Костик, Змей и Платяной Шкаф

Утро не было добрым. Такого страшного, разламывающего голову и все тело, похмелья Костя не испытывал с ранних студенческих времен. Он ничего не помнил. Смутно понимал, что весь остаток ночи метался от дивана до ванной и обратно, искал на кухне воду, опрокидывая в темноте посуду, и уснул на ковре, когда уже рассвело. Не сразу, но в сознании стали проявляться картинки прошедшей ночи. Вспышками, отдельными фрагментами. Он что, правда, таскался по клубам с Горынычем? Это подлый Змей его так напоил? Ужас! Они что, добрались до родного гей-клуба? Пиздец. Что там было? «Я что, приставал к нему?! – вслух завопил Костя и схватился за голову. – Ебаный стыд! Но он же, вроде, отвечал? Или мне казалось? Он же тискал меня в такси! Или это я его тискал?! Мы что, переспали?!» И Костя помчался по квартире, лихорадочно выискивая улики. Улик, говорящих о том, что акт прелюбодеяния состоялся, не было никаких. Трусы на заднице, дверь закрыта изнутри. «Я что, смог закрыть дверь? В какой момент это произошло? Он же приехал сюда со мной… И что? Когда он ушел?» Через несколько минут напряженной работы мозга, Костя вспомнил, что Змей его бортанул. Просто пресек домогательства и выставил за порог. То есть сам выставился за порог. Но это не меняло сути. Костя был настолько раздавлен, что больше не мог думать в принципе. Он сварил кофе и запил им две таблетки аспирина. Еще поспав и немного придя в себя, когда физические терзания сменились моральными, Костя стал обдумывать текст своего извинения. Понятно, что звонить он не сможет. Нужно послать сообщение. Оно должно быть ёмким, сдержанным, но полным раскаяния. А раскаивался Костик искренне. «Олег Сергеевич, простите за вчерашний эпизод. Обычно я так не напиваюсь. Этого больше не повторится», – набил он после часа неудачных попыток. Но получалось, что он вроде как извиняется за пьянку. Не то. «Олег Сергеевич! Приношу извинения за вчерашний эпизод. Такого больше не повторится. Константин». Все. Пусть расценивает как хочет. Чего не повторится? Да ничего! Костя вяло занимался своими воскресными домашними делами. Его не покидало неприятное ощущение того, что вчера что-то пошло не так. Что-то, чего нельзя исправить. О, это копошащееся в подсознании чувство вины! Он все испортил. Что всё? Сам не мог понять. Его чёткий принцип никогда не заводить на работе интрижек трещал по швам. Он сам давно выбрал для себя установку: отделять личную жизнь, какой бы она ни была, от работы и от жизни общественной. Почему же теперь он повёлся на какую-то непонятную игру в кошки-мышки, и еще сам ее провоцировал? А ведь всё так хорошо начиналось. Нет, ему не было жалко терять очередное место, хотя эта работа ему нравилась, из того, что у него было – это, безусловно, был самый удачный вариант: и зарплата, и перспективы… Самое обидное, что ему нравился Олег. До одури хотелось его трахнуть. Трахнуть собственного начальника, такого важного и неприступного, грозу офиса. Хотя, почему трахнуть? Скорее, следуя законам субординации, это он должен был бы трахнуть Костика, если бы дошло до дела. Костя улыбнулся собственным мыслям. Ну, в таком случае – отдаться ему. Отдаться с потрохами. Забыть обо всём, перестать думать о принципах и последствиях. Очевидно, дело не просто в сексе – хотелось чего-то большего. И вот теперь, скорее всего, он сам всё загубил. Костя размышлял о своих тайных, ставших явными, желаниях, полулежа на диване. Он машинально провел ладонью по паху, где его воспрявший член, как ни в чём не бывало, с интересом выглядывал из-под резинки трусов. Большая часть Костиного организма, однако, не разделяла такого бодрого настроения. После отправки сообщения прошло несколько часов. Ответа не было. Вот и думай теперь, что день грядущий нам готовит. Становилось всё тоскливее. Ночью ответ всё-таки пришёл, но никакой ясности он не принёс: «Чёртову Змею казалось, что вы с ним перешли на ТЫ». Костя проморгался спросонья, посмотрел на дисплей, сердце забилось быстрее. Ужасно захотелось что-то ответить. По каким-нибудь признакам понять, что же происходит. Костя пошёл ва-банк: «Я ничего не помню», - отбил он и, зажмурившись, нырнул лицом в подушку. Как он ни ждал, продолжения диалога не последовало. Ничего не ясно. Кроме того, что он в какой-то момент умудрился еще и обозвать Олега. В понедельник, а так же вторник, и даже среду, Костя так ничего и не узнал. Он сохранял спокойствие, помимо прочего, он был завален работой. При виде шефа, промелькивающего на офисном горизонте, старался ничего не предпринимать. Горыныч был так же быстр, строг и вечно занят, и с Костей не контактировал. А в среду поздно вечером снова пришла эсэмэска: «Ты помнишь, что в пятницу тебя ждут у Виталика?» Костя вздрогнул. Он не то чтобы забыл, но теперь ему казалось, что эта тема само собой закрыта. «Да, но я не уверен, что это уместно», - ответил он. Да почему же они не могут нормально созвониться?! Что это за манера слать сухие сообщения? Костя досадливо поморщился. «Что ЭТО?» - моментально прилетел вопрос. «Моё присутствие там», – отбил Костя. «Это не обсуждается. В пятницу у тебя отгул. Вован отвезет. Встречу тебя на месте». Да, из разговора, по крайней мере, был бы понятен тон этих слов. А так – очередной приказ. В четверг Олег на работе не появлялся, а вечером Костя уже собрал небольшую сумку с вещами из расчета на три дня загородного уикенда. Дорога к усадьбе Виталика заняла около полутора часов. Машина плавно свернула с трассы на просёлочную грунтовку, которая долго петляла через лес. По сторонам то и дело виднелись заборы дачных участков. Простые старые домики за штакетником чередовались с современными коттеджами, огороженными трехметровыми стенами. Потом лес расступился, и взору открылось заснеженное поле, с кое-где торчащими зонтиками прошлогоднего борщевика. На другом конце поля маячили черепичные крыши очередного элитного посёлка. Через пару минут машина свернула еще раз и подплыла к высоченному кованому забору. Вован махнул рукой в направлении домика охраны, и массивные ворота плавно поехали в сторону. Дальше дорожка становилась совсем узкой и извивалась между однотипных заборов. Жители коттеджного рая, очевидно, придерживались единого архитектурного стиля. В самом дальнем тупике виднелись еще одни ворота. Вован посигналил, подъехав, и они гостеприимно отворились. Территория Виталикиной дачи была поистине огромна, помимо основного дома, раскинувшегося в центре, тут были и дом охраны, и дом прислуги, и гостевой дом, и гараж машин на шесть. В стороне можно было различить большой укрытый на зиму уличный бассейн, а характерная пристройка у самого дома говорила о наличии в нем и зимнего бассейна тоже. Машина заехала на площадку перед домом, Костя вышел, вытащил свою нехитрую поклажу, а Вован тут же развернул авто и отчалил в обратном направлении. На пороге Костю встречала радостная Марина, следом за ней появился Виталик и, крепко пожав Костину руку, потащил его в дом. Олег показался минут через пять и тоже протянул руку, просто сказав: – А, Константин, здравствуй. Рад тебя видеть. Дальше Марина повела Костю показать ему его комнату. Как выяснилось, все детские и гостевые спальни в доме были отведены семейным парам хозяйских друзей, поэтому Костю определили в комнату няни на втором этаже, неподалёку от спальни хозяев. Так как мелких детей в новой семье пока не было, то и няни не наблюдалось. Костя задался вопросом о том, где мог разместиться Олег, но спустя некоторое время Марина сама рассказала ему, что Олег, как близкий друг Виталика, может потерпеть неудобства, и определен в цоколе, в бильярдной, на диванчике. Стоило Косте расположиться, засобирались к обеду. В столовой суетилась прислуга, приглашенный повар колдовал рядом на кухне. Основной сбор гостей был назначен на завтра, и до вечера хозяевам предстояло решить еще массу организационных вопросов. Позади дома, как оказалось, территория еще больше. Туда уже привезли и выгрузили оборудование, рабочие занимались устройством огромного шатра, установкой газовых обогревателей, платформ под пиротехнику. Завтра планировалось большое барбекю в исполнении аргентинского повара, фейерверк и наплыв сорока человек гостей из самого близкого круга. Во время обеда, грозившего перейти в дружескую попойку, Олег сидел не рядом, через стол, и с Костей не общался. Иногда Костя ощущал на себе внимательный взгляд, но зацепиться за него никак не удавалось, и даже начало казаться, что Олег его игнорирует. Здорово спасала Марина. И если поначалу Костя не вполне понимал, что он вообще тут делает, то через пару часов стало ясно – Марине нравится его общество, она свободно болтает с ним, привлекает к помощи в каких-то мелочах, в ожидании прибытия своих друзей, избегает общения со взрослыми друзьями Виталика. Ей было так же не по себе в новом для нее обществе, как и Косте. Костя невольно подумал, что какая-то она простоватая для девиц из такого круга, слишком естественная, не вписывается… Тут же спроецировал на себя. Он тоже не вписывается. Разница была только в том, что Виталик искренне обожал свою Марину и опекал её, как наседка, а Костик чувствовал себя одинокой рыбой на песке. Часа в три ночи Костю разбудил короткий треньк пришедшего сообщения: "Если не спишь, спустись ко мне в бильярдную. Надо поговорить". Прелестно. Самое время для разговоров. Сперва Костя даже подумал проигнорировать распоряжение, ведь он вообще-то спал. Но все-таки встал, натянул джинсы и футболку и на ощупь, как можно тише, босиком вышел из комнаты. Из гостиной ниже этажом шел слабый свет, позволивший беспрепятственно найти лестницу. Над барным столом, уставленным вчерашними стаканами и ассортиментом початых бутылок, горел забытый подвесной светильник. Костя обогнул гостиную и спустился в подвал по боковой лестнице. Внизу ориентиром служила узкая полоска света из приоткрытой двери бильярдной. Стоило Косте приблизиться, как на пороге появился знакомый силуэт. Олег схватил Костю за запястье и втянул его в комнату, прикрыв дверь. Немного помедлил, словно раздумывая, что сказать, потом молниеносно притиснул к двери и совершенно неожиданно для Кости обрушился на него с поцелуем. Костя только охнул и тут же обхватил Олега за шею. Пару минут они жадно целовались, тяжело, сбивчиво дыша, сталкиваясь зубами. Костина футболка поползла вверх, по его спине и пояснице шарили быстрые горячие ладони. Дверь за спиной гулко постукивала. Олег подхватил Костю под ягодицы и слегка приподнял, но Костя успел спохватиться и не стал закидывать ноги тому на талию, несмотря на то, что ужасно хотелось. Хотелось обвить его всего, руками, ногами, стиснуть до хруста, но Костя уже не подросток, а Олег ненамного крупнее. Не хватало еще ознаменовать намечающийся акт грехопадения падением буквальным, грохотом и травмами. Костя ловко вывернулся и, не разрывая поцелуя, потянул Олега вглубь комнаты, тут же натыкаясь на бильярдный стол. Еще через мгновение он оказался опрокинут спиной на этот самый стол, Олег предусмотрительно смел шары в сторону и теперь стаскивал с Кости джинсы, под которыми не было ничего, кроме уверенного стояка. Первым нарушил тишину Костик: – Олег, Олег! Подожди! – Я не могу ждать, Костя, прости! – Да, черт побери, дверь закрой! Вдруг еще кто-нибудь решит... шары погонять... – Забавно... Она не закрывается! – Блять, я не могу так! Смотри, она уже открылась! Дверь и правда не имела замка и под воздействием неведомых сил медленно отворилась. Свет из бильярдной, где на столе раскладывали Костика, уже беззастенчиво озарял коридор. Олег чертыхнулся и рывком поднял Костю со стола, увлекая за собой. Через две двери по коридору обнаружилась небольшая хозяйственная комната, Олег впихнул Костю туда и торопливо закрыл дверь изнутри на два оборота. – Резинка есть? – громким шепотом поинтересовался Костя. – Есть. – А смазка? – Нет. – Отлично! Ладно, пофиг! В обстановке не было ничего более подходящего для сексуальных игрищ, и Костя оказался верхом на стиральной машинке. Спина касалась ледяной стены, выложенной мрамором, копчик ломило от ерзания по жесткой поверхности. Олег сразу перешел к делу, и его ловкие пальцы уже хозяйничали у Костика в заднице, но радости пока не приносили. Беспорядочно сыпались поцелуи, похожие на укусы. – Блять, невозможно! Погоди, дай слезу, – прервал ураган Костик и, спрыгивая с машинки, повернулся и обхватил ее руками. – Можно? – хрипло спросил Олег, скорее для проформы. – Давай уже! Олег нетерпеливо щелкнул резинкой и начал потихоньку проталкиваться, прогнув Костю в пояснице. Это был не совсем такой "первый раз", о котором успел за последние пару недель помечтать Костик. Он разглядывал швы между плитками, мелькавшие перед носом, возбуждение откатило, уступая место попытке максимально расслабиться. Не удивительно – последний раз член в Костиной заднице побывал года три назад. – Что же Вы, Олег Сергеевич, о смазке-то не позаботились? – прерывисто дыша, съязвил Костик. – Сглазить боялся… И не называй меня по отчеству, а то я тебя накажу, в конце концов! – парировал Олег, не прекращая своего занятия. – Ага, отшлёпайте меня! – продолжил глумиться Костик, и Олег рывком засадил на всю длину. Костик зашипел: – Ну не так же буквально! Олег замер на пару секунд, привыкая и давая Косте выдохнуть, и начал плавно двигаться. – Чёрт, какой же ты узкий, Кооотик, – простонал он. – А ты что думал, у меня там московский метрополитен? – Костик еле сдерживал кряхтения. – Знаешь, ты ужасная язва, малыш! – Стараюсь, – Костя поверить не мог в то, что услышал только что. Его трахал великий и ужасный Горыныч, называя "котиком" и "малышом". Это как-то не укладывалось в голове, хотя через пару секунд в голове у него стало удивительно пусто, и дальнейшие эпитеты уже проплывали мимо сознания. Возбуждение вернулось каменным стояком и неумолимо требовало разрядки. Олег с наслаждением сжимал Костины бедра, наращивая темп, оглаживал живот, мошонку и, в конце концов, обхватил его член и начал техничные движения в такт своим толчкам, в то время как Костя был занят передвиганием стиральной машинки – пару сантиметров на себя, и обратно, туда-сюда. Несмотря на неудобства и явный дискомфорт, сам факт близости с желанным мужчиной настолько воодушевил Костика, что он даже не пытался продержаться подольше и кончил первым, изо всех сил стараясь стонать шепотом. Почувствовав, как тело под ним выгнулось дугой, Олег сорвался следом. Не было гарантии, что внезапный всплеск жизни в необитаемой хозяйственной комнате не перебудил весь дом. Рядом, помимо котла и пылесоса, по счастью, располагалась душевая кабина для прислуги. Вода предательски шумела, они в обнимку стояли под горячими струями, целовались, не переставая, дверцы не закрывали из-за тесноты и налили на пол огромную лужу. – Черт, Олег! Тут нет полотенец! – воскликнул шепотом Костик. Вытерлись кое-как его футболкой. Скомканные штаны еле натягивались на влажные ноги. Подниматься на этаж в комнату няни казалось теперь неприличным. – Пойдем ко мне, там все есть, – нашел выход Олег, и две пары мокрых следов пошлёпали по коридору. В отличие от больнично-яркого освещения в постирочной, при котором все и происходило, тут в бильярдной по-прежнему царил полумрак. Олег замотался в большое полотенце, Косте кинул белый банный халат. Надо было что-то решать с дверью. Кресло двигать было бы слишком громко. Олег подкатил свой чемодан и подпёр её. Натягивая на влажные плечи халат Олега, наблюдая за его действиями, за тем, как поблескивает в тусклом свете его смуглая кожа, Костя снова почувствовал легкое возбуждение. Как-никак регулярные в последнее время дрочки на светлый образ начальника заметно разгуляли Костин аппетит. Закончив с дверью, Олег вернулся к столу, на краю которого восседал Костик. – Вы, кажется, поговорить хотели, Олег Сергеевич... – Я тебя убью. Костя потянулся за поцелуем. Он не был уверен, что Змей не выставит его сразу после того, как отымеет, но все-таки хотелось надеяться хотя бы на разговор. Олег понял Костино движение правильно, подался навстречу, поцеловал медленно, уже без напора, но Костю все равно прошибло до дрожи, словно электричеством. Дыхание снова стало прерывистым, Костик плавился, стонал, притискивал Олега ближе, и, наконец, обвил его ногами. Остановиться не было сил, он снова был возбужден, словно и не кончал только что верхом на стиральной машинке. Олег, кажется, тоже останавливаться не собирался – он уложил Костика на стол, раскрыл халат, поцеловал ключицы, подрагивающую впадинку на шее, спустился ниже, вскользь лизнул твердый сосок, отчего Костю снова тряхнуло, прошелся по нервно дрожащему животу и обхватил губами головку требовавшего внимания члена. Костя дернулся, открыл глаза, схватился за плечи Олега, но тот, не обращая внимания на трепыхания, лишь чуть ниже стянул Костины джинсы. – Блин, Олег… Что ты делаешь? – застонал Костя. – Я быстро не кончу. – Заткнись, главное. Почувствовав приближение оргазма, Костя спихнул Олега и, пару раз передернув, кончил в руку. Вытер её об свою мокрую скомканную футболку и жадно, с благодарностью припал к Олеговым губам. Он хотел было проделать то же в ответ, но Олег отстранился и просто сказал: – Давай поспим, малыш. – А ты? – Ну, я уже не такой прыткий. Мне бы поваляться. И так осталось часа три на сон. Если захочешь и дальше шифроваться, утром пораньше пойдёшь к себе. Он помог ватному Костику слезть со стола и увлек за собой на смешной диванчик-книжку, мало приспособленный для сна вдвоём. Совершенно вымотанный Костя уютно пригрелся, прижавшись спиной к горячей груди Олега, и уже засыпая, вдруг вспомнил: – Почему ты в субботу не остался? – Ты же был жутко пьян, малыш. Это было бы неправильно. Я хотел, чтобы ты сам понимал, что творишь. – Спасибо. Костя проваливался в сон, на лице его блуждала блаженная улыбка, тёплая крепкая рука обнимала его поперек груди, и это было так… правильно. Так, как не было никогда раньше. Так, как он и не мечтал. Пусть, возможно, это было случайно и одноразово, и больше не повторится, но это стоило испытать. Не думать о принципах и последствиях. Не думать. Не сейчас. Потом. Все потом.