Костик, Змей и Платяной Шкаф

Москва встретила Константина привычной суетой и бешеным темпом. Добираться до отеля он предпочел своим ходом: такси поздним вечером грозило простоять в пробке гораздо дольше. Предаваясь вялым размышлениям о том, что этот город сулил приезжим, Костя не мог решить – хорошо ли то, что в Москву на ПМЖ он в свое время не попал. С одной стороны, он никогда не мечтал стать частью этого огромного гудящего улья, биться за место под солнцем в разы сильнее, отдавать в разы больше сил для достижения чего-либо. С другой стороны, было ясно – Москва дает в разы больше возможностей тем, кто смог прижиться. И в профессиональном плане, и в устройстве личной жизни. Уж, по крайней мере, скучать бы тут не пришлось. Скучал ли Костик там, где жил теперь? Да нет, по сути, причиной его размеренного и малоувлекательного теперешнего существования было его собственное решение раз и навсегда прекратить разгул. Вполне вероятно, что в Москве это решение он бы принял еще раньше, еще больше стал теперь отгораживаться от мира. В противном случае мир бы съел его, как чуть не съел несколько лет назад даже в таком вялом и провинциальном Питере. Зачекинившись в отеле, Костя поужинал там же в ресторане и перед тем, как пойти в номер, все же попросил проводить его в завтрашний конференц-зал, чтобы все как следует прикинуть. Оставшись доволен увиденным, он спокойно отправился к себе изучать материал и морально готовиться к предстоящему. Костя скромно сидел перед дверями уже знакомого зала и ждал, пока пройдут предварительные беседы между важными людьми. Присутствовать на всем протяжении заседания в его полномочия не входило. В нужный момент его пригласила изумительной красоты и выправки помощница одного из москвичей. Войдя в зал, Константин окинул взглядом присутствующих: несколько мужиков, моложавых, хорошо выглядящих, по виду нахальных, в стильных костюмах, вероятно москвичи; еще несколько постарше, чуть попроще одетых, но так же сверкающих часами; пара широких тёток в учительских костюмах – очевидно, гости из земли сибирской. Костя распинался как мог в течение часа. После представления гости задавали ему вопросы, кое-что не составляло труда, кое в чем приходилось откровенно лавировать, благо на своё красноречие Константин не жаловался. В конце концов большие люди соблаговолили его отпустить, а сами продолжили обсуждения за закрытыми дверями. Отстрелявшись, Константин вернулся в номер, завалился на кровать и минут пять тупо смотрел в потолок. Надо переодеться и хоть куда-то выйти, снять напряжение. За последние сутки он практически не спал, и дальние вылазки казались маловероятны. Чего-нибудь пожевать и, наверное, все-таки выпить. Через часа полтора Костя сидел внизу в баре у стойки и пил свой второй виски. В полумраке бара время суток было распознать довольно трудно. Несмотря на то, что едва только начинало вечереть, тут уже паслись любители перехватить стаканчик. Несколько англоязычных товарищей обсуждали что-то за столиком в углу, трое немцев уже вовсю шумно накачивались пивом в другом конце небольшого зала. В основном все в деловом. Еще бы, судя по количеству конференц-залов и переговорных, отель явно не для семейного отдыха. В поле зрения Константина попали и две довольно качественные бляди, обозревавшие посетителей. Но, войдя в бар, Костя не проявил заинтересованности, так что из списка потенциальных мишеней его сразу вычеркнули. Он раздумывал о том, стоит ли использовать свободный вечер в Москве, этом очаге круглосуточных развлечений, куда звала душа, или все-таки плюнуть, не бодриться и пойти спать, как подсказывало утомленное тело. Москоу невер слипс, блин. За своими глубоко интеллектуальными размышлениями Костя не заметил, как в баре возник один из тех, кто присутствовал сегодня на его «бенефисе». Один из тех холеных москвичей, что сидел в самом дальнем конце десятиметрового стола и не задал ни одного вопроса по ходу Костиной презентации. Уверенным шагом он проследовал прямиком к стойке и заказал виски. Опрокинул в себя первый шот и тут же попросил повторить. Получив второй, мужчина уже менее порывисто поболтал лед на дне стакана и присел на высокую табуретку. Хорош собой, одет с иголочки, в костюме, неуловимые детали которого делали его потрясающе стильным. А в сочетании с продуманно-растрепанной колючей стрижкой и черными ровными бровями он показался Костику просто демоническим красавцем. Костик не мог оторвать взгляда от этого пижона. Странно, почему он не обратил на него внимания там, на презентации? Может, потому, что там он старался особенно никого не разглядывать, а может, это второй виски и барный полумрак так раскрашивали Костину реальность. Костя умел и любил одеваться, в последнее время ему даже хватало на хорошие шмотки и приличные костюмы, но он и близко не допускал, что это помогло бы ему выглядеть так эффектно. Все-таки против породы не попрешь. Черноволосый, с легкой элегантной проседью, почти ничего не говорящей о возрасте, смуглый брутал-бруталыч против Костиной природной блеклости, русых, будто выгоревших на концах, волос, бледной кожи – как-никак в отпуске не был почти два года… Эх… За своими мыслями Костя не заметил, что беззастенчиво разглядывает москвича, а тот, в свою очередь, перехватил его взгляд и уставился в ответ. Спохватившись, Костя отвел глаза и усиленно забренчал льдом в своём стакане. Москвич бесшумно переместился вдоль стойки и уселся рядом. – Ну, что? Можно поздравить с успешной презентацией? – просто обратился он к засмущавшемуся Костику. – Ну, не знаю. Надеюсь, – ответил тот, не поднимая глаз. – Олег, – москвич протянул руку для пожатия. – Константин. Новый знакомый практически без паузы продолжил беседу: – Мне показалось, или в некоторых моментах ты слегка плавал, Константин? – О… сильно заметно было? – снова смутился Костя. – Да нет. Этим, – Олег мотнул головой в сторону, – вообще вряд ли хоть половина была понятна. Так почему же ты терялся в собственном проекте? – Потому что проект не мой. – Вот как? Интересно, – Олег изобразил на своём лице крайнюю степень заинтересованности, не переставая сверлить Костика черными глазами. – Ну, автор проекта – моя коллега. Хорошая девочка, попала в обстоятельства… непреодолимые. Просила подменить, умоляла, можно сказать. Ну что мне было делать? Пришлось помочь, на подготовку меньше суток было. Хотя я, в принципе, и так представлял суть, но все-таки, по мелочам, сам понимаешь… – Это круто… Круто, – задумчиво произнес Олег, – прямо так и согласился? Запал на нее, наверное? – вдруг ехидно просиял он. – Нет, что ты, я не по этой… части... ну, в смысле, у нее и муж есть, и ребенок, нет-нет... – словно начал оправдываться Костик. «Да что ж я как сам не свой! Ведь чуть не спалился просто на слове!» – мелькнуло в голове. – Ясно. Повисла недолгая пауза, во время которой Олег не сводил с собеседника пристальный взгляд. Его рука скользнула вниз. Костяшки пальцев едва заметно коснулись Костиного колена, туда-сюда, пара невесомых скользящих прикосновений тыльной стороной ладони. Костю словно прошибло током. Вот он – момент истины! Как он мог сомневаться? – Послушай, как ты смотришь на то, чтобы еще встретиться, обсудить кто «по какой части»? – с улыбкой бархатно пропел Олег. Костя мысленно досчитал до трех и, стараясь не выдать внутренней лихорадки, как можно проще ответил: – Я не против. – Ну, отлично, – быстро убрав руку, продолжил Олег своим уже обычным голосом, – я сейчас должен вернуться к монстрам, ужинать их там… все такое, а о встрече мы с тобой потом договоримся. Ок? – Но… я завтра возвращаюсь. У меня «Сапсан» утром… – опомнившись, залепетал Костя. – Я через неделю приеду в Питер, все контакты твои и визитка у меня есть, я тебе позвоню, как приеду. Согласен? – и, не дожидаясь внятного ответа, Олег махом влил в себя оставшийся виски и зашагал к выходу. Ох, твоюжмать! Что это было? Костя сидел в баре и не мог прийти в себя. Возможно ли? Этот невъебенный самец и сам склеился так внезапно! Костя даже и не помышлял его кадрить. Да и разучился он кадрить-то на самом деле. И не ловил тут в баре ничего. Ну да, были, конечно, мысли сгонять куда-нибудь в клуб и, может, зацепить одноразового мальчонку, но чтоб так! И чем этому красавцу приглянулся уставший не выспавшийся Костя? Первая волна эйфории постепенно отступала, и на смену ей стали лезть привычные Костины мысли отшельника-самоеда. Кто этот Олег? А если он не просто такой же сотрудник, а кто-то из московского руководства? А если всплывет? Хотя, с чего всплывать? Палить Костю и палиться сам он не станет… наверное. И зачем? «Блять, вот чем я думал?!» – сокрушался Костя. Ехать куда-то, естественно, он раздумал. Его потряхивало. Заказал еще виски и вскоре поплелся в номер, убеждая себя, что через неделю этот Олег забудет случайную встречу, потеряет визитку и, конечно же, даже не позвонит. Вернувшись в привычное рабочее русло, Костя отчитался Вике, что прошло все гладко. Результатов по её проекту ждать приходилось не раньше, чем дней через десять, так что оставалось просто расслабиться. Теперь все должно было решаться наверху, без их участия. Вичка продолжала настаивать на дележе гонорара, если проект примут. Костя же отнекивался, искренне считая, что вся работа была проделана не им, и половина крупных процентов – это слишком. – Ну, тогда я прямо не знаю… тогда я подарю тебе что-нибудь хорошее! – придумала компромисс Вика. – Ну, хорошо, хорошо, подари мне что-нибудь хорошее, – примирительно передразнил ее Костя. На том и порешили. Он иногда вспоминал нечаянное знакомство в Москве, даже прибрался в своей маленькой съемной квартире и купил бутылку приличного виски – вдруг встреча все же состоится. Что если новый знакомый напросится в гости? Лучше быть готовым. Но сильно на это Костя не рассчитывал. Неделя почти прошла. В среду посреди рабочего дня его айфон тренькнул эсэмэской с неизвестного номера: «Константин, это Олег. Москва. Бар. Как насчёт этой пятницы?» Костя несколько секунд моргал, глядя на экран, пока тот не погас. «Я работаю до шести», – проморгавшись, отбил в ответ, стараясь соответствовать скупому стилю полученного сообщения. «Давай попозже, часов в одиннадцать. Адрес сообщу». Как строго. Ну, может быть, этот Олег не любит эсэмэсить пространно. Костя помедлил минуту, формулируя, и не придумал ничего, кроме «Хорошо», потом подумал еще и добавил чуть более мягкое: «Буду ждать». Больше сообщений не последовало. Костя занес номер, судя по префиксу – питерский, в список контактов как «Олег. Москва», и внутренне возликовал. Привычная боязнь спалиться была полностью вытеснена радостью от маленькой победы. Все же не забыл! Да и чего уж такого особенного, если командировочный задумал себе маленькое развлечение вдали от дома? Гнать, гнать надо всех своих тараканов! В конце концов, Костя же молодой, вполне себе привлекательный человек, почему бы и нет? Среда прошла в приятном мандраже, Костя не заметил, как после работы преодолел пробочный путь до дома. Вечером он даже откупорил бутылку вина и выпил большой бокал, отдавшись предвкушению. Четверг же кардинально отличался от всех предыдущих дней, проведенных Костей на новой работе. Улей гудел. Пчёлки сновали с особенным усердием, все старались подчистить хвосты. Секретари носились с кипами бумаг, распечатывая и разнося документы сотрудникам, те на бегу сталкивались в дверях и коридорах, спеша привести в порядок все свои дела. Горыныч возвращался из отпуска. Обещал быть в понедельник. Вика позвонила и заверила, что в понедельник всё же выйдет, хоть и на костылях. Костя с интересом наблюдал за переполошившимися обитателями офиса и старался гнать от себя тревожные мысли. Ему только предстояло познакомиться с новым начальником, но все же, не будучи значительной персоной, Костя надеялся оттянуть момент встречи с пугающим неизвестным. Ему еще предстояла своя, он надеялся – приятная, встреча в пятницу. Не хотелось радостные ожидания замещать тревожными. Внезапно по шумному офису среди трелей звонков и скрежета оргтехники разнесся волной неясный рокот. Вбежала, семеня, перепуганная коллега с дальних рубежей и громким шепотом возвестила: «Шухер! Горыныч!» Все смолкли, разбегаясь по своим местам. Костя наблюдал поверх своего монитора за этим переполохом и сам невольно поддавался всеобщей панике. В помещение широким твердым шагом, в сопровождении бегущих за ним руководителей отделов, входил… Олег. Москва. Бар.