Мир меняется 2

Прошел месяц. Жизнь постепенно возвращается в Лес. Исчадия Тьмы исчезли бесследно: на солнце их мерзкие останки испарились. В недрах пустующих замков можно еще встретить жутковатые следы пребывания Тьмы, но они не способны испортить торжество обычной, нормальной жизни. Снова поселился в Лесу Маркус. Мы с ним встретились и помянули Доминика. Вернулись в Лес Макбейны, спешно покинувшие его после последнего Совета. Пережитое горе еще больше сплотило дружную семью. Я побывал в роли сказочного принца, распечатав саркофаг Дианы и пробудив «спящую красавицу». Я и не ожидал, что так обрадуюсь этой встрече. К счастью, древний артефакт успешно выдержал испытание Тьмой. Постепенно в Лесу снова собираются вампиры. Кое-кто успел обзавестись потомством. И хотя Лес уже не столь густо населен, в замках разгораются магические огни, слышатся голоса и смех. А недавно Диана сказала, что собирается устроить Бал. Азраэль и Рагнар ушли изучать новый мир. Уверен, они вернутся. И довольно скоро: Рагнар не оставил надежды добиться благосклонности Ромуальда. Ромуальд же погрузился в уныние из-за того, что Воларт, уходя из моего замка, не позвал его с собой. И, более того, заявил, что не желает видеть юношу: мол, если то, что ему стало известно о забытых двух сотнях лет, — правда, то значит Ромуальд предал его, обратившись за помощью ко мне. После чего проклял развалины своего замка и гордо удалился в неизвестном направлении. Так что теперь Ромуальд живет у нас. Думаю, Харр со временем поможет мальчику выйти из депрессии. Теневые клирики убрались обратно в свое неведомое логово. Бриан снова стал Верховным клириком провинции. Дел у него невпроворот, но он находит время заглянуть к нам на чай. Не чаще раза в месяц, правда, но тем не менее. Кстати, много сил потратил Бриан, чтобы найти бывших товарищей Харра — наемников. Убедился, по просьбе мальчика, в том, что с ними все в порядке. А сам Харр снова связался с родными когда-то пещерами и после недолгого, но трудного разговора со старым хрычом, сумел навсегда проститься с теми краями. Не там его дом. А рядом со мной. — Эль, ты слышишь? — раздался голос Харра из соседней комнаты. — Птица поет! Кажется, их тут до Тьмы и не было. — Просто ты не прислушивался, — поддел я мальчика. — Это соловей. Их тут много было. Я присоединился к нему: через полуприкрытое шторой окно падал лунный свет и доносились соловьиные трели. — Красиво. Я обнял мальчика со спины и ощутил ставшее уже привычным, но от того не менее ценное тепло внутри. Он теснее прижался ко мне, и я почувствовал, что он тоже счастлив.