Эльфийская принцесса

      Глава 16       Илатаи оказала невероятное воздействие на весь Дорвинион. Я предполагал нечто подобное, но действительность превзошла самые смелые ожидания. Народ ею любовался… Народ ее полюбил… Люди мечтали увидеть ее хотя бы издали. И все они невероятно гордились тем, что жена их короля — эльфийка.       Подобное оценивалось как знак невероятной удачи и того, что страну ждет великое будущее. Кто-то вспомнил историю Берена и Лутиэнь Тинувиэль, их чувства и героические деяния. В общем, приезд эльфийской принцессы вызвал море радости и светлых, добрых надежд.       Эльфы поселились на заранее подготовленном мысе, выходящем в море Рун. И хотя никого туда не пускали, народ в первые месяцы, пока не схлынул ажиотаж, буквально стоял около перешейка, ловя возможность увидеть Илатаи.       Конечно, девушке пришлось нелегко. Фактически до этого она не знала людей, и тем более не привыкла к такому назойливому вниманию. Оно доставляло ей нешуточные проблемы.       Мыс, на котором поселились Авари, как-то быстро прозвали Эльфийской Обителью. Обеспечивая безопасность, там заранее вырыли ров, отрезающий его от суши и запустили туда морскую воду. На земляных валах поставили четыре башни — две каменные, надвратные, и две деревянные, связав всю эту систему стенами. И хотя в Эльфийскую Обитель достаточно легко попасть по воде, используя лодки или плоты, самое уязвимое направление мы все же прикрыли. А истерлинги, если они и прорвутся до этих мест, плавать не любили и не умели.       Вышло неплохо, хотя величественности и монументальности постройкам не хватало.       На самом мысе эльфы для начала разбили несколько шатров. Среди них нашлись мастера по работе с камнем, которые захватили с собой инструменты. С течением времени они облагородили один из родничков, превратив его в круглый фонтан и запустив туда рыбок. Они вырезали из камня скамейки и несколько статуй, и возвели на южном берегу замечательную беседку, увитую плющом — с нее было приятно смотреть вдаль, ощущая на лице теплый соленый ветер.       Так же Авари заложили основу небольшого замка. Впрочем, дело это долгое — им не хватало мастеров. Да и камень приходилось тащить с Ветреных холмов.       Место чем дальше, тем больше превращалось в настоящий волшебный уголок. А если учитывать, что эльфы умели влиять на окружающее пространство, пропитывая его своей магией, то со временем все это могло стать еще более чудесным.       И все же, несмотря на то, что там во множестве росли кедры и сосны, в Обители не помешало бы посадить мощных и внушительных деревьев из Фангорна. Или, что еще лучше, каким-то образом получить семена мэллорна из Лориэна.       Время не стояло на месте. Я бы хотел, чтобы у нас быстрее родился ребенок, но у эльфов по каким-то причинам зачатье происходит не так быстро, как у людей.       — Подожди, милый, — так сказала мне Илатаи. — Женщины в моем роду рожали первенцев и через тридцать, и через сорок лет после свадьбы.              В пятьдесят первом году весь наш регион потрясло известие, что Эарнур, король Гондора, принял вызов короля-кольценосца и отправился на поединок с ним к стенам Минас-Моргула. Именно так теперь стал называться Минас-Итиль. И там, в горной долине, король Гондора безвозвратно сгинул.       Все, что я знал — повторялось. Мардилю Верному не удалось отговорить своего государя от такого опрометчивого шага. Это произошло через год после той даты, что я помнил. Кажется, здесь прослеживалось влияние того факта, что гондорцы потеряли Итиль на десять лет позже, чем в известной мне истории.       Насколько я мог судить, весь наш регион, от Дора на юге до Эребора и Дэйла на севере, крайне тревожно воспринял эту новость. Мало того, что линия королей в Гондоре пресеклась и теперь там стали править Наместники, так это больно ударило по престижу дунадан и их союзников.       Степь воспрянула и поднялась. Гондор на своих восточных и северных границах несколько лет испытывал череду непрекращающихся стычек и небольших конфликтов. Досталось и Дорвиниону. Мы отразили еще один набег хосов. И хотя против нас выступили внушительные силы, на сей раз потери оказались не такими серьезными, как раньше.       С Мардилем мы переписывались достаточно активно — учитывая, что письмо шло в одну сторону несколько месяцев. Я собирался посетить Гондор, но ждал еще одного знакового события — наступление Бдительного Мира. И я не видел причин, по которым он не должен начаться — ведь история текла своим чередом.       Но прежде, чем он наступил, произошло одно неприятное и тяжелое событие — умер Грестлинг, мой друг и бывший Воевода Дорвиниона. Это произошло в пятьдесят восьмом году. Он дожил до девяноста трех лет — весьма солидный и почетный возраст для любого из дорвинцев, но явно не достаточный для меня и остальных Верных. Друг прожил бы и дольше, если бы не те раны, что он получил при обороне Винбора.                     Впереди двигали дроги запряженные шестеркой вороных лошадей. На них лежало тело друга — в самых богатых одеждах, с оружием и доспехами, покрытое гирляндами цветов.       Люди выходили из домов, стояли вдоль дороги, кидали цветы и молча провожали нашу скорбную процессию взглядом — те, кто к ней не присоединился.       В самом скорбном шествии участвовало больше тысячи человек — Греса в Доре знали и уважали.       Мы достигли берега Хоскила и там, на небольшой возвышенности, предали тело земле, насыпав над ним внушительный курган, смотрящий через степь на запад и Гондор. Там он родился и о нем в последние годы вспоминал все чаще.       — Скоро и я уйду следом за Гресом, Мэл! — сказал Весельчак. Мы стояли около свежего кургана, и ветер раздувал наши плащи. Пахло сырой землей.       Баргус выглядел старым — его возраст приближался к восьмидесяти годам. Ходить ему было тяжело, да и лишний вес мешал.       — Не торопись, друг, — я положил ему руку на плечо.       — Я-то готов подождать, но вот Костлявая — с ней не договоришься, — сказал он и замолчал.       Тризна вышла невеселой. Даже Весельчак был сам на себя не похож и лишь молча, один за другим, опорожнял рога с вином. Событие надолго выбило меня из колеи. Как же тяжело хоронить друзей!       Меня долго не отпускали мысли о дружбе и взаимопомощи, о верности и о скоротечности бытия. Горечь потери еще долго тревожила сердце. Самый первый человек, во многом не просто друг, но и наставник, тот, кто верил мне безоговорочно, кто мыслил схожим образом и всегда был готов поддержать, ныне ушел.       Интересно, где его фэа? Попал ли он в Залы Мандоса или сумел вырваться из круговорота Душ? Мы с ним немало разговаривали об этом, и я, желая помочь, пересказал личные мысли, идеи, и то, что видел. Думаю, у него должно все получиться. Вот только правду я узнаю не скоро, и надо ждать как минимум того момента, когда и я сам покину Средиземье! И как же правы эльфы, которые предпочитают не дружить с людьми.       Раньше мне казалось, что так они поступают из высокомерия и гордыни. Теперь я понял, что все дело в мудрости! Правда, такая мудрость горчит, как полынь, и жить с ней не просто.                     Как я узнал впоследствии, в шестьдесят четвертом, снова на год позже, Гэндальф посетил Лихолесье и Дол Гулдур. Признаться, я всерьез рассчитывал, что Серый пошлет мне весточку и пригласит поучаствовать. Не пригласил…       По своему обыкновению, он решил сделать все в одиночку и проверить, кто же скрывается под личиной Некроманта. А тот, опасаясь Серого, бежал в Мордор. Многие считали его одним из назгулов. Я-то знал, что это Саурон. Уверен, и Гэндальф успел в этом убедиться.       Наступил Бдительный Мир. Вся Степь — включая даже незначительные племена, отправила послов в Гондор, Дорвинион, Дэйл, Эребор и Лесторье. Истерлинги и их союзники просили мира, и мы все, один за другим, им его дали.       Можно долго спорить о том, что прямо сейчас у нас появился прекрасный шанс сколотить коалицию и надавить на Степь. Да, так можно сделать. Вот только и сами мы устали от войн и от потерь. Людям, как воздух, требовалась стабильность и мир.       Непросто так Степь пошла на такой шаг. Вероятно, она выполняла приказы назгулов, и соответственно — волю Саурона. Саурону нужен мир — думаю, это время он собирается использовать, чтобы принять материальную форму и начать копить силы.       Такая мотивация достаточно очевидна. Но дело в том, что и Дорвиниону этот мир нужен не меньше — я всерьез рассчитывал, что при правильном планировании у нас может произойти демографический взрыв и экономический рывок. Мы сможем приобрести больше, чем враги.       Прибывшие в Айбор истерлингские вожди и старейшины принесли клятвы мира. Они клялись Высшими Силами, своими детьми, внуками и главным богатством — стадами. Такими словами в Средиземье никто не разбрасывался, а значит, им можно верить.       Наступил Мир. Прямая, через Степь, дорога к Гондору вновь открылась.       В две тысячи шестьдесят девятом году Третьей Эпохи Дорвинион отправил Великое Посольство в Гондор. Событие вышло знаковым и внушительным.       Наш обоз — около двухсот телег и повозок, и больше тысячи человек пешими и на конях, пересек Хоскил около Каменного Лба и отправился в Степь, держа направление на юго-запад, на Привражье, примыкающее к Андуину.       Да, в Степи сейчас мир, но никто не собирался рисковать лишний раз и слишком близко приближаться к опасным местам. Мы прошли примерно посередине между Лихолесьем и Моранноном, Вратами Мордора.       В Посольстве насчитывалось много воинов — лучшие из лучших. Конные дозоры и разъезды оберегали нас со всех сторон.       Я позволил Илатаи отправиться с собой. Девушке не помешает расширить кругозор, заодно поразить гондорцев и показать, что и в Дорвинионе есть, чем похвастаться.       Одетая в костюм для верховой езды, она вполне уверенно чувствовала себя в седле. Да и Звезда — понятливая и спокойная кобыла серой масти, шла легко и очень надежно, словно понимая, кого везет.       Из друзей со мной отправился Горик, Востлинг и Рэл-Алрад. Весельчак от предложения отказался и в этом его поддержал Осго.       К тому времени, те лошади, что я прикупил у рохиррим в Фрамбурге, дали хорошее потомство, и их поголовье увеличилось. Причем большинство выглядело просто замечательно — уж в лошадях я научился разбираться. Кажется, правильная селекция дала о себе знать.       Больше двадцати первоклассных скакунов из личных конюшен я захватил на продажу. В Гондоре есть лошади, и хотя именно пехота основа и гордость их армии, конных отрядов там так же хватало. Значит, и коней они могут купить. Во всяком случае, хотелось проверить, как пойдет дело.       И конечно, я взял немало бочонков с коньяком, водкой и простым вином. Последнее вообще выступало основным товаром, который везли наши купцы.       Илатаи охраняли не только ее немногочисленные эльфы, но и две дюжины специально набранных воинов. В Дорвинионе оберегать Илатаи считалось величайшей честью, даже большей, чем состоять в гриднях короля — он и сам мог за себя постоять! И мне нашлось из кого выбирать на эту почетную роль.       Сейчас эти воины, на прекрасных конях, с лучшим оружием и доспехами, что могла дать наша страна, составляли почетную охрану. Командовал ими Мэлгорн — сын Грестлинга от Заринки, женщины из Дорвиниона.       Говоря откровенно, это имя — Мэлгорн — стало довольно популярным в стране. И немало мальчишек, юношей и мужчин уже носило его.       Не одна неделя понадобилась нам, чтобы пересечь Бурые Равнины, которые многие называли Дикими Землями.       Многочисленные купцы, которые нас сопровождали, радовались, что наконец-то между Дорвинионом и Гондором открылся короткий путь. Да, дорогу, которая могла занять больше месяца, в Средиземье считали достаточно короткой!       Мы достигли Привражья и двигаясь вдоль холмов, вышли к Андуину. Это произошло третьего июня. Правда, вначале нам пришлось пересечь небольшое, усыпанное камнями нагорье под названием Мрачные болота или Эмин Муил на синдарине. Здесь приходилось идти медленно и осторожно — лошади могли в любой момент подвернуть ноги.       Издалека удалось увидеть Столпы Аргоната, Каменных Гигантов — величественные статуи Исильдура и Анариона. Они на многих произвели сильное впечатление.       Спустившись по течению Андуина, мы наконец-то достигли древнего сторожевого поста Амон Лау, или Холма Уха. Он находился на северной границе Гондора. Вместе с другим сторожевым постом — Амон Хена, Холмом Зрения на западном берегу, они представляли собой места, с которых гондорцы наблюдали за возможной угрозой.       Именно около Амон Хена в известной мне истории Хранители будут решать, куда идти дальше, и именно там должен погибнуть Боромир.       У Амон Лау постоянно находился дозор — около десятка гондорцев. Они встретили нас с немалым почетом, и выделили сопровождение. По неширокой тропе мы отправились дальше.       Обходя пороги и водопад, нам пришлось отдалиться от Андуина. Остров Тол Брандир и водопад Раурос, Ревущий в пене, мы наблюдали издалека.       Вынырнувшее из-за туч солнце осветило остров, поднимающийся из воды стеною отвесных утесов. На его крутых склонах росли редкие дубовые рощи, а вершина — внушительный скалистый шпиль — выглядела совершенно бесплодной и голой. Множество птиц кружилось над ней, но никакого признака зверья не было и в помине.       Дальше, за островом, не умолкая, ревел водопад Раурос. Над ним, во влажной дымке, светилась радуга.       Дорога тут плохая, даже не дорога, а скорее каменистая тропа, на которой тут и там попадались промоины. Двигаться приходилось медленно, постоянно поглядывая под ноги.       Оставив позади Мертвые болота, мы увидели, как с запада в Андуин вливаются многочисленные устья Энтавы, берущей начало в Фангорне и на склонах Мглистых гор.       Начался Северный Итилен. Здесь хватало домов, неплохо укрепленных усадеб и просто маленьких деревушек.       Несмотря на потерю Минас Итиля, гондорцы продолжали успешно контролировать широкую и плодородную полосу земли между Андуином и горами Тени. Тут спокойно, тихо и тепло. В воздухе стояло благоуханье хвойных деревьев.       Около северной оконечности острова Каир Андрос, где у гондорцев располагалась опорная крепость, на восточном берегу имелось несколько хорошо спрятанных лодок. Здесь гондорцы переправляли на остров, а потом и на западный берег, небольшие отряды, одиноких вестников или путников. Но нас было много, с нами находился огромный обоз, и нам пришлось продолжать спускаться к Осгилиату, добираясь до его мостов.       Мост Короля, перекинутый через Андуин, остался таким же, как я его и помнил — широким и величественным.       Эльфы и дорвинцы смотрели на все огромными глазами. Андуин и мост Короля производили сильное впечатление, а Эфед Дуат, горы Тени, западная граница Мордора внушали какое-то необъяснимое беспокойство. Ну, а сам Гондор начал поражать своим богатством и силой. Все же он, как ни крути, самое величественное и могущественное государство в Средиземье!       Я провел немало времени, рассказывая Илатаи и Рэл-Алраду о Гондоре и всех тех местах, где успел побывать.       Дорога пошла по ухоженному и обильно заселённому Пеленнору. Кузницы, овчарни, пасеки, житницы, виноградники, мельницы, коптильни, постоялые дворы и прочие деревенские радости буквально кричали о богатстве Гондора!       Впереди вставал покрытый снегом гигант Миндоллуин — восточная оконечность Белых гор.       — Я не думала, что Гондор настолько богат и многолюден! — сообщила Илатаи. Кажется, зрелище выбило ее из колеи. По сути, она все еще простая девушка, которая видела лишь малую частичку Средиземья! С этой точки зрения ее легко поразить.       — Ничего, вот увидишь величественный Минас Анор, тогда и будешь удивляться! — я рассмеялся, предвкушая какое впечатление может оказать крепость на неподготовленный разум.       Что уж говорить, если и во мне — человеке из двадцать первого века — это зрелище вызвало сильные эмоции.       — Я много слышал про Гондор. И вот наконец все это вижу собственными глазами! — восторженно проговорил Рэл-Алрад.       Сейчас, на хорошей и безопасной дороге, мы двигались быстрее, значительно опередив обоз. В центре, на Звезде — Илатаи. И мы с Рэл-Алрадом по краям. Горик и Востлинг, негромко переговариваясь, держались чуть позади. А следом в правильном строе, с вымпелами и флагами, двигались воины.       Негромко звенели бубенцы на упряжи, солнце отражалось от доспехов, начищенных до блеска. Лучшие одежды дорвинцев ничем не уступали гондорским. Специально подобранные по росту и стати всадники могли бы поспорить с местными вояками. Кони — откормленные, вычищенные, чуть ли не блестевшие, пофыркивали и изредка негромко ржали. И все это не могло не поразить тех, кто нас видел.       Местные смотрели на нас с изумлением. И хотя гондорцы считали себя самым умным и доблестным народом в Средиземье, такое посольство они видели нечасто. Да и немногочисленные эльфы ясно давали понять, что событие — не рядовое.       Минас Анор, который местные все чаще стали называть Минас Тиритом, действительно поражал! Выложенный из светлого камня, прижавшийся к склону Миндоллуина, он, ярус за ярусом, поднимался на семь внушительных уровней. Часть скалы, напоминающая мыс корабля, выпирала вперед. Древние строители оставили ее практически нетронутой, лишь придали более гармоничный вид. Ее верхушка возвышалась на пятьсот метров над городскими воротами, а внутри были прорезаны проходы.       — Это… возвели смертные? — изумление Илатаи передалось большей части эльфов и дорвинцев.       — Да. Только не совсем обычные люди, а нуменорцы во всей силе и блеске своего древнего могущества, — ответил я.       — Невероятно! Такую твердыню невозможно взять! — Рэл-Алрад оценил город с военной точки зрения.       — Не торопись так говорить, принц, — возразил я. — Возможно, мы еще и увидим, как крепость осадит огромная армия.       Он странно посмотрел на меня, но промолчал, вновь вернувшись к созерцанию твердыни.       Над городом возвышалась Белая Башня. На свежем ветре колыхалось огромное белое же полотнище — флаг Наместника.       Перед воротами, защищенными двумя могучими бастионами, находилась открытая площадь, ныне заполненная великим множеством людей. Они переговаривались и улыбались, глядя, как мы приближаемся. В центре, не поленившись встретить нас лично, стоял Мардиль Верный. Неужели это мой старый друг?       — Мардиль! — спрыгнув с коня, я подошел к внушительному старику. Глубокие морщины прорезали его лицо, а длинные седые и редкие волосы удерживал узкий обруч из золота. Он немного горбился и куда-то пропал некогда горделивый разворот плеч. И лишь глаза остались теми же, что я помнил по Итилю!       Его окружали многочисленная свита — все в богатых одеждах. Чуть дальше стоял строй воинов в сверкающих доспехах, а за ними — простой люд.       — Мэлгорн? — в его голосе звучало неприкрытое удивление. Он смотрел на меня и не мог узнать. Или не мог поверить.       — Да, это я! — я подошел вплотную, а потом, не чинясь, обнял его за плечи.       — Мэлгорн… Ты совсем не изменился! — проговорил он ошеломленно, в свою очередь обнимая меня. Мне показалось, или в его голосе звучала не только радость, но и горечь, замешанная на зависти. — Ты такой же, каким был шестьдесят лет назад! Как такое возможно?       — Хорошее питание и свежий воздух, мой друг. Вот залог долгой жизни! — я постарался перевести все в шутку. — Познакомься с моей супругой Илатаи.       Я подошел к Звезде, подхватил девушку и опустил ее на землю. Народ и до этого в основном смотрел лишь на нее, а тут вообще заволновался.       — Эльфийка! Какая красивая! Она словно светится! А волосы, а волосы… — послышалось со всех сторон.       — Ваше величество, — Мардиль на миг смешался, а затем поклонился, глядя на Илатаи. Она выглядела так женственно, и вместе с тем величественно, что с ней нельзя было общаться иначе. Когда она шагнула к Наместнику, ее длинные одежды заструились по каменным плитам площади. В волосах едва заметно мерцал тонкий обод короны. Я смотрел на жену с гордостью.       — Мой супруг немало рассказывал мне о вас и вашей дружбе, — Илатаи приветливо улыбнулась.       — Приятно слышать об этом, — теперь уж и Мардиль улыбнулся — немного усталой, старческой улыбкой.       — А это эльфийский принц, родной брат Илатаи и мой друг, Рэл-Алрад, — представил я эльфа. Они с Мардилем пожали друг другу руки. Следом я представил Востлинга и Горика.       Наместник, в свою очередь познакомил нас со своим сыном Эраданом, высоким и статным воином далеко за шестьдесят лет. То есть, столько ему исполнилось, но выглядел он значительно моложе.       Наша огромная процессия неспешно прошла ворота. Звук от шагов отражался от каменных стен. Все на миг буквально почувствовали силу твердыни.       Начиная с улицы Фонарщиков, мы поднимались в город, последовательно проходя все семь ярусов. Здесь стояли исключительно каменные дома или такие же лавки. Остальной материал в строительстве практически не использовался. Иногда попадались фонтаны и живые деревья. И везде находились люди. Какая-то женщина уже успела вручить Илатаи букет роскошных цветов.       На первых двух ярусах в стороны отходило множество улиц, но чем выше мы поднимались, тем уже становились террасы.       По выложенной брусчаткой, а где и каменными плитами, дороге, мы вышли на самый верх и прошли в Цитадель — сердце города. Цитадель могла похвастаться дополнительными стенами, сложенными из огромных «быков». Там же находилась и Белая башня, высотою более девяноста метров. Под лучами солнца она буквально сверкала и мерцала, словно россыпь самоцветов.       Прямо перед Двором Фонтана росло Белое Древо — вполне еще крепкое, высокое и горделивое. Я видел его впервые, и оно действительно поражало белым цветом — и ствол, и ветви, и листья. Ну, может и не совсем белое. Скорее, со смесью серого и коричневого.       Службу здесь несли Стражи Цитадели — элитные, самые умелые и сильные воины. По росту они даже мне не особо уступали! Одетые в черные одежды и серебряные плащи, с высокими шлемами, украшенными крыльями из мифрила, они производили внушительное впечатление. Сотня ребят с такой выправкой и статью точно бы не оказалась лишней в Айборе!       Меня с Илатаи, Рэл-Алрадом и Верными разместили в Королевском доме — красивом строении, находящемся позади Белой башни. Раньше тут жили короли Гондора, а сейчас он отошел Наместникам. Именно здесь размещали самых почетных гостей.       Уже через час, успев немного отдохнуть с дороги, нас официально приняли в Башенном зале, или как его еще называли, Зале Королей. Он находился на первом этаже Белой башни. Именно здесь Гэндальф и Пиппин, если все пойдет по старому, будут беседовать с Денетором, отцом Боромира.       Наше посольство прошло сквозь металлические двухстворчатые двери. По бокам зала располагались высокие колонны из черного мрамора. Их резные капители украшали изображения животных и листьев.       Между колоннами стояли статуи королей Гондора — череда величественных и горделивых фигур. От них буквально веяло славой древних дней. Позади колонн имелись окна, глубоко посаженые в стены.       Сводчатый потолок древние строители выложили золотом, а пол покрыли белым полированным камнем с цветными врезками в виде вьющихся узоров.       Акустика в зале оказалась превосходной. Шум от шагов отражался от стен и потолка. Многочисленные гондорцы стояли около колонн и, не скрываясь, смотрели на нас.       Мы подошли к дальней стороне, где на возвышении, к которому вели многочисленные ступени, поднимался королевский трон. Над ним нависал мраморный козырек, а позади, на стене, из драгоценных камней было выложено Белое Древо.       Сейчас трон пустовал. А на первой, самой широкой ступени возвышения, в простом полу-кресле из черного камня сидел наместник Гондора Мардиль Верный!       — Его королевское величество, Мэлгорн Первый, — звонко возвестил герольд, выходя в центр зала. — Со своей супругой, Илатаи Эльфийской! — кажется, для жены уже придумали соответствующее имя.       Мардиль, хоть и был Наместником, являлся принимающий стороной. И поэтому он мог остаться в кресле. Обычно так делали, показывая более низкий статус гостя.       Правитель сидеть не стал. Он выпрямился и сделал ко мне несколько шагов, приветствуя, словно мы не виделись буквально час назад.       Мы передали друг другу официальные грамоты — внушительные документы с печатями и красивой каллиграфией, в которых подтверждались наши права. Такова местная традиция, хотя подобное и выглядит немного архаично. Два государя подтверждают грамотами, что они могут вести переговоры! Забавно.       Мы обменялись общими словами о том, что рады встрече, и о том, что у двух родственных по культуре и вере государств теперь появляются интересные перспективы.       Официальная часть продолжалась около получаса. Все же мы с Мардилем не могли взять, и просто так все бросить, начав отмечать встречу.       Зато вечером состоялся самый настоящий пир, проходивший в Большом праздничном зале — еще одном, отдельно стоявшем в Цитадели, строении.       Ярко горели свечи, вино текло рекой, а столы ломились от яства. Менестрели пели песни. Вполне ожидаемо, мы с Востлингом и Мардилем увлеклись совместными воспоминаниями. Нас с интересом слушали его сын и Рэл-Алрад.       — И все же, останься ты в Итиле, мы бы до сих пор удерживали крепость, — с неизбытой горечью признался Мардиль. Кажется, вино немного развязало ему язык и позволило вспомнить о старой обиде. А может он наконец-то сказал то, о чем давно думал и сожалел. Наместник, похоже, не забыл, как настойчиво предлагал мне остаться.       Да, так могло бы быть, и сейчас я бы был вторым человеком в Гондоре. Но сдается мне, быть первым в Дорвинионе куда лучше!       — Тогда бы я не встретил Илатаи! — честно ответил я.       Застолье продолжалось долго. Илатаи находилась рядом, общаясь с женой Эрадана. Судя по всему, общение у женщин особо не клеилось, и я несколько раз приходил Илатаи на помощь, чтобы она уж совсем не заскучала.       Когда на небе высыпали звезды, мы с Мардилем вышли на свежий воздух и прошлись к Белому Древу. Из окон и дверей праздничного зала доносился шум и песни — веселье шло своим чередом.       Я узнал интересующие меня новости. Гэндальфа в Гондоре нет, и Мардиль не знал, где тот находится. Честно сказать, он не интересовался судьбой Серого мага.       А вот Саруман буквально за месяц до нашего приезда сел на корабль и отправился по каким-то неведомым делам в Серебристую Гавань.       Я не знал, радоваться или нет. Мне хотелось наконец-то познакомиться с Саруманом Белым, но так же я опасался, что он может стать проблемой в предстоящем деле.       — Думаю, ты прибыл, чтобы напомнить мне о клятве, что я дал у ворот Итиля, — негромко сказал Мардиль. И то, как он это сказал, сразу показало мне, что он волнуется. И буднично закончил. — Я готов!       — Не торопись. Да, я прибыл сюда и за этим. Но мне почему-то кажется, что моя просьба тебя не сильно расстроит.       — Итак, что же ты хочешь?       — Я отвечу на твой вопрос чуть позже. А пока мне надо побывать в Фангорне.       — В Фангорне? — его брови поползли вверх.       — Именно. Необходимо передать весточку энтам, — я вплотную подошел к Белому Древу и положил руку на ствол. Кора на ощупь казалось гладкой, чуть ли не скользкой. Да, в нем чувствовалось непонятная, но вполне ощутимая Сила. Непростое дерево…       — Теперь я понимаю, почему твои книги о Средиземье так интересно читать, — протянул Наместник. — Ты действительно посетил все те места, о которых так захватывающе пишешь!              Через три дня я отправился в путь, оставив Илатаи с эльфами из свиты и воинами Мэлгорна. Со мной отправился лишь один человек, вернее эльф — Рэл-Алрад.       Вдвоем мы планировали сделать все быстро, отправившись в путь о трех конях каждый.       Мне не особо хотелось тащиться в такую даль, но я дал слово! Тем более, неизвестно, когда судьба дарует очередной шанс посетить Фангорн. А заставлять ждать лишние годы, даже по отношению к энтам — перебор.       Когда-то, в бытность вестником, дорога от Изенгарда до Осгилиата и обратно занимала у меня больше двадцати дней. Правда, тогда я скакал на Яблоке — прекрасном, понятливом, но немолодом коне. И он был один, и я не имел возможности дать ему передохнуть.       Сейчас, меняя уставших лошадей, мы могли перемещаться значительно быстрее.       Миновали Друаданский лес. Дорога пошла вдоль предгорий Белых гор. Здесь хватало и деревень и путников, но чем дальше мы двигались, тем меньше их становилось.       От Эдораса, будущей столицы Рохана, которая в настоящий момент называлась Керн, повернули на север.       Тракт кончился. Теперь мы двигались по цветущим равнинам Каленардона, и я травил Рэл-Алраду байки о своем героическом прошлом, проходившем в Изенгарде.              Фангорн ни капли не изменился с тех пор, как я его видел в последний раз. Все те же величественные стволы, обросшие мхом, словно бородами. Вся та же тишина в глубине леса, приятный полумрак и ощущение первозданной силы.       Связав уздечки лошадей одной веревкой, чтобы не убежали, мы с эльфом повторили мой прошлый путь, и по берегу Энтавы углубились в чащу, пока не приметили высокий скалистый холм. Именно там я впервые повстречал энта.       На вершине холма нам пришлось прождать два лишних вечера, прежде чем энты наконец-то поняли, что к ним пожаловали гости.       Кажется, они обладали даром предчувствия, так как к нам вышли не абы кто, а сами Фангорн и Фладриф, Древень и Вскорень, два местных старейшины.       Рэл-Алранд их нисколько не испугался. Он видел энтиек, и это помогло ему настроиться на нужный лад.       — Кхе-кхе, — прокашлялся Древень, задумчиво оглядывая меня с ног до головы и словно вспоминая язык. — Здравствуй, Мэлгорн! Сколько лет-то прошло?       — Шестьдесят пять, Старейшина! — честно ответил я.       — За эти годы в лесу успели вырасти новые деревья, но для старых такой срок совсем незаметен, — так же плавно и неспешно включился в беседу Вскорень.       — Кхм, так с чем ты к нам прибыл, Мэлгорн? Неужто хочешь чем-то обрадовать? — Древень говорил спокойно, но я почувствовал в его голосе тщательно скрываемое волнение.       — Так и есть, — я улыбнулся. — Познакомьтесь, мой друг Рэл-Алрад, принц восточных эльфов, именно он показал мне Сады энтиек! Они живы и очень даже здоровы. Мы разговаривали с ними!       — Ох ты, корни-веточки, — несмотря на более чем почтенный возраст, Вскорень взволновался, как молодой. — И как они там?       — Скучают, — с едва уловимым юмором, который он почерпнул после знакомства со мной, ответил Рэл-Алрад.       — Рассказывай, рассказывай, царевич! — подстегнул Древень.       Повествование про энтиек заняло немало времени. Тем более, хозяев леса интересовали любые, даже мельчайшие, детали. Рассказ пришлось повторить еще дважды, ведь к холму подходили все новые и новые энты. Они окружили нас как отряд оживших, и что уж тут скрывать, страшноватых чудищ.       Кони ржали и долго не могли успокоиться.       Мы с Рэл-Алрадом думали, что энты чуть ли не сразу отправятся на восток. Как бы не так! Вначале они, конечно, возбудились и пошумели, а потом остыли и стали думать, что же теперь делать.       — А что мешает вам просто взять и отправиться на восток? — поинтересовался эльф. Несколько раз, пока энты все не уяснили, он нарисовал им на земле карты Великой Степи, Красных гор и долины, где энтийки разбили Сады. С таким ориентирами энты могли не опасаться, что заплутают. Тем более, Рэл-Алрад не успокоился, пока не убедился, что энты все запомнили правильно. Кажется, он принял близко к сердцу их невольную размолвку.       — Кхм… Не так все просто, — туманно объяснил Древень.       Он сходу попробовал навязать нам еще одно поручение — чтобы мы, как он выразился, с «оказией», передали очередную весть энтийкам.       — Надо как-то договориться о встрече, — поддержал его Вскорень. — Может, возьметесь помочь?       Я твердо и решительно отказался от подобной чести. Хватит, в самом-то деле! Все, что нужно, сделано. Если энтам не хватает решительности, то это уже целиком их проблемы. В конце концов, кто мечтает продолжить свой род в Средиземье? И вообще, сейчас стариканы неожиданно напомнили мне краснеющих подростков, которых впервые пригласили на свидание — им и хочется, и боязно, что там может произойти. А вдруг не получится, вдруг девки засмеют?       Утром, рассказав еще раз, напоследок, как обстоят дела у энтиек, мы с Рэл-Алрадом отправились обратно. С собой мы везли искреннею благодарность и гостинцы — знаменитый напиток, мешочек с семенами, что я хотел посадить в Дорвинионе и заверение, что отныне мы — друзья энтов.       — И все же эти энты временами поразительно невинны и наивны! — заметил друг.       — Что, энтийки не такие? — поинтересовался я, хотя и сам знал ответ.       — Конечно! Они общаются с нами, и даже иной раз с гномами. Они не отгородились от мира, как энты. Если так пойдет и дальше, то местные и вовсе одичают в своем Фангорне!       — В точку, друг!                     В Минас-Тирите за время нашего отсутствие ничего не произошло. Правда Илатаи успела затосковать — Гондор без меня и брата ей откровенно не нравился.       Я не собирался тянуть время, в тот же вечер встретился с Мардилем и озвучил просьбу.       — Я хочу, чтобы ты разрешил поискать палантир Осгилиата. И если я его найду — ты подаришь его мне!       — Палантир? — Мардиль опешил.       — Да, тот, что хранился в Звездном Куполе Осгилиата.       — И это все, о чем ты просишь? — на лице Мардиля появилось довольное выражение.       — Да, — просто ответил я.       — Тогда я согласен, и помогу, чем могу! На самом деле я не вправе решать судьбу даже затонувшего палантира… Но нам всем будет лучше, если он окажется в твоих руках, чем останется лежать в Андуине на века вечные!       Мардиля можно понять. Тогда, в Итиле, на пороге смерти он дал серьезную клятву. Я мог попросить многое, например что-то, что пошло бы вразрез с его честью или долгом, как Наместника. Конечно, такой конфликт интересов я создавать не собирался, но все же он ждал чего-то более весомого. Например, каких то земель, или прав, или помощи в совместном походе.       А палантир… Да, формально тот Наместнику не принадлежит. Но Видящий Камень потерян, и все гондорцы считают, что вещь, попавшую в Андуин, невозможно вернуть.       Я так не думал.       За несколько лет до Великого Посольства я принялся готовиться, начав проводить эксперименты с простейшим водолазным колоколом. Это достаточно примитивное устройство, представляющее собой металлический или деревянный колокол внушительного размера. Человек залезает внутрь и держит всю конструкцию с помощью двух опор на плечах. После этого и его, и колокол на тросе опускают с лодки на дно. Вода достигает груди и останавливается, так как подняться выше мешает воздух. Вот и все. Элементарная физика.       В колоколе я установил четыре окошка из толстого стекла — на все стороны. Получилось немного коряво, но надежно. Приспособление не было идеальным, так как запас воздуха заканчивался примерно через двадцать минут. Но и за это время можно сделать многое.       Одно время я раздумывал над более сложным устройством, включающим клапан для выпуска углекислого газа и герметичный шланг для подачи кислорода. Помпы для его накачки в Средиземье существуют — так гномы откачивают воду из шахт и штолен.       Но такое устройство куда сложное, более технологичное, и от него пришлось отказаться по ряду причин. Главная заключалась в том, что мне банально не хватило времени для «обкатки» технологии. А рисковать на ровном месте не хотелось.       Я помнил, что палантир из Осгилиата — главный и самый большой Видящий Камень — хранился в башне Купол Звезд. Он упал в воду во время Распри Родичей. Произошло это в одна тысяча тридцать седьмом году Третьей Эпохи.       Мне оставалось лишь найти старые городские планы, на которых имелся Купол Звезд и прикинуть, куда его могло отнести течением.       Осгилиат, бывшая столица Гондора, располагался на двух берегах, а Башня стояла на западной стороне, чуть выше Королевского моста. Именно оттуда я и начал свои поиски.       Местные толпились на берегу во множестве. Они не до конца понимали, чем мы занимаемся, и это вызывало жгучее любопытство.       Из Дорвиниона на одной повозке мы привезли весь колокол в разобранном виде. Потребовалось два дня, чтобы его вновь собрать и проверить герметичность, промазав все швы смолой. Особую опаску вызывали места, где стекла соединялись с деревом.       После этого на купленной лодке мы вышли в Андуин. Начав от развалин Звездного Купола, принялись двигаться вдоль берега, смещаясь вниз по течению.       Вода была теплой, не зря же я прибыл в Гондор именно летом. Вот только чем глубже, тем сильнее чувствовался холод. Обзор через стекла был сносный и я, используя то обычное зрение, то переходя на призрачное, мог относительно неплохо ориентироваться.       Трудности состояли в том, что мне периодически приходилось подниматься на поверхность для отдыха и порции свежего воздуха. Сам колокол держался на прочном канате, и именно за него меня и вытаскивали. Для подстраховки у экипажа лодки, которым руководил Рэл-Алрад, имелись песочные часы, и они знали время, когда меня необходимо поднимать. Так же в любой момент я мог подать сигнал наверх, что воздух заканчивается, дернув за дополнительную веревку. Ее верхний конец держал в руках Востлинг.       Поначалу, еще в Дорвинионе, мне было тревожно погружаться в морские глубины Руна. Присутствовал какой-то иррациональный страх, что в любой момент может что-то случиться: или веревка порвется, или колокол треснет, или приплывет огромная рыба и откусит ноги, или произойдет что-то подобное.       Через некоторое время, с приобретением первого опыта, необоснованные страхи прошли. А течи, через которые просачивалась вода, удалось вполне успешно заделать. На мелководье, где проходили первые опыты, все вышло достаточно легко.       Я медленно, поднимая муть, шел по дну. Здесь, на глубине, было достаточно темно, тем более, я часто удалялся от берега, здраво рассчитывая, что палантир может отнести течением к середине реки.       И все же я твердо рассчитывал на успех. И в этом меня поддерживали две вещи. Дело в том, что палантир Осгилиата, как главный Камень, весьма велик, по размеру приближаясь к валуну, который я с трудом обхватываю руками. А так как руки у меня длинные — в прямом и в переносном смысле, — то и искать такой камень относительно легко. Во всяком случае легче, чем если бы я искал тот палантир, который держал Пипин в развалинах Изенгарда.       Второй момент заключался в том, что я помнил, какое ощущение испытывал от Камня в Итиле, и надеялся, что смогу почувствовать и этот.       Дни проходили за днями. Наша лодка с гребцами медленно смещалась вдоль берега и вскорости миновала Осгилиат. На берегу дорвинцы каждый вечер ставили знаки в виде камней или воткнутых в землю палок, помогая гребцам ориентироваться и ничего не пропускать.       Уставал я как собака. И, несмотря на лето и хороший климат, наверняка бы простыл или заболел, не подлечивай сам себя с помощью магии.       Это было трудное время. Я так уматывался за день, что буквально валился с ног. Меня хватало лишь на обильный обед и ужин, после которого обычно спал до самого утра. Беседы с Мардилем или общение с Илатаи на тот момент сократились до минимума. И если жена к этому отнеслась с пониманием, то Наместник успел показать свое недовольство.       Чего на дне только не попадалось — и остатки затонувших кораблей, и куски зданий, осколки статуй, части оружия и доспехов, древесные стволы и коряги, какие-то кастрюли, горшки, битая посуда и различный мусор. Несколько раз я натыкался и на человеческие кости. Наверное, можно было постараться найти что-то ценное, какой-нибудь клад, но я не мог позволить себе отвлекаться от основной цели.       Иногда дно было песчаное, с красивыми водорослями, и тогда искать становилось легче. Но так получалось не всегда, очень часто встречались участки с илом, и когда я его тревожил, то он поднимался вверх, сокращая видимость до минимума.       Как-то раз я наступил на что-то острое. Может это был кусок деревяшки, а может не успевший проржаветь гвоздь или осколок меча. В любом случае, боль пронзила меня до колена, и вода окрасилась в красный цвет. Пришлось выбираться наверх, и отложить поиски на остаток дня и следующие двое суток. После этого, немного подлечившись, при погружении я стал надевать ботинки. Правда они, напитавшись водой, становились тяжелыми и мешали при ходьбе.       — Ну что? — каждый раз при всплытии спрашивал Востлинг, и я каждый раз либо пожимал плечами, либо отвечал «ничего».       Удача улыбнулась, когда мы прошли вдоль берега не меньше лиги. И я как раз раздумывал, как же быть дальше. Дело в том, что в том месте образовалась внушительная песчаная коса, а течение изменялось и выходило на стремнину. Андуин становился еще более широким, и палантир могло отнести в любую сторону на весьма значительное расстояние.       Я почувствовал слабое, практически не ощутимое магическое излучение ниже по течению. В другой раз я бы может его и не услышал — но я настраивался именно на такой сигнал, ждал его и поэтому не пропустил.       — Так, парни, кидайте якорь и запоминайте место, — приказал я, когда меняв в очередной раз вытащили на борт. Колокол, как и раньше, привязали к борту, я а огляделся по сторонам.       За спиной, на расстоянии выстрела из лука зеленела листвой небольшая роща на берегу Великой Реки. Еще дальше стоял внушительный каменный дом какого-то богача.       Прямо около нас от берега начиналась поросшая камышом песчаная коса. Вода здесь так хорошо прогрелась, что из нее не хотелось вылезать. На мелководье плавали мелкие рыбешки, жучки и головастики. Вот только течение забирало на глубину.       — Что-то есть? — спросил Рэл-Алрад. Все эти дни друзья не теряли веры в то, что у меня все получится. Они и сами просились залезть в колокол, но я им не доверял. В том плане, что они могут просто не почувствовать палантир, пройти около него на расстоянии нескольких шагов, и тогда все пропало.       — Не будем торопиться. Но возможно — да, цель близка!       Мы перекусили копченой андуинской стерлядью, хлебом и луком. Я запивал все местным пивом, а потом, для согрева, хлопнул стопку дорвинской водки, после чего полез обратно в воду. Востлингу, как и мне, такая простая еда нравилась. А вот принц все еще воротил нос.       Да, определенно чувствовалось магическое излучение — еле заметное, но, тем не менее, дающее возможность выбрать верное направление. Я шел по течению. Оно толкало меня в спину, и ощущения, что я двигаюсь правильно, усиливалось.       Вот только и глубина стала приличной. Уши закладывало, вода стала совсем холодной. Ноги и низ живота мерзли. Потемнело так, что без своего призрачного зрения я вообще бы толком ничего не разглядел. Холод проникал все глубже. Водоросли, как живые, опутывали ноги и словно связывали.       Через двадцать минут я вновь выбрался на поверхность, запоминая ориентиры на берегу. Отдохнув, совершил еще одно погружение и еще ближе приблизился к магическому источнику. К сожалению, наступил вечер, небо заволокло тучами, потемнело и посвежело. Поиски пришлось прекратить.       В ту ночь я долго не мог уснуть. Возбуждение, что цель совсем близка, заставляло ворочаться и волноваться. В голову лезли различные мысли.       Поиски возобновили ранним утром. С третьего погружения цель была достигнута!       Я шел по дну, мало что видя, ориентируясь лишь на магическое излучение. Внушительный камень, который уютно устроился в небольшой яме, я сначала не заметил. И лишь подойдя ближе, понял — это он.       Сердце забилось учащенно и быстро. Я встал прямо над Камнем, и опустив колокол на землю, принялся его ощупывать. Он был холодный и скользкий, покрытый илом и тиной, но это Камень — я чувствовал магию.       Мне удалось его поднять. В воде он казался не таким уж и тяжелым, не тяжелей любимой Илатаи. Я уже было собирался дернуть за веревку, давая команду на подъем, но в последний момент остановился.       Что если я не смогу удержать Камень, когда нас поднимут? На воздухе его вес возрастет и он, такой гладкий и скользкий, может выскочить из рук!       Пришлось подниматься в холостую, брать специально заготовленную сеть и опускаться вновь. По моим глазам, по движениям и тому, что я взял из лодки, все поняли, что дело близится к развязке, и заработали с удвоенными силами.       Оказавшись на дне, я замотал Камень в сеть, привязал к колоколу и наконец-то, задержав дыхание, дал команду на подъем.       Камень действительно чуть не бухнулся в воду, когда его переваливали через борт. Следом выбрался и я. И сейчас, мокрый, но чрезвычайно довольный, с огромным удовольствием смотрел на лежащий у ног трофей.       Он оказался мне по колено, иссиня-черный, с золотистыми крапинками в глубине, покрытый илом, глиной и песком. Солнечные лучи освещали его, создавая какую-то загадочную, можно сказать, мистическую, игру света и тени. Он смотрелся предметом из другого мира, древнего и забытого, и одновременно с этим как-то необъяснимо приходило понимание, что ему в нынешнем Средиземье самое место.       — Далеко же его отнесло! — невозмутимо, словно уже не раз вылавливал из речных глубин палантиры, заметил Рэл-Алрад.       — Да… Хотя за столько лет не так уж и далеко, — я не удержался и положив руку на Камень, погладил его, как любимого коня. — Теперь ты мой! Правьте к берегу, парни!       Гребцы взялись за весла и наша лодка медленно пошла вверх по течению.                     — Значит, теперь мы сможем общаться так часто, как захотим? — спросил Мардиль. Он не поленился и вместе со свитой прибыл в Осгилиат, где я хранил Камень. Тащить такую тяжелую вещь в Минас Тирит было не самой лучшей затеей. Тем более, я получил то, что хотел. Теперь можно и домой отправляться.       Да и наши купцы продали основной товар и вольны делать, что захотят. А сын Догвара вновь открыл в Осгилиате винную лавку. Я договорился с Наместником, что на ближайшие тридцать лет ей будет предоставлено налоговое послабление. Таким образом я показал Догвару и роду Ванда свою благодарность за поддержку при становлении королем.       — Конечно! Мы сможем разговаривать, а Гондор будет знать, что творится в Степи!       — Невероятно, ты добыл главный Камень Королей! — гондорец умел пользоваться палантирами, да и знал о них немало. — Я не перестаю с тебя удивляться, Мэлгорн. У тебя получается почти все, за что ты берешься! В чем здесь секрет?       — Секрет? Не понимаю, о чем ты, — я был собой доволен и не скрывал радости. Заполучить палантир — большая удача, а стать владельцем главного Камня вообще что-то нереальное. Хотя, именно это достижение объясняется весьма просто. Я человек другого времени и другого склада мышления. Это местные считают, что если вещь попала в Андуин, то ее невозможно достать. А для меня все упиралось чисто в технические трудности. Тем более, не так уж все и сложно оказалось, хотя я и признавал, что если бы не чувствительность к излучению палантира, ничего бы у меня не вышло.       Мне кажется, но именно таким, схожим образом действовали те же Архимед или Леонардо да Винчи, когда сталкивались с чисто техническими проблемами — они перебирали различные варианты до тех пор, пока не находили оптимальный.       — Секретов у тебя полно, — чуть ворчливо заметил Мардиль. — Слушай, я должен тебя предупредить… Кажется, к палантирам получил доступ кто-то еще, кто-то, кроме гондорцев. Иной раз, смотря в Камень, я ощущаю чужое присутствие!       — Спасибо, — протянул я. — Ты же понимаешь, что это означает?       — Думаю, Итильский палантир держит в руках один из назгулов.       — А я предупреждал тебя! — я не смог удержаться и повысил голос. — Почему ты не сберег тот Камень?       — Почему? Да потому, что я не имел права вывезти его из крепости, а враги оказались сильны! Потому, что ты покинул Итиль и не помог!       — Все ясно, — быстро ответил я, почувствовав в собеседнике сильное раздражение. Разговор нужно прекращать, упреки не имеют смысла. — Извини меня за напрасные слова!       — Ты уезжаешь… — заметил он после молчания. — Что ж, я был рад с тобой встретиться! Мы еще увидимся — вот так, вживую?       — Кто знает, друг? Я же, в свою очередь благодарен тебе от всего сердца и говорю — ныне твоя клятва исполнена, ты от нее свободен. Пусть между нами и нашими государствами будет мир и дружба. Приезжай в Дорвинион в любое время. Мы с женой будем рады увидеть тебя вновь.       Он кивнул мне, но не очень радостно. Мардиль был хорошим человеком и в тот момент я пожалел, что не поддержал его в Мордоре и не остался в Итиле. Он мог бы стать не менее надежным и добрым другом, чем Грестлинг. Сейчас я был бы Воеводой, а может и кем повлиятельней. Но я бы никогда не смог занять престол Гондора. Во всяком случае, легально, без оглядок на недовольство местных и королевскую линию, что продолжала существовать на севере, в разрушенном Арноре.       Хотя нет, не о чем сожалеть — я нашел Илатаи и Рэл-Алрада, стал королем и немалого добился. Все сложилось, как должно! Я путешествовал, увидел иные страны и познакомился с интересными людьми. Обороняя Мордор все это бы прошло мимо. Думаю, я принял лучшее решение. Так мне, во всяком случае, подсказывало сердце.              Мы отправились в родной Дорвинион. Найденный палантир скрывали, везли в закрытой повозке, и о нем знали лишь несколько самых доверенных людей. На привалах я начал с ним работать — пока еще осторожно, лишь привыкая, держа в голове, что палантир из Минас Итиля уже попал в руки Саурона. Хотя, конечно, перестраховывался — сейчас Саурон все еще дух, а Ангмарца я опасался не так сильно.       Королевский палантир — это что-то невероятное. Он мог предоставить поистине удивительные возможности — как тому, кто им пользуется, так и тому исследователю, который изучает древнюю, творимую самим Фэанором, магию.       И то, что я мог получить от палантира, зависит лишь от моей воли и силы духа. И чем они больше, тем сильнее будет возможный эффект. Вот только торопиться и рисковать не следовало!       Уже в Дорвинионе меня ждала еще одна долгожданная новость.       — Скоро у нас будет ребенок, милый, — сказала Илатаи. Я обнял любимую и поцеловал. И плевать, что эльфы из ее свиты видят такое откровенное проявление наших чувств.                    Здесь заканчивается вторая книга, повествующая о приключениях Мэлгорна и его друзей.       Наступили долгие годы Бдительного мира.