Будущее всему виной

Сидя в кафе и попивая свой фруктовый чай, Цавахиду Сэнго параллельно изучала документ, который держала в руках. Предложение, конечно, выгодное, но ввязываться в это дело… Не настолько там всё просто, как кажется. Есть риск ошибиться, и ошибка эта дорого обойдётся. Полиция гоняется за «молодой» бандой преступников, которые лишь недавно развернули свою деятельность. Вроде ничего сверхопасного, обыкновенные грабежи, захват заложников, но всех потом отпускали, ни один гражданский не был убит, только заставляли их нюхать какую-то дрянь, чтобы у заложников была временная амнезия, и в дальнейшем по их показаниям нельзя было бы составить фоторобот. Детективы никак не могут взять след преступников, так как те совершают свои «набеги» в разных точках Японии, из-за чего становится очень трудно отследить какую-либо закономерность и предугадать следующий шаг. Последние три случая произошли на территории префектуры Канагава. Сэнго не раз приходилось работать с местной полицией, потому они знали, на что она способна, и решили попросить помощи в очередной раз, так как сами не могли распутать этот клубок, который закрутили новоявленные преступники. Сейчас, просматривая присланные документы, Цавахиду всё больше и больше ловила себя на мысли, что грядёт что-то очень серьёзное. Она тоже искала любую доступную информацию по тем случаям, что описаны в документах, и благодаря своей памяти замечает такие вещи, на которые обычный человек мог не обратить внимания сразу. Сначала эта мнимая простота той банды, состоящей из трёх человек, каждый из которых обладает незаурядной причудой – шутка ли, они дали отпор нескольким именитым про-героям, пытавшимся их остановить, когда те орудовали в других префектурах, и сбежали, не оставив за собой следов. Злодеи-новички противостояли про-героям и смогли сбежать – свежо предание. Затем их сомнительные грабежи: они грабили банки, ювелирные магазины, ломбарды – вроде бы мелочь, обычное дело для воров, но вот совпадение: иногда, совершенно случайно, в этих местах находились люди, которые имели весьма любопытные факты в своей биографии. Жаль, ни один из них не смог вспомнить ничего из того, что происходило, когда их схватили преступники, но Сэнго это и не нужно – ей хватило того, кем являются эти люди. Например, при ограблении ювелирного магазина – их первого преступления – была схвачена в качестве заложницы молодая девушка, самая обычная девушка, таких сотни видишь на улице. Вот только не каждая из этих сотен работает секретаршей начальника архивного отдела департамента безопасности. Неизвестно, что именно тогда происходило на месте, но девушку отпустили живой. А через три дня, при попытке кражи бесценной картины из музея искусства, в заложники был взят мальчишка – школьник, который вместе с классом и учительницей приехал на экскурсию. Его тоже отпустили живым и невредимым, но вот неожиданность: этот мальчишка был сыном личного помощника главного прокурора Японии, которому злодеи в момент преступления позвонили с телефона его сынишки с целью шантажа. Вот только какого? Они испарились с места преступления, не получив никаких денег, вертолётов (или что там обычно преступники требуют в обмен на жизнь заложников?), только картину с собой забрали. Проходит неделя и во время грабежа банка каким-то невероятным образом оказывается заложницей жена пилота, который уже два года как в отставке. Пилота, последним делом которого было доставить в тюрьму особо опасного преступника под конвоем двадцати трёх лучших про-героев, присланных из разных стран мира. И, наконец, последний заложник: во время попытки ограбления обыкновенной аптеки был схвачен седовласый непримечательный дедушка. Но потом – внезапно! – в преступниках вдруг проснулась совесть, и они его отпустили, забрав из аптеки всё необходимое для оказания первой помощи при ранениях – одного из них задели про-герои во время спасательной миссии. Со стороны этот случай кажется какой-то несерьёзной историей, рассчитанной на малолетнюю аудиторию. Да только, если покопаться в биографии того «непримечательного» дедушки, выясняется, что когда-то в молодости он был проектировщиком тюрем особого назначения, куда сажали особо опасных преступников с сильными причудами. Как правило – пожизненно. Многие из тех тюрем на сегодняшний день были закрыты, к Тартару он не прикладывал свою, безусловно, талантливую руку, иначе после захвата Все за Одного, его не оставили бы в покое злодеи, желающие освободить своего кумира, а новыми проектами этот человек не занимался с тех пор, как вышел на пенсию двадцать лет назад. И пока преступники умело водили полицию за нос, своими действиями убеждая в том, что они – просто воришки, искатели лёгкой наживы, не более, и вели их в неправильном направлении, Сэнго всё больше и больше хмурилась, понимая, куда уводят все следы. Да, несомненно, у неё преимущество в виде невероятной памяти, что и помогло ей из тридцати шести заложников выделить четырёх наиболее значимых, но память не поможет ей, если её подозрения подтвердятся. Единственная работающая на сегодняшний день тюрьма, спроектированная аж двадцать восемь лет назад тем «дедушкой на пенсии», расположена посреди Сахары, на глубине трёх километров под землёй, защищённая лучше любой военной базы, где триста шестьдесят пять дней в году влажность нулевая. За последнее десятилетие лишь одного преступника посадили туда – его доставили на самолёте, где помимо одного женатого пилота была еще миниармия из про-героев. И было это как раз два года назад. Если сопоставить всё это, то вывод напрашивается сам собой – этой банде нужно было узнать, кто владеет информацией о дальнейшей судьбе этого преступника, после поимки, чтобы в дальнейшем выяснить у этого «кто», где держат этого преступника. А после необходимо было заполучить координаты тюрьмы, в которую его посадили. Ну и в завершении они наверняка пытались добыть если не схему этой тюрьмы, то хотя бы приблизительный план строения у того, кто её и построил. Забавно получается: они грабят, заложников не убивают, путают следы, и бесследно ускользают прямо из рук, что даже нескольким про-героям не удаётся схватить их. Знакомый почерк, только написан явно не той рукой, которой принадлежал изначально. Подражатели. Или последователи. До оригинала им еще далеко, хотя бы потому, что людей в живых оставляют. Итог не особо радостный: все следы уводят в сторону банды Олимпийцев и их лидера – злодея по прозвищу Посейдон, который в своё время составлял достойную конкуренцию Все за Одного на злодейском поприще, хотя и годился тому во внуки или даже правнуки. А стоило Все за Одного отправится за решетку в бессрочный отпуск, как «олимпиец» и вовсе стал Злодеем №1. Все эти отсылки к греческой мифологии придают ситуации некую иронию. Все за Одного – тот, кого злодеи считали богом, – был «низвергнут» в Тартар, а Посейдон со своим пантеоном стал править «Олимпом». Правда, надолго он не задержался. Именно Посейдон был пленён два года назад. В отличие от Все за Одного, его приговорили не к смертной казни, а к пожизненному заключению в тюрьме, а вот что именно за тюрьма – осталось без огласки для общественности, всё держалось в строжайшем секрете, дабы свести шансы на побег к минимуму. И похоже, новоявленные преступники хотят освободить его. Устроить побег. И будет большой удачей, если это действительно подражатели-последователи, а не кое-кто посерьёзнее, кто попытается вытащить своего бывшего главаря из заточения. Но кто? Зевс, бывший по иронии судьбы Посейдону родным старшим братом, убит. Дионис погиб от рук потерявшего над собой контроль Ареса, который, увидев, что в приступе ярости убил лучшего друга, покончил с собой. Афродита, Гермес и Гипнос раскиданы по разным тюрьмам строгого режима. Мельпомена со своей любовью к созданию «трагедий» (точнее причудой, создававшей кошмарные иллюзии) доигралась и теперь пребывает в местах для умалишенных с диагнозом «прогрессирующая шизофрения». Афину считать угрозой не стоит – годовалые близнецы для неё важнее бывшего главаря. Забавно, что Афина действительно оправдывает своё прозвище богини мудрости и войны: эта женщина оказалась достаточно мудра для того, чтобы вовремя выйти из игры и залечь на дно, а её причуда, позволявшая создать любое желаемое оружие из ничего, определенно намекала на то, что бывшая злодейка и в бою хороша. Еще остались Деметра и Гефест, но за ними ведется безустанный контроль. Да, они не в тюрьме, но и на свободе люди не ходят с отслеживающими браслетами на ноге. Шаг вправо, шаг влево – расстрел. Вот, какая у них свобода, но они сами решились на сделку с властями в обмен на смягчение наказания. Толку от них было не очень-то много, в каком-то смысле они облапошили хранителей правопорядка, так и не сдав своего главаря, но всё же что-то с них да получилось взять, поэтому условия сделки пришлось выполнять. По итогу, полностью на свободе остается лишь один Олимпиец – личная головная боль Сэнго. Два года назад, когда Цавахиду была еще совсем молодой и только-только открыла своё агентство, набрав туда лишь десяток героев, началась операция по захвату банды Олимпийцев, в которой принимали участие десятки геройских агентств, каждое из которых предоставило по несколько своих героев. Операция планировалась не на один день, Олимпийцев было решено брать одного за другим, а не разом всех, и первым был Гермес – парень, способный телепортироваться сам и телепортировать других в мгновенье ока. В банде он был кем-то вроде почтальона, а с его причудой за ним было не угнаться, потому он и получил это прозвище от Посейдона. Однако большой ошибкой было недооценивать его из-за смехотворной должности, которую он занимал в банде. Именно Гермес был главной занозой в заднице всех героев, ведь благодаря нему и его причуде Олимпийцам всегда удавалось сбежать. В те дни Сэнго вызвалась добровольцем, предложив помощь и своего агентства тоже. Это было не то чтобы полностью рассчитано на выгоду, но пользу для своего агентства Цавахиду собиралась извлечь. Такое громкое дело… Стоит только всему пройти успешно и вуаля – её агентство тут же прославится. Сэнго умная девочка, убедить нескольких скептически настроенных старпёров в том, что у неё есть мозги, и они хорошо работают, не составило труда. Стоило только показать план по нейтрализации причуды Гермеса, основанный на законах физики, и дальнейшего его захвата. А на деле всё прошло не настолько гладко, насколько планировала Сэнго… Лахесис. Эта чёртова предсказательница, взявшая себе в качестве прозвища имя одной из мойр – богинь судьбы в греческой мифологии, изрядно потрепала нервы Сэнго. Они обе видели будущее, хоть принцип работы причуд и был совершенно разный. Но сумасшедшая Лахесис, фанатично преданная своему лидеру – Посейдону – всё-таки смогла «увидеть», кто направляет и координирует команду героев, из-за кого они проигрывают, и одного за другим сажают в тюрьмы для злодеев. Смогла увидеть, кто стал им костью поперёк горла. И после нескольких неудачных попыток избавиться от Сэнго, Лахесис смогла дойти своим умом до мысли, что для Цавахиду тоже будущее не покрыто тайной. И после этого к желанию избавиться от «назойливой мухи» прибавилась некая конкуренция по причудам. Лахесис бесило существование Цавахиду-младшей. И только когда все уже понимали, что с бандой Олимпийцев покончено, Лахесис забыла о Сэнго, желая спасти всё, что осталось от их группировки. Получается, если это Лахесис вновь объявилась, если это она собирает себе новую банду, чтобы освободить своего лидера, а потом и других Олимпийцев, то у местной полиции очень большие проблемы. Как и у всего мира. Необходимо сделать пару важных звонков – предупредить нужных людей. Она позвонит сегодня же в течение рабочего дня. Отложив в сторону документы и потерев переносицу, Цавахиду устало выдохнула и сделала очередной глоток фруктового чая. Из невеселых дум её вырвал подошедший официант, который принёс заказ и счёт, который она заранее попросила. - Не мне, - произнесла Сэнго, когда молодой парень собирался поставить тарелку с едой и чашку с чаем перед ней. – Напротив. Официант, не задавая лишних вопросов, не корча гримасы непонимания на лице, послушно поставил тарелку и чашку на место напротив блондинки, чем определенно заработал себе немного дополнительных чаевых. Хотя его недоумение, которое он пытался скрыть, когда забирал оплату за счёт, ощущалось едва ли не кожей. Сэнго прикрыла глаза и вновь потянула свой чай из кружки, мысленно считая: три, два, один… Некто, у кого шило в одном месте жить спокойно не даёт, с разбегу плюхнулся на стул, из-за чего тот даже немного покачнулся, но всё-таки вернулся в исходное положение, позволяя одной наглой физиономии устроиться напротив неё. Слов не было, лишь вздернутая светлая бровь свидетельствовала о том, что Цавахиду Сэнго думает о произошедшем эпизоде и Мидории Изуку в целом. И чего он так широко улыбается? У него хорошее настроение? К сожалению, у Сэнго с самого утра настроение не просто скверное, а практически отвратительное, да еще и пришедшие новости от полицейских радости не добавляют, поэтому если Мидория не хочет, чтобы Сэнго испортила настроение ему, то пусть разговаривает с ней сейчас очень аккуратно. Кстати, Сэнго была недалека от правды – у Изуку действительно хорошее настроение, можно даже сказать прекрасное. Оно у него было с момента, как он открыл глаза. Даже шагая на свою работу, Мидория не мог прогнать с лица идиотскую улыбку, которая сопровождала его с момента пробуждения. Парень сегодня не просто бодр – он настолько полон сил и энергии, что пятая точка так и просит приключений, в которых он себе не отказал, поймав по пути на работу пару воришек дамских сумочек, а также скрутив одного угонщика машин, который пытался отключить сигнализацию у дорогого авто, припаркованного возле бутика. Лишь на минуту улыбка померкла, когда он хотел зайти в кабинет начальницы, а тот оказался закрыт. Если бы не Танабэ Акайо, который без задней мысли сдал начальницу, сказав, что та ушла в кафе в соседнем здании, Мидория точно был бы менее радостным. За это Изуку и обожает Танабэ-сана – он просто идеальный поставщик информации о начальнице. - Привет, - с улыбкой поздоровался Изуку, а Сэнго словно обухом по голове дали, выбив из неё все мысли, оставив лишь эмоции. Одно лишь короткое «привет», сопровождаемое этой улыбкой, а её сердце уже зашлось в бешенном ритме. Где привычное «Доброе утро, Цавахиду-сан»? Почему просто не «доброе утро»? Это «привет» прозвучало слишком лично, как-то даже… интимно, что ли. Судя по всему, вчерашний день, с подачи самой же Сэнго, снёс восемьдесят процентов всех границ, которые она намеренно выстраивала в отношении Мидории. По правде говоря, Изуку – последний, кого она хотела бы видеть этим утром. Прошлой ночью – как раз после вчерашнего сумасшедшего дня – Сэнго решила пойти путём наименьшего сопротивления и выпила успокоительные. Совсем лёгкие, на травяной основе, которые может приобрести себе любой человек в аптеке и принимать их без вреда для здоровья. Но тот день был насыщенный, полный впечатлений, поэтому успокоительные не особо успокоили, и Сэнго, чувствуя, что ей светит «весёлая» ночка с образом Мидории в главной роли, решила пойти на опережение и вдогонку закинула снотворные, после чего уснула сном младенца. Без всяких сновидений. Ближайшее будущее она уже видела пару дней назад и досконально его запомнила, поэтому сегодня можно было позволить себе спокойный сон. А вот утром она поняла, что мешать снотворное и успокоительное – скверная затея, потому что она еле услышала надрывающийся будильник, проснулась разбитая, уставшая, опухшая и не выспавшаяся. Одним словом: красотка. Будто не спала как убитая, а всю ночь напивалась в баре. Она действительно проснулась с единственным желанием упасть обратно и заснуть. Еще и чуть не разбила себе нос, когда споткнулась о порог ванной комнаты, и чуть не уронила зубную щётку на пол, потому что вялое тело не хотело слушаться. Очень редко наступает такой день, когда Сэнго, только-только проснувшись, уже ненавидела всё, что существует. Но всё произошедшее утром не способствовало тому, чтобы у Цавахиду было хорошее настроение, поэтому сегодня был именно такой день. - Надеюсь, ты по делу, - напустив на себя безразличие, бросила она, отпивая из кружки горячий напиток. – И не фамильярничай, я всё еще твой начальник. - По делу, и в то же время нет, - отозвался Изуку, решив не заострять внимание на тоне, с которым говорила начальница. Это же Сэнго! Она улыбается-то только по праздникам, и то когда никто не видит, на что уж тут рассчитывать простому смертному? – Цавахиду-сан, - после секунды молчания, добавил он. Немного официоза в обращении заставили Сэнго повести бровью, но Изуку видел, что её это более чем устраивает, вид сразу стал менее напряженным. Если ей так комфортнее – пусть. Он не будет наседать и слишком торопить. С характером Сэнго это чревато, поэтому Мидория будет осторожен, мягок и немного хитёр. Это не значит, что он опустит руки, Изуку просто станет аккуратнее. Как и учили его в геройском агентстве (хотя речь тогда шла о миссиях). - Вы… здесь не одна? – чуть растеряно спросил Изуку, заметив стоявшие возле его края стола еду и напиток. Настроение медленно, но уверенно пошло вниз. Вся уверенность моментально улетучилась, и в голове панически билась только одна мысль: «Умоляю, только не говори, что у тебя кто-то есть». - Представь себе. – Видя, что парень грустнеет прямо на глазах как ребёнок, которому отказали в искренне желаемой игрушке, Цавахиду тяжело вздыхает и поясняет: - Ты не прозрачный. Так что да – я здесь не одна. - То есть это… - Есть надо по утрам, Мидория, - перебила его Сэнго, вновь беря в руки документы и сосредотачиваясь на них. И в это же время желудок Изуку решил подставить своего хозяина, негромко заурчав, из-за чего молодой герой покраснел едва ли не до кончиков волос. Забавно, что подобная ерунда смогла его смутить как подростка и вызвать чувство стыда, а то, что он полночи пялился на фотографии своей начальницы как закоренелый извращенец, заставило его щёки покраснеть лишь от возбуждения, но никак не от стыда. - Приятного аппетита, - беззлобно усмехнулась уголком губ Сэнго, делая глоток чая, совершенно не подозревая о том, какие мысли роились в кудрявой голове напротив. - С-спасибо, - стыдливо отводя взгляд, смущённо буркнул себе под нос Изуку, принимаясь за еду. Но в глубине душе испытывая какую-то глупую радость за своеобразную, но всё же заботу со стороны Сэнго. Следующие несколько минут прошли в тишине, пока Изуку уплетал свой завтрак, а Сэнго допивала свой чай, сосредоточившись на документах, делая на листах пометки, кому именно стоит позвонить и предупредить о возможном варианте развития событий. Цавахиду поймала себя на мысли, что у жизни странное чувство юмора: Изуку ведь тоже два года назад участвовал в операции по захвату банды Олимпийцев, но они так и не пересеклись друг с другом. Работали с «разных полюсов», так сказать. Изуку вообще был еще студентом, заканчивал академию, и попал в команду по блату, как и другие некоторые его одноклассники. У них с Олимпийцами были свои личные счёты, да и в целом там была запутанная история, поэтому про-герои, которые лично знали этот молодняк и на что он способен, взяли их с собой под свою ответственность. Дождавшись, пока парень доест, Цавахиду нарушает молчание: - Ты говорил, что пришёл по делу. Я слушаю. - Хотел вернуть это, но Ваш кабинет был закрыт, - произнес Изуку, положив на стол многострадальный журнал. Настроение Сэнго, начавшее по чуть-чуть ползти вверх, моментально провалилось где-то до уровня Ада. - Чтобы больше ничего из моего кабинета без разрешения не брал, – хмуро бросила Цавахиду, убирая журнал в сумку. Это был неприкрытый упрёк. Она рассчитывала на то, что этому наглецу станет как минимум неловко, а в идеале – чтобы он смутился до смерти и, потупив взгляд, молча, покинул кафе. Но вместо этого он просто улыбнулся самой добродушной улыбкой из своего арсенала, и без намёка на стеснение произнёс: - Вы очень фотогеничны, Цавахиду-сан. Зря, наверное, он это сказал. Вон как взглядом прожигать начала… Но отвести свой взгляд значит отступить, а Изуку не трус. Тем более, посмотреть есть на что. Сэнго сегодня в платье изумрудно-зелёного цвета. Изуку не разбирается в заумных названиях той или иной одежды, сам он без задней мысли назвал бы это просто длинной водолазкой. Ну, похоже ведь. Высокий ворот, длиной ниже колена, рукава три четверти – ничего криминального на первый взгляд, но платье было прямо-таки преступно, просто греховно облегающим, а идентичного цвета туфли на шпильке делали весь образ как минимум провокационным. Красивая прическа, идеальный макияж, стильно подобранные украшения – всё выдавало маленькую слабость Сэнго. В агентстве ни для кого не секрет, что госпожа Цавахиду – та еще модница, но при ней этого лучше не говорить. Строгая начальница не придёт в восторг от того, что её обсуждают, поэтому Цавахиду Сэнго обсуждают только в её отсутствии. Сам Изуку находит эту её черту очень даже милой. Понимая, что длительное молчание ни к чему хорошему не приведёт, Изуку решается нарушить его первым: - М? Что это? – наивно спросил он, увидев документы, которые положила на стол Сэнго. – Новое задание? - Не твоё дело, - резко бросила Сэнго, переворачивая листы текстом вниз. - Я видел там слово «преступники». - Ты не мог его увидеть с такого расстояния. - Зато я знаю, как выглядят материалы дела, которые присылает полиция, - серьёзным тоном произнёс хмурый Изуку, с которого слетела вся веселость. - Какой ты молодец, - без намёка на эмоции произнесла Сэнго, показывая свой саркастичный настрой. – Это работа руководства, то есть моя. Не лезь в неё. Всё, что надо, тебе сообщат тогда, когда надо. - А если это что-то, что сопряжено с опасностью? – не сдавал позиций Мидория. - Это сопряжено с опасностью, - не стала отрицать Сэнго, делая глоток чая и добивая Изуку своей невозмутимостью. - Так ведь надо торопиться! – возмутился парень, не понимая, как начальница может в такой ситуации сохранять спокойствие. – Вдруг произойдёт что-то непоправимое? - Ты гонишь меня работать? – не поверила своим ушам блондинка. Кто вообще начальник, а кто подчиненный? - Цавахиду-сан, - явно теряя терпение, процедил сквозь зубы Изуку, стараясь натянуть на лицо улыбку, хоть и выходил в итоге нервный оскал. Когда ты сам герой, морально очень тяжело взаимодействовать с тем, кто героем не является и довольно цинично относится к некоторым тонкостям данной профессии, например, желанию спасти как можно больше людей. – Я знаю, что Вы любите упрямиться и стоять на своем, но может, сделаете исключение для ситуации, в которой риску подвержены жизни людей? - Держи свой синдром героя под контролем. Ты не можешь знать, подвержены риску чьи-то жизни или нет. - Так Вы тоже, похоже, этого не знаете! - Допью чай и узнаю. - А если к этому моменту кого-то уже убьют? - Мидория! – ровно на один тон повысила голос Цавахиду, пресекая дальнейшие попытки спорить не в меру обнаглевшего подчиненного. – Я сегодня не в духе. Утро не задалось. Если не хочешь, чтобы я сорвалась на тебе, настоятельно рекомендую не испытывать моё терпение. Мидория притих. Не стоит, наверное, выводить её. Изуку уверен, что для Цавахиду не секрет, что было в тех документах, а раз она медлит, значит, знает, что делать. Она всегда знает и оказывается права, сколько бы Изуку ни пытался стоять на своём. Он доверится ей в очередной раз и поумерит пыл в данном вопросе. Судя по не очень довольному тону голоса и выражению лица, у Сэнго действительно плохое настроение, это еще один повод не выводить её лишний раз. Жаль, что она сегодня не в легинсах – похоже, ему ничего не светит. Стоило этой совершенно неуместной, шальной мысли проскользнуть в голове, как с губ Мидории сорвался сдавленный, но прекрасно слышный смешок. У Цавахиду нервно дёрнулось нижнее веко. Ему показалось что-то очень смешным? Ему смешно, да?! Как же он её бесит… Сэнго сама себе поражается: как она раньше не замечала бесячесть Мидории? Мелкий наглый щенок! С первого взгляда весь такой умница-стесняшка, прямо паинька, а на самом деле оказался одним большим раздражающим фактором! Хотя раньше Сэнго и на самоконтроль не жаловалась, поэтому верить её оценке происходящего в данный момент точно нельзя. Что-что, а непредвзятой её даже с натяжкой назвать не получится. Особенно сегодня. Она извелась, измучилась за вчерашний сумасшедший день, а сегодня её ждало с распростертыми объятиями поганое утро, и всё из-за него! Так с какой стати Мидория должен сиять от счастья и отпускать смешки, когда Сэнго уже не знает, куда деваться от самой себя? О, Сэнго быстро исправит это досадное упущение. - Мидория, - мирным тоном начала Цавахиду, облокотившись о столик и чуть подавшись вперёд. Если улыбаться не получается, то хотя бы спокойный вид на себя напустит. – Хочешь, скажу секрет? - Секрет? – немного растерялся от вопроса юный герой. – Н-ну да, - чуть неуверенно протянул он, с опаской поглядывая на начальницу. С чего это она вдруг сменила гнев на милость? – Хочу. - Ты ведь заглядывал в журнал, - не спрашивала, а утверждала Сэнго, с садистским удовольствием наблюдая за тем, как Мидория заёрзал на стуле, чувствуя всё сильнее накатывающую неловкость. – Татуировка всё еще у меня есть, я её не свела. Ты не врал, когда говорил, что хотел бы увидеть её? Изуку – честно, вот правда – попытался вернуть уверенный настрой, но ощущение того, как жар приливает к щекам, подсказало парню, что настрой возвращаться не очень хочет. - К чему Вы это? – попытался как-то реабилитироваться молодой герой. - К тому, чтобы ты понимал: чаще всего люди делают татуировки в честь каких-нибудь памятных моментов своей жизни. Своего рода напоминание. И я – не исключение. Для меня эта татуировка тоже напоминание, поэтому является важной частью моей жизни, - чуть тише, чем до этого заговорила она, сделав голос томным и взглянув на героя из-под ресниц. Изуку непроизвольно сглотнул, а взгляд против воли опустился на руки, сложенные на столике. Смотреть ей в глаза, когда она говорит всё это таким тоном, оказалось сложнее, чем он думал. - И какой момент жизни она Вам напоминает? – постаравшись придать голосу спокойствие, спросил Изуку. - Это и есть секрет, который я хочу тебе рассказать. Сэнго не улыбалась, не облизывала кокетливо губы кончиком языка, но её голос, её взгляд… Пальцы Изуку дрогнули. Может, её причуда – гипноз? Иначе почему он слушает её как завороженный, не в силах оторвать взгляд, хотя еще секунду назад думал о том, что нелегко смотреть ей в глаза, когда она говорит так… так откровенно. Цавахиду поманила пальцем Мидорию, говоря тем самым приблизиться, что юный герой послушно сделал, перегнувшись через небольшой столик. В ответ блондинка сделала то же самое, замерев напротив лица покрасневшего парня так, что они практически соприкасались носами. Практически – но контакта так и не произошло. - Но учти: это очень личный секрет, никому не рассказывай, хорошо? – шёпотом заговорила Сэнго, словно их кто-то мог подслушать. - Обещаю, – ответил Изуку, дыша через раз, время от времени бесконтрольно облизывая пересохшие губы. Видя, как парень реагирует на её слова, Сэнго решила добить его: приблизилась ещё ближе, чтобы её губы оказались возле его уха, и прошептала: - Я сделала эту татуировку… - с небольшой паузой, чтобы накалить обстановку, а потом безжалостно всё растоптать своим холодным голосом: - …после того, как лишилась девственности с парнем из соседнего дома. И как ни в чем не бывало, откинулась на спинку своего стула, одним глотком допивая остывший чай. В противовес Мидории, который сейчас искусно изображал каменную статую. Молодой герой искренне надеялся, что ослышался сейчас. Она ведь несерьезно, да? Она не могла сказать… сделать… запомнить… Проклятье, она совсем, что ли, спятила??? Хорошо, Изуку не будет лукавить: он предполагал с большой долей вероятности, что у Сэнго уже был сексуальный опыт в жизни, и с этим можно было смириться, ведь ничего не изменить. Но это не значит, что о подобном нужно говорить ему в лицо! При этом зная, как он к ней относится, зная, что ему будет неприятно такое услышать, да еще и сказать практически прямым текстом, что ей настолько понравилось быть с другим, что она даже выбила на своём теле напоминание о том событии. Специально всё это сказала. Хотела задеть, да еще по возможности сделать побольнее. Стерва… Какая же она стерва! Первоклассная сука! Как его угораздило полюбить такую змею?! Видя, как меняется выражение на лице парня от шока до ярости, Цавахиду мысленно отметила, что вероятнее всего её занесло. Сильно так. Сэнго не планировала настолько накалять обстановку. Посмотрев перед собой, у девушки возникло чувство дежавю. Мидория был таким же, как в тот день, когда впервые поцеловал её на матах. Такое же тяжелое дыхание, такой же шальной, дикий взгляд… Вот только вожделения там нет ни капли, в зеленых глазах читается только одно желание – придушить её на месте. Он же не наброситься на неё прямо в кафе, верно? Забрав документы, Сэнго, молча, покинула кафе, решив в этот раз не испытывать судьбу и отступить. Ей не очень нравилось слово «сбежала», поэтому произошедшее она предпочла про себя называть тактическим отступлением: необходимо было покинуть зону поражения до того, как один доведенный до ручки герой попытается свернуть ей шею. Что ж, задача подпортить настроение Мидории выполнена на все двести процентов. Сэнго даже признала, что она немного перестаралась.

***

Сидя тогда в кафе, она прекрасно помнила о том, что день у неё обещает быть очень загруженным, потому она и позволила себе насладиться стаканчиком ароматного фруктового чая, так как знала, что потом у неё не будет времени даже воды попить. Появление Мидории было довольно предвиденным событием, но с весьма непредвиденными последствиями… Когда по зданию прошла очередная дрожь, Сэнго, работая за компьютером, как ни в чем не бывало, двумя пальцами придержала декоративную фигурку на рабочем столе, чтобы та не упала. - Цавахиду-сан, - раздался голос Танабэ, который зашёл в кабинет начальницы с парой листов в руках. – Вот, я составил список того, что необходимо закупить на следующий месяц. Нужна Ваша подпись с печатью, и я смело оформляю заказ. - Танабэ-сан, кто ворует канцелярию? – сходу спросила Цавахиду, принимая из рук мужчины бумаги. – У нас людей столько нет в агентстве, сколько мы заказываем ежедневников и бизнес-органайзеров. Танабэ Акайо нервно сглотнул, услышав вопрос начальницы, но увидев её взгляд и еле сдерживаемую улыбку, сам невольно хохотнул. Наверное, везде – в любой фирме, компании и тому подобном – есть как минимум один человек, который забирает себе с работы канцелярские принадлежности. Зачем – одному богу известно, но факт остается фактом. Воровать, конечно же, плохо, это вообще преступлением считается, но украсть пару ручек, карандашей или блокнотов… Как говорится: и смех, и грех. - Думаю, поимку вора можно поручить нашим про-героям, - поддержал веселый настрой начальницы Танабэ. – Вот только боюсь, им придется друг друга ловить. - А это что? – нахмурилась Цавахиду, пробежав глазами по тому, что было написано на бумагах, до того, как поставила свою подпись. – Зачем столько инвентаря в тренировочные залы? Еще вчера заменить требовалось только пару матов и боксерских груш. - Это-о-о… - протянул Танабэ, отводя взгляд. – Понимаете, произошло маленькое ЧП… Вновь раздавшийся грохот с нижних этажей и дрожь, пробравшая всё здание, говорила лучше любых слов. Статуэтка на столе всё-таки упала. Видя, как с каждой секундой начальница становится более хмурой, Танабэ обреченно выдохнул и сознался: - У Мидории-куна сегодня что-то не то с причудой, она выходит у него из-под контроля, а с такой-то силой… - многозначительно покачал пальцем мужчина. – Немудрено, что он за день разнёс почти весь инвентарь и один из тренировочных залов в придачу. Он даже на задания сегодня не рвался. Я подумал, может попросить медиков осмотреть его? Вдруг это отражается на его здоровье. Вы ведь тоже знаете, что во время учебы в академии, Мидория-кун часто наносил себе повреждения из-за того, что не справлялся с собственной причудой. А он сейчас стал взрослее, и сила наверняка увеличилась, вот и не справляется с ней. - Хм. - Так я это… позову медиков? – спросил Танабэ, неуверенный, что правильно расценил хмыканье начальницы. - Не надо, вряд ли проблема в причуде. Просто выгоните его оттуда, и пусть идёт домой. Рабочий день закончился двадцать минут назад, а дежурным героем сегодня остается точно не Мидория. Видя, как Танбэ мнётся, видимо, не зная, как повежливее возразить ей, или сказать, что никто в здравом уме сейчас не сунется к Мидории, а то еще по чистой случайности отхватят фирменный удар героя Деку, который мог просто не заметить вошедших, Цавахиду устало выдыхает и поднимается из-за стола. - Сама разберусь. Вы тоже идите домой, Танабэ-сан. Благодарю за сегодняшнюю работу, - на ходу произнесла она, выходя из кабинета. С разбегу совершив прыжок, Изуку бьёт ногой боксерскую грушу, отчего та, не выдерживая силу причуды Один за Всех, рвётся на две половины, нижняя из которых шумно падает на пол, на который попутно высыпается содержимое. Стерев тыльной поверхностью кисти с лица пыль, Изуку недовольно цокает. Проклятье… Хотел ведь слабее ударить, чтобы просто сорвать грушу с цепи, на которой та подвешена, а в итоге взял и испортил спортивный снаряд. Уже который час он тут, а в руки взять себя не может, казалось, что причуда взбесилась вместе со своим хозяином. Направившись к другой груше, чтобы отработать удар, но в этот раз вложить в него поменьше сил, молодой человек был остановлен голосом начальницы. - Испортишь еще что-нибудь – вычту из твоей зарплаты. Изуку не повернулся, но губы его исказила кривая улыбка. Явилась. Весь день ему испортила, а теперь пришла права качать. Зачем он вообще тогда в кафе завалился? Такое ведь хорошее настроение было с утра. Сделав глоток воды из бутылки, лежавшей среди остатков случайно разнесенной в щепки лавочки, стоявшей рядом с покорёженной его ударами стеной, парень шумно выдохнул. Тряхнул кудрявой головой, чтобы мокрые пряди, прилипшие ко лбу, не лезли своими кончиками в глаза, и вернулся обратно к боксерской груше. - Мидория, я с тобой разговариваю. - Сегодня мне уже хватило разговоров с Вами, так что избавьте меня от такого счастья хотя бы до завтра, – с наигранным смирением произнес Изуку, при этом едва ли не плюясь ядом. Сэнго прищурилась, а карие глаза полыхнули недобрым огнём. - Рабочий день закончился, - с тонким намёком на «проваливай домой» сообщила Сэнго. - Я сегодня работаю сверхурочно. - От твоей сегодняшней «работы» никакой пользы, одни убытки. - Ну, так вычтите из зарплаты! – раздраженно огрызнулся Изуку. – Не бойтесь, не обеднею. Сэнго застыла и недоумённо хлопнула ресницами. Это что сейчас было? Что за наглость?! - Пятнадцать минут на то, чтобы ты отсюда убрался, Мидория. Ответом ей был звук удара по боксерской груше и полное игнорирование её слов. - Не уложишься в это время – останешься здесь ночевать, я закрою агентство. Не лучшая угроза. Мидория сам не раз оставался на ночь и знает, что остающимся на ночное дежурство про-героям оставляют дубликаты ключей. Блондинка опять была проигнорирована. Казалось, спортивный снаряд интересовал Мидорию куда больше. Решительно направившись к про-герою, громко цокая каблуками, Цавахиду думала, не испробует ли он на ней свою разрушительную причуду? А что? Он сейчас точно в скверном расположении духа, а причина всего этого стоит рядом с ним и сверлит недовольным взглядом, хотя вообще не имела права возникать, так как сама же всё и начала, спровоцировала. Мидория продолжал игнорировать её присутствие, словно и вовсе не замечал существования начальницы, но вот вложенная в удар сила, из-за которой груша сорвалась с цепи, на которой висела, и отлетела на пару метров, выдали состояние молодого героя, окружённого сейчас зелеными всполохами силы, напоминавшими электрические разряды. - Иди домой, - вновь повторила Цавахиду, сложив руки на груди. - Или что? – резко бросил Изуку, разворачиваясь лицом к блондинке. - Или ты уволен! – чуть повысила она голос, отвечая вызовом на вызов. - М-м-м, уволен… - задумчиво протянул Мидория, чуть успокаиваясь и сводя причуду на нет. – Татуировку в честь этого события сделаете? Сэнго чуть воздухом не поперхнулась на такую неприкрытую дерзость. - Не смей говорить со мной в таком тоне, - едва ли не зашипела она. - А что я такого сказал? – как ни в чём не бывало, продолжил хамить Изуку. – Или Вы делаете себе «напоминания» только в честь того, что Вас трахнули? Звук пощечины отскочил от стен и прошёлся по всему залу. Голова героя мотнулась в сторону, пряди чёлки закрыли бесстыжие глаза, а на щеке алел красный след от пощёчины, в которую вложили немало сил. - Еще одно подобное высказывание и уволен ты будешь посмертно, - загробным голосом произнесла Цавахиду. Но заметив, что губы этого хама растягиваются в усмешке, Сэнго вспылила: – Не смей мне тут ухмыляться! Собрал своё барахло и свалил из агентства. Чтобы я тебя до завтра не наблюдала здесь! - Что я сделал не так? – подняв голову, спросил Мидория, чуть не заставив начальницу потерять челюсть где-то на полу. - Ты обалдел? – шокировано выдохнула она, но секунду спустя злость начала возвращаться на своё законное главенствующее место: – Я дала тебе не настолько сильную пощёчину, чтобы у тебя наступила амнезия. - А до этого? До моих слов – что я сделал не так? - Осмотрись вокруг, может, поймешь. Или разрушенный зал и испорченный инвентарь тебе ни о чем не говорят? - Я не об этом, - сухо бросил Изуку, вытирая краем майки подбородок, с которого скатывались капли пота, тем самым на секунду немного обнажив твёрдый пресс. – Не могу понять… Это какие-то извращенные психологические игры? Или тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной? – вновь перешёл на фамильярный тон парень. - Что? - Ну а почему нет? Это ведь смешно! – начал не на шутку распаляться парень. – Наверняка весело наблюдать со стороны за неразумным пацаном, который бегает за тобой хвостиком. Почему бы не поиздеваться, чтобы было еще смешнее, верно? Помани его пальцем, а как только он прибежит – ударь его побольнее. Чтобы знал своё место. - Мидория. - Считаешь меня жалким? Тряпкой, об которую можно вытирать ноги, когда вздумается? Знаешь, Сэнго, то, что я испытываю к тебе чувства, не значит, что я стерплю подобное отношение. - Мидория! - Не представляешь, как я жалею о том дне, когда поцеловал тебя, - неожиданно сознался Изуку, заставив Сэнго потрясенно замолчать. – Лучше бы оставил всё как есть и, молча, любил образ, который сам придумал, чем столкнулся с твоим настоящим характером. Понять только не могу, чем я заслужил то, что произошло сегодня? Ещё вчера я думал, что оказался в сказке, а уже на следующий день… Сказать мне то, что говорила ты в кафе, прекрасно зная о моём отношении… Мне не привыкать к издевательствам – я всё детство и юность провёл в них, но это не сравнить с тем, когда над тобой издевается дорогой тебе человек. Я всего лишь хочу узнать, за что ты так со мной сегодня? Раньше, если я и раздражал тебя, то ты хотя бы не… - Заткнись, Изуку!!! – громко, почти крик. Она стояла рядом с ним, обнимая себя за плечи, и смотрела в пол. Права была мама, сказав, что Сэнго придется либо полностью отказаться от этого парня, чтобы не портить ему жизнь, либо наконец пойти навстречу. И Цавахиду-младшая хочет, искренне хочет выбрать первый вариант, так как страшится второго, но как? Как это сделать?! Она даже мысленно не может отказаться от него, не говоря уже о том, чтобы найти в себе силы сделать это в реальности. Она понимает, что это эгоистично и несправедливо по отношению к нему, что она – чёртова трусиха, думающая только о себе, но… но… Сэнго просто не может. Ни первого, ни второго. - Ты не жалкий, - негромко заговорила она, боясь поднять взгляд и столкнуться с его добрыми глазами, цвета изумруда. Сегодня она не заслуживает этой доброты. – Я не считаю тебя ни тряпкой, ни тем более пустым местом. И уж точно я не стала бы издеваться над тобой ни при каких обстоятельствах. Твоё отношение ко мне никогда не было поводом для смеха. Я… прости меня. Моё поведение было неприемлемо. Сегодня утром у меня действительно было на редкость отвратительное настроение из-за некоторых обстоятельств, и когда увидела, насколько радостным был ты… - Решила испортить настроение мне? – закончил мысль Изуку. - Прости, - сокрушенно выдохнула Цавахиду. – Меня сегодня переклинило. Я знаю, что это не оправдание, что поступила отвратительно, и мне… мне так стыдно. Прости, что поступила так. Клянусь, подобного больше не повторится, - сдавленным голосом закончила она, поклонившись парню едва ли не на девяносто градусов, показывая, насколько она раскаивается и насколько искренне желает, чтобы он простил её. Мидория опешил. Она просит прощения? Цавахиду Сэнго стыдно? Такое вообще возможно в их вселенной, а не в параллельной? Разумеется, Изуку тронуло всё это, особенно слегка дрогнувший голос, словно она пытается сдержать слёзы вины, которую испытывает, не оставил его равнодушным. Но чтобы Цавахиду Сэнго поклонилась кому-то? Да и не просто кому-то, а ему – какому-то там Мидории Изуку?! Даже Танабэ Акайо ни разу за всё время знакомства с Цавахиду Сэнго не видел, чтобы она хоть кому-то кланялась, предпочитая бессовестно использовать тот факт, что она – хафу, якобы не очень хорошо знакомая с японскими традициями, и обходиться рукопожатием или кивком головы на европейский манер. А сейчас она поклонилась ему! Ей настолько важно, чтобы Изуку простил её? Если так, разве он может не сделать этого? Её извинений было достаточно, ей вовсе не стоило кланяться ему, хоть этот поступок и тронул Мидорию до глубины души. Неуверенно прикоснувшись к плечу девушки, чтобы та выпрямилась, Изуку сделал шаг к ней, сократив расстояние до минимума. Растерянный вид Цавахиду Сэнго действительно нечто прекрасное. - Извинения принимаются, - мягко улыбнулся он, убирая руку с плеча девушки. – Один-один, Цавахиду-сан. Сэнго слабо усмехнулась. Действительно, один-один… Он ведь тоже когда-то извинялся перед ней и клялся, что подобное не повторится. Правда, тогда речь шла о том, повторения чего оба сильно желали. И ведь повторили потом. Вчера. - Я тоже… прошу прощения, – на секунду замешкался Изуку, потирая щёку, на которой всё еще алел след от женской ладони, и чувствуя себя неловко после того, что они наговорили друг другу. – За то, что сказал недавно. Цавахиду вяло усмехнулась уголком губ и кивнула головой, принимая извинения. В этом весь Мидория… Добрый, совестливый. Способный нагрубить только если его довести до белого каления, когда сносит все тормоза, что само по себе нелёгкая задача. Сэнго может считать себя рекордсменом: столько, сколько она доводила Изуку, его не доводил никто за всю жизнь. Точнее, она единственная доводила его до такого состояния. И после этого он еще просит прощения за сказанные в пылу ссоры грубости, хотя будь Сэнго на его месте, такую как она, блондинка без лишних слов сразу прибила бы. - Что так испортило Ваше настроение? – раздался глухой голос полностью вымотанного эмоционально парня. Если конфликт исчерпан, получается, они вернулись к исходным отношениям? Формальным. Иными словами вернулись к никаким отношениям. Это Сэнго имела ввиду, когда говорила, что ей «вот эти вот неурядицы не нужны»? Что ей комфортно, когда он не лезет в её личную жизнь, потому что не хочет подобных ссор по типу той, что произошла сегодня? То есть она хочет, чтобы Мидория… оставил её в покое? Но Изуку совсем этого не хочет. Он не хочет. Не сможет. Эгоистично, но он просто не может. - Плохо спалось ночью, из-за этого утро не задалось, - решила сказать полправды девушка. Между ними только установился хрупкий мир, незачем рушить его, опять поднимая утреннюю тему. – Ты сказал, что над тобой издевались в юности – почему? Изуку отвел взгляд, сетуя на свою несдержанность. Это не то, о чем он хотел бы рассказывать Сэнго, потому что его это как минимум не красит, тем более перед девушкой. А вот сама девушка недоумевала, за что можно издеваться над Мидорией? Причуда? Да он силён как Всемогущий в свои лучшие годы. Внешность? Изуку мил, очень симпатичен (Сэнго назвала бы его на редкость красивым, но это уже не будет непредвзятым мнением), прекрасно сложён. Умён – тут даже говорить не о чем. Добрый, отзывчивый, понимающий, незлопамятный, храбрый… Что могло быть поводом? Веснушки и кудрявые волосы? Вот уж вряд ли. Уж точно не в обществе, где порой вместо волос у человека щупальца со стекающей с них слизью, и это считается нормой. Сэнго смотрела его характеристики, полученные им в академии UA во время выпуска. Придраться особо не к чему было: добрый, смелый, коммуникабельный, имеет задатки лидера, хорошо работает в команде, умеет организовывать людей, окружающих его – это всё Сэнго и сама прекрасно знает. И то, что в академии парня уважали, многие восхищались им. О каких издевательствах вообще речь? Тошнотворные выкрики Бакуго, с которым Изуку учился в одном классе? Так от них вся планета страдает, так что вряд ли… хотя, если вспомнить их взаимоотношения… - Мидория? - Я был неудачником, - сознался Изуку, тоже сказав лишь половину правды. - Что? – не совсем поняла Сэнго. – В смысле? Неудачником… в чем? - Во всём. - Во всём? – скептично повторила Сэнго, приподняв бровь. – Неужели с учёбой не заладилось? Не поверю. - Наверное, учёба – это единственное, с чем у меня заладилось, - хохотнул герой, с лёгкой иронией относясь к своему прошлому. - Рассказывать ты, полагаю, не горишь желанием, - озвучила очевидную мысль Сэнго, осознавая, что практически ничего не знает о прошлом Изуку. В смысле до поступления в геройскую академию. А ведь считала, что она знает парня вдоль и поперёк. Но её причуда всё-таки позволяет немного заглянуть в будущее, а не в прошлое. Изуку молчал, смотря на девушку и думая, стоит ли рассказывать о том, что герой её агентства, считающийся одним из лучших, раньше был настоящим лузером. Не опустит ли его это в её глазах? Дело в том… Нет в его истории ничего ужасного, но любому парню хочется, чтобы девушка, покорившая его сердце, была о нём наилучшего мнения. А такая идеальная с виду Цавахиду Сэнго наверняка захочет видеть рядом с собой кого-то не менее идеального, чем она сама. Подходящего. Успешного, прирожденного лидера… точно не того, кто в школе был главным неудачником и объектом насмешек. Изуку банально стыдится рассказывать о своих школьных годах Сэнго. - Я бы не хотел, - попытался закрыть тему парень. - Что же, - протянула Сэнго, на секунду закусив изнутри губу. – Не могу настаивать. Стоя рядом, понимая, что им пока больше нечего сказать друг другу, оба молчали. Мидория первым решил прервать затянувшуюся паузу и направился в сторону своих вещей, оставленных возле стены. Пора собираться домой, хватит на сегодня. К тому же, он хотел сегодня поехать в свой родной дом, навестить мать и остаться с ней на выходные, а в итоге по собственной инициативе задержался в агентстве. Будет чудом, если он успеет хотя бы на последний поезд, потому что пока он соберется, приведет себя в порядок после того, что учинил в тренировочном зале, доберется до вокзала – всё это ведь время. Приняв душ в мужской раздевалке, переодевшись в чистую одежду, собрав все свои вещи, Мидория вышел из здания агентства, по обыкновению направившись через парковку в сторону остановки, откуда на автобусе поедет на вокзал. Хорошо с утра сразу взял с собой специи, которые просила мама, не надо будет заезжать в свою квартиру. Затормозивший возле него автомобиль заставил парня остановиться и недоумённо хлопнуть глазами. Но стоило стеклу опуститься, как он увидел такие знакомые карие глаза. - Садись, подвезу, - пригласила его Сэнго. - Н-не стоит, - отчего-то смутился молодой герой. – Правда. Я сам. - Ты точно опоздаешь, пока будешь выбирать между автобусом и такси. Растерявшись от того, что девушке известно о том, что он уезжает на выходные, Изуку сначала удивленно приоткрыл рот, а потом закрыл его, поняв, что отгул на выходные дни – дни его дежурства, который он попросил, ему никто не дал бы без разрешения и подписи начальника. А начальник кто? Правильно. И ведь Сэнго права: он имеет все шансы опоздать, если автобус будет останавливаться на каждой остановке. А ведь он будет. Поправив на плече лямку спортивного рюкзака, Мидория обошел машину и сел на соседнее с водительским сидение. - Спасибо, - немного смущенно поблагодарил он, пристегиваясь. Сэнго ничего не ответила, лишь коротко кивнула, принимая благодарность, и надавила на газ. Они ехали в молчании. Сэнго смотрела на дорогу, а Изуку в своё окно. Время от времени блондинка кидала на парня секундные взгляды, словно решаясь на что-то. Цавахиду думала: о том, что произошло в тренировочном зале, о словах Мидории, о своих извинениях, о нежелании Изуку рассказывать о себе и своей жизни, своём прошлом. Бросив на мирно смотрящего в окно парня еще один мимолётный взгляд, Сэнго пришла к выводу, что несправедливо просить открыться ей, рассказать о своей жизни, когда сама она ничего о себе и своём прошлом не говорит. Нежелание Изуку вполне можно понять. К тому же, если она знает об Изуку хоть что-то, хоть какие-то мелочи, то он о ней – вообще ничего. Может, пора в кой-то веки самой проявить инициативу в общении с человеком, которое не будет связано с работой? Нет, наверное, не стоит. Узнавая друг друга, они лишь сильнее привяжутся, и тогда… - Насчёт татуировки: я приврала, когда сказала… В общем, я приврала, - негромко заговорила она, наперекор собственным мыслям. – Я сделала её, когда мне было восемнадцать. Просто так, без причины, проявила «характер», - с нескрываемым сарказмом произнесла она последнее слово. – За год до этого я начала подрабатывать в качестве фотомодели – хотела лёгких денег. Изуку удивленно посмотрел на свою начальницу, не зная как реагировать на такие откровения. - Это единственное, в чём Вы приврали? – негромко спросил Изуку, вернув взгляд к пейзажу за окном, но глубоко в душе затаилась надежда на то, что она скажет… Не то, что ничего не было, но что-нибудь, что хотя бы немного исцелит его влюбленное сердце от ран, которые нанесли по нему её сегодняшние слова. Сэнго поняла, к чему он клонит. Увы, похвастаться примерным поведением в молодости она не может, глупостей Сэнго натворила немало, пускай и безобидных для окружающих. Расстраивать Мидорию снова не хочется, но и врать нет желания, хотя спрашивает он о довольно личных вещах, на которые права не имеет. И всё же… - Мне не нужно никаких напоминаний о том дне: всё было настолько неловко, нелепо и ужасно, что я этого и так никогда не забуду. – На секунду Сэнго замолчала, думая, стоит ли открывать настолько личные подробности, но что-то в глубине души так и просит развязать язык и выложить Мидории всё. – Был момент, - слегка неуверенно продолжила она, всё еще считая на редкость глупой идею выложить Изуку все подробности, но всё равно делая это, - когда что-то пошло не так, и я коротко вскрикнула – бедный парень настолько перепугался, что тут же остановился, собрал шмотки и испарился с моих глаз. Неделю потом мне в глаза посмотреть не мог. Вроде поговорили, всё выяснили, а всё равно… В общем, остались друзьями. Дальними. Скорее даже хорошими знакомыми. - Это как? - Это когда ты помирился с человеком, но вы не общаетесь уже больше пяти лет, потому что неловко друг перед другом. - Не знаю, удивляться или смеяться, - честно признался Изуку, действительно не зная, как реагировать на такую историю. С одной стороны, неприятно слышать о том, что у неё кто-то был, хотя мысленно Изуку прекрасно всё понимал и адекватно реагировал на то, что он там для себя понимал, но с другой стороны… Из-за этого рассказа ему хочется пожалеть Сэнго и посмеяться над абсурдной историей. Серьёзно. – Может, вернёмся к теме татуировки? – предложил Изуку сменить тему, видя, что ей, как и ему, не хочется продолжать обсуждать предыдущий вопрос. – Полагаю, дома Вас не похвалили за неё. - В юности – да и вообще никогда – я не могла похвастаться покладистым характером, и была для матери сплошной головной болью, хоть она никогда не признается в этом из-за любви ко мне, - вяло усмехнулась Сэнго. – Но за татуировку я, конечно, получила по первое число. - Вот как? – слегка развеселился Изуку. Хотя радость ему принёс скорее не рассказ, а то, что девушка вообще стала ему открываться. – Если честно, не ожидал, - улыбнулся он, почесав затылок. – Я почему-то думал, что в юности Вы были классической школьной старостой. - И что за зверь такой эта классическая школьная староста? – слегка прищурилась девушка, в шутку напуская на себя грозный вид. - Эталон ответственности, строгости и дисциплины, - не задумываясь, выпалил парень, и лишь потом прикусил язык. Кажется, он только что завуалировано назвал начальницу железной леди, а это для девушек отнюдь не комплимент. Сэнго тихо фыркнула, и Мидория нутром почуял – извиняться нет смысла. Сказанного уже не вернешь. - Я не была школьной старостой, - продолжила признания Цавахиду. – Я вообще не училась в школе, была на домашнем обучении. И в университет тоже не ходила, сдавала экзамены экстерном. Досрочно. Хорошо усваивала материал, поэтому не видела нужды посещать образовательные учреждения. - Звучит… неплохо, - не зная как правильнее отреагировать, выбрал нейтральную фразу Мидория. В памяти всплыл момент знакомства с девушкой и парня осенило: - Постойте-ка! Минутку! Когда мы впервые встретились – директор Незу уже тогда говорил о Вашем агентстве. Насколько же… Насколько досрочно Вы закончили школу и университет? Сэнго хмыкнула, внутренне забавляясь реакцией парня. Столько неприкрытого удивления, практически шока. - В тринадцать окончила школу, в пятнадцать – получила диплом о высшем образовании. - И всё, грубо говоря, не выходя из дома? - Да. Все эти бумажки, которые выдаются в школах и университетах – пустая формальность. Мать настояла, вот и всё. Но не могу отрицать, что эта «пустая формальность» очень помогла при открытии своего геройского агентства. - А как же друзья? Новые знакомства? - У меня есть несколько друзей, которых мне хватает с лихвой, от некоторых даже не знаю, куда деваться. К тому же сходиться с людьми – не самая моя сильная черта, у меня характер не сахар. Я со своими-то друзьями нашла общий язык лишь к двенадцати годам, хотя мы, можно сказать, росли в одной песочнице. Изначально мы не ладили. - Почему? – тихо спросил Изуку. - Потому что мне было наплевать на соседских детей, я была занята своими делами и увлечениями. Из-за этого едва ли не очередь из детей выстраивалась, чтобы подразнить меня. Меня это не особо трогало, но именно моё безразличие и задевало их сильнее всего, не говоря уже о том, что мозги у меня работали лучше, чем у всех них вместе взятых – как бы самонадеянно это ни звучало. Чужие родители нередко ставили меня в пример собственным чадам, что не способствовало улучшению наших взаимоотношений. - Я знаю, что Вас считают гением, - негромко заговорил Изуку. – В день, когда мы впервые встретились, я слышал, как Ваши способности признал даже директор Незу – если уж он, с его-то уровнем интеллекта, дал Вам такую оценку, то нет смысла сомневаться в том, что Вы действительно гений. Начав работать в агентстве, у меня была не одна возможность убедиться в этом лично. Поэтому Ваши слова нельзя назвать самонадеянным, правда есть правда. - Вот как, - шепотом, чтобы её практически не было слышно, произнесла Сэнго, но подобие саркастичной усмешки и общее выражение лица выдавали отношение девушки к этому недотитулу. Гений… Многие хотели бы себе такую же память как у неё, но готовы ли они заплатить соответствующую цену? «Гений» - это лишь одна из сторон медали, отца Сэнго тоже считали гением, и как он закончил? - За то, что Вы были на домашнем обучении, тоже дразнили, верно? – неуверенно произнес молодой герой. Он ни в коем случае не хочет обидеть Сэнго, но… знать о ней больше, знать о ней что-то личное – Изуку не может противиться этому желанию. - Пытались, - монотонно отозвалась Сэнго, поворачивая руль и не отвлекаясь от дороги во время поворота. – И за то, что я хафу, и за то, что нелюдимая, что не общаюсь с другими, потому что возомнила о себе невесть что, и самое ужасное – смотрю на остальных свысока. Справедливости ради скажу, что в чём-то они действительно правы. Тебе ли этого не знать. - Характер у Вас не сахар, - с тихим смешком повторил её же слова Изуку, верно поняв намёк. – За то, что Вы красивая, тоже дразнили? – словно между делом шепнул парень, смотря исключительно в окно, не желая, чтобы его покрасневшие скулы было видно. Сэнго повела бровью, но уголок губы против воли дёрнулся вверх. - Да, - хмыкнула она. – Мне было всё равно, что обо мне думали какие-то дети с улицы, но моя мать считала своим долгом сказать мне лишний раз, что я красивая, потому и дразнят: девочки из зависти, а мальчики – чтобы привлечь внимание. Как оказалась, она была права, я поняла это после того, как мальчишка, раньше дразнивший меня громче всех, начал дарить мне брелки с мультяшными принцессами и пластмассовые кольца из конфетных наборов, прося взамен дать потрогать мои волосы. Изуку, сам того не ожидая, так резко повернул голову к Сэнго, и уставился настолько возмущённым взглядом, что даже она на секунду отвлеклась от дороги, подумав, что что-то произошло с парнем. Стушевавшись, поняв, как глупо выглядит со стороны, Мидория попытался напустить на себя спокойный вид. - Поэтому Вы никогда не распускаете волосы? Чтобы их никто не трогал? – попытался он принять максимально незаинтересованный вид, но внутри грызла зависть и негодование. Какой-то сопляк за всякий пластмассовый хлам мог прикоснуться к прелестным волосам Сэнго, а одному из сильнейших и популярных молодых героев приходится только мечтать о том, чтобы хотя бы раз вживую увидеть этот золотисто-платиновый водопад шёлка и блеска, рассыпанный по плечам девушки. Ему мало той фотографии, её можно назвать едва ли не огрызком того, что Изуку действительно хочет увидеть. - И не дёргал, - коротко и лаконично пояснила причину девушка. – Ты же не думаешь, что я позволила тому пацану прикасаться к себе? Вот он и начал пытаться тайком их потрогать, но в итоге выходило так, что в спешке он их постоянно дёргал и убегал. Надоело. Еще и руки у него всегда были либо в траве, либо в песке, либо вообще в шоколаде, – скривилась она, вспомнив, с каким трудом каждый раз приходилось отмывать от светлых волос грязь, которую ей любезно дарил своими прикосновениями тот «Ромео». - Разве… Неужели Вам действительно не было обидно за то, что Вас дразнили? – не поверил Изуку, посмотрев на начальницу. – Хотя бы на секунду не проскальзывало чувство обиды? Вы ведь тоже были ребенком. - Нет, - честно призналась Цавахиду. – Я… отличалась от своих сверстников, - стараясь правильно подбирать слова, говорила девушка. – Когда я была маленькой, моя социализация была наименьшей проблемой, - общими словами описала она, не желая говорить сейчас о том, что её детство – это последние годы жизни отца, и что запомнившиеся до мелочей события стали неизлечимой психологической травмой для маленькой Сэнго – неизлечимой, благодаря причуде феноменальной памяти. Чего только стоило Элени заставить дочь не закрываться в себе. Подколы соседских детей тогда были не более чем фоновым шумом, не вызывавшим в заледеневшей душе Цавахиду-младшей абсолютно никакого отклика. - Вы сказали, что Вашими друзьями являются те, с кем Вы выросли. Получается, Вы сдружились с теми, кто Вас дразнил в детстве? – подвёл итог Изуку. - Вроде того, - неопределенно отозвалась Сэнго, поведя плечом. – В любой компании обязательно найдется хотя бы один пустоголовый добряк-альтруист, у которого главная цель в жизни – подружиться со всем населением планеты. Я была не готова столкнуться с таким напором, а когда стали подтягиваться его лучшие друзья, у меня уже не осталось сил бороться с этим наплывом дружелюбия. В общем, мне просто не оставили выбора. Тихий смех сорвался с губ Мидории, заставив Сэнго на секунду задержать дыхание. Ей нравится слышать такой смех… Приятный звук. - Здорово, когда дети сами понимают, что неправильно себя ведут, и прекращают цепляться к другим, - постарался сгладить углы парень. - Не совсем, - протянула девушка, причем из-за тона, которым это было сказано, Изуку невольно напрягся. – Я припугнула всех, сказав, что достану взрывчатку и подорву их вместе с их семьями. После этого ко мне перестали цепляться. Тот альтруист оказался самым смелым: через три дня после моих слов, он первым решился заговорить со мной. Лицо Изуку в тот момент надо было сфотографировать. Удивительно, как у него глаза из орбит не вывалились. И это она еще не упомянула о том, что её угрозу восприняли всерьёз, ведь там, где она выросла, все помнили об её отце и о том, что он натворил. Устав созерцать боковым зрением шокированное выражение лица Мидории, которое, видимо, не собиралось меняться в ближайшее время, Сэнго недовольно повела плечом, смотря исключительно на дорогу, и хмуро бросила: - Что? Говорила же, что не отличалась примерным поведением. - Ушам своим не верю, - громко выдохнул Мидория, откинув голову на подголовник и уставившись вперёд на дорогу. Весь образ Цавахиду Сэнго, который он выстраивал в своих мыслях на протяжении двух – почти трёх – лет, рушился прямо на глазах, и Мидория искренне не понимает, почему всё это вызывает на его лице счастливую улыбку. – Можно еще что-нибудь узнать о Вас или дальше рассказ не для слабонервных? – едва сдержав смешок, спросил молодой герой, не думая прятать от девушки улыбку. Он не собирается скрывать, что ему нравится слушать о ней всё. Что ему просто нравится слушать её. Сэнго никак не отреагировала на поведение Изуку, смотрела прямо на дорогу, не отвлекаясь, но она чувствовала, как к щекам против воли постепенно приливает жар. Цавахиду в жизни столько не откровенничала, сколько за эту поездку. И что самое странное – ей нравится. Ей нравится эта спокойная обстановка, ей нравится, что Изуку рядом и слушает её, в некоторые моменты давая насладиться звучанием своего приятного голоса, и в особенности ей нравится его улыбка. Порой, власть, которую Мидория имеет над ней, действительно начинает пугать. - Что ты хочешь узнать? – прервала она молчание. - Что угодно. - Хм… В шестнадцать лет я подсела на рок и прочую тяжёлую музыку, тогда и начался главный кошмар моей матери: кожаные юбки и косухи, туфли как у стриптизёрш, шипы, цепи, кольца с черепами, серьги с крестами, чулки в сетку, глаза выкрашены в чёрный едва ли не до бровей и дикий начёс на голове как будто меня током ударило. Бунтарский дух, - с сарказмом произнесла Сэнго. – Привела себя в порядок после того, как один друг в лицо сказал, что на рокершу я мало похожа, но вот образ ведьмы из детских страшилок вышел отменным. Услышав со стороны парня какой-то задушенный хрип, она на секунду отвлеклась от дороги, бросив на него мимолётный взгляд, и увидела, что тот отвернулся в сторону и зажимает ладонью рот, но подрагивающие плечи выдали то, что их обладатель бессовестно смеётся. Решив оставить это без комментариев и сосредоточиться на дороге, Сэнго немного прибавила скорость. - У меня были хорошие внешние данные, и в семнадцать я решила попробовать себя в качестве фотомодели. Хотела лёгких денег, чтобы помочь маме, которая воспитывала меня в одиночку. Лишь потом пришла идея с геройским агентством. Изуку удивлённо и с неким сочувствием посмотрел на Сэнго. Она росла без отца? Он даже подумать не мог… Сэнго всегда казалась идеальной, поэтому он невольно думал, что и детство у неё было идеальное, и семья у неё идеальная, и всё у неё идеальное. А оказалось, что идеальными были только представления Мидории о ней. - До того, как поучаствовать в фотосессии для журнала, который ты видел, я приняла участие в рекламе детского йогурта. Меня нарядили в розовый костюм феи с огромным количеством рюшек и бантиков, нацепили на спину крылья, сунули в руки волшебную палочку и отправили на растерзание к тридцати семи детям. – Господи, и зачем она ему об этом рассказывает? – Я не знаю, кто из них и каким вообще образом сумел это сделать, но как только этот кошмар закончился, и детей увели, я обнаружила, что кто-то из этих демонят стащил у меня из рук волшебную палочку и… стянул мой лифчик. Прямо с меня. Мидория не успел закрыть рот ладонью, смех прорвался на свободу до того, как парень успел среагировать. Он честно старался не смеяться над Сэнго, но это же физически невозможно! Один только наряд феи чего стоит. Изуку даже нафантазировать подобного не смог бы. Идеальная бизнес-вумен? Да уж, Мидория действительно плохо знал Сэнго. Все эти годы, он, можно сказать, и не знал её вовсе. Но настоящая Сэнго нравится ему в разы больше, чем та, которую он сам для себя выдумал. Вновь наступило молчание, только в этот раз оно было каким-то… расслабляющим. На лице Мидории блуждала лёгкая улыбка, которая невольно заставляла и губы Сэнго дрогнуть в еле заметной улыбке. - До поступления в геройскую академию я был хилым, - негромко заговорил Мидория. Почему-то он больше не чувствовал неловкости. Рассказав о себе, Сэнго каким-то образом придала уверенности самому Изуку. Идеальный образ разрушился, и обнаружившейся за ним девушке хотелось довериться и рассказать о себе, не боясь быть непонятым или осмеянным. – В средней школе учитель физкультуры едва ли не плакал при виде меня. Да и в целом я был настоящей размазнёй: в детстве соседские мальчишки глумились надо мной, потому что я не мог дать им отпор, а в школе – уже даже не пытался, просто сбегал, как только появлялась возможность. Ещё я был одержим героями, в особенности Всемогущим, всегда следил за их подвигами, смотрел все интервью, даже вёл тетради, куда записывал всех их показатели, а также свои собственные наблюдения. За это меня начали называть задротом. – Прервавшись на секунду, Изуку глубоко вдохнул и выдохнул, после чего продолжил: - Я… всегда мечтал поступить в геройскую академию, стать героем, помогать людям, но понимал, что такому как я ничего не светит. А потом, в один прекрасный день я встретил Всемогущего. Вживую. Он был моим кумиром, авторитетом для меня, и тогда я спросил у него, сможет ли такой как я стать героем? Его ответ словно убрал с моих плеч груз, не позволявший мне свободно вдохнуть, и подарил надежду. Я не знаю, что Всемогущий нашёл во мне тогда, но после того случая моя жизнь изменилась. Он стал тренировать меня, помогать во всём, давал советы, наставлял на путь героя. Когда стало известно, что я поступил в академию UA, мне казалось, что это сон. Я так мечтал об этом, моё сердце билось как сумасшедшее от одной только мысли, что детская мечта осуществилась. Много всего произошло на первом году обучения, на втором, на третьем, но я ни секунды не жалел о своём выборе. - Это хорошо, – с лёгкой улыбкой произнесла Сэнго, припарковав машину. – Хорошо, когда ты знаешь, чего хочешь, сам делаешь выбор и стремишься к своей цели. Всё, приехали. - Уже? – осоловело глянул в окно Мидория, видя вокзал. Потом посмотрел на часы, и понял, что успевает на поезд. Получается… на этом всё? Пора прощаться? Он увидит её только после выходных, если только его не вызовут на работу по экстренному случаю. – Спасибо, что подбросили. - Пойдем, я проведу тебя, - сказала Сэнго, выходя из машины. - Проведёте? – не понял Изуку, следом покидая салон автомобиля. - Ты же ни разу не заходил со стороны парковки, - утвердительным тоном произнесла Сэнго. – Не туда свернешь – будешь плутать до рассвета. Послушно последовав за прекрасно ориентирующейся девушкой, Мидория через какие-то пять-семь минут уже ждал на перроне поезд. А рядом стояла Сэнго. Ну, это так, если кому-то интересно. Быстро набирая что-то в телефоне, девушка задумчиво хмурилась. Скорее всего снова что-то связанное с работой. Но пока она была сосредоточена на телефоне, Мидория позволил себе вдоволь насмотреться на начальницу. Всё-таки красивая. Бесспорно красивая. И такая очаровательная. Почему-то после того, что он узнал о Сэнго, Изуку больше не смотрел на неё как на какое-то недостижимое божество, к которому нельзя прикоснуться, о котором можно думать только с благоговением. Нет… Теперь он видел перед собой настоящую, живую, до одури красивую девушку, к которой можно прикоснуться – стоит только руку протянуть. Это не мраморная статуя, это не искусно нарисованная картина, это не цифровой кадр высокой четкости, это реальная девушка, которой тоже свойственны чувства, свойственны ошибки и внутренние противоречия. Но именно из-за такой и можно потерять голову. Мидория ошибался, говоря, что любит свою начальницу. Он не мог любить свою начальницу, потому что даже не знал её. Но зато Мидория абсолютно точно уверен, что он всем сердцем влюбился в девушку по имени Сэнго, с которой познакомился чуть больше часа назад. Устало выдохнув, Цавахиду наконец-то убрала телефон, закончив все дела, и повернулась к молодому человеку. Надо бы что-нибудь сказать, иначе будет выглядеть так, словно она его сторожить собралась до приезда транспорта. Но что сказать-то? Они итак сегодня разговорились, как ни разу до этого. С другой стороны – стоять молча еще хуже. Как минимум глупо. - Удачного пути, - наконец-то выдала дельную мысль блондинка. - Да. Спасибо, - слегка заторможено отозвался Изуку, поправив лямку своего рюкзака. Не зная, что еще тут можно сказать, Сэнго направилась в сторону выхода, но неожиданно её мягко схватили за запястье, заставляя остановиться. - Я… Я хотел сказать… - послышался напряженный голос Изуку за спиной. Что-то подсказывало Сэнго, что лучше не поворачиваться. Он хочет ей что-то сказать, но как видно слова ему даются трудно, вряд ли Мидория договорит, если они окажутся лицом к лицу. - Что такое, Мидория? - подтолкнула его Сэнго, чувствуя, что он стоит за её спиной и их разделяют какие-то считанные сантиметры. - Я тоже приврал, когда сказал, что жалею о том дне, когда поцеловал тебя, - выдохнул Изуку, ослабив хватку на руке девушки и теперь просто мягко касаясь кончиками пальцев нежной кожи. – Даже если бы мне грозили лишением геройской лицензии, я бы всё равно сделал это снова. Неслышно сглотнув, чувствуя в груди какую-то сладостную дрожь, Цавахиду медленно развернулась лицом к молодому герою, ненавязчиво высвободив свою руку из плена его тёплых пальцев – способных в прямом смысле слова раскрошить бетон в пыль, но таких нежных и осторожных, когда он прикасается к ней. Благодаря каблукам сейчас Сэнго была одного роста с Изуку, поэтому она смотрела прямо – прямо ему в глаза. Всё-таки разница в росте между ними отнюдь не пять сантиметров, иначе со своими каблуками она смотрела бы на него сверху вниз, но нет ведь, смотрит прямиком в его изумрудные глаза. - Буд-де… - Голос предательски дрогнул, из-за чего на последнем слоге вышел какой-то фальцет, заставивший девушку резко прикрыть рот ладонью, испуганно глядя на свидетеля этого её позора. Еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться, поджимая дрожащие губы, Изуку силился поверить, что всё это реальность, а не дивный сон. Сейчас он – не герой, а она – не директор геройского агентства. Сейчас они словно парочка неразумных подростков, которые тайком сбежали на свидание, и вот-вот их хватятся друзья/учителя/родители/весь мир, а это значит, что время, отведенное для того, чтобы они побыли друг с другом, подходит к концу. - Можешь не сдерживаться, - недовольно проворчала Сэнго, взяв себя в руки, но слегка пунцовые щёки никак не хотели подчиняться воле хозяйки. – Раз уж сегодня день нарушения всех существующих правил и рамок приличия, то вперёд, дерзай. - Прости, - с тихим смехом выдохнул Изуку. – Это было очаровательно. Сэнго мотнула головой и повела плечом, показывая всё, что она думает о его понятии слова «очаровательно». - Будем ждать твоего возвращения, Деку, - с напускным официозом произнесла Сэнго, словно была сейчас представителем агентства и говорила от имени всей организации. – Во вторник ожидается серьёзная миссия, в которой ты будешь участвовать. Настройся. - Возможно, - произнёс он, чуть приблизившись к её лицу, - если бы я узнал, что кто-то будет ждать меня чуть сильнее, чем остальные, это дало бы мне нужный настрой, – еле слышно шепнул последние слова парень. - Могу обрадовать – Танабэ-сан привязался к тебе как к младшему брату, он едва ли не прыгать будет от счастья, - отозвалась Сэнго, понимая – правда, понимая! – что надо отстраниться, надо всё это прекращать, пока еще есть возможность, пока всё не стало совсем плохо… - Очень приятно слышать, - улыбнулся Изуку, приблизившись ещё на пару миллиметров, практически дыша в губы Сэнго. – Но Танабэ-сана мало. - Жадность – плохое качество для героя, - отозвалась девушка, всеми силами противясь дикому желанию прикрыть глаза и поддаться призыву в глазах парня, поддаться его воле, его желаниям, забыть обо всём на свете, а в особенности о собственных страхах. Только сейчас… только один раз… Шум от подъезжающего поезда заставил обоих прервать зрительный контакт и отстраниться, закрывая глаза, чтобы поднявшаяся из-за сопровождающего поезд ветра мелкая пыль не попала в глаза. Поджав губы, которые, казалось, горели от дыхания Изуку, стали в несколько раз чувствительнее от близости его собственных губ, подрагивали от желания ощутить его поцелуй, Сэнго отошла на пару шагов и сложила руки на груди. Непроизвольный жест, говорящий о желании закрыться, защититься. Вот только от кого: от Изуку или от самой себя? Слегка улыбнувшись краешком губ на прощание обернувшемуся возле самых дверей Изуку, Сэнго развернулась, медленным шагом направившись в сторону парковки. Прижав дрожащую от волнения ладонь к горящим губам. Делая глубокий вдох. Стараясь успокоить взбесившееся сердце. Ну и где, спрашивается, хвалёная выдержка Цавахиду Сэнго? Едва не растаяла от близости этого парня как мороженное на солнце. Сидя в поезде, который должен был доставить его в родной город, Изуку думал о том, что ему просто жизненно необходим совет матери. Потому что он совсем не знает, что делать, не понимает, что за невидимая преграда не позволяет ему быть с любимой девушкой, и как эту преграду преодолеть. Изуку слабо разбирается в тонкостях отношений между мужчиной и женщиной, и не знает – вдруг он действительно делает что-то не так? Вдруг он где-то прокололся? Но как объяснить сложившуюся ситуацию Инко, чтобы она не начала переживать за сына еще и в этом плане? Хватит того, что она сажает своё здоровье, сутками напролёт беспокоясь за его. Может обрисовать ситуацию, представив в главной роли третьи лица? Потерев ладонями лицо, Мидория откинулся на спинку мягкого кресла и повернул голову, наслаждаясь видом за окном. Разберется по ситуации. Мозг сейчас совершенно отказывается работать. И опять на губах против воли появилась какая-то идиотская мечтательная улыбка. Изуку не поцеловал её, хотя еще немного, еще капельку – и почувствовал бы её мягкие губы на своих. Но нет. Так чему он тогда радуется??? Мидория не знает. Наверное, просто дурак, вот и радуется без причины. Но если нужно быть дураком, чтобы чувствовать то счастье, которое распирает его сейчас, то Изуку согласен.

***

Ужиная с матерью, которая приготовила к приезду сына его любимый кацудон, Изуку думал, как начать разговор на волнующую тему. - Мам, - немного задумчиво произнёс Изуку, тщательно продумывая каждое слово, которое скажет дальше. - Что такое, Изуку? – моментально отозвалась Инко, сидя за столом напротив сына. – Остыло? Давай, я быстренько подогрею. - Нет, всё очень вкусно, - отрицательно качнув головой, улыбнулся парень на такую заботу матери. Инко в своём репертуаре. Её взрослый сын способен крушить одним ударом многоэтажные дома, сминать металл как бумагу, но разогреть остывшую еду не в состоянии – вот так и работает материнская логика. – Я хотел поговорить с тобой кое о чем. Вернее, попросить совет. - Совет? – растерялась Инко. – Что случилось, Изу? - Понимаешь, мам… – замялся Мидория, неловко потерев ладонью шею. – Дело в моей начальнице. В последнее время она немного… нервная что ли? Не знаю, как сказать. Она сама на себя не похожа, у неё постоянно меняется настроение, и меня это беспокоит. Немного, - поспешно добавил Изуку, заметив пристальный взгляд матери. Она ведь ни о чем не догадалась, верно? - Изу, - слегка нахмурилась Инко, - а почему тебя вообще беспокоит состояние твоей начальницы? Она что, срывается на тебе в агентстве? - Что? Нет! – поспешно воскликнул Изуку. – Конечно же нет, мам! Цавахиду-сан никогда не позволит себе из-за собственных проблем сорваться… на подчинённых… - замешкался он на последних словах, вспомнив, что не так давно именно на нём госпожа Цавахиду и сорвалась, когда у неё не задался день. – Пойми меня правильно, я очень уважаю и ценю Цавахиду-сан как своего начальника, - продолжил лить полуправду Изуку, - она ответственный и мудрый человек, и многим, что я имею сейчас, я обязан именно ей. Мне небезразлична судьба того, кем я дорожу. Как личностью. Но она в первую очередь женщина, а я… Сама знаешь, мне тяжеловато понять, о чем думают женщины, - неловко усмехнулся Изуку, на секунду отведя взгляд от глаз матери, в которые было уже невозможно смотреть. Ему так не хочется врать матери, так хочется сказать ей правду. Сказать, что он до потери пульса любит женщину, о которой сейчас старается говорить, как о постороннем человеке, с которым его связывает только работа и взаимоуважение. – Я подумал, может, ты поймёшь ситуацию лучше меня и сможешь что-то посоветовать? – невинно улыбнулся Мидория, стараясь сделать разговор максимально нейтральным. Инко ненадолго задумалась, стараясь осмыслить слова сына. - Мне пока сложно что-то ответить тебе, Изу, слишком мало информации, чтобы делать какие-то выводы, - после минутного молчания задумчиво произнесла женщина. – Но как ты сам и сказал, она в первую очередь женщина. Может, у неё какие-то проблемы в личной жизни? Прости, это первое, что пришло в голову. - Нет-нет, ничего страшного. Эм, ну… Насколько я знаю, у неё никого нет, - снова отвёл взгляд Изуку, мысленно умоляя самого себя не краснеть от мысли, что та самая, у которой «никого нет», недавно наставила ему на шее засосов, из-за чего ему пришлось надевать футболку с воротом, чтобы мать не заметила эти следы. - Так может это и есть причина? – невинно предположила Инко. – Цавахиду-сан ведь ненамного старше тебя, молодая ещё. Что если она просто влюбилась в кого-то, вот и не находит себе места? Изуку резко вскинул голову и замер, посмотрев на мать таким растерянным, беспомощным и полным надежды взглядом, что Инко на секунду опешила. - Изу, всё в порядке? – обеспокоенно спросила женщина. - Но почему? – негромко выдохнул парень. – Если влюбилась… если это и вправду так, разве же это плохо? Разве это проблема? - Это не плохо, Изу, - мягко улыбнулась женщина, подумав, что её сын еще такой ребёнок. – Но любовь не всегда бывает взаимной, а подобное счастливым не делает. - А если её любовь взаимная? – с надеждой в голосе произнёс юный Мидория, мысленно отругав себя за такое беспечное проявления собственных чувств, которые итак очевиднее некуда. – Если всё взаимно, что может вызывать у неё такую реакцию? - Я не знаю, Изуку, - покачала головой женщина. – Нельзя судить о чужой жизни, практически ничего не зная. Я могу только предполагать… - Даже так! – настаивал Изуку. – Скажи мне, это уже будет хоть что-то. - Дорогой, меня беспокоит то, с каким рвением ты говоришь о своей начальнице, - снова начала хмуриться Инко, заставив сына занервничать. – Ты ничего не скрываешь от меня? Она точно на тебе не срывается? - Нет, мам, - шумно выдохнул про-герой, устало прикрыв глаза ладонью, стараясь унять собственные чувства. Когда речь идёт о Сэнго, он совсем теряет контроль над собой. – Не беспокойся об этом. Она добра ко мне. А если бывает несправедлива, то всегда признаёт это и извиняется. Я просто… Мне небезразлична её судьба, потому что она хороший человек, вот и всё. Инко ничего не ответила, но с улыбкой смотрела на своего сына. Он всегда был добрым ребёнком. Ему никогда не была безразлична судьба даже прохожего, которого он знать не знает, так с чего вдруг удивляться тому, что он заботится о своей начальнице, с которой у них, по его словам, хорошие взаимоотношения? В этом весь Изуку. Его сердце – его главная причуда. - Знаешь, Изу, - мягко начала Инко, с улыбкой глядя на сына. – Любовь – очень непростое чувство и имеет много обличий. Порой, оно пугает того, кто её испытывает. Особенно, если до этого человек ни разу не влюблялся, если для него это чувство в новинку. Иногда кажется, что если сбежать от того, кто заставляет тебя испытывать любовь, то всё вернется в норму, чувства утихнут, голова снова станет ясной, но обычно это не помогает, скорее даёт обратный эффект. Не берусь утверждать, но может именно это сейчас и происходит с твоей начальницей? Я имею ввиду, что она, быть может, напугана собственными чувствами и не знает, куда деваться от них, это вносит сумбур в её привычный ритм жизни, из-за чего она и злится. - Думаешь? – глухо отозвался Изуку, задумавшись о своём, но не пропустив ни слова, сказанного матерью. - Знаешь, раз мы с тобой подняли эту тему, я хочу, чтобы ты знал: несмотря на всё, сказанное мной сейчас… Это того стоит, Изуку, - произнесла Инко, заботливо накрыв ладонью руку сына. – Я искренне надеюсь, что ты встретишь девушку, которую по-настоящему полюбишь, и познаешь всю прелесть этого чувства. Поэтому, когда полюбишь кого-то, ничего не бойся, хорошо? Искренняя улыбка тронула губы парня, а на щеках появился лёгкий румянец. Ответно сжав руку матери, Изуку произнёс: - Обещаю, мам. Скоро. Совсем скоро он обязательно расскажет всё Инко, и познакомит её с той, которая уже давным-давно забрала его сердце. - Ну вот, - разочарованно протянула Инко, - теперь ужин точно остыл. Давай я его все-таки подогрею! Искренний радостный смех молодого человека разлетелся по всей комнате.

***

Наверное, глупейшее, что Мидория мог сделать, приехав навестить мать, это ночью, когда уже давно пора спать, начать переписку с Минетой Минору. Изуку почему-то даже не удивился, когда выяснилось, что тот не спит и даже не собирался еще. Патрулирование города в качестве про-героя? Не-е-е-ет, скорее уж свежий выпуск эротического журнала, который не может подождать до утра. Итак, слово за слово, какие-то общие вопросы, обмен последними новостями геройской жизни, и Мидория всё-таки решается задать главный вопрос. [ Минета-кун, ты ведь разбираешься в женщинах? ] То, что Мидория решился заговорить на тему женщин именно с Минетой, подтверждает отсутствие мозга у молодого героя. Он уже представляет как сейчас пойдут разговоры про… кхм… про «выпуклости» женского тела, хотя ему это как раз неинтересно, он о высоком, о духовном… Хотя фигура у его начальницы просто отпад. [ Что, Мидория, внутренний зверь проснулся? XD Ну и кто она? ] Если годы и изменили Минету, то точно не в лучшую сторону. [ Не в этом дело. У моей начальницы странные перепады настроения, и не хотелось бы получать по голове каждый раз, как оно у неё будет плохим. Подумал, может, я чего-то не понимаю в женщинах и всему этому есть логичное объяснение? ] [ О-о-о, друг мой, ты затронул тему, которую можно обсуждать часами, так и не прийдя к ответу… ] Изуку закатил глаза, прочитав сообщение. Он ясно представил, как Минета опять завёл свою шарманку великого философа, знатока женской души. Хотя у самого-то девушки ни разу не было. Телефон оповестил о приходе нового сообщения. [ Как один из вариантов могу предположить, что ты сам взбесил свою начальницу и получил за дело ] [ Когда я её бешу, то первым узнаю об этом, получая внеочередное дежурство, штраф или выговор. А сейчас ничего такого не было, так что этот вариант исключён ] [ Ну, если за тобой не было каких-то явных косяков на работе, если ты не называл её старой ведьмой или жирной коровой, то поводов остается не так много. Не в курсе, может она беременна? ] У Мидории начало дергаться левое нижнее веко. Старая ведьма? Жирная корова? Минета это сейчас серьёзно? Кем вообще надо быть, чтобы так оскорбить женщину?! Любую! А Сэнго вообще считается неприкосновенной! В ответ на заданный мысленно вопрос подсознание подло подкинуло Изуку образ Кацуки Бакуго. Да, этот, пожалуй, мог бы и не такое отмочить… Неважно! Не об этом сейчас речь. [ Нет, не беременна] [ Может, у неё «женские дни»? Если это действительно так, то могу посоветовать лишь одно – смирись и терпи. Или возьми отпуск, пережди бурю ] [ Я не в курсе таких подробностей и вообще не желаю подобное обсуждать. ] [ Мидория, не веди себя как ханжа, я вообще-то для тебя стараюсь. Вот откинешь ты сейчас эту идею, а окажется, что это и было причиной всех твоих бед. Будешь потом вспоминать меня… ] [ Ладно-ладно, я понял! Хорошо! Я уже говорил, что не знаю таких подробностей, но уверен, что именно это вряд ли является причиной её непонятного состояния. Несколько лет до этого, что я у неё работал, она ведь не срывалась ] [ Хм-м-м… Непростенькая ситуация, Мидория. О, слушай! ] Смотря на экран смартфона, на котором отображалось, что его бывший одноклассник что-то яростно печатает, Мидория, секунду подумав, ненадолго свернул диалоговое окно, пока Минета набирает своё сообщение, и открыл фотографии, сразу же находя ту, на которую готов был залипать вечно. «Спокойно ночи, Деку» - чёрт, столь простая фраза, а так будоражит кровь! Интересно, о чем она думала, когда присылала ему это фото? На какую реакцию рассчитывала? От размышлений юного героя отвлёк звук, оповещающий о приходе сообщения. Судя по размеру содержимого, Минета там едва ли не целую поэму написал… [ Я тут недавно в интернете кое-что интересное прочитал: британские учёные* проводили эксперимент в форме анонимного опроса и доказали, что женщины думают о сексе в три раза чаще, чем мужчины, и подавляющее большинство из них предпочитает более грубое обращение с собой в постели. Из того же эксперимента выяснилось, что из ста процентов опрошенных женщин, открыто говорят о своих желаниях и предпочтениях знаешь сколько? Четырнадцать! Четырнадцать процентов! Из ста! ] Изуку непонимающе смотрел на экран телефона, чувствуя, как снова начинает дёргаться нижнее веко. Право слово, он даже не знает, как реагировать. Чем вообще Минета занимается, сидя в интернете?! Нет, стоп! Он не хочет этого знать. Чего-чего, а этого Мидория Изуку точно не хочет знать. [ Минета-кун… ты это вообще к чему? ] [ Да просто подумал: может у твоей начальницы того? Недо..? ] [ Что за «недо»? ] [ Ну… Ну я о том самом, понимаешь? НЕДО..! ] [ Прости, Минета-кун, но я тебя не понимаю. ] [ Интернет тебе в помощь, тупой Мидория. Не забудь потом поблагодарить меня. ] [ Почему это я тупой? Твои секретные шифры не всегда даже Каминари-кун понимает, с которым вы со времён академии на одной волне. Каких чудес ты ждёшь от меня? ] [ И всё-таки ты тупой, Мидория. Я тебе написал огромное сообщение, полностью посвящённое слову «секс». Что в данном контексте может существовать с приставкой «недо-»? Может, НЕДОТРАХ, придурок?! Я пытаюсь объяснить тебе, что твоя начальница страдает от этого. А раз уж я сегодня британский учёный, который доказал, что ты тупой, то разжую и эти слова: она ни с кем не спит, вот и психует, кидаясь на всех подряд ] [ Как ты вообще подвёл весь наш разговор к этому?! Может, у тебя всё-таки не одна причуда, а две? ] [ Я говорю дельную мысль, ты бы прислушался к знающему человеку! ] [ Ты – знающий человек? Спасибо, посмеялся ] [ Мидория, когда ты стал такой стервой? ] [ Прости, что? ] [ Что слышал. Кстати, я конечно не берусь утверждать, но я утверждаю, что сколько бы твоя начальница ни вертела носом, мысленно она уже три раза изнасиловала всех в вашем агентстве, включая тебя самого. ] [ Спокойной ночи, Минета-кун. ] [ Еще раз повторю: интернет тебе в помощь, Мидория. Открой поисковик, задай вопрос, поищи ответ. Уж с этим-то ты справишься? ] Да что Изуку такого сказал?! Просто решил прекратить разговор, который ему совершенно не нравился. Сколько раз он намекал Минете, что ему не нравится то, куда идёт их беседа? Виноградный извращенец сам виноват. Изуку просто сказал, что у Сэнго странные перепады настроения, а Минета опять свёл всё к своим извращениям. Неудивительно, что у него до сих пор нет девушки. Интернет в помощь, да? Видимо, нужно было пережить разговор с Минетой ради одной этой по-настоящему дельной мысли.

***

Новая рабочая неделя как началась с сюрпризов, так и удивляла ими на протяжении всех дней. Сэнго не понимала с чем это связано, поэтому особой радости от «сюрпризов» не испытывала. Началось всё прямо с понедельника – дня, когда все вновь вливаются в рабочий процесс. В агентство пришёл Мидория, сияя улыбкой и выглядя как абсолютно счастливый человек, у которого никаких забот в жизни нет. Сэнго прекрасно помнила, как они распрощались перед его отъездом домой, и была готова к тому, что при новой встрече ей придется столкнуться с последствиями. И она была готова. Она восстановила своё душевное равновесие за прошедшие выходные, вернула над собой контроль и снова стала «греческой акулой» - Цавахиду Сэнго. Но Мидории определенно было не до выяснения отношений с ней, он поймал свою волну, на которой витал весь день, и даже словом не обмолвился с ней, помимо рабочих моментов. Даже не бросал на неё эти свои долгие взгляды влюбленного преданного щенка. Вторник – день миссии. Выдача документов по делу про-героям, участвующим в операции, а через полчаса – инструктаж. Цавахиду лично выдавала в руки каждому папку с материалами дела, в том числе и Мидории, который пришёл раньше всех. Вошёл в её кабинет с кружкой фруктового чая, на которой был изображен логотип хорошо известного им обоим кафе. Молча поставил эту кружку перед ней, словно так и надо, взял папку, предназначавшуюся ему, и довольный собой пошёл готовиться, еще и бросив по пути: «Отлично выглядите, Цавахиду-сан». Не оборачиваясь. Еще и отсалютовал ей по пути, при этом внимательно читая документы. Бровь отлично выглядевшей Цавахиду-сан медленно поднялась вверх, выражая всю степень недоумения молодой женщины. Среда – день подозрительного затишья. Очень подозрительного… Сэнго сидела в своём кабинете, вертя в руках ручку, и сверлила взглядом дверь, словно та была в чём-то повинна. Хотя на самом деле блондинка была готова к тому, что в любую минуту эта дверь откроется и явит её взору одну зеленоволосую макушку. Цавахиду была готова к этому уже шесть часов, но ничего так и не происходило, лишь Танабэ Акайо однажды хотел зайти, но наткнувшись на взгляд начальницы, громко икнул от испуга и скрылся, так и не сказав ни слова. Где. Чёртов. Мидория? Он сегодня в агентстве, она его прекрасно видела. Как он перебрасывался улыбками и шутками с остальными сотрудниками, помогал кому-то, пошёл на тренировку, не переставая трещать с кем-то из про-героев, потом обедал в столовой и ни разу за весь день не подошёл к Сэнго. Она даже не могла точно определить, что её напрягает больше: что Мидория подозрительно не рвётся обсудить их взаимоотношения или что перестал баловать Сэнго своим вниманием? Она бы подумала, что он её проучить захотел своим игнорированием, если бы не одно «но». Мидория ни в коем случае не игнорировал её. Но и лишнего не давал. Четверг – день шоковой терапии. Цавахиду поймала свою персональную головную боль в компании близнецов – двух главных лоботрясов агентства, которые опять какую-то пакость замышляли и собирались втянуть в эту авантюру еще и Мидорию. Не будь они прекрасными про-героями – вылетели бы из агентства как пробка из бутылки шампанского. Но они были ими, поэтому приходилось иногда закрывать глаза на некоторые шалости близнецов, пока они не приносили реальных проблем. Сегодняшний случай в эту категорию не входил, поэтому Цавахиду с удовольствием и оттяжкой «проехалась» по всем троим. Пока Мидория с возмутительно невинной улыбкой не выдал: «Цавахиду-сан, не пристало такой красивой девушке столько злиться». Близнецы синхронно посмотрели на него как на самоубийцу, но тот уже дал дёру, спасая свою шкуру. А Сэнго впервые в своей жизни так и осталась стоять с открытым ртом, обескуражено глядя вслед убегающему герою. Сэнго определенно можно считать полной дурой, раз её начинает привлекать вся эта непонятная чертовщина. Иначе откуда взялся этот азарт, который она начинает испытывать? Пятница – день, когда Цавахиду Сэнго хотела, чтобы всё в агентстве вновь жило и существовало по её правилам, но потерпела самое сокрушительное фиаско в своей жизни. Она сама решила поговорить с Мидорией, чтобы расставить все точки над «i» и заодно спросить, что за ерунда творится с ним последние пять дней. Цавахиду нашла его в кафетерии, удивительно, что пустом, но это было даже к лучшему – они смогут поговорить без лишних свидетелей. Но стоило ей закончить высказывать свои претензии относительно недопустимого идиотического поведения в стенах агентства, вроде того случая с близнецами, как Изуку, до этого спокойно попивавший кофе с какими-то конфетами и без особого интереса слушавший начальницу, поднялся на ноги. Подошел к ней едва ли не вплотную, и тихонько прошептал на ухо такие слова, от которых Сэнго чуть в обморок не упала, покраснев до кончиков ушей. «Не остановишься сейчас, Цавахиду-сан, и я заделаю тебе нашего первого ребёнка прямо здесь на столе. Меня заводит, когда ты злишься и отчитываешь меня» Сэнго не свойственно сильно краснеть, но после услышанного… Это просто финиш! В обморок она конечно не упала бы, но вот на пятую точку точно готова была вот-вот приземлиться. Челюсть и вовсе потерялась где-то тремя этажами ниже. Но всё-таки ей удалось собрать всю волю в кулак, закрыть непроизвольно открывшийся рот, молча развернуться и уйти к себе в кабинет, не бросив ни одной колкости в ответ. Зато слушая, как за её спиной Изуку тихо рассмеялся такому бегству. Как… как он не постыдился сказать ей всё это? Сумасшедший! Может, под наркотиками был? Цавахиду в жизни не поверит, что Мидория, будучи в здравом уме, мог сказать ей… сказать… Псих!!! Неудивительно, что Сэнго до конца дня избегала этого чокнутого, не желая с ним лишний раз пересекаться. И не давая ему возможности лицезреть свои алые щёки. Суббота – день, когда Сэнго поняла для себя, что прогулка по парку – отстойная идея. Об этом ей говорила толпа фанатов, обступившая героя Деку, который успел сегодня найти себе маленькую геройскую халтурку. Что в этом плохого? Ну, к примеру, вон те две наглые школьницы, повисшие на руках Деку, прося сделать с ним селфи. Хорошо этот простофиля взял в привычку носить маску, когда надевает геройский костюм, тем самым закрывая нижнюю половину лица. Хоть раз прислушался к дельным советам, которые Сэнго ему давала, а то носил бы эту маску на шее, как во времена обучения в академии, и все знали бы его в лицо. За примером далеко ходить не надо: благодаря этим школьницам, физиономия Мидории могла мало того, что засветиться во всех социальных сетях, раскрыв его личность как обычным гражданам, так и злодеям, так еще какая-нибудь жёлтая газетёнка наверняка использовала бы эти фотографии, чтобы состряпать лживую статью. Обязательно с каким-нибудь кричащим заголовком, типа: «Знаменитый герой Деку: извращенец или педофил?». Почему? Потому что глупые соплячки, находясь за пределами учебного заведения, подворачивают юбки, делая их короче, как и многие современные школьницы. Такую длину вообще законно носить? Сэнго зло усмехнулась, глядя на этот цирк. Юбочки подвернули, жаль только, что ростом не вышли, из-за чего ноги короткие. Цавахиду в очередной раз поблагодарила судьбу за то, что она лишь наполовину японка, и что материнские гены доминируют над отцовскими. Стандарты красоты, которые предпочитает Сэнго, далеко не японские. Мотнув головой, Цавахиду одёрнула себя. Не хватало только на школьниц срываться. Ревность ревностью, но… Чертыхнувшись от одной только мысли, Сэнго резким движением сняла с лица модные солнечные очки и положила их в свою женскую сумочку, после чего продолжила идти дальше с гордо поднятой головой. Намеренно проигнорировав то, как Деку подмигнул ей, заметив в последнюю секунду. Воскресенье – день, когда Цавахиду несколько раз поняла, что фанаты – это зло. Её герои, в числе которых был Деку, выполняли очередную миссию по поимке злодеев и спасению гражданских. После успешной поимки злодеев, на героев набросились журналисты и фанаты, среди которых встречалось сочетание тех и других. Решив, что раз проблем нет, здесь ей делать уже нечего, Сэнго, до этого выполнявшая роль одного из заложников и попутно собиравшая информацию о планах злодеев и их причудах, направилась в сторону парковки. Ей еще предстояло подготовить для представителей закона все необходимые документы и отчёт касательно прошедшей миссии. Завернув в переулок, чтобы срезать путь, Сэнго на ходу потянулась к сумочке, чтобы достать ключи от машины, но, не успев нащупать искомое, остановилась и резко выдохнула, когда прямо перед ней, проломив под собой асфальт, неожиданно приземлился парень в тёмно-зелёном геройском костюме. Деку. Догнал её. Заметил её и в спешке покинул толпу фанатов и журналистов, одним мощным прыжком взмыв на крышу соседнего здания. Он знал, что они наверняка попытаются последовать за ним в надежде получить хоть какую-нибудь сенсацию, поэтому времени у Деку оставалось немного. Не успела Сэнго толком возмутиться по поводу того, за каким чёртом он вообще последовал за ней, как Мидория бесцеремонно прижал начальницу к себе, тут же взмывая в небо в сильном прыжке, используя причуду. Коротко вскрикнув от неожиданности и рефлекторно вцепившись в плечи героя, Цавахиду мысленно пообещала себе, что изобьёт его своей небольшой дамской сумочкой до полусмерти, как только они окажутся на земле. Ну, или на крыше небоскрёба. Здесь разместился летний ресторан, и вся крыша была переделана в небольшой райский уголок: посажены невысокие, но с пышными кронами деревья, почти вся крыша, за исключением выстланных камнем тропинок, застелена зеленой травой, цветы то тут, то там, а также несколько декоративных фонтанчиков. Этакий зеленый минипарк на крыше высотки. И ведь это дало свои плоды – ресторан пользуется популярностью среди населения. Пожалуй, Мидория проживёт чуть дольше, чем планировалась. Потому что Сэнго тяжело отчитывать кого-то, когда сама она чувствует себя крайне неловко, прячась за деревом с парнем, словно малолетка, которую могут застукать родители. В данном случае сотрудники ресторана – они точно не будут рады тому, что она и Изуку проникли в их заведение как парочка воров, вместо того, чтобы спокойно воспользоваться входом как нормальные люди. - Ты что вытворяешь? – злобно прошипела Сэнго, когда твёрдо встала на ноги и отстранилась от героя. - Спас нас обоих от толпы фанатов, - улыбнулся Изуку, не испытывая ни капли вины за случившееся. Собственно, из-за чего ему испытывать вину? Он ничего такого не сделал. - Использовал меня как предлог, чтобы спастись от толпы фанатов, - настойчиво поправила его Цавахиду. На что Мидория еле слышно усмехнулся, так ничего и не ответив, но не сводя взгляд с девушки. После сегодняшнего… Как же он ненавидит эти недогеройские вылазки Сэнго, по типу того, что было сегодня. Да, добытая ею информация помогла им быстрее справиться со злодеями, но зачем же так подставляться? А если бы её ранили? А если бы она погибла? И ведь не отчитаешь её! Она взрослая, самостоятельная, и никто на неё прав не имеет, чтобы говорить ей, что она может делать, а чего не может, всё это решает для себя лишь она сама, и точка – классическая позиция Цавахиду Сэнго. Хоть об стенку разбейся – не переубедишь. Такое уже было, Мидория проходил это давным-давно. Поэтому уже не тратит силы, а просто осуждающе смотрит. Цавахиду глубоко вдохнула и выдохнула, взяв себя в руки и успокоившись. - Почему именно сюда? – задала она следующий вопрос. - Здесь красиво, - просто ответил молодой человек, снимая закрывавшую нижнюю половину лица металлическую геройскую маску, оставляя её висеть на шее. - А еще гражданские. Сбежал от одних фанатов к другим. Молодец. На что Деку тихо рассмеялся, что совершенно не понравилось Цавахиду. Что за поведение? Почему… почему она сейчас чувствует себя маленькой девочкой перед взрослым парнем, который лучше неё знает, что делать? Это ведь Сэнго всегда всё знает лучше других! - Деку, - с нажимом произнесла она, безмолвно требуя немедленно прекратить неуместное сейчас веселье. - Что? – нежно улыбнулся он, посмотрев на неё ласковым взглядом, от которого внутри Сэнго что-то буквально перевернулось. – Что ты от меня хочешь? Она ненавидит, когда он фамильярничает с ней. Потому что это всегда звучит так интимно, так собственнически, что у неё готовы коленки задрожать от волнения каждый раз, когда он говорит ей «ты» или называет по имени. Словно она уже его, и он об этом знает. Это бьёт по самоуверенности Сэнго. Ведь это правда. Это, черт возьми, правда! Сколько бы Цавахиду ни бегала от Изуку, она уже давным-давно только его. - Что ты задумал? – нахмурилась Сэнго. – Этот балаган на протяжении всей недели… Говори, что задумал. - Балаган? – почти что искренне удивился Изуку. – Не понимаю, о чем… - Всё ты прекрасно понимаешь! – слегка повысила голос Сэнго, но тут же спохватилась, поняв, что чуть не привлекла к ним ненужное внимание. Уже тише продолжила: – И если думаешь, что я забыла сказанное тобой в пятницу, то зря надеешься. Тебя спасает только одно: я на все сто процентов уверена, что ты не сам это придумал, кто-то наверняка дал тебе свой никому ненужный совет. Поэтому пока что я ограничусь предупреждением. Одним. Второго не будет. Наигранное удивление слетело с лица Мидории, на её место снова пришла эта добрая улыбка, полная нежности. Сделав шаг к девушке, он оказался практически вплотную к ней. Если Цавахиду и ожидала чего-то, то точно не того, что ему хватит смелости взять её за руку и аккуратно, но уверенно потянуть на себя, сразу же разворачивая блондинку к себе спиной и прижимая её к своей крепкой груди. - Только посмотри, какой красивый вид, - нежно прошептал он ей на ухо, мягко обхватив обеими руками девичьи плечи, даря ей теплые объятия. – Это ведь стоит того, чтобы спустить мне с рук все выходки? – шутливо произнёс Деку. – Просто насладись моментом, - произнёс он, обдавая своим жарким дыханием кожу девушки, после чего отстранился, оставляя обескураженную Сэнго переваривать произошедшее и с ужасом понимать, что ей нравится. Что она хочет продолжения. Именно сейчас Сэнго как никогда ясно поняла, что у неё уже практически нет сил, чтобы сопротивляться ему. Даже страх перед будущим кажется не таким сильным по сравнению с тем, что она испытывает в настоящем. Ей не хватает смелости самой сделать последний шаг, который определит всё, что будет дальше, но где-то в глубине души она на самом деле хочет, чтобы Изуку не оставил ей выбора. Чтобы он подавил её мнимое сопротивление. Ему надо лишь немного настоять, чтобы она сдалась в его руки. Неслышно сглотнув, Цавахиду развернулась к стоявшему за её спиной молодому герою, который смотрел на неё своими бесконечно добрыми глазами цвета изумруда. - Да, - сокрушенно выдохнула она. – Вид действительно красивый. - Я рад, что тебе понравилось, - произнёс парень. Но, тем не менее, не было ни намёка на то, что он хочет сказать что-то еще, прикоснуться к девушке или поцеловать её. Это сбило Сэнго с толку. Обычно Мидория старался использовать малейшую возможность, чтобы сблизиться, хотя бы на несколько минут, но сейчас… ничего. Совсем ничего. - Поцелуй меня, - слова вырвались до того, как Сэнго смогла сообразить, что вообще произошло. Мидория опешил. Но с каждой секундой на его лице все шире расцветала шальная улыбка. Не мешкая ни секунды, он вновь приблизился к девушке и положил ей ладонь, обтянутую перчаткой геройского костюма, на щёку, медленно притягивая к себе. Всё было настолько неспешно… как тогда на вокзале. Оба чувствовали дыхание друг друга, обжигавшее каждому губы, заставляя прикрыть глаза в ожидании удовольствия. Расстояния осталось совсем немного, еще чуть-чуть… - Нет. Сэнго резко распахнула глаза, еще толком не поняв, что произошло, но уже хмурясь. - Что? – спросила она, думая, что ей послышалось, хотя ни с памятью, ни со слухом у неё проблем не было никогда. - Нет, - повторил Изуку, не прекращая улыбаться, а в следующую секунду и вовсе отстранился. - Что значит «нет»?! – гневно произнесла Сэнго, чувствуя, что по-настоящему звереет сейчас. - Ты не знаешь значение слова «нет»? – со смешком произнес Мидория. - Я тебя убью… - с чувством выдохнула Сэнго, глядя на потерявшего все берега героя расширившимися от злости глазами. Она поверить не могла, что Мидория ей отказал. Впервые! Что… да что это… Что, чёрт возьми, происходит??? Спасли Мидорию крики людей, с каждой секундой становившиеся всё ближе и ближе к ним. - Деку! Это же Деку! – обрадовано кричал молодой парень, который первым случайно заметил своего кумира. - И правда он! Народ, это Деку! – подхватил второй. - Можно сфотографироваться?! – сходу крикнула девушка, которая уже держала путь к герою. - Деку, дай автограф! – принял участие в общем ажиотаже официант. - А мне два! Мои дети обожают тебя! И это облако шума увеличивалось с каждой секундой, двигаясь прямиком по направлению к Мидории и Цавахиду. - Господи… - процедила она сквозь зубы, доставая из сумочки большие солнечные очки, сразу же надевая их на лицо. Не хватало еще, чтобы её лицо засветилось там, где ненужно, в той ситуации, в которой ненужно. – Спусти меня отсюда, - сказала она Мидории, но тот и не думал шевелиться. – Чего ты ждёшь? – не поняла она. Первые подозрения появились у Сэнго, когда Изуку, улыбаясь, надел обратно геройскую маску и сделал шаг от неё. - Деку? – непонимающе произнесла она. Но тот, не прекращая улыбаться, хоть под маской и не было этого видно, сделал еще один уверенный шаг в направлении от Сэнго и мчащейся в их стороны толпы людей, уже доставших свои телефоны. - Ты не посмеешь… - с жалким подобием улыбки нервно произнесла блондинка, отказываясь верить в то, что этот абсурд происходит взаправду, но по глазам Мидории ясно видя, что он посмеет, еще как посмеет. И посмел, когда активировал свою причуду, и, разбежавшись, сделал красивый прыжок с крыши здания. - Деку!!! – зло крикнула Сэнго, видя, как этот засранец, делает сальто прямо в воздухе и с радостным возгласом мчится дальше, используя крыши и стены соседних зданий. - Он такой крутой! – раздался восхищенный голос фаната возле края крыши, снимая на камеру своего телефона, как герой Деку направляется за очередными подвигами. - Жаль автограф не оставил, - разочарованно произнесла девушка, тоже вытянув руку с телефоном, стараясь запечатлеть одного из лучших героев. Только радостная улыбка на ее лице не отражала ни капли её разочарования. - Блин, я хотел сделать с ним селфи, - плаксиво протянул официант. Цавахиду раздражено цокнула и поспешила убраться из этого места, пока на неё не обратили внимания. Хорошо, что иногда фанаты ничего не видят кроме своего кумира. Особенно тех, кто стоял рядом с ними. Вот только радовалась Цавахиду недолго.

***

Очередной понедельник начался с сюрпризов. Но в этот раз не для Сэнго, а для Мидории, который собираясь отправиться на работу, распахнул дверь своей квартиры и увидел на пороге злую как черт начальницу. Не успел он выдавить и слова, как Сэнго втолкнула его обратно в квартиру, закрывая за собой дверь и запирая её на замок. - Что-то слу… - начал говорить Мидория, но замолчал, как только ему в лицо прилетел какой-то журнал с пёстрой обложкой. - Придурок, - сказала, как отрезала Сэнго, проходя к письменному столу и доставая из своего рабочего портфеля ноутбук, который принесла с собой. Пока она запускала устройство, Мидория пробежался глазами по журналу, не зная, радоваться или плакать. Ему вроде всё нравится, но из-за настроя Сэнго ему страшно за свою жизнь. И когда их успели снять? Он был уверен, что тогда их никто не видел вплоть до того момента, как один из людей не заметил самого Изуку. Наверное, расцветка костюма привлекла внимание. - Иди сюда, - раздражённо бросила Цавахиду, открыв на ноутбуке всё нужное и отходя, чтобы Мидория мог посмотреть. С самого утра все газеты, журналы, телепередачи, освещающие любые подробности личной жизни знаменитостей, а также всевозможные социальные сети начали трубить о том, что у героя Деку появилась девушка, с которой он тайно встречался на крыше небоскрёба, где расположен популярный ресторан. Трёх смазанных фотографий, выставленных в сеть, хватило, чтобы взорвать интернет. На первой – чуть-чуть нечёткой – было видно, как Деку стоит практически вплотную с какой-то девушкой, стоявшей спиной к снимавшему. Видно было только стройную фигуру, обтянутую в стильное офисное платье бежевого цвета, высокие каблуки туфель и блондинистые волосы, собранные наверх в нехитрую прическу. На второй – самой чёткой и главной любимице интернет-пользователей – было видно, что Деку склонился к своей таинственной девушке, которую по-прежнему снимали со спины. Ладонь героя покоилась на щеке девушки, было видно, что его геройская маска висела на шее, а это значит только одно – он снял её, когда наклонился к ней. По тому, как парень склонился к ней без маски, прикрыв глаза, однозначно было понятно, что Деку целует девушку. Значит, она его девушка. У Деку есть девушка! Хоть лица героя так и не удалось заснять, так как его загораживал затылок девушки, но, казалось, что людей больше взбудоражила новость, что у Деку есть девушка, нежели то, что его лицо едва не засветилось на весь мир, раскрыв личность. Причём не было видно того, что поцелуй так и не состоялся, смотрелось всё как раз так, будто он был. На третьей – самой смазанной, на которой вообще мало что можно было разобрать – запечатлели силуэт убегающей девушки, чью личность так и не раскрыли за весь день обсуждений в интернете. Промотав страницу браузера вниз, Изуку принялся читать комментарии, оставленные людьми под данной новостью. «Он отвёл её в тот самый ресторан! Там так красиво…» «Интересно, а она тоже героиня? Кто она?!» «Он, оказывается, такой романтик!» «Наверняка его девушка просто огонь!» «Он тайно встречается с ней, чтобы не подвергнуть опасности, это так мило! Представляю, какая там любовь» «Фигура у девушки просто отпад! Я бы тоже с такой встречался» «Вот только у тебя фигура не как у Деку, так что, можешь забыть XD» «Деку нереально крутой! Сам бы не отказался быть его девушкой, хоть я и натурал» «Вы видели её волосы? Я вам точно говорю, это Горная леди!» «Ты спятил, что ли? Горная леди старше Деку почти на десять лет и вообще встречается с Древесным Камуи! Это не она» «А туфли-то от Луи Виттона :) Это Деку ей делает такие подарки?» «А может сама купила? Двадцать первый век на дворе, женщины в состоянии сами себя обеспечивать, а не жить за счет мужчин!» «О-о-о, феминистки подъехали. Я пошёл отсюда» «Сестра, узнав, что Деку занят, ревёт уже четвертый час. Посоветуйте, что делать. Надоел уже этот вой раненого медведя» Закрыв ноутбук, Мидория прикрыл ладонью лицо. И это были только несколько самых свежих комментариев, которые он успел прочитать. Всего их было несколько сотен, и они множились с каждой секундой. А ведь это был всего один новостной сайт. Страшно представить, что творится в социальных сетях. Ему сейчас определенно влетит от Сэнго, он это нутром чует. Но если этот корабль итак тонет, то почему бы не прыгнуть за борт с разбега? - Есть что сказать? – деловито спросила она, демонстративно сложив руки на груди. - Туфли вправду были от Луи Виттона? Изуку не уверен, нормально ли то, что он испытывает какой-то необъяснимый кайф, видя, как Сэнго медленно закипает. Вот она посмотрела на него убийственным взглядом, тяжело вздохнула, словно собирала оставшиеся крупицы терпения, медленно опустила сложенные до этого на груди руки, уперев их в бока, и всем своим видом обещала ему страдания и мучительную смерть. Понимая, что лишь глубже роет себе могилу, молодой герой смотрел в глаза начальнице и демонстративно молчал, всеми силами сдерживая неуместную сейчас улыбку, а в следующую секунду и вовсе достал из кармана телефон, проверяя оповещения на экране дисплея, тем самым будто бы игнорируя присутствие Цавахиду и её недовольство. У Изуку не было привычки, проснувшись, сразу же хвататься за телефон, а сегодня он вообще не вспоминал о нём, так как тот не давал о себе знать, ведь был поставлен на беззвучный режим. Зато сейчас молодой герой понял, что многое пропустил. Все друзья – преимущественно те, с кем он учился в академии UA – завалили его сообщениями, так или иначе связанными с утренней новостью. В целом они имели содержание вроде «Это правда? У тебя есть девушка?» или «Почему ты не рассказывал? Это же здорово, поздравляю!». Больше всех была взбудоражена такой пикантной новостью Мина Ашидо, которая обожала разные сплетни, а дела любовные – это вообще её любимая тема для обсуждения. От Минеты пришло аж восемнадцать сообщений: Виноградный герой не скупился на слова, рассказывая о том, как ненавидит Изуку, проклинает его до девятого колена, не верит в то, что даже у никчемного Деку может быть девушка, что всё ложь, провокация, что на самом деле Мидория сам всё подстроил и создал фейковую новость только для того, чтобы Минета увидел это и позавидовал, а он вовсе и не завидует такому ушлёпку как Деку. Ближе к концу Минета начал уводить разговор в сторону всемирного заговора, вселенской несправедливости, заканчивая свою тираду вопросом о том, нет ли у его – Изуку – девушки красивой подружки, с которой можно было бы познакомить Минору. Ещё несколько сообщений пришло от коллег по работе, которые прекрасно знали о чувствах Мидории к Сэнго и уже догадывались, чьи это блондинистые волосы засветились, ненавязчиво спрашивая, правильно ли они думают. Один про-герой прямо в лоб спросил, Изуку всё-таки оприходовал их строптивую начальницу или у него просто мания на блондинок, и он нашёл похожую. Неслышно усмехнувшись, Изуку отложил телефон на стол, решив позже ответить на все сообщения, после чего вновь поднял взгляд на явно чего-то ожидающую Цавахиду, продолжая молчать. - Ты сейчас ходишь по охуенно тонкому льду, Мидория, - обманчиво спокойным голосом произнесла Сэнго, по достоинству оценив демонстративное молчание и игнорирование со стороны парня. Обманчиво – потому что то, что она позволила себе мат, ясно говорит о том, сколько грамм терпения у неё осталось. - Что мне сделать, чтобы не провалиться под него? - Для начала можешь извиниться за то, что затащил нас туда вчера и дал повод для этих слухов. - Я могу извиниться, но предупреждаю сразу: это будут пустые слова, - как ни в чем не бывало, отозвался Изуку, откинувшись на спинку стула и широко расставив ноги. Заметив непонимание на лице Сэнго, он пояснил: - Меня всё устраивает. - Прости? - Тебе не за что просить прощения, это ведь я нас туда привёл. Сэнго замерла, не веря собственным ушам. Что. Чёрт возьми. Творится. С Мидорией? Это слишком нагло даже для неё, не то что для Изуку. Он-то как раз никогда наглостью не отличался, наоборот, был паинькой, такой весь из себя мальчик-умница. - Ты… - яростно прошипела она, делая три стремительных шага по направлению к охамевшему герою, не зная, отвесить ему пощёчину или по-настоящему зарядить кулаком в это наглое лицо. В ответ на её приближение Изуку тоже резко поднялся со стула, возвышаясь в силу своего роста, над остановившейся возле него девушки, смотревшей на него исподлобья. - Я, – смело бросил в ответ Мидория, заставив Сэнго немного поумерить пыл от неожиданности. – Не думаешь, что это уже слишком? Приходишь ко мне домой без приглашения, с порога швыряя в лицо какой-то журнал, и называешь придурком, требуешь извинений, обвиняешь в том, что виноват в появившихся слухах только я… - И где я неправа? – грубо перебила его Сэнго, не теряя боевого настроя. - Где? – нервно усмехнулся Изуку, поражаясь фантастическому умению этой женщины вывести из себя даже такого неконфликтного человека как он. – Кто вчера стоял и просил поцеловать его? - Кто? Изуку чуть воздухом не подавился от такой наглости. Точнее отсутствию пределов этой наглости. - Кто? – непонимающе переспросил он, не веря, что умная и взрослая Цавахиду Сэнго сейчас пытается строить из себя дурочку, отрицая очевидное. - Кто? – не сдавалась Цавахиду, заставив Мидорию замереть с открытым ртом. Прикрыв глаза, Изуку глубоко вдохнул и выдохнул, беря себя в руки, после чего вновь посмотрел в глаза начальницы. - Зачем ты сюда пришла? – спокойно спросил он. - Угадай с одного раза, - ядовито бросила Сэнго. – Подсказываю, - добавила она, указав пальцем на ноутбук. - Только ради этого? Бросила все дела, добралась до моего дома, чтобы просто отчитать меня и выразить своё недовольство ситуацией. Серьёзно? – сказал он, подходя к непроизвольно сделавшей шаг назад блондинке. – В прошлом году, когда какая-то жёлтая газетёнка приписывала тебе роман с корейским бизнесменом, ты даже бровью не повела на эти слухи, зато сейчас готова чуть ли не убить меня за то, что появились новые. Какого чёрта, Сэнго? - Не смей фамильярничать со мной, Мидория, - хмуро бросила она. - Не смей делать вид, что между нами ничего нет. - Что?! – шокировано воскликнула Цавахиду, возмущённая подобным заявлением. – Между нами ничего и нет, - сказала, как отрезала она. - Ну да, конечно, - ядовито улыбнулся Изуку, делая еще один шаг к девушке, одновременно сделавшей еще один шаг назад. – Ты ведь каждому дрочишь в лифте собственного агентства, а потом присылаешь свои полуобнажённые фотографии. Сэнго как открыла рот, так и закрыла его, подавившись очередными колкостями, которые собиралась сказать. Что он только что… Вслух? В лицо ей это сказал? Вот тебе и мальчик-умница. Цавахиду не могла понять: как этот якобы мальчик-умница может сейчас теснить её к стене, смотря на неё таким пошлым взглядом, что ей на секунду даже страшно стало? Нет, так не пойдёт, пора брать себя в руки, чёрт возьми! - Еще раз ты скажешь что-то подобное мне – пожалеешь. Я не шучу, Мидория. Ты уже не в первый раз переходишь границу дозволенного. Следи за своим языком. - Смотрю, тебе не даёт покоя мой язык, - давал отпор Изуку, наконец-то прижав Сэнго к стене, тут же обхватив ладонями её талию. - Глупая шутка, - хмуро бросила Цавахиду, прекрасно зная, что изначальный разговор пошёл совсем не в то русло, и всё как всегда сведется к тому, чему она сопротивляться не в силах. – Не трогай меня, - недовольно произнесла она, руками надавливая ему на грудь, стараясь отодвинуть от себя горячее мускулистое тело. - С чего ты взяла, что это шутка? – деланно удивился Мидория, продолжая находиться с Сэнго в непозволительной близости, но пока не позволяя себе ни одного лишнего прикосновения. – Помнишь, ты спрашивала, что я хотел, когда – цитирую – совал тебе в рот свой язык? - Полагаю того, чтобы у меня во рту побывал не только твой язык? – дала отпор блондинка, надеясь как обычно устыдить Мидорию. Но в этот раз что-то пошло не по плану. Хотя это было понятно еще в тот момент, когда он припомнил ей её первую слабость, которую она позволила себе тогда в лифте. - Как грубо, Цавахиду-сан, - улыбнулся парень, позволяя себе обвить тонкую талию руками, заключив в объятиях, и прижать к себе резко выдохнувшую от неожиданного движения девушку. – Нельзя такой красивой девушке говорить такие гадкие вещи. - А порядочному герою, значит, можно думать о гадких вещах в отношении красивой девушки? – парировала она, специально не реагируя на действия Мидории, искренне веря, что безразличие ему надоест и он сам отстанет. Да, именно так. Она не вырывается именно из-за этого, это такой план. - Ничего подобного, - возразил Изуку, не меняя своего то ли игривого, то ли серьёзного тона – былой злости как не бывало. – Всё, что я думал в отношении тебя, никогда не было гадким. Всё было прекрасным… - жарко прошептал он, склонившись к уху, замершей от щекочущего кожу дыхания, девушки. - …обоюдно желанным… - продолжал шептать он, спускаясь к шее, проводя по нежной коже губами, согревая своим дыханием, но всё еще не целуя. – …делающим нас обоих определенно счастливыми, - в последний раз шепнул Изуку, после чего медленно, чувственно провёл языком по девичьей шее, поднимаясь к губам. - То есть то, что ты делаешь сейчас, по-твоему, нормально? – еле выдохнула Сэнго, непроизвольно сжав пальцы на его чёрной рубашке, теряясь в этих крышесносных ощущениях. Боги, если бы только не её чёртова причуда… - Убери от меня свои руки, - предприняла она очередную попытку к бегству. Вот только от него или от своих желаний? - А если не уберу? – глухо отозвался Изуку, покрывая медленными лёгкими поцелуями щёку девушки, плавно переходя к подбородку. - Ты знаешь, как называется то, что ты делаешь, учитывая, что женщина против? – неслышно сглотнув, произнесла Цавахиду, безотрывно смотря в потолок, чувствуя как возбуждение пробирает насквозь, заставляя тело дрожать, когда губы Мидории начинают целовать её шею, время от времени прихватывая зубами нежную кожу. - А она против? – не отрываясь от своего занятия, переходя к ключицам, шепчет Изуку, обхватывая горячими ладонями плечи блондинки, чуть сжимая их. - Слова «убери свои руки» можно расценить как-то иначе? – выдохнула Сэнго, продолжая смотреть в потолок, пока мужские пальцы расстегивали две верхние пуговицы на её блузке. - Мне прекратить? – стараясь контролировать так и норовящее сбиться дыхание, спросил Мидория, тем не менее, не прекращая оставлять мягкие поцелуи на светлой коже. Он бы с огромным удовольствием послал сейчас всё к чертям, расстегнул жмущие в области паха джинсы и взял эту женщину прямо здесь, возле стены собственной квартиры, но… нельзя. Рано. Она всё еще упрямится, не признаёт, что её тоже тянет к нему. И пока он ждёт её срыва, воображение Изуку сходит с ума… Он так ясно представляет сейчас, как она судорожно расстегивает дрожащими пальцами его штаны, запрыгивает на него, обвивая ногами талию, после чего он прижимает её к стене сильнее, одним уверенным толчком проникая в желанное тело, начиная вбиваться до тех пор, пока она в голос не закричит от наслаждения. Но в реальности он продолжает целовать её ключицы, цепляя зубами мягкую кожу, оставляя на ней алые следы, позволяя своим рукам гладить мягкую грудь сквозь одежду. Сэнго уже открыла рот, чтобы выпалить громкое «да», но так и не вымолвила ни звука. Во-первых, язык не поворачивался сказать, чтобы это всё прекратилось, а во-вторых, Мидория только что сжал руками её грудь, из-за чего ей пришлось закусить губу, потому что если она и произнесёт «да», то это будет совсем не то «да», которое призывает остановиться, скорее наоборот. Ну же… Просто скажи, чтобы он прекратил, остановился. Всего несколько букв – что в этом сложного? Сейчас можно обрубить всё это раз и навсегда, оттолкнув так отчаянно жмущегося к ней парня, который занимается с ней… Который, черт возьми, соблазняет её! - Чёрт… - бессильно выдыхает сквозь зубы Сэнго, понимая, что её тело никогда не произнесёт то, что заставит этот поток удовольствия прерваться. - Это не очень похоже на «да», - хрипло хохотнул Мидория, после чего неожиданно отстранился, схватил Сэнго за локоть и быстрым движением развернул её к себе спиной, заставляя опешившую блондинку прижаться грудью и щекой к стене, и тут же прильнул к ней, вдавливая в твёрдую поверхность – совсем чуть-чуть, на грани между удовольствием и дискомфортом. Обхватив одной рукой подбородок девушки, Изуку приподнял его, заставляя Сэнго запрокинуть голову, сразу же впиваясь в эти мягкие губы. Надо же, без помады? Либо Сэнго так спешила отругать его за выходку на крыше небоскрёба, что забыла накрасить губы, либо специально не сделала это, потому что планировала целоваться с ним сегодня. Он не отказывал себе в нежных укусах, не видел ничего плохого в том, чтобы целовать её, время от времени посасывая то нижнюю губу, то верхнюю. Чувствуя, что воздуха не хватает им обоим, Изуку всё-таки прерывает поцелуй, с наслаждением слушая, как Цавахиду судорожно дышит ртом, едва ли не постанывая при каждом вдохе. - Я бы вылизал тебя с головы до ног, - выдохнул он ей куда-то в волосы, тут же кусая за хрящик ушка. Потянув Сэнго чуть на себя, чтобы она отстранилась от стены на пару сантиметров, Изуку дрожащими руками начал то ли расстёгивать пуговицы на женской блузке, то ли вырывать их, желая как можно быстрее избавиться от ненужного элемента одежды, одновременно с этим обхватывая губами мочку уха, щекоча её кончиком языка. – Ты такая сладкая, Сэнго, - не контролируя себя, шептал он, стягивая с утонувшей в беспрерывной ласке девушки наполовину расстегнутую, наполовину разорванную блузку, тут же приникая губами к обнажившемуся плечу, переходя безостановочными поцелуями на спину, доходя до линии позвоночника и начиная подниматься вверх, кусая место перехода шеи в плечо. Обхватив руками бёдра Сэнго, Изуку потянул их на себя, заставляя блондинку чуть прогнуться в пояснице, из-за чего ей пришлось вновь опереться руками, грудью и щекой о холодную стену – единственное, что помогало ей сохранить хотя бы крупицу рассудка. Попытавшись расстегнуть молнию на юбке, Мидория, не рассчитав силы и, кажется, непроизвольно использовав свою причуду, случайно разорвал шов, вдоль той самой молнии, которую хотел расстегнуть. Не останавливаясь на мыслях о том, что это однозначно был перебор, он спустил юбку девушки вниз, заставив элемент одежды свободно упасть к ногам своей хозяйки. Вновь сжав руками округлые, теперь уже обнажённые бёдра, Изуку резко прижался к девушке, давая ей почувствовать своё возбуждение, после чего опустил взгляд вниз, на секунду замерев, с интересом рассматривая увиденное. И речь не только о красивом белье тёмно-бордового цвета. Медленно проводя кончиками пальцев по контуру татуировки, Изуку дышал через раз, ловя себя на мысли, что он хочет повторить этот контур на её коже языком. - Х-хватит… - вдруг раздался дрожащий жалобный голос Цавахиду, неимоверным усилием воли вернувшись с небес на землю. Вновь потянув Сэнго на себя, заставляя её выпрямиться и прижаться спиной к нему, Мидория тут же обхватил её одной рукой, прижимая спиной к себе и заодно удерживая от падения. Второй рукой он вновь обхватил её подбородок, заставляя еще раз запрокинуть голову, чтобы добраться до этих нежных губ, которые он готов целовать вечно. А когда она позволяет ему проникнуть языком в рот… Это не описать словами. Ему кажется, что нет на свете ничего более возбуждающего, чем чувствовать, как её язык скользит по его собственному, снова и снова, снова и снова – до тех пор, пока дыхание не закончится, из-за чего приходится разорвать мокрый поцелуй. - Что? – хрипло выдохнул он, вспомнив, что она, кажется, что-то говорила. - Прекрати, - тяжело дыша, едва ли не умоляет она, цепляясь за ускользающие из головы мысли. - Почему? – оглаживая горячими ладонями её тело, спрашивает он, целуя за ухом. – Тебе не нравится? – Но ответа не было – Сэнго прикрыла глаза, облизнув пересохшие губы, теряясь в ощущениях и лишаясь способности трезво мыслить. – Ты хочешь, чтобы я остановился? – хрипло то ли выдохнул, то ли прорычал парень, предприняв еще одну попытку. Видя, что Сэнго не реагирует, прикрыв глаза и пытаясь справиться с дыханием, Мидория позволил себе то, что никогда не позволял даже в самом откровенном сне: грубо схватив собранные в высокий хвост длинные блондинистые волосы, Изуку дёрнул их на себя, желая вернуть Цавахиду в реальность, но никак не ожидая, что от этого действия она лишь выгнется, прижимаясь ягодицами к его паху. – Мне остановиться? – повторил он, понимая, что это больше походило на угрозу, что он убьёт её, если она посмеет сказать «да», чем на вопрос. Но блондинка упрямо молчала, не желая признавать поражение. Почему чёртов язык не желает работать, когда он так нужен? Что сложного в том, чтобы сказать «Да, не нравится»? Или «Да, остановись». Или хотя бы просто «Да!»? Но вместо этого она произносит совершенно другое… - Пожалуйста… Но с такой интонацией точно не просят остановиться. Наоборот, для Изуку это было равносильно мольбе не останавливаться. Еще сильнее прижав к себе блондинку, не оставив ни миллиметра расстояния, Мидория опустил одну руку вниз. - Раздвинь ноги, - еле дыша, выдохнул он, сжимая внутреннюю поверхность гладкого бедра. – Раздвинь ноги, Сэнго! – чуть повысил он голос, тут же получая желаемое действие, благодаря которому его рука беспрепятственно пробралась к белью девушки. Ему казалось, что он вот-вот задохнётся. Она такая горячая, такая влажная… и всё из-за его слов, действий, прикосновений. Цавахиду скорее инстинктивно, нежели по желанию вцепилась рукой в запястье Изуку, вроде как пытаясь остановить, но на деле совершенно не препятствуя ему. Первое движение его пальцев по тонкой ткани нижнего белья между ног вырывает из горла Сэнго так и не задушенный её усилиями стон – грудной, тягучий, возбуждающий. Еще одно движение рукой одновременно с укусом в шею… еще одно… Еще немного и она точно сойдёт с ума. Шагнёт с пропасти и упадёт в пучину наслаждения. И всё из-за этого Мидории Изуку, так бесстыдно ласкающего её внизу пальцами. Отпустив руку Мидории, которую сжимала всё это время, Сэнго подняла вверх правую кисть, завела за голову, сразу же находя кудрявые зеленые волосы, вплетая в них пальцы и притягивая к себе для поцелуя их владельца. Медленно, тягуче… Целовать так, как его никто никогда не смог бы поцеловать. Целовать так, словно хочешь через этот поцелуй поглотить, выпить всю его страсть, которой он обжигает словно пламенем. Разорвав поцелуй, удерживая Изуку за волосы, не позволяя ему отодвинуться, хочет распалить его еще больше, потому и сбивчиво шепчет прямо в приоткрытые влажные от их общей слюны губы: - Ну же, Изуку… Сильнее, - хрипло шепчет она, не выпуская из руки густые зеленые волосы. Слух тут же ласкает тихий мужской стон, полный наслаждения и нескрываемого желания. – Я так хочу… еще чуть-чуть… Изуку, пожалуйста… Ах..! Пожалуйста… давай же… Но тут неожиданно Мидория остановился, резко убрав руки от девушки. Не успела она удивиться или возмутиться, как вновь почувствовала себя прижатой спиной к прохладной стене. - Значит, хочешь сильнее? – хрипло бросил Изуку, делая шаг к Сэнго, попутно расстёгивая свою рубашку, тут же отбрасывая её на пол. Цавахиду готова была поклясться: она не видела ничего эротичнее, чем Изуку – раскрасневшийся, тяжело дышащий, урывками хватающий воздух чуть приоткрытым ртом, в то время как с виска стекает капелька пота, а сильные руки стягивают с молодого поджарого тела рубашку. И то, что в дополнение ко всему этому, было видно то, насколько он возбуждён, стало едва ли не контрольным выстрелом в голову, в которой прятались рассудок, здравый смысл и сила воли. Не успела Сэнго протянуть свои руки к телу желанного мужчины, как тот быстро поднял её на руки, из-за чего блондинка рефлекторно обхватила шею Мидории, и направился в спальню. В течение этого полуминутного пути она успела пару раз укусить его шею, сразу же зализывая место укусов, прежде чем её не то положили, не то бросили на кровать. Но на это стало наплевать ровно в ту же секунду, потому что все мысли занял нависший над ней Изуку. И в эту секунду Сэнго накрыло осознание: она в его постели, она лежит под ним. И от этих мыслей было… волнительно, трепетно. Её заводило осознание того, что она лежит под ним в одном нижнем белье – обласканная, зацелованная, - а он нависает над ней и хочет еще, хочет больше, еще не удовлетворил своё желание. Она первая притянула его к себе – обхватила руками шею и потянула на себя, заставляя лечь, прижаться крепким торсом – сразу же целуя его сладкие мягкие губы. Мидория опирался на локти, полностью вовлеченный в поцелуй, поэтому не заметил, как нежные руки переместились с его шеи к штанам, расстёгивая их. Он даже не обратил внимания на то, что плотная ткань джинсов стала меньше давить на возбуждённую плоть. Изуку пришел в себя только тогда, когда почувствовал прохладные пальцы, норовящие забраться ему под ткань белья. Резко разорвав поцелуй и выпрямившись на постели, Мидория перехватил руки Сэнго, не позволяя ей зайти дальше, после чего и вовсе отстранил от себя. Видя непонимающий, растерянный и слегка недовольный взгляд Сэнго, Изуку коротко улыбнулся, внутренне отмечая, что есть в её характере немного детской капризности. Избалованная девочка, не привыкла, чтобы ей когда-либо в чём-либо отказывали. И такая недовольная сейчас из-за того, что он не даёт ей потрогать себя. - Выше, - коротко командует Изуку, и Сэнго без лишних слов приподнимается на локтях и двигается чуть выше, давая молодому герою возможность удобнее устроиться на кровати. И заодно увидеть её полностью, во всей красе. Он специально не снял с неё туфли. Она любит туфли на высоком каблуке, а он обожает её ноги в таких туфлях. Изуку смотрел ей в глаза, когда, стоя на коленях посреди кровати, подхватил пальцами нижнюю часть её белья и потянул вниз. Ни на секунду не отрывал взгляд. Выбросив куда-то в сторону ставший уже ненужным клочок ткани, Изуку вновь склонился к лицу Сэнго, нависнув сверху, опираясь на локти по бокам от её головы, прижимаясь животом к её животу. Забыл стянуть с неё бюстгальтер… Ладно, потом сделает, сейчас не до этого. Склонившись еще ниже, он мягко, нежно, практически невесомо прикоснулся к её губам, даря лёгкий поцелуй. Потом еще один, и еще. - Ты не мог бы… в другой раз… понежничать? – в перерывах между поцелуями выдыхала она. - В другой раз? – с улыбкой произнёс Изуку, продолжая дарить ей ласковые короткие поцелуи, будто бы извиняясь за каждый укус, оставленный на её мягких устах. – А будет другой раз? - Нет, не будет, - сказала она, отвечая на каждый поцелуй, и лишь забавляя Изуку своими отказами, ставшими несущественными. Не после того, что между ними уже произошло. Она может упрямиться и показывать характер сколько душе угодно, Изуку подыграет. Главное, что теперь он знает. Он видел всё, что она прячет под маской холодной бизнес-стервы. Там столько огня, что Мидория мог бы греться до конца жизни. Обняв руками парня за шею, Сэнго хотела прижаться к нему, но неожиданно он расцепил её объятия и приподнялся на руках, разорвав контакт. Недоумённо посмотрев на молодого героя, блондинка вновь попыталась прикоснуться, положив ладони на его грудь, но Мидория снова мягко отстранил её руки от себя. Видя искреннюю и такую очаровательную растерянность Сэнго, Изуку не удержался от лукавой улыбки. - Не заслужила, - произнёс он, быстро чмокнув её в кончик носа. Испытывая моральное удовлетворение от неописуемого выражения на лице Сэнго, Мидория чуть не попался, когда Цавахиду резко поднялась на кровати, желая схватить его в объятия, но парень успел выпрямиться, избегая рук возлюбленной. - В чём дело?! – непонимающе, негодующе, неудовлетворённо воскликнула Сэнго. – Что не так? - Даже не знаю, с чего начать… - задумчиво протянул Изуку, смотря исключительно в полные недовольства и непонимания карие глаза напротив, тогда как в его, наоборот, плясали смешинки. - Не знаешь, с чего начать – просто лежи и получай удовольствие, я сама всё сделаю, - бросила она, с силой толкая Изуку в грудь, от чего тот упал спиной на кровать, тут же взбираясь на него сверху, вовлекая его в глубокий сладкий поцелуй. Но Мидория тут же разорвал поцелуй, а после и вовсе обхватил лицо опешившей девушки, чтобы не смогла поцеловать его снова – в этом она убедилась, когда попыталась еще раз прильнуть к его губам, а он держал её на расстоянии пары сантиметров, не давая ей получить желаемое. - Тише-тише, Цавахиду-сан, - прошептал он, не скрывая пляшущего в глазах веселья. – Не надо так набрасываться на меня. Сэнго замерла, услышав обращение. Её словно парализовало от этого «Цавахиду-сан», произнесенного сейчас. В этот момент. В этой обстановке. Не разрывая зрительного контакта, Сэнго медленно приподнялась на вытянутых руках, непроизвольно начиная хмуриться. - Что ты сейчас сказал? – строго, холодно, в своём обычном стиле произнесла Цавахиду, начиная понимать, что вообще происходит. Любовная лихорадка практически сошла на «нет». - Вы же сами сказали не фамильярничать с Вами, - как ни в чем не бывало, отозвался Изуку. - М-м-м… - понимающе протянула Цавахиду, медленно принимая вертикальное положение, тем самым отстраняясь от Мидории. – А теперь я должна что-то сказать, верно? – холодно бросила она. - Для начала можешь извиниться, - вернул ей её же слова Изуку, поднимаясь вслед за блондинкой, тоже принимая сидячее положение. – За то, что назвала придурком и вела себя как… - Стерва? – без намёка на улыбку – даже саркастичную – любезно подсказала Сэнго. - Нехороший человек, - нашёл альтернативу Мидория. - Проучить меня, значит, решил, - убедилась в своей догадке Сэнго. – Хм. Ну-ну. Молча развернувшись, она добралась до края кровати и свесила ноги, намереваясь встать, но была перехвачена Мидорией за локоть. - Отпусти меня, - не поворачиваясь, строго бросила Цавахиду. – Сейчас же. - Если я отпущу – ты уйдёшь. - Именно. - И тогда я могу забыть о тебе навсегда. - Что ж, прошу прощения. Ты действительно не придурок, соображаешь хорошо. А теперь убери от меня руки. Цавахиду дернула рукой, желая вырваться из хватки Мидории, но тот мало того, что не отпустил, так еще и притянул к себе, заключая в тёплые объятия, прижимая её спиной к своему горячему телу. - Не уходи, - тихо произнёс он, уткнувшись носом в светлые волосы, вдыхая фруктовый запах шампуня, исходивший от них. – Ты обиделась? - Я не собираюсь вести с тобой задушевные беседы. - Ты обиделась, - констатировал очевидный факт Изуку. - Отпусти, я хочу одеться. Мне холодно. - Могу согреть. - Грей сам себя, - потеряв весь былой настрой и отказываясь идти на мировую, грубо бросила Сэнго, высвобождаясь из тёплых объятий. - Я… кажется, порвал твою одежду, - чуть стушевавшись, сознался Изуку, отведя взгляд. Сэнго лишь тяжело вздохнула, будто на её плечах не камень был, а весь небосвод, и потёрла ладонями лицо, словно пытаясь смыть с себя… всё на свете. Обыкновенный. Дерьмовый во всех отношениях. День. Ничего. Пережить можно. Всё ведь в порядке? Всё хорошо. Ничего, блять, не хорошо и не в порядке. Наклонившись, она расстегнула ремешки на своих туфлях и сняла их, после чего подобрала с пола лежавшие рядом с её ногами трусики, сразу же надевая их. Подобрав и туфли, она направилась прочь из спальни – туда, где стоял письменный стол. Подобрав по пути то, что раньше было её блузкой и юбкой, она, убедившись, что это носить уже нельзя, бросила всё это вместе с туфлями на пол, возле стола, на котором стоял её ноутбук и небольшая женская сумочка. Как была в нижнем белье, так и села за стол, сразу же открывая нужный сайт в интернет-браузере и проводя какие-то манипуляции. Через пару минут следом за ней из спальни вышел Мидория – уже переодевшись в свободные спортивные шорты длиной до колена и держа в руках чистую футболку тёмно-синего цвета. Подобрав по пути свою чёрную рубашку, которую бросил на пол, Изуку приблизился к показательно игнорирующей его девушке, молча протягивая ей футболку, которую держал в руках. Не сидеть же ей теперь в одном нижнем белье из-за того, что Мидория, ввиду своей несдержанности, порвал её одежду. Переведя взгляд на парня, Сэнго несколько секунд прожигала его взгляд, после чего поднялась на ноги и всё-таки медленно взяла из его рук протянутую футболку. Но Изуку не отпустил ткань, и теперь они стояли друг напротив друга, держа руками одну футболку. Цавахиду понимала, что это была непростая заминка, он хочет что-то сказать, и она терпеливо ждала, надеясь, что он произнесёт что-то разумное. - Я не хотел тебя обижать. Но да – хотел проучить. Надежды на что-то разумное итак были хлипкими, ничего удивительного, что они рассыпались прахом. Дёрнув на себя футболку, тем самым вырывая её из рук итак отпустившего ткань героя, Сэнго проигнорировала его вопрос, ставя точку в этом разговоре. - Мне нужно в душ, - с небольшой заминкой, но уже спокойным голосом произнесла (или потребовала) Цавахиду, при этом продолжая делать недовольное лицо и хмуриться. «Если бы еще губы по-детски дула – вообще была бы само очарование» - веселясь в душе, подумал Изуку, но вслух сказал совершенно другое. - «Могу я воспользоваться твоим душем, Изуку?». Конечно, Сэнго, я покажу тебе, где ванная комната, - с беззлобной иронией произнёс Мидория, надевая обратно свою чёрную рубашку и застёгивая пуговицы, попутно забирая со стола свой сотовый, тут же отправляя его в карман брюк. Он уже понял, да и сама Цавахиду говорила ему, что характер у неё «не сахар», но если она думает, что сможет оттолкнуть его своей напускной – а Изуку прекрасно чувствует, что напускной – грубостью, то зря надеется. Это у неё такой защитный механизм? Или проверка, насколько хватит очередного незадачливого ухажёра? Изуку не знает, но то, что это напускное, он уверен. Не может по-настоящему грубая девушка быть такой нежной, трепетной и податливой, когда ей дарят ласку. Сэнго же отзывалась на каждое прикосновение как котёнок, который млеет от нежных (а иногда чуть-чуть грубоватых) поглаживаний и поцелуев. Проводив до нужной комнаты блондинку, Мидория подошёл к небольшой тумбочке, стоявшей прямо в ванной комнате, и присел на корточки, чтобы достать с самой нижней полки чистое полотенце. Но передавая Сэнго полотенце, по-прежнему сидя на корточках, из-за чего он смотрел на неё снизу вверх, Изуку в очередной раз подумал, насколько она ласковая, вспомнил, какой трепетной и нежной она была, когда он целовал её. И смотря на неё сейчас в таком положении, всё это почему-то вызвало волну тепла в его сердце, накрывая с головой. Желая как-то показать то, что он сейчас чувствует, молодой герой, будучи всё в том же положении, обхватил руками тонкий женский стан, обнимая со всей нежностью, прижимаясь щекой к обнажённому животу опешившей Сэнго. - Обожаю тебя, - с чувством выдохнул Изуку. - Хватит говорить мне всё это! – возмутилась Цавахиду. Чуть-чуть бы уверенности в голосе, строгости во взгляде и меньше смущения на лице, тогда не походила бы сейчас на капризную школьницу. - Почему? – спокойно спросил Изуку, оставив короткий поцелуй на мягкой коже живота. – Смущаешься, Сэн-чан? – спросил он, подняв голову, чтобы встретиться с её глазами, на дне которых плескалось волнение. Обычное трепетное волнение девушки перед парнем. - Выйди, дай мне искупаться, - не сдавала позиций блондинка, сверкая пунцовыми щеками на всю ванную комнату. – И хватит сокращать моё имя. - Со мной не хочешь искупаться? – шепнул он, вернувшись к своему занятию, начав спускаться короткими поцелуями вниз. Мидория не отказывал себе в удовольствии оглаживать руками эту невозможную женщину, созданную для того, чтобы он любил её. Днём, ночью, утром, с ночи до утра, с утра до ночи – всегда. - Нет. Я сто раз за сегодня сказала тебе убрать от меня руки. Что в этих словах непонятного? - Раз уж ты не трогаешь меня, мне приходится трогать тебя. - Мидория, твоя наглость не знает границ. - У меня был хороший учитель, - улыбнулся он, поднимаясь на ноги. Полюбовался ею пару секунд, после чего ласковым движением заправил ей за ухо короткую прядь волос, падавшую на лицо, огладил костяшками пальцев порозовевшую кожу щеки. Ну, разве она не очаровательна? Улыбнувшись, Изуку прильнул к её губам в мягком, нежном поцелуе, отстранившись через пару секунд. Но в последнее мгновение, в самый последний миг, когда он уже прерывал поцелуй, Изуку почувствовал, как её губы чуть двинулись в ответ, но поцелуй уже был разорван. Ему было достаточно и этого, чтобы понять, что она уже не обижается. Разумеется, будет делать вид, но… Разве важно, какой вид она там делает, если сердце её заходится в бешенном ритме, когда он целует её? - Ты, наконец, выйдешь отсюда или нет? – последняя попытка прекратить, образумить, остановить, пока всё опять не вернулось к тому, что чуть не произошло недавно в его постели. - Последний вопрос и я выйду, - стоя с прикрытыми глазами, отозвался молодой герой, не убирая своей ладони с девичьей щеки, и прижимаясь лбом к её лбу. – У Деку всё же появилась девушка или нет? – растянув губы в шальной мальчишеской улыбке, спросил Изуку, глядя прямо в глаза возлюбленной женщины. Которая в прямом смысле слова вытолкнула его из ванной комнаты, хлопнув перед лицом дверью. Мидория тяжело вздохнул, после чего прислонился спиной к двери и, закрыв глаза, тихо хохотнул, чувствуя, как сошедшее с ума сердце готово от радости выскочить из груди. Сэнго не сказала «да», но ведь молчание считается знаком согласия? Да в целом-то и неважно, будут они официально парой или нет – то, что происходит между ними сейчас, то дикое влечение, что есть между ними... Это что-то нереальное. Изуку никогда бы не подумал, что так бывает, если бы сам не испытал. Рухнув на кровать, на которой совсем недавно он чуть не лишился девственности, Мидория с удовольствием потянулся, разминая мышцы, слушая, как за дверью ванной комнаты раздается звук льющейся воды. Ему казалось, что он до сих пор ощущает прикосновения Сэнго на своём теле. Это было приятно. А потом, с его подачи, всё обломалось. Она так разозлилась на то, что он решил всё прервать, хотя даже не подозревает о том, каких трудов ему стоило остановиться, когда он был так близко к тому, чего страстно желал. Раздавшийся звонок мобильного вернул Изуку в реальность. Увидев на дисплее высветившееся имя Танабэ Акайо, молодой герой резко подорвался с кровати, не зная, отвечать или нет. Проклятье, он же должен был быть в агентстве как минимум час назад! Сделав вдох и выдох, Мидория всё же отвечает на звонок, сразу же принося тысячи извинений за опоздание и обещая явиться в течение пяти минут. Танабэ – как всегда добрый, заботливый Танабэ-сан – подгоняет молодого человека, говоря поторопиться, ведь возможно он успеет добежать до агентства до того, как вернется отлучившаяся по делам Цавахиду-сан, и избежит выговора. Изуку так и подмывало в этот момент сказать, что Цавахиду-сан сейчас принимает душ у него дома, и вряд ли сама явится сегодня в агентство. Одежду её он ведь порвал. Но всё же ему хватило здравомыслия промолчать. Завершив звонок, он направился к ванной комнате, откуда перестал раздаваться звук льющейся воды. Видимо, Сэнго уже закончила купаться. Только он занёс руку, чтобы постучать в дверь, как та распахнулась, являя взору молодого героя посвежевшую девушку. В одной его футболке. Без грамма косметики на лице. Вытирающей полотенцем распущенные длинные волосы. Мидория замер на месте, безотрывно глядя расширившимися от удивления глазами на блондинку. Она словно лет на пять моложе стала без всего этого «боевого раскраса» на лице, без высоченных каблуков, из-за чего сейчас кажется такой маленькой, хрупкой, хотя и дышит ему где-то в районе ключиц, в обыкновенной простой футболке, подобные которой носит вся молодежь. Ни один человек не признал бы в этой милашке «греческую акулу», Цавахиду Сэнго. Такая… такая… милая, красивая, домашняя. Он, кажется, сейчас растает от одного только вида этого очаровательного создания. - Что-то не так? – слегка наивно спрашивает она, в этот раз накинув полотенце на голову и высушивая волосы у корней. Даже не нахмурилась. А Мидория, сам того не желая, закрывает рукой рот и отворачивает от неё своё пунцовое лицо, чтобы не смущаться еще больше. Он сам себя не понимает: смущается едва ли не до смерти, когда она так мило выглядит, ведёт себя как котёночек, и запредельно наглеет, когда она ведет себя как закоренелая стерва, которая сама напрашивается на грубость. - Я… Мне надо… на работу, - смущённо проблеял Изуку, всё-таки возвращая взгляд к лицу Цавахиду. К очаровательному, когда на нём нет косметики, лицу Цавахиду. - Представь себе, мне тоже, - расслаблено улыбнулась Сэнго, убирая с головы полотенце, из-за чего лохматая чёлка падает ей на лицо. Да и вся она стала похожа на взъерошенную канарейку. – Попозже вместе пойдём. Дашь попить воды? Мидория не знает: от горячей ли воды Сэнго так разомлела и сменила гнев на милость, или она в ванной, как и он частенько, помогла себе получить удовольствие (от этой мысли у Изуку чуть кровь из носа не пошла), из-за чего и пребывает в хорошем расположении духа, но это её «вместе пойдём» и «дашь попить воды?» точно чуть не выбили у него почву из-под ног. Что уж говорить об этой короткой улыбке – не усмешке или ухмылке, а настоящей улыбке!!! – от которой Изуку и вовсе улетел куда-то за пределы этого мира. - Мидория, - негромко позвала Сэнго, щёлкнув перед глазами парня пальцами, возвращая того в реальность. – Ты еще здесь? - Воды! – неожиданно воскликнул Изуку, заставив Сэнго вздрогнуть. – Да! У меня есть вода! И лепеча что-то глупое и непонятное, направился на кухню, спасаясь от этого всепоглощающего очарования девушки. Пока он наливал для неё воду, смотрел, как она, не стесняясь, пьёт её жадными глотками, Мидория пытался найти объяснение своему странному поведению. Еще несколько минут назад он едва ли не вылизывал её рот во время поцелуя, а сейчас смотрит на неё и стесняется не то, что поцеловать, а даже за руку взять. Потому что она выглядит такой невинной и милой? Потому что она выглядит как обычная нежная девушка, а не строгая-начальница-читай-глыба-льда? Боги, он не был готов столкнуться с таким очарованием… - Всё в порядке? – снова спросила она, отмечая странное поведение Изуку. Ведёт себя точно так же, как вначале их знакомства. - Д-да, - заикнувшись, отозвался Изуку, вновь смутившись от такого… нет, не пристального, а спокойного, чуть взволнованного, растерянного, почти что заботливого взгляда карих глаз. – Да, всё в порядке. А что, что-то не так? - Ты весь красный как варёный рак, - озвучила она то, что было заметно, наверное, даже из космоса. – Неужто былая скромность вернулась? - Это не смешно, - постарался нахмуриться Изуку, но увидев, как Сэнго вновь улыбнулась, поднося к губам стакан с водой, отвёл взгляд, не в силах смотреть на свой любимый сон, ставший явью. Она в его доме, в его футболке, она с ним… Если сейчас зазвенит будильник, и всё это действительно окажется сном, он задушит себя подушкой. - Никто и не смеется, - отозвалась Сэнго, ставя стакан на столешницу и беря из вазочки с фруктами яблоко, нож из подставки для ножей и небольшую доску. – Но Мидория Изуку без своей скромности и стеснительности не Мидория Изуку вовсе, – говорила она, стоя боком к парню и нарезая яблоко дольками. Наблюдая за тем, как она в его футболке, находится на его кухне и нарезает что-то, он ловит себя на мысли, что это не выглядит как-то неестественно, наоборот, выглядит, будто… будто они настоящая пара. Он. Сейчас. Умрёт. От счастья. - Пойдёшь со мной на свидание? – неожиданно выпалил он. Сэнго прекращает нарезать яблоко и замирает на секунду. Раньше она, как и всегда, без колебаний ответила бы «нет». Но… Даже тогда «нет» давалось ей с трудом, а сейчас оно и вовсе кажется каким-то чужеродным из её уст. Но и природная гордыня вместе с упрямством не позволяют сказать «да». - Не заслужил, - с беззлобной усмешкой вернула его же слова, дорезая яблоко и откладывая в сторону нож. - Как мне это исправить? – сразу откликнулся Изуку, не раздумывая ни секунды. На что девушка в ответ лишь пожала плечами, кусая яблочную дольку. - Придумай что-нибудь. И Деку думал. Долго думал. То, как он хмурился в задумчивости, мысленно перебирая варианты, выдавало, насколько активным был мыслительный процесс в голове парня. И признаться честно, Сэнго это забавляло. Продолжая хрустеть долькой яблока, Цавахиду думала о том же, о чём несколько минут назад размышляла в душе, стоя под струями горячей воды. Так-то по сути произошёл сплошной идиотизм: она пришла сюда, чтобы от души поругать Мидорию и показать, кто здесь босс и кто всё решает, а в итоге её мало того, что чуть не поимели, так еще и оставили в итоге ни с чем – возбуждённую и неудовлетворённую. И то, что всё это сделал воспитанный, скромный, стеснительный Мидория Изуку, взрывало мозг. Взрывало её и так воспалённый всей этой любовной лихорадкой мозг, да так, что впервые в жизни хотелось просто опустить руки и плыть по течению. Смысл его отталкивать, если они уже натворили столько, что идти на попятную бессмысленно? Да – Сэнго признаёт, в этой ситуации прав был Изуку. Бессмысленно притворяться, что между ними ничего нет. Она это знает. Он с недавних пор тоже это знает. Это не значит, что она с распростертыми объятиями кинется ему на шею. Но по чуть-чуть, понемногу она будет делать шаги навстречу. Ей всё еще страшно, но разговор с матерью, её слова, её поддержка, её бесконечная вера в лучшее, всегда были для Сэнго чем-то волшебным, способным успокоить даже самое перепуганное сердце. И раз мама – самый близкий человек, знающий все страхи Сэнго, знающий её саму как облупленную, лучше всех знающий, как обращаться с возможным будущим – говорит, что шанс есть, что не стоит так отчаянно бояться, ведь из-за страха можно упустить из виду главное, что попробовать стоит, что… что Сэнго просто глупый, напуганный ребёнок, влюблённый до беспамятства. - М-м-м… - промычал Изуку, понимая, что дельная мысль даже не думает появляться. – Можно подсказку? – едва ли не скулит он, не желая упускать возможность. На это Сэнго лишь усмехается, после чего ей в голову приходит одна шальная мысль. И вместо того, чтобы съязвить на тему оригинальности и креативности Изуку, она игриво улыбается растерянному парню, и указательным пальцем парой похлопывающих движений прикасается к своим губам, давая Мидории подсказку, которую он сам просил. Изуку сначала думает, что неправильно понял, но даже когда подошёл к ней, когда обхватил сильными ладонями её талию и мягко прижал к себе, он не встретил ни предупреждения во взгляде, ни физического сопротивления. И целовал он её мягко, нежно и ласково, как хотел тогда, на перроне, когда они так и не поцеловались. А она отвечала ему, обхватив его руками за шею, зарываясь пальцами в его кудрявые волосы, перебирая пряди на затылке – без грубости, без резкости, только нежность. В этот момент Изуку разрывали противоречия. С одной стороны сейчас ему было совестно за то, что он позволял себе говорить ей в лицо всякие гадости, трогал её грубо и нагло, открыто хамил и дерзил, намеренно выводя её из себя. А с другой стороны – не сделай он всего этого, то никогда не смог бы стоять с ней на кухне собственной квартиры и самозабвенно целовать. Она просто не подпустила бы к себе, отвергая вновь и вновь. И получается, сейчас он вроде как… всё-таки добился её? Эта мысль заставила Изуку улыбнуться прямо в поцелуй и сильнее прижать к себе девушку. Чувствуя, что дышать всё-таки нужно, они разрывают поцелуй, не размыкая объятия. - Будет тебе свидание, - с трудом выдохнула Сэнго, из-за того, что дыхание после поцелуя всё еще не пришло в норму. – Но только одно! – строго добавила она, вытянув перед собой указательный палец. – Один раз и всё. - Конечно, - улыбается Изуку, снова целуя её. Но поцелуй приходится тут же разорвать, потому что мобильный Изуку вновь дал о себе знать. Судя по тому, как парень сглотнул, звонил опять Танабэ, и сдается ему, лимит доброты Акайо был исчерпан. Выслушивая поучительные речи Танабэ, от которых даже Сэнго стало бы совестно, посмей он хоть раз отчитать её, Изуку всем своим видом показывал, что хочет зарыться в какую-нибудь яму и не вылезать из неё до тех пор, пока Танабэ не забудет о его существовании. У Акайо был фантастический талант отчитывать спокойным сдержанным голосом, в котором даже проскальзывали нотки доброты и заботы, но делал он это так, что провинившемуся становилось не страшно, как бывало, когда кого-то отчитывала Сэнго, а по-настоящему совестно. Настолько стыдно, что виновник сам потом приходил с повинной, даже если Сэнго о случившемся знать не знала. Видя, что свой знаменитый трюк Танабэ сейчас проделывает с Изуку, Цавахиду решает спасти несчастного парня, забирая у него телефон и прикладывая к своему уху. - Танабэ-сан, отменяйте казнь, - спокойно произнесла она, прерывая тираду Акайо. – Он со мной, помогает по работе. Быстро выслушав короткий отчёт о положении дел на сегодня, Цавахиду просит Танабэ присмотреть за всем в её отсутствие и благодарит его за работу, после чего быстро добавляет, что ближайшие несколько часов она будет отсутствовать. Наступает молчание, в течение которого Сэнго отдаёт Изуку его телефон, а он не сводит с неё какой-то странный взгляд. Приподнятая бровь явно намекает на то, что Сэнго не ловит телепатические волны, которые Изуку ей тут посылает. - Пользоваться своим служебным положением нехорошо, - нравоучительно произносит он, не скрывая улыбки. - Можешь позвонить ему и сказать, что всё ложь, и ты просто валяешь дурака. - Валяю дурака? – не то удивился, не то возмутился Изуку. – Я выбил себе свидание с самой Цавахиду Сэнго! Мне можно памятник ставить. На что Сэнго складывает руки на груди и фыркает. - Тоже мне, достижение. - Я бегал за тобой почти два года, купаясь в твоих отказах. Так что, да – это достижение. - Не понимаю, - устало вздыхает Сэнго. – Что ты во мне вообще нашёл? Такую, как я… - Такую, как ты, - перебивает её Изуку, мягко обхватывая девичье лицо ладонями, - я готов всю жизнь на руках носить. Поэтому не надо лишний раз приписывать себе плохие качества. Он безнадёжен. Сэнго поняла это давно, но… Хотя смысл врать? Её это привлекает. Она любит Изуку именно за то, какой он есть. - Быть героем всё-таки надо уметь, - медленно заговорила она, положив голову на плечо парню и прикрыв глаза. – Этому не научиться, если внутри нет определённой искорки. Как с докторами: это призвание, а не профессия. И герой – это действительно твоё. Умеешь ты, если не действиями, так словами помогать людям. Не удивлена, что ты стал одним из лучших героев. - Неужели? – тихо усмехнулся Изуку, на самом деле тронутый её словами до глубины души. – Ты не так давно грозилась уволить меня. С хорошими героями такого обычно не происходит. - А ты грозился заделать мне ребёнка, - парировала Сэнго, после еще добавив: - Прямо на столе. - Согласен, это был перебор, - хохотнул молодой герой, радуясь, что девушка не видит того, как покраснело его лицо от её слов. Расцепив объятия, Сэнго коротко поясняет, что ей надо посушить волосы, и уходит обратно в ванную, откуда секунду спустя раздается звук работающего фена. Изуку же остается на кухне, уничтожая одну яблочную дольку за другой, и решая ответить на некоторые сообщения, которыми его сегодня завалили с утра. Закончив с волосами, Сэнго направилась к своим вещам, доставая телефон и делая один звонок. А как только разговор был окончен, словно по сигналу раздался звонок в дверь. - Это ко мне, - пояснила Цавахиду в ответ на непонимающий взгляд вышедшего из кухни Мидории, который после её слов стал еще более непонимающим. Вернувшись в комнату, где осталась её сумочка, Сэнго вытащила из неё кошелёк, а уже из него – банковскую карточку, после чего пошла открывать дверь. Изуку с недоумением и лёгким интересом наблюдал за тем, как Сэнго открывает входную дверь, за которой стоит какой-то парень с огромным пакетом в руках, который увидев, в каком виде его вышли встречать, покраснел как маков цвет. - Беру, - сходу произнесла Сэнго. - В-вы можете примерить, - смущенно произнес парень. – Если у какой-то вещи размер не подойдёт – можно обменять. - Подойдёт, - уверенно парировала Цавахиду, поднимая перед собой зажатую между пальцами банковскую карту. – Беру всё. - Как хотите, - не стал настаивать на своём парень, дав девушке в руки большой пакет и доставая из кармана брюк маленький терминал для безналичной оплаты, вбивая сумму покупки. Нажатие пары кнопок, одна подпись на квитанции, и курьер покинул квартиру Изуку. Хозяин квартиры решил подождать объяснений, прежде чем спрашивать что-то. Но видя, что достаёт из пакета Сэнго, вопросы отпали сами собой. Так вот, что она делала, когда сидела за компьютером после того, как Изуку… «обломал» её. Заказала одежду в интернет-магазине взамен той, которую порвал возбуждённый герой. А стоило Изуку это понять, как он просто стал наслаждаться видом того, как известная своей любовью к стилю, закоренелая модница Цавахиду Сэнго надевает на себя новенькие спортивные штаны чёрного цвета на манжетах, чёрную oversize футболку с принтом, как будто на ткань радугу пролили и осталась цветастая клякса, белые хлопковые носочки и такие же белые высокие кроссовки, которые сейчас на пике моды. Потом Сэнго достаёт из пакета новенький чёрный рюкзак и убирает в него свой ноутбук вместе с чехлом-портфелем, в котором она его принесла, и женскую сумочку, заранее вытащив из неё телефон и резинку для волос. Собрала волосы в небрежный пучок и стоит, смотрит на удивлённого Изуку, который мысли не допускал, что Цавахиду Сэнго может выглядеть как… как… - Дай угадаю: она может выглядеть как нормальный человек? – насмешливо спросила Сэнго, хотя вопрос был риторическим. - Ты всегда хорошо выглядишь. - Ты понял, о чём я. - Я разоблачён, - сдаётся Изуку, поднимая руки с раскрытыми ладонями на уровень груди. – Ты похожа сейчас на старшеклассницу. - Никогда не говори мне этого, - тут же нахмурилась Сэнго, возвращаясь в своё привычное состояние. - Почему? – спокойно спросил Изуку, подходя к девушке. - Потому что я – взрослый человек, а не школьница, - также хмуро и слегка даже негодующе бросила Цавахиду, умиляя Мидорию. Кажется, у неё какой-то пунктик, и Мидория примерно догадывается, откуда он взялся. По возрасту она, конечно, взрослая, но внешне, когда на лице нет макияжа (а «незаметный макияж» это вообще не про Цавахиду), на теле – строгого платья, а на ногах – туфель на высоченной шпильке, что в совокупности делает её визуально старше, Сэнго воспринимается подростком, что её дико бесит. Наверное, это пошло еще с молодых лет, когда она уже окончила школу и университет, а с ней всё равно нянькались как с ребёнком и не воспринимали всерьёз. - Готов идти на свидание? – нарушила она молчание. - Что? Прямо сейчас? – растерялся Изуку. - А ты думал данная акция бессрочная? – приподняла бровь Сэнго. – Но, если тебе надо составить план, порепетировать перед зеркалом, морально настроиться – пожалуйста, я вернусь через час. - Лучше верни Сэнго, которая была десять минут назад, - убитым голосом произнёс Изуку, но потом в его голове будто что-то щёлкнуло. – Хорошо, пошли, - сменил он свою позицию. И после этого, как ни в чем не бывало, снял рубашку, которая была на нём, а на её место надел тёмно-синюю футболку, которую до этого носила Сэнго. Ещё и улыбается так, будто сделал что-то хорошее. Цавахиду остается только покачать головой, поражаясь этому парню.

***

Полноценное свидание у них началось не сразу. Как сказала Сэнго, сначала ей надо было пойти в парк, чтобы встретиться кое с кем. Изуку в принципе не возражал, но когда они дошли до места и встали в тени одного из деревьев, так как солнце сегодня не жалело сил, Сэнго начала пытаться спровадить Мидорию. - Иди, погуляй две минуты. - Я тебе что, собака, чтобы говорить мне «иди, погуляй»? – упрямился парень. - Нет, но… Мидория, не мог бы ты попозже начать возмущаться, а сейчас свалить куда-нибудь на пару минут? - Прямо свидание моей мечты: девушка просит меня свалить куда подальше, - саркастично бросил Изуку, делая глоток воды из бутылки, которую купил по пути сюда. - Никто не просит тебя свалить куда подальше, мне просто нужно пару мину… - Дочка! – раздался радостный женский голос недалеко от них. Молодые люди с ужасом уставились на приближающуюся к ним женщину. И если Сэнго просто не хотела, чтобы её мать и Изуку пересекались, то сам Изуку начал думать, что он проклят. Ну а как иначе объяснить то, что он натыкается на Цавахиду-старшую именно в те дни, когда едва не переспит с Сэнго?! Он же в глаза этой женщине смотреть не сможет! - Привет, мам, - убито произнесла Сэнго. Она, разумеется, рада видеть мать, но… всё пошло немного не по плану, что удручает. - Привет-привет, - радостно отозвалась Элени, приподнимая край широкополой шляпы. – О, здравствуй, Мидория-кун. - З-здравствуйте, - едва не икнул от того, что переволновался и накрутил себя, Изуку. – Ну, я это… пойду, погуляю пару минут. – Теперь просьба Сэнго кажется ему крайне – крайне – заманчивой. - Не поняла, - раздался не предвещающий ничего хорошего голос Цавахиду-младшей. – Вы что, знакомы? - Да, случайно встретились возле супермаркета. Представляешь, пакеты с продуктами порвались, а Мидория-кун помог мне собрать всё и донести до машины, - радостно рассказывала Элени, предпочитая не замечать то, как её дочь прожигает взглядом молодого героя, усиленно делающего вид, что человек, выгуливающий недалеко своего мопса, вызывает у него непреодолимый живой интерес. – Ладно, давай сюда свой рюкзак, и я побегу, меня подруги ждут. Вот, это то, что ты просила? – спросила Элени, доставая из своей сумки небольшой рюкзачок, который носят через плечо. - Да, спасибо тебе, - благодарно отозвалась Сэнго, быстро перекладывая из большого рюкзака в маленький всё самое необходимое: телефон, кошелёк, ключи и документы. - Сегодня такой солнцепёк – ужас просто, - продолжила Элени, пока Сэнго перекладывала вещи. – Что же вы делаете на улице в такую жару? Если бы Изуку вовремя не убрал ото рта бутылку с водой и успел сделать глоток – он бы точно подавился. - Работаем, мам. Работаем, - бессовестно врала Сэнго, прекрасно зная, что её мать умеет мастерски косить под дурочку, когда ей надо. Такой талант действительно богом дан, не иначе. А то Элени не знает или хотя бы не догадывается, кто такой Изуку и что с ним средь бела дня делает Сэнго в обычной гражданской одежде. Хитрая лиса, наверняка отец до самой свадьбы не знал, что не он выбрал, а его закадрили. - Работаете? Мидория-кун из твоего агентства что ли? И если Изуку, немного смущенный, кивнул головой в знак согласия, то Сэнго с неописуемым выражением лица смотрела на мать. Она поняла, что это было персональное представление специально для Изуку, он ведь не знает, что Элени в курсе всего, что связано с Сэнго, и даже больше, но… Остается только аплодировать этой женщине. Сэнго таким актерским талантом, увы, не наделена. Но для чего Элени всё это? - Сэнго, ты чудовище, - сокрушенно выдохнула Элени. – Кто же заставляет людей работать в такую жару? Кстати, я захватила для тебя бейсболку, чтобы ты на солнце не жарилась. - Мама… - устало протянула Сэнго, предчувствуя очередную словесную баталию. - А если ты получишь солнечный удар? – сразу пошла в атаку Элени, зная характер своей дочери. - Не получу, если буду в тени, а не на солнце, это даже дети знают, - тут же начала упираться Сэнго. – А я, напомню, давно не ребёнок. Будь добра, оставить заботу о моём здоровье мне. - Видел? – обратилась Элени уже к Изуку. – Вся в отца. Он тоже был настолько серьёзным, что это казалось даже милым. На что Изуку тихо хохотнул, не скрывая улыбки. - Мама, я настаиваю, - начала закипать Цавахиду-младшая, потому что разговор начал затрагивать совсем уж личные темы, которые Мидории слышать необязательно. - Я тоже настаиваю. Возьмёшь бейсболку и отстану. - Я в ней не нуждаюсь! - Хватит капризничать, Сэн-бо! - Ты этого не слышал! – воскликнула Сэнго, глядя исключительно на мать, но все прекрасно понимали, что она обращается к Изуку, у которого плечи тряслись от еле сдерживаемого смеха. Сэн-бо? «Малышка Сэн»? Серьезно? - Мне не нужна бейсболка. - Я, между прочим, твою любимую принесла. Смотри, - произнесла Элени, доставая из своей сумки бейсболку. – С Деку. - Мама! Глоток воды, который секундой назад сделал Изуку, моментально покинул его рот облаком брызг. А Сэнго поняла, к чему был разыгран весь этот спектакль. Мидория теперь уверен, что Элени не знает о его геройском альтер-эго и потому так спокойно говорит о Деку, будто он не присутствует здесь и не слышит их. А теперь получается, что Элени без задней мысли «спалила» свою дочь перед этим самым Деку, выставив её его фанаткой. Что конечно же польстит Мидории. И Сэнго не его фанатка! Да, у неё есть бейсболка с его очень хорошим, чётким и качественным принтом, но это же ничего не значит! - Что не так? – якобы не поняла Элени, начав вертеть в руках бейсболку. – Хорошая ведь вещь, нужная. И яркая, как раз для молодёжи, - начала она перечислять, намеренно игнорируя хлопнувшую себя ладонью по лицу дочь. – В самом деле, я ведь тебе полезную вещь принесла, пускай и с изображением одного из героев. А могла бы схватить из твоей комнаты не бейсболку, а его фигурку из лимитированной коллекции, от которой точно пользы не было бы. - Ты это специально? – недовольно произнесла Сэнго, понимая, что спасать уже нечего, всё рухнуло. - Что? – растерялась Элени. – Короче, держи, - всё-таки настояла на своём Цавахиду-старшая, впихнув в руки раздраженной дочери бейсболку. – И не находитесь долго на солнце. Как-нибудь еще увидимся, Мидория-кун, - помахала она ему рукой. - До свидания, - мечтательно помахал рукой Изуку, сразу же поворачиваясь лицом к Сэнго, от которой едва ли не пар шёл – настолько она злилась. Мидорию так и подмывало сказать что-нибудь эдакое, но он понимал, что сейчас это чревато. Поэтому молча забрал бейболку из рук Сэнго, начав разглядывать принт. Красиво. Он изображён в боевой стойке, такой весь на пафосе, на эпике, с всполохами зеленых молний вокруг тела. Такие вещи обычно делаются в интернет-магазинах, где покупатель сам создаёт дизайн для вещи, иногда может даже взять изображение из интернета и поместить в качестве принта, а магазин печатает ему желаемое на вещи и отправляет. В общем, делают на заказ. Это к тому, что подобные покупки не бывают случайными, типа зашёл в магазин, случайно увидел и купил. Надо зайти на сайт, создать дизайн, оформить заказ, получить его на почте... В общем, такие покупки, как правило, целенаправленные. - Нет, - резко бросила она. - Что «нет»? - Всё нет. - Я еще ничего не сказал. - И не надо. - Ну, тогда пойдем, у нас всё-таки свидание, - улыбнулся Изуку, нацепив бейсболку на голову хмурой Сэнго. Но, так и не удержавшись от соблазна, добавил: – Сэн-бо.