Жрецы Старой Религии

Не that loseth wealth, loseth much, he that loseth friends, loseth more: but he who loseth his spirit loseth all. Proverb*

Спустя год…  — Мерлин, будь осторожен, — опасливо оглядываясь, прошептала Моргана. Её сердце вот-вот грозило вырваться из груди.  — Мора, ну что ты, в самом деле? Я же ухожу всего на месяц. Ну, может на полтора. Не стоит так переживать, — парень нежно обнял её, слегка неловко погладив по спине, — Ты помнишь, о чём я тебя просил? — пытливо спросил он, слегка наклонив голову.  — Да, конечно, — Моргане так хотелось расплакаться, но она всё же заставила себя проявить выдержку и на лице её так и не появилось не единой слезинки.  — Тогда до встречи, — с деланно весёлой улыбкой проговорил волшебник и, оседлав лошадь, сразу же быстро помчался по тракту. В свете заката его синий плащ развевался, словно маленький кусочек неба, устало темнеющего к ночи. Казалось, словно лошадь едет вовсе без седока и Моргана бы даже поверила в это, если бы изредка не были видны его руки, слегка подгоняющие лошадь.  — До встречи, — еле слышно прошептала она и вернулась в замок. Девушка так и не заметила тени, притаившейся у стены… «Леди никогда не должна плакать, леди вовсе не должно громко кричать, леди просто обязана быть примером нежности и изящества, леди просто обязана быть милой со всеми и…» — голос старой гувернантки до сих пор звучал у неё в голове и девушка невольно успокаивалась. Старая Марта хорошо знала своё дело и отлично вышколила девушку. Поэтому сейчас, сидя за обеденным столом, леди продолжала удерживать на лице совершенно безразличное выражение. Хотя внутри всё давно закипало пожаром. Утер снова начинал разглагольствовать на тему колдунов и чем дальше он заходил в своих суждениях, тем сильнее Моргане приходилось стискивать пальцы, чтобы не высказать опекуну всё, что она о нём думает. Поэтому волшебница перевела взгляд на Артура. На нём словно не было лица. Грустное лицо и безразличный взгляд — принц явно был не в лучшем состоянии. Еда его была всё также не тронута, а под глазами залегли чёрные круги. Мерлина не было уже несколько дней, поэтому Моргана была вовсе не удивлена такому состоянию принца. Её всегда поражала эта верная дружба между Мерлином и Артуром, что уж и говорить, иногда она, откровенно говоря, ему завидовала. Никому Мерлин не был так верен, как ему. И хотя Моргана и сама признавала, что в душе принц вовсе и не такой осёл, каким хочет показаться, её всё равно неимоверно расстраивало, что именно этому человеку Мерлин отдал свою верность. Артур без своего слуги совсем зачах. В нём словно погас тот озорной огонёк, что раньше так заметно бросался в глаза. Казалось, что принц всё больше закрывается от других, всё чаще уединяясь в своих покоях. Когда Мерлин попросил у него расчёт, то тот просто сначала подумал, что это всё шутка. Отсмеявшись, он попросил слугу больше так с ним не шутить, но, к его удивлению, Мерлин вовсе не шутил… — Мерлин, я никуда тебя не отпущу. Какой к чёрту расчёт?! — отчаянно воскликнул принц, нервно тряся друга за плечи. Тот, к его удивлению, даже не пытался его остановить, лишь только грустно ответил:  — Мне нужно уехать. Смотря на Мерлина, как тот нервно теребит рукав рубашки и виновато смотрит в пол, наследный принц до сих пор не мог поверить в происходящее. «Ведь не может же Мерлин меня бросить?!» — взволновано подумал он, внимательно разглядывая всё ещё рассматривающего пол слугу.  — Надолго? — спросил Артур. В груди его поселилось какое-то недоброе предчувствие.  — Не знаю. Возможно, что навсегда… — слова парня были тихими, словно вообще не хотели звучать. «Навсегда…» — эхом пронеслось в его голове. Принц в неверии поднял взгляд.  — Ты шутишь? Мерлин в который раз не шутил… Тогда Артур устроил просто грандиозный скандал. Ещё никогда он так не кричал, ещё никогда он так не уговаривал человека остаться. Но Мерлин был непреклонен. В какой-то момент у Артура даже появилась мысль посадить слугу в темницу, чтобы тот даже и не подумывал об уходе, но, представив себе грустное лицо друга, смотрящее на него сквозь металлические решётки, немедленно отмёл её, для уверенности даже покачав головой. Он просто не мог так поступить с Мерлином. Всё таки он был его другом. — Обещай, что однажды ты вернёшься, — попросил принц, устало смотря в такие родные голубые глаза. Мерлин на это лишь грустно вздохнул, но всё же ответил:  — Я постараюсь… Артур не стал требовать большего, хотя ему так хотелось, чтобы друг его не покидал. Мерлин был чем-то таким обыденным, привычным. Он уже давно стал воспринимать его, как должное. Что-то, что всегда будет в его жизни, хоть одна маленькая константа, всегда остающаяся неизменной. Но, видимо жизнь решила абсолютно иначе… Весь остаток вечера они просидели у камина и просто разговаривали. Разговор, откровенно говоря, не клеился. Тогда они просто стали молчать. Вечер был очень уютным, но и каким-то горестным от знания, что для них он может быть последним днём, проведённым вместе. После Мерлин ушёл. Артур с тяжёлым сердцем лёг обратно в кровать. Закат красными бликами играл по стенам, но Артуру он почему-то стал напоминать кровь… Встав, принц неспешно подошёл к окну, чтобы увидеть, как одинокий всадник покидает город. Это мог быть только один человек. Друг, который быть может уже никогда не вернётся… Лучше бы он не смотрел на закат. Тёмные тени искусно ложились на горизонт, устилая дорогу ночи… Артур лишь горестно вздохнул. Мерлина по прежнему не было рядом. И ведь он совсем не объяснил причину своего ухода, что заставляло принца всё больше беспокоиться за него. Джордж послушной тенью стоял у стола. Лицо его выражало спокойствие и учтивость. «Мерлин бы никогда не повёл себя так…» — грустно подумалось принцу… «Жаль, что Мерлина нет…» — в тоже время подумалось и Моргане. И они оба тяжко вздохнули. Время медленно утекало сквозь пальцы…

***

Солнце весело играло своими лучами, что так и норовили запутаться в волосах. Небо было таким голубым, что Мордреду невольно вспоминались такие же светлые глаза Эмриса. Он до сих пор никак не мог его забыть. Кара сидела рядом с ним под высоким раскидистым деревом. Отец же о чём-то разговаривал с Альвером. Было видно, как всё печальней становится его лицо, а на лбу появляются напряжённые складки. «О чём они разговаривают?» — мысленно спросил Мордред у сестры. Та тоже внимательно следила за разговором дяди с отцом.  — Не знаю, Мордред. Но чувствую, что скоро настанут перемены. Мальчик задумчиво кивнул. Его тоже уже давно не покидало чувство, что скоро что-то изменится. Ещё когда они уходили за пределы Камелота, он почувствовал мощный всплеск магии. И с того самого момента чувство беспокойства и ожидание перемен не покидали его. Кара была не так чувствительна к магии, как он, но если даже она почувствовала, то значит это действительно что-то серьёзное.  — Думаешь, это как-то связано с Эмрисом? — девочка посмотрела на Мордреда, небрежным жестом поправляя свою косу. Рыжие волосы словно маленькие огоньки переливались на солнце. «Думаю, что да, — друид снова посмотрел на отца. Тот всё так же о чём-то напряжённо думал. — Я чувствую огромные перемены. Скоро обязательно что-то изменится…» «Эмрис, а почему ты сидишь здесь?» — Мордред не сводил своих колдовских глаз с волшебника.  — В смысле? — спросил парень, помогая надеть друиду рубашку. Внимательно посмотрев на трискелион, он грустно вздохнул и прикрыл его тканью. «Почему ты не борешься? Разве ты не должен вернуть магию в Камелот?» — мальчик внимательно посмотрел на мага.  — Должен, — ответил на последний вопрос волшебник, — Но как мне бороться? Увы, но пока я почти ничего не могу сделать. «Ошибаешься, Эмрис. Ты можешь многое. Очень многое. Стоит лишь только захотеть…» «И, судя по магии, что чувствуется сейчас даже в воздухе, ты действительно наконец понял, что если кому-то и под силу сотворить невозможное, то только тебе… Удачи, Эмрис. Я буду верить в тебя…»  — Мы будем верить, — повторила за братом Кара, уверенно взяв за руку брата. Солнце сплелось золотым узором на их макушках, а ветер ласково потрепал маленьких друидов по волосам. Дети с улыбками смотрели на небо. Всё будет хорошо. Как же может быть иначе, если на свете есть такие добрые волшебники, как Мерлин и Моргана. Они обязательно подарят им мир, о котором они все так долго мечтали… Не могут не подарить…

***

Ему казалось, что у этой дороги уже просто не будет конца. Ещё только вчера он выехал из города и теперь уверенно продвигался вперёд. Их с Морганой план ему ещё только предстояло начать воплощать. Дел было много, но главным из них сейчас было только одно. Заручиться поддержкой Старой религии. Не то, чтобы они не могли справиться сами, но всё-таки помощь никогда не бывает лишней. Когда план только начинал появляться, Мерлину приходилось долгими часами обдумывать его. Часто, лёжа после очередного рабочего дня в кровати, он, вместо того, чтобы хоть немного поспать, снова принимался продумывать всё, вплоть до мельчайших деталей. Но получалось у него не очень хорошо, так как для его, бесспорно огромной, и как Гаюс выразился — «безумной» идеи, требовались намного большие знания и ресурсы, чем те, которые он имел. Поэтому на выходных он часами просиживал в библиотеке, при этом успевая помогать Гаюсу, заниматься с Морганой и даже иногда помогать приговорённым к смертной казни волшебником. Да, они стали спасать всех, кто был незаслуженно осуждён королём, никому не отказывая в помощи. Про них даже стали ходить легенды. Мол сама Старая религия защищает своих детей. Хотя, не так уж они и ошибались, но Мерлин каждый раз с улыбкой слушал, как очередной удачно организованный побег превращался чуть ли не в кровавую смертельную бойню, стоило только кухаркам и прачкам поболтать и каждое событие обрастало просто невероятными подробностями. Но сейчас у Мерлина не было времени думать о таких мелочах. С каждым шагом лошади, он всё больше переживал за друзей. Артур ведь остался почти без защиты. Тот щит, который они на него наложили, он полноценной защитой не считал. И даже несмотря на присутствие рядом Морганы, он просто не мог оставаться спокоен. Хоть волшебник и успел многому научить девушку, но этого, как он считал, было явно недостаточно. Всю дорогу его грызли страхи и мучительные сомнения. Хотелось просто развернуться и уехать. Назад, в Камелот. Там Моргана, Артур, Гаюс, да он бы даже был бы рад Утеру, с его огненной ненавистью в глазах. Хотя с Утером, чародей, пожалуй, погорячился. Вернуться хотелось всё сильнее и вот, он уже почти развернул коня, как в голове его прозвучал голос. — У вас всё равно ничего не получится, Мерлин. У тебя уже есть предназначение и не тебе его менять… Голос Килгарры набатом раздавался в ушах, насмешливо стуча по его уставшему от сомнений и страхов сознанию. Маг чувствовал, как его медленно накрывает обречённость. «Ну уж нет! — сердито подумал он, порывисто оглянувшись. — Я не могу вот так просто сдаться! Сдаться, даже не попытавшись.» Мерлин быстро развернул коня и стремительно поскакал вперёд. Дорога была ещё долгой, но он больше не боялся своего пути. «Я никогда не сдамся!» — упрямо подумал он, внимательно вглядываясь в даль. Впервые за всё это время его взгляд лучился таким светом. Теперь маг был полностью уверен, что он справится и даже если не получится, он всё равно будет пытаться и не сдастся никогда. Дорога всё сильнее петляла, а небо было укрыто пологом хмурых серых туч. Ветра не было. Погода была страшно удручающей, но Эмрису больше не хотелось сворачивать со своего пути. Он всё также уверенно продвигался вперёд отодвинув на время все свои страхи и сомнения. Вместо этого он продумывал то, что сказать. Ведь ещё не факт, что она согласится помочь. Время уже приближалось к полудню и Мерлин выехал к морю. Вода была серой и мрачной, отражающая в себе высокое печальное небо. Это был берег на конце леса. Его серой шалью окружал жуткий туман. Волшебник зябко поёжился, он никогда не любил это место, уж слишком угнетающим оно для него было. Остров Блаженных, несмотря на своё безмятежное название, давно таковым не являлся. С тех пор, как в Камелоте запретили магию, великая жрица погрузила его в уныние. Не было больше света и радости, а феи не летали в небесах, вместо этого храм опустел, а подход к острову стал накрыт печальным туманным пологом. Только маленькая ветхая лодочка всё ещё качалась у берега, единственная возможность попасть на остров, но даже на ней в знак траура развивался чёрный потрёпанный флаг. Мерлин привязал коня к дереву и аккуратно залез в лодку. Та, как только юноша сел, сразу отчалила от берега. Вода пошла лёгкой рябью, растекаясь мутными волнами там, где он проплывал. Мерлин безуспешно всматривался вперёд, пытаясь увидеть то, что ждёт его впереди. Но нет. Остров, как его ближайшее будущее, был плотно скрыт туманной пеленой, лишь изредка выглядывая из-за призрачного полога тумана. Мерлин невольно напрягся. Он уже знал, кто там его ждёт, вот только согласится ли она участвовать в их, откровенно говоря, страшно сомнительном предприятии. У волшебника никогда не было дара предсказателя, поэтому всё, что ему оставалось делать, так надеяться на удачный исход. Вскоре лодка причалила к берегу. Мерлин, не медля, выскочил из неё. Та всё также стояла у берега и даже не пыталась уплыть. Чародей облегчённо выдохнул. В прошлый раз она сразу же уплыла и выбирать с острова им с Морганой приходилось своими силами. Да, они уже бывали здесь когда-то. Впрочем, волшебнику было бы лучше не вспоминать в разговоре об этом случае. Не самом приятном, надо сказать. Сам остров был довольно обширным, при желании, здесь можно было бы даже построить целый город, оставив за ним ещё долгий высокий лес. В самом начале острова находилось возвышение. На нём то и был когда-то создан великий храм. Он был буквально пропитан магией и Мерлин, только ступивший на него, сразу же почувствовал прилив сил. Магия всегда была неотъемлемой частью этого места, впрочем, как и его самого. Только здесь она была намного древнее и могущественнее, заставляя любого трепетать перед её величием. Мерлин медленно вошёл внутрь. Высокие колоны нежно песочного цвета вскоре остались позади и юный чародей уже в который раз восхитился красотой этого места. Храм уже давно превратился в развалины и стены в нём были иногда с дырами и еле заметными просветами. Когда-то величественное место теперь было просто руинами, потеряв всё свое величие, вместе своими последователями и жрецами. Их осталось на этом свете так мало. Жрецов можно было сосчитать по пальцам и Мерлин знал, что если сейчас ничего не предпринять, магов постигнет та же участь. В самом центре по-прежнему стоял широкий алтарь на котором легко можно было поместить человека. И Мерлин точно знал, что когда-то на нём производили человеческие жертвоприношения. Он не мог думать об этом без отвращения. Он, ярый защитник жизни просто не мог не противится такому произволу. Даже животных он предпочитал убивать только при необходимости и всячески не одобрял охоту на них ради развлечения. Что уж говорить о смерти людей. В жизни ему уже приходилось убивать и каждый раз ему становилось невыносимо противно от самого себя. Хотелось немедленно смыть с себя всю эту грязь и весь тот грех, словно это действительно было возможно. Мерлин всегда ненавидел смерть…  — Эмрис, какая встреча. И что же вынудило тебя явиться ко мне? — жрица величественно вышла к нему, её красное платье красиво вздымалось с каждым её шагом.  — Здравствуй, Нимуэй. Боюсь, что это долгий разговор. Позволишь войти? — Мерлин внимательно наблюдал за ней, будучи готовым в любую минуту окружить себя щитом. От этой ведьмы можно было ожидать всего, что угодно. Нимуэй сверлила его своим пронзительным голубым взглядом, но всё-таки вскоре подтвердительно кивнула, в слух лишь добавив:  — Следуй за мной, — и скрылась за поворотом. Мерлин покорно пошёл следом, изредка всё ещё опасливо поглядывая на неё и ожидая подставы.  — Так зачем ты пришёл? — спросила Нимуэй, поворачивая за очередной угол.  — У нас с Морганой есть один план и нам очень пригодилось бы в нём твоё участие. При имени волшебницы Нимуэй недовольно скривилась.  — Пожалуйста, постарайся не упоминать об этой ведьме в моём доме. Мерлин было хотел заступиться за имя подруги, но он прекрасно понимал Нимуэй, поэтому лишь кивнул, соглашаясь. Сейчас было не время устраивать очередную ссору. Он пришёл ведь поговорить о мире и его вспыльчивость и глупость не должны стать помехой на их с Морганой пути…