Его мать!

Шикамару устало прикрывал глаза, хмурился, чесал затылок, но ни один из этих ритуальных жестов не помогал отвлечься от истошного ора Ли, доносящегося с улицы: — А теперь — всем отжиматься! Руки за голову! — Как ты собираешься отжиматься?! — тут же раздался возмущенный голос Наруто, кажется, смирившегося со своим положением предводителя Всеквартальной Весенней Зарядки Юности. — На кулаках, Наруто-кун!!! — Они — за головой! — Ну и что?! Советник не мог не ощущать угрызения совести, ведь он, в конце концов, оставил друга на этих сумасшедших. Но истина была дороже. Наруто отлично отвлекал весь квартал, и у Шикамару появился шанс хорошенько его прочесать. В опустевшем додзё — предполагаемом доме Метала и Ли — не обнаружилось и следа женского присутствия, что казалось странным, хоть и ничего не доказывало. Жена Ли — настоящая, а не черепаха — могла и не быть такой уж женственной. Скорее всего, она даже носила тот же зеленый костюм. Идентифицировать наличие женщины могло кое-что еще. По собственному опыту семейной жизни Шикамару знал: если есть жена, будут и заначки. Он наугад провел пальцами между плотно лежащими татами, а затем перевернул лист. И вздрогнул от неожиданности. Нет, под ним не прятали горстку рё. Обратную сторону соломенного мата украшало изображение черепахи. Повинуясь неясному подозрению, он перевернул еще несколько татами — почти на каждом была рептилия. — Это… твоя мама? — Не совсем так, Седьмой. Это наша общая Мать! По спине пробежал холодок. Советник вспомнил еще одну вещь. Когда-то давно, еще во времена совместных командных миссий, Гай-сенсей рассказывал о своем отце. Много, часто и все одно и то же — что-то про смену поколений, силу юности и безграничное упорство. Лично Шикамару придумал более трехсот отговорок, чтобы не слушать эти истории. Но Гай-сенсей ни разу не упомянул матери. Так же, как и Ли. Они постоянно болтали о своих соперниках, друзьях, отцах, друг о друге, но никогда — о мамах. Шикамару всегда казалось, что Ли и Гай смахивают на сектантов. Вечные обтягивающие костюмы, поклонение силе юности, неестественная бодрость, полное игнорирование здравого смысла, да еще теперь и эти странные изображения. — Я не буду приседать на одном пальце!!! — донесся до него вопль Наруто. — Тем более руки! А, они закончили с отжиманиями. — Предводитель объявил упражнение «не приседать на одном пальце, тем более руки»! — Ли никогда не терял присутствия духа. — Выполнять! — Есть, предводитель! — отозвался нестройный хор. — Есть, Ли-сенсей! — Сто кругов по Конохе тому, кто посмеет присесть на одном пальце, тем более руки! — Есть, Ли-сенсей! Не в силах противостоять любопытству, Шикамару осторожно выглянул и обомлел… Также осторожно советник прикрыл дверь. Бедный Наруто. Видно, циркуляция чакры еще не восстановилась после укуса и он даже убежать не мог. Фактически, густобровые захватили хокаге в плен. Естественно, с лучшими побуждениями. По привычке достав сигарету, он погрузился в размышления. Фанатизм, особое отношение к черепахам и отсутствие упоминаний о родственниках женского пола. Эти факты должна объединять какая-то сложная система. Чтобы передавать суть системы, необходимы устные и письменные источники. Устным источником можно условно обозначить главу клана, Рока Ли. Письменные, вероятно, хранятся или у него в доме, или в специальном комплексе. Возможно, они зашифрованы. Так, стоп, что? Шикамару помотал головой, отгоняя наваждение. Снаружи Ли объявил о переходе на шпагат с гантелями, а Наруто зарычал в ответ. По-своему растолковав реакцию хокаге, Ли крикнул: — Предводитель подал знак! Все встали в позу рычащей тигрицы!!! Да, вот так! А теперь — ноги врозь и на плечи! IQ за двести отказывалось строить предположения о механике упражнения. Шикамару решил, это к лучшему. Особенно когда чувствительный слух шиноби уловил хруст чьих-то костей. — Вперед, по стене! Шикамару надеялся, что по стене они пошли не в позе рычащей тигрицы. Что-то (возможно, вой Наруто) подсказывало, что надежды напрасны. — Следующее упражнение — «прыжок в вечность»!!! — Сами прыгайте в свою вечность! — рявкнул Наруто. Послышался стремительный топот, а потом — восхищенные возгласы. — Предводитель вошел в режим биджу и побежал… в рассвет! — восхитился Ли. — Мы не можем проиграть! За ним! — Но, Ли-сенсей! Нам не догнать хокаге! — Никогда не сдавайтесь! Шестые врата! — Первые врата! — Четвертые! Топот стал массовым, а затем все стихло. Как бы ни было больно за товарища, советник понимал: главное — сосредоточиться на задаче. Наруто вот свою роль с блеском выполнял. Еще, правда, с потом, слезами и кровью. Возможно, изображения черепах под татами и есть зашифрованный письменный источник. Иначе какой смысл в спрятанных картинках? Зажав сигарету в зубах, Шикамару перевернул оставшиеся маты, стараясь сохранять их изначальное расположение относительно друг друга. Некоторые были пусты или с черепахами, некоторые содержали древние письмена или символы стихий и элементов. Отодвинув стол, он развернул последний лист татами — центральный. И обомлел. Шикамару отступил к двери, чтобы полностью узреть полученную картину. Черепахи образовывали круг, посреди которого стояла красивая женщина. — Мать вашу, — выругался Шикамару. Где-то он уже видел подобное. Свитки из дворца Кагуи. Один из них изображал спускающуюся с небес девушку, окруженную кроликами. Богиня-кролик, припомнил он одно из прозвищ Кагуи. Тогда женщина на татами — богиня… черепаха? — Еще скажите, ее зовут Магуя Омумуки, — фыркнул он, — а густобровые — ее дети. Наподобие Зецу. И у них, разумеется, загово... В темноте коридора вспыхнули два золотистых глаза. И собственное сознание Шикамару затерялось в глубинах вечности. Сигарета выпала из ослабевших пальцев. Два глаза гневно буравили безвольное тело советника. На свет выползла гигантская болотная черепаха. Ее надбровные дуги хмурились в крайнем раздражении. Магуя терпеть не могла гениев. Наруто проснулся в палате. Тело болело, как не болело давно, но, слава богам, все еще было при нем. — Папочка! Он обернулся на радостный возглас Химавари. Дочка сидела на стуле, подтянув к себе коленки. Шею прострелила боль. — Наруто-кун, лучше не двигайся, — над ним склонилась обеспокоенная Хината. Наруто криво улыбнулся жене. В палату влетел Боруто. — Очнулся, значит! — Что… произошло? — спросил Седьмой, сглотнув. Воспоминания хаотично метались перед мысленным взором, и зацепиться за какое-то отдельное не получалось. Ласковая улыбка Хинаты одеревенела. Боруто преувеличенно громко вздохнул и включил телевизор. — …переходим к новости дня! — с сияющим лицом возвестила ведущая. Наруто одарил сына недоумевающим взглядом. — Просто смотри, — хмуро пояснил тот, — сегодня только это и крутят. — Вот и завершилась первая Всеконохская Весенняя Зарядка Юности. Ее проводил сам хокаге-сама! Наруто вздрогнул, увидев себя на экране. Окутанный чакрой Курамы, он несся с бешеной скоростью, а за ним по пятам гнался целый выводок густобровых в режимах Врат самых разнообразных степеней и стадий. С некоторым стыдом Седьмой отметил, что и правда похож на предводителя. Погодите… Всеконохская зарядка? Подбадриваемые криками Ли, случайные прохожие вставали в строй и бежали за ним, испуская потоки чакры — как и сам Наруто. Они тоже кричали что-то бодрое, ликующее и, несомненно, весеннее. Седьмой с ужасом наблюдал за тем, как толпа любящих подчиненных загнала его в тупик, а он, отчаявшись, сделал сальто назад и оказался на крыше. Подчиненные повторили его маневр, действуя удивительно слаженно… и снова ринулись за ним. На экране появилась студия. Теперь напротив ведущей сидел Гаара. — У вас есть комментарий, казекаге-сама? Казекаге прокашлялся. — На самом деле… сначала у меня не было слов. Потом я вспомнил Наруто и решил, что устроить такое — вполне в его духе. Я считаю, что Весенняя Зарядка Юности способствует укреплению воли шиноби и помогает сплотить население. Наруто покраснел. — Планируете ли вы проводить Весеннюю Зарядку Юности в Песке, казекаге-сама? — Несомненно, — серьезно кивнул Гаара, — и я, подобно Наруто, буду проводить ее самостоятельно. На сегодняшнем совете старейшин было решено добавить к титулу казекаге еще один. — Вот как, — с профессиональной улыбкой закивала ведущая, — на этом интервью подошло к концу. С нами был Гаара-сама — Казекаге деревни Скрытого Песка, Командир союзнических войск шиноби и Предводитель Весенней Зарядки Юности в Суне. Наруто застонал. Вот это позор. Его видела вся деревня, видели другие каге, да и вообще — весь мир. Слава богам, Саске шляется где-то в своих дальних измерениях и понятия не имеет о его последних приключениях. Высокомерные ухмылки Учихи он бы точно не выдержал. Тем временем студия снова исчезла с экрана, и Наруто вновь увидел себя, на последнем издыхании мчащегося к Главным Воротам. Вдруг воздух словно катаной резануло, и из образовавшегося портала вышел… нет. Нет. Только не это. Саске явился как раз вовремя, чтобы подхватить его падающее тело. Чувствуя, как горят уши, Наруто нашарил пульт и решительно вырубил телевизор. Хината прочистила горло. — Милый, а как так… — Ну и как ты докатился до такого отстоя, отец?! — с досадой перебил ее Боруто. Он раздраженно хлопнул себя по колену и вышел из палаты. Дверь резко захлопнулась, чуть не вылетев из петель. Наруто потупил взгляд. На плечо опустилась ладонь Хинаты. — На самом деле, он очень беспокоился о тебе. — А? — Братик почти не отходил от твоей кровати! — подтвердила Хима. — Он сильно-сильно переживал. Наруто горько усмехнулся. — Черт, неужели нельзя быть честнее? Вечно скрывает свои чувства, лукавит, ворчит. Даже Неджи не был таким проблемным. И в кого он такой… Наруто осекся. Стоило спросить это вслух, как ответ пришел сам собой. Он уже не видел лиц Хинаты и Химавари. Он стоял посреди мрачноватого зала где-то на пересечении собственной души и души зверя и, обвиняюще выставив указательный палец, вопил: — Ты!!! Ты… Ты вообще в курсе, что зачатие ребенка — процесс о-б-о-ю-д-н-ы-й! Там не должно быть третьих ли… третьих морд! Демон лишь хохотал, поигрывая всеми девятью хвостами. Уже ночью, когда Хината с Химавари ушли, а ирьёнины наконец прекратили накачивать его лекарствами, Наруто забрался на крышу. Внизу стелился огромный, процветающий город, в котором даже теперь кипела жизнь. Стало как-то тоскливо, потому что он, хоть и был создателем этой жизни, столько в нее не окунался. Разве что в последние дни. Наруто втянул прохладный воздух и через силу улыбнулся. Его окликнул Шикамару, которому тоже в палате не сиделось. — Куда ты ушел тогда? — беззлобно поинтересовался Седьмой. Только дети держат обиду. Шикамару пожал плечами. Его взгляд был непривычно пустым. — Тц. Я вообще не помню, где был в последние несколько суток. — Возможно, это к лучшему. Друг протянул ему большую прозрачную бутыль. Наруто принял ее и нерешительно покрутил в руках. — Что это? — А, Тен-Тен заходила, — пояснил Шикамару, — навестить. Принесла гостинец. — Тот самый семидесятиградусный саке? — ухмыльнулся Наруто. — Ага. Эта штука вроде печень растворяет. Но он ведь все равно в больнице, так? Горьковатая жидкость обожгла горло.