Его мать!

Деревья мелькали с головокружительной скоростью. Насчет скорости Наруто был не особо уверен, но голова точно кружилась. Он смутно припоминал, что недавно наблюдал за дракой, завершившейся для него не самым удачным образом. Затем Наруто, кажется, оставил шестерых малышей на ворчащего Боруто. Он тупо смотрел вслед Металу, чей изумрудно-зеленый костюм даже в сумерках выделялся на фоне пожухлой листвы. В голове пульсировало отчетливое «его мать… его мать… его мать». — Быстрей, Шикамару! — скомандовал он. Советник, который фактически тащил его на себе, лишь вздохнул. — Седьмой, вам так плохо? — обеспокоился Метал. — Очень плохо, — кивнул Наруто, на время выйдя из образа всесильного военного диктатора, — нужно как можно скорее увидеть твою маму. Ответом стало тихое цыканье Шикамару. Советник проворчал что-то про вечный недостаток терпения у начальства и его негативное влияние на работу системы. Какой системы? Пусть идет к черту со своим IQ за двести. Ворота. Пыльная деревенская дорога. Сердце билось все чаще — в такт стремительным ударам подошвы о брусчатку. Даже не верилось, что они наконец увидят женщину, которая отдала себя на растерзание Ли. Растерзание? Ну, в хорошем смысле. Из планов инженерно-строительных работ Наруто знал, что квартал Ли разрастался бешеными темпами. Но лишь сейчас он смог по-настоящему это прочувствовать. — Здоровый какой, — не удержавшись, отметил Седьмой. Они пробирались по переулкам, мимо зданий с покатой крышей, открытых тренировочных площадок и застывших в боевых позах статуй. Настоящая мекка для фанатов тайдзюцу — в последнее время они стекались в Коноху со всех Стран Стихий, чтобы попытаться присоединиться к знаменитому теперь клану. На лице Наруто против воли расцвела теплая улыбка. Бездарный мальчишка, которого прежде в лучшем случае игнорировали, не только сам добился успеха, но и вдохновлял тысячи людей. Метал остановился у простенького додзё чуть в стороне от центральной улицы. — А ничего, что мы так вломимся? — спросил Шикамару. — Время-то предрассветное. Невежливо. — А ничего, что твой хокаге у тебя на руках умирает?! — вскипел Наруто. Вообще-то, он все еще отравлен. — Тц. Ты слишком громкий для умирающего. Метал неуверенно улыбнулся, заглянул внутрь и позвал: — Мама, вы здесь? С гулко колотящимся сердцем Наруто вошел следом за мальчиком. Он был готов поспорить, что и Шикамару сейчас не по себе. Метал предложил им сесть за низкий столик, пообещав, что его мать вот-вот придет, и куда-то унесся — видно, поторопить. Наруто лихорадочно гадал, кем же окажется загадочная женщина, ища намеки в развешанных на стене фотографиях. Вот Ли и Метал бегут навстречу закату. Ли и Метал отжимаются на кулаках — теперь уже на рассвете. Ничего удивительного. — Шикамару, тут должно быть ее фото. В доме всегда есть фото мужа, жены и ребенка. Это закон. Надо искать кого-то помимо Ли и Метала. Этот кто-то, кем бы он ни был, и окажется женой Густобрового. Только он закончил эту путаную, но глубокую мысль, как взгляд зацепился за знакомое лицо. Собственное. — Шикамару, это не то, что ты мог подумать, — на всякий случай уточнил Наруто. Он надеялся, что друг не будет отпускать едкие комментарии. Мысли слишком путались, чтобы пытаться ответить достойно. — Если следовать твоей логике, — ухмыльнулся советник, — у него тут гарем. Из бывших соперников. Точно. По соседству с портретом Наруто висел портрет Неджи, а чуть поодаль — Гаары. Наруто впился глазами в лицо казекаге. Его охватила страшная, дикая, невозможная догадка — словно молнией прошибло. Он сглотнул. — В чем дело… — Я ничего не хочу сказать, Шикамару, но посмотри на Гаару повнимательней. Особенно на разрез глаз. Еще Хината говорила, что у Метала линия верхнего века резкая — не как у Тен-Тен, а скорее… скорее как у Гаары, и еще, и еще! Уголки глаз приподняты кверху, это очень редкий разрез. И у Метала такой же! — Наруто, мы рассматриваем только реальные версии. — Шикамару, мы говорим о густобровых! О такой версии даже думать не хотелось. Еще Метал, как назло, только вчера умудрился подпалить брови до состояния их полного отсутствия и теперь действительно чем-то походил на юного Гаару. — У Метала, конечно, более светлый оттенок кожи, чем у Ли, — сам того не замечая, Шикамару медленно включался в игру, — и еще Метал ниже ростом, чем Ли в аналогичном возрасте. Но это все не может доказывать его родство с… — Есть и другие улики, — прищурился Наруто. Его голос опустился до шепота, — помнишь, в личном деле, в графе «родители», у Метала указан только отец? Я думал над этим. Что, если имя «матери» не указали, чтобы скрыть факт связи между самим казекаге и… Да у него под носом разворачивался международный заговор. Предполагаемый роман с Моникой сразу поблек на фоне новой социальной драмы, уже пустившей корни на богатой почве воображения хокаге. Тяжелыми каплями накрапывал дождь. Редкие прохожие неслись по домам, стремясь скрыться от природной напасти. Лишь двое неподвижно стояли и глядели друг на друга, забыв о существовании остальной вселенной. — Не может быть, Ли, — неверяще шептал аловолосый юноша, утопая в глазах того, кого столько времени звал другом, — мы все предусмотрели в тот вечер… — И тем не менее, — возразил он, мужественный Зеленый Зверь, защитник величайшей в мире шиноби деревни, — это случилось. — Но нам не суждено быть вместе… — Гаара опустил взгляд, наполненный ядовитой печалью. — У нас обоих есть долг. Я не могу бросить деревню, даже ради тебя… Это дитя не сможет иметь нормальную семью. Ли улыбнулся. Он разгонял тьму непогоды своим внутренним светом. — Чувство долга. За это… — в его глазах стояли слезы. Они смешивались с каплями дождя. — За это я тебя и полюбил однажды. Каждый из нас должен следовать своим путем. Я нужен Конохе, а ты — Суне. Но вечерами мы будем бежать навстречу одному и тому же закату и уже не будем так бесконечно далеки друг от друга! — Что ж за яд выделяют эти шершни, — проворчал Шикамару, вытирая ниточку слюны, вытекающей из приоткрытого рта Седьмого. В коридоре раздались неторопливые шаги. Они затаили дыхание. Наконец настал момент — сейчас все решится раз и навсегда. Чем бы это «все» ни было. — …и, в результате, — доносился громкий взволнованный голос Метала, — один из шершней укусил Седьмого, и теперь ему очень плохо. — Кому плохо? — хокаге с советником чуть не подпрыгнули от пронзительного баса. — Шершню плохо? Вот и я тебе постоянно говорю, Метал, не бери в рот всякую гадость… Наруто обеими руками схватился за столешницу, потому что в этот самый момент, такой важный в их с Шикамару расследовании, мир принялся качаться из стороны в сторону.  — Хокаге-сама! — забыв о субординации, мальчишка метнулся к нему, взволнованно схватил за плечи и загородил собой обзор. — Я бы такое кусать не стала, — Седьмой услышал все тот же бас откуда-то снизу. Шикамару закашлялся. Не веря ушам, Наруто опустил взгляд. На полу распласталась здоровенная черепаха болотной расцветки. Чешуйчатые утолщения, нависающие над ее суровыми, безгранично усталыми глазами, напоминали густейшие брови. — Ма…ма? — Наруто рассеянно глядел то на Метала, то на «маму». — Это… твоя мама? — Не совсем так, Седьмой, — покачал головой Метал, — это наша общая Мать! Лицо мальчика озарила невинная улыбка. Наруто казалось, что мозг сейчас отключится, что, на самом деле, не было худшим вариантом развития событий. Он пошатнулся. — А, теперь я вижу, что от укуса пострадало не только бедное насекомое, — рассудила черепаха, внимательно оглядев Наруто, — да… тут явно потрудились шершни Канаши, симптомы налицо. Или он всегда такой зеленый? — На себя посмотри, — пробурчал Наруто. И повалился гудящей головой на низенький столик. — Надо срочно вколоть противоядие, — резко бросила рептилия, — я могу его синтезировать! — Откуда? — поинтересовался советник, нахмурившись. — Что за противоядие? — Скажем так, мои телесные соки. Наруто приложил всю свою волю, чтобы его не вывернуло на месте. — Какие телесные соки… откуда… не надо. — Тебе лучше не знать, мальчишка. Серьезно. — Эй, это еще больше нервирует! — Седьмой через силу поднялся. — Я не хочу, чтобы мне вкалывали непонятную жидкость… И какой я тебе к черту «мальчишка»?! Мне за тридцать, и я хокаге, к твоему сведению! Гневная отповедь отняла остаток сил. Он снова опал. — А мне за триста, и я, к твоему сведению, прародительница шиноби! — Кагуя — прародительница шиноби, чтоб ее! — прорычал Наруто. Его лицо покоилось на поверхности стола, но выглядело весьма грозно — по крайней мере, он был в этом уверен. — Эта шмакодявка, — насмешливо фыркнула Мама, — ничего она не прародительница, просто плод чакры куснула. Вот потому я и говорю тебе, Метал, не клади в рот что попало! — Шикамару, у меня сейчас крыша съедет, — простонал Седьмой. — Это нормальная реакция на укус шершней Канаши, — с умным видом продекламировал Метал. Словно все без того было недостаточно плохо, в додзё влетел Ли. Как всегда, он был бодр и энергичен. — Седьмой! — удивился Густобровый. — Какие гости! Что вас сюда привело, в мой додзё? Неужели сам хокаге решил сразиться со мной? Мама нахмурилась. — Посмотри внимательно, Ли, твоего «хокаге» сейчас даже генин уделает. Срочно нужно противоядие! Эхо дальнейших событий болезненно отдавалось в сознании, которое никак не могло заработать на полную. Кажется, Ли очень эмоционально принял известие о его недомогании. Кажется, его куда-то тащили, а он упирался и звал… Сакуру? Наверное, Сакуру — ему требовался адекватный медик или хотя бы просто адекватный человек. Кстати, об адекватных людях… Мир немного вращался перед глазами, и он никак не мог найти в этом вращающемся мире Шикамару — привычный форпост здравого смысла. В плечо вонзилась толстая игла. Было не столько больно, сколько страшно — он все еще не знал, откуда именно «прародительница шиноби» взяла свои телесные соки. На этот счет у Наруто были самые нехорошие подозрения. Следующее, что четко врезалось в память — пробивающиеся сквозь оконное стекло лучи рассвета. Он лежал на кушетке. На больное плечо опустилась ладонь Ли. Он что, сидел с ним всю ночь? — Как вы, хокаге-сама? — заботливо поинтересовался Густобровый. — Можно просто «Наруто», мы ж не в кабинете. Вроде все нормально. Подумать только, его спасли телесные соки какой-то рептилии. Или регенерация Узумаки. Возможно, регенерация Узумаки спасла его от телесных соков. Вопреки всем своим жизненным принципам Наруто решил, что в этот раз обязательно покажется нормальным медикам. Добровольно. — Прекрасно, Наруто-кун!!! — Наруто подавил позыв заткнуть уши. — Тогда все, что тебе сейчас нужно — это немного силы юности, и ты сразу встанешь на ноги! — Нет, мне не нужна сила юности… — возразил Наруто. Впервые за долгое время захотелось вернуться в кабинет, к родным горам документов. — Мне нужен Шикамару. Кстати, где он? — Шикамару-кун поручил нам заботиться о тебе, пока он сам заботится о деревне! Подумать только, Шикамару сбежал, бросив его одного. И, кунай ему в печень, бросив одного посреди квартала Ли. Не успел Наруто толком осознать этот удар в спину, как ставни распахнулись, и две крепкие руки, обтянутые в зеленый латекс, подхватили его под мышки и вытащили на улицу. Словно он, здоровый, на самом деле, мужик ничего не весил. — Ах, Наруто, сколько лет я тебя вблизи не видел! — воскликнуло чудовище голосом Гая. — Мама сказала, что тебе необходим покой! А ничто так не дарит покой, как комплекс хороших физических упражнений! Да что эта за черепаха? Почему она «Мама»? Почему густобровые зовут ее мамой? ...Лучше бы они и в самом деле все размножались почкованием. — Гай-сенсей бесконечно прав! — радостно подхватил Ли, тоже выбираясь через окно. — Присоединяйся к нашей Всеквартальной Весенней Зарядке Юности! — Всеквартальная… Весенняя… Зарядка… Юности? — скривился Наруто. Услыхав такое, впечатлительная двенадцатилетняя Сакура пошла бы топиться. Не то чтобы он ее не понимал. На площади собирались группы людей. Каждый носил обтягивающий зеленый костюм. — Послушайте все!!! — проорал Ли. Его голос звенел от гордости. — Сегодня Всеквартальную Весеннюю Зарядку Юности будет проводить сам хокаге-сама! — Что? Я не… Его растерянное бормотание утонуло в ликовании толпы наследников и фанатов Зеленых Зверей. — Седьмой! Неужели сам Седьмой Хокаге?! Бежать было некуда. Хотя нет. Было куда. — Навстречу рассвету!!! — восторженно скомандовал Ли. — На руках! Вот именно.