Стань моей надеждой

Чонгук сидел в университете и отсчитывал каждую минуту. Ему уже 18. Он так хотел попасть в этот университет, много учился. Хотел забраться на вершину своими усилиями, а не с помощью денег родителей. Им было плевать на ребенка. Ощущение, что он родился с одной целью — унаследовать компанию. Он завидовал брату, который смог уйти из этого адского дома. Но он любил его и жалел, что не смог поддержать в ту тяжелую минуту, когда Мин буквально разваливался на части. Но что мог сделать восьмилетний ребенок? Лишь смотреть и впитывать чужую боль. Чонгук жил в золотой клетке. Но теперь он наконец смог жить один, в отдельной квартире. Он был поистине счастлив, потому что впервые вздохнул свободно. Он познал все счастье студенческой жизни. Каждый день отрывался на полную катушку, знал все клубы города. Сам не понимал, как в нем уживались две личности: одна — примерного ученика, а другая — безбашенного авантюриста. Родители, конечно же, не знали подробностей его жизни. Им нужны были только оценки, только сухие факты. Он пустыми глазами смотрел на заинтересованно рассказывающего что-то профессора и не мог уловить смысл лекции. За окном лил дождь прямо как в тот день.

***

Чонгук возвращался домой. У него было паршивое настроение. Все с самого утра буквально кричало о том, что сегодня не его день. Сначала он пролил кофе на свою новую школьную форму, потом был выговор за опоздание от самого директора, а потом просто пошел этот мерзкий ливень. Спасибо метеорологам, которые сегодня с утра говорили, что ясная погода ожидается на целый день. И вот теперь он здесь, на остановке, ждет автобуса, который не придет. Но он не один. Маленький мальчик сидит на асфальте рядом. Вокруг ни души. Капли дождя разбиваются о землю. Он словно это капля. Такой же разбитый, сломанный. Он смотрит на грязного белого котенка в своих руках стеклянными глазами, гладит его, а губы улыбаются. Губы, но не глаза. Чонгук осторожно подошел к мальчику. — Почему ты сидишь на дороге? Встань, иначе заболеешь, — сказал он с тревогой в голосе. Сначала его будто не услышали. Спустя долгую паузу звук падающей с неба воды прорезал тихий голос. — А может быть, я хочу заболеть? — ответил нехотя незнакомец. — Может тогда я умру, и всем от этого станет легче. Хотя нет. Всем и так плевать. Никто даже не вспомнит. Чонгук долго смотрел на него, а потом вдруг подошел и сел рядом. — Эй, ты чего? — вскрикнул мальчик и ближе прижал к себе котенка. — Как зовут? — спросил Чон. — Никак, — зло ответил его собеседник. — Очень приятно, Чонгук, — сказал он и улыбнулся своей самой радостной детской улыбкой, на которую был способен. Среди всей этой серости мальчику показалось, что Чонгук — маленькое солнце, греющее его истерзанную душу. — Тэхен, — пробурчали в ответ. — Тэхен, — завороженно повторил Чонгук. — А как зовут котенка? — Не знаю. Я его тут встретил. — Возьмешь его домой? Его собеседник резко сник, на его лице изобразилась гримаса боли. Чонгук не хотел терять малого доверия, которое он получил и уже намеревался перевести разговор в другое русло. — У меня нет дома, — ответил Ким треснутым голосом. — У меня никогда его не было. Я не могу находится в своем доме, я не могу. Мне плохо, мне грустно, но родителям все равно. Я их ошибка. Не думаю, что они планировали ребенка. Я не должен был рождаться, не должен был, не должен был, — повторял он, как мантру. — Тогда я его возьму, — сказал Чонгук уверенно. — Он будет жить у меня, можешь не беспокоиться. Если хочешь, приходи ко мне в гости. Будем вместе за ним ухаживать. И Чонгук увидел улыбку, вымученную, но такую искреннюю, что у него защемило сердце. Тэхен поделился своей болью, и Гук её принял. История Тэхена была так близка ему, он почувствовал, что нашел родственную душу. Люди могут понять друг друга, лишь испытав одинаковую боль. Чонгук был с детства в этом уверен. — Спасибо, большое спасибо. Наконец хоть у кого-то на этом свет появиться дом. Теперь у этого котенка есть, куда возвращаться. — У тебя тоже есть дом. Он повсюду. Дом в каждом, кого ты встречаешь, в каждом кому ты доверяешь и любишь. Жизнь — это поиск дома. Не говори, что его нет. Он есть и ждет тебя. Этот мир создан для того, чтобы жить. Поэтому живи и никогда не сдавайся. Если не хочешь возвращаться домой, сбеги. Если не хочешь жить, заставь себя. Главное, живи, — сказал мальчик со взрослыми глазами одинокому мальчику, у которого не осталось ничего. Слова ребенка смогли заполнить пустоту в сердце Тэ. Вырвалась то, что он все это время держал в себе. По холодным щекам потекли теплые слезы. Но настоящее тепло Тэхен чувствовал внутри. А еще он чувствовал, что нашел свой дом в этом человеке, как и белый грязный котенок в его руках. Они еще долго сидели рядом, говорили обо всем и ни о чем, словно знали друг друга всю жизнь, и даже успели дать имя котенку. — Как насчет Юки? Он белый, как снег, а еще он приносит счастье, — радостно воскликнул Чонгук. — Почему же он приносит счастье? — удивленно приподнял брови Тэ. Чонгук странно улыбнулся. Так могли улыбаться только дети, которые знали тайну счастья. — Потому что я встретил тебя сегодня, — радостно провозгласил Чонгук. — Встреча с тобой и есть счастье для меня. — Скорее наоборот, — подарил улыбку в ответ Ким. — Если бы я не встретил тебя сегодня, то я бы… то меня бы… — Он осекся и протянул в руки Чонгука котенка. — Держи, теперь он твой. Заботься о нем и не забывай меня. А теперь иди, автобус приехал. — А ты? Ты же тоже ждал автобуса, — сказал Чонгук, не скрывая своего нежелания расставаться с новым другом. — Да, но я передумал, — грустно заметил Ким. — Скорее, иди, — торопил его Ким, силясь с желанием попросить его остаться и никогда его не бросать. Он отчего-то чувствовал, что эта встреча может быть последней, что им с ним не по пути. Он вдруг осознал, что может случится, если Чонгук узнает всю правду о его жизни. Чонгук уже был в дверях, как обернулся и закричал в спину, уходящего Тэхена: — Мы ведь друзья? Тэхен мой друг? Тэхен обернулся, улыбнулся своей самой лучшей улыбкой и помахал в ответ рукой вслед удаляющемуся автобусу. — Да, — ответил мальчик пустоте и поплелся «домой». Он и не думал, что придет обратно сегодня. С самого начала дня он хотел лишь одного. Смерти. Он ждала ее, она уже распростерла свои объятия. Он бы отдался ей. Он ждал автобуса, машины, чтобы броситься по колеса, чтобы закрыть глаза навсегда, но уж точно не мальчика, который спасет его жизнь, который воскресит его душу. Именно тогда он выбрал жизнь вместо смерти, именно тогда он решил сбежать. Тогда Гук и не предполагал, что это будет их последней встречей. Он не раз долго ждал его на остановке. Очень часто он приходил туда в дождливые дни. Если бы он только знал, то никогда бы не отпустил. Никто не приходил. Он ни разу больше не увидел тонкие белые пальцы, большие карие глаза. Он очень скучал, мучился, не мог места себе найти, боялся, что с Тэхеном могло что-то случиться. Но чем больше времени проходило, тем реже он вспоминал о нем. Но не забывал, ни на секунду не забывал. Когда шел дождь, он вспоминал его слезы, когда он смотрел на белоснежного кота, он вспоминал его руки, гладившие грязную шерстку, и глаза, что улыбнулись ему в тот дождливый день.

***

Чонгук понял, что уснул только тогда, когда последняя на сегодняшний день пара подошла к концу. Он закрыл пустую тетрадь, в которую ничего не законспектировал. Он встал и пошел к выходу. Чонгук подошел к своему любимому Suzuki GSX-R600 синего цвета, надел шлем и поехал к местным стритрейсерам. Раньше он мог лишь наблюдать за их гонками, а позже и сам влился в их среду, стал участвовать в гонках. Такого адреналина он никогда не чувствовал. Сердце билось с неимоверной скоростью, воздуха в легких не хватало. Он летел, чувствовал крылья за спиной и опьяняющую свободу. Он не раз побеждал в гонках. Фактически, его безумству на трассе в Сеуле никто не уступал. Почти никто. Королем Сеула по праву считается некий «V». Настоящего имени этого человека Гук не знает. Хотя хотелось бы. Он никогда не показывает своего лица и после своей победы скрывается на своем красном Suzuki GSX-R600. Чонгук определенно с ним встретится. Он хочет этой победы. А Чонгук своего добивается. И в этот раз добьется. Он обменивается парой слов со своими друзьями по поводу места проведения будущих гонок и, удовлетворенный ответом, едет домой. Он быстро «долетает» до своей квартиры и устало валится на кровать. К нему на живот мигом ложится худой и грациозный белый кот с разными глазами: один глаз золотой, а другой голубой. Чонгук аккуратно гладит кота, и тот довольно урчит, дождавшись ласки хозяина. А потом резко кусает, мяукает и спрыгивает с его живота, зовя на кухню. — Да понял я, Юки. Сейчас накормлю, — говорит, смеясь Гук. Он проходит на кухню и достает новую пачку сухого корма, насыпает коту в его миску, и Юки без промедления принимается за еду. Уже осень… Пора проведать брата. Только Чонгук знает, что такое осень для Юнги. Он любит своего брата и только его считает семьей из всех кровных родственников, которые у него есть. Поэтому он пишет ему короткое сообщение с вопросом о его состоянии, спрашивая разрешения его навестить. Но ответа не следует. Сначала Чонгук думает, что он просто не заметил. Потом волнение начинает нарастать. Он звонит, но абонент недоступен. Еще несколько минут он нервно кусает ногти, а потом хватает свою кожаную куртку и срывается на улицу. Садится на мотоцикл, гонит на красный, машины сигналят бесстрашному гонщику. Он даже не надел шлем, но ему просто не до этого. Он помнит, как однажды не успел, как увидел брата, лежащего на полу в ванной и пустую баночку от таблеток рядом… Он стоит перед дверью своего брата и с ужасом замечает, что дверь не заперта. Он влетает в комнату и видит подбежавшего к нему незнакомца. Сначала Чонгук стоит в ступоре. Красивее парня он не встречал. Его пшеничные волосы, сережки в левом ухе, родинка на носу и запах персиков дурманит разум. Потом он смотрит в его глаза. Родные глаза. Но непонимание и даже некоторая злость на дне чужих глаз возвращает Гука в реальность. А следующие после этого слова незнакомца меняют симпатию к нему на гнев. Он еще показывает ему уходить. Оттолкнув его, он проходит в комнату и, увидев брата, крепко обнимает его. А потом замечает человека, которого он столкнул (как оказывается впоследствии Хосока), и узнает от брата, что у него появились друзья. Друзья. У его асоциального, недоверчивого брата, который ненавидел людей появились друзья. Чувство небывалой радости за Мина наполнило Чонгука до краев. После этих слов он резко повернулся к обоим уже стоявший рядом парням и обнял ничего не понимающих Хосока и Тэхена. — Мин Чонгук! Приятно познакомится! — сказал он, протянув обоим парням руки. — Чон Хосок. — Ким Тэхен. Парни пожали друг другу руки. Тонкие пальцы Кима обвили его широкую ладонь. Чонгук бросил непонимающий взгляд на Тэ, будто силясь что-то вспомнить, что-то давнее, но не забытое, и странно улыбнулся. Так могли улыбаться только дети, которые знали тайну счастья. Нехотя отпустив чужую руку, Гук подошел к брату, только сейчас заметив таблетки. — Юнги? Ты заболел? У тебя опять лихорадка была? Почему ты мне ничего не сказал? Не позвонил? Почему у тебя телефон недоступен? — завалили его вопросами младший. — Телефон разрядился. А не позвонил я потому, что не хотел тебя беспокоить, — пробубнил Мин и уткнулся взглядом в свои руки, теребившие одеяло. Ощущение было, что младший и старший брат поменялись местами. Это сцена рассмешила, молчавших до этих пор, новых друзей. — Пойду принесу стакан воды, — сказал Хосок, поднимая с пола бокал с разлитой водой. Тэхен последовал за ним. «Чонгук» — вертелось в голове Кима. Он вспомнил мальчика на остановке. «Неужели это он?» — пронеслось в голове. Но он быстро отмахнулся от этих назойливых мыслей, аргументируя их невозможность тем, что маленький и милый мальчик не мог превратиться в такого брутального и слишком красивого парня с перекатывающимися мышцами под футболкой. Не мог. — Это он? — спросил Чон, наливая в стакан воды и тревожно глядящего на задумчивого друга. — Ты о чем? — непонимающе оставался на друга Тэ. — Это тот самый Чонгук? — Конечно же нет, — резко даже для себя самого ответил Тэ. — Точнее, я так не думаю, — поправился он сразу. — Ладно, дело твое. Но все же, когда ты сказал свое имя, он странно посмотрел на тебя. — Тебе просто показалось, — холодно отрезал Тэ. В глубине души он не хотел верить в свое счастье. Он вообще не верил, что был для него создан. Они еще долго сидели вчетвером. Пока Хосок, как истинная домохозяйка, убирал комнату Мина, Тэхен и Чонгук разговорились. Сначала им было неловко, но временное напряжение спало, так как нашлась общая тема для разговора. — Так ты стритрейсер? — спросил Тэ. — Да. А как ты понял? — У тебя на футболке эмблема местных стритрейсеров — « Black levin». Давно я их не видел. В последнее время они проводят только закрытые гонки. Хотел бы я там поучаствовать, — задумчиво продолжил Ким, но потом резко осекся, поняв, что сказал лишнее. — Ты тоже стритрейсер? — воодушевленно спросил Гук? — Нет, нет, нет! Под участием я имел в виду наблюдение за самой гонкой. Я на самом деле очень боюсь этого. Мне легче смотреть, — протараторил Тэ. — Жаль, — вздохнул Чонгук. — Тогда я могу пригласить тебя на одну из наших гонок. Следующая гонка будет завтра ночью за городом на Н-ой трассе. Это место не так известно. Вообще мы в последнее время делаем лишь закрытые гонки, потому что во время открытых к нам приходил какой-то сброд, не знающий правил. Но стритрейсеры не сумасшедшие гонщики. У них есть свои правила, главным из которых является не создавать аварий, — многозначительно сказал Гук, подняв палец вверх. — Ну что? Придешь? — Конечно приду! Всегда мечтал побывать на одной из них. — Вот и отлично. Только давай обменяемся номерами, и я скажу тебе точное время завтра. — Хорошо, держи, — подал ему телефон Ким. На часах было 23:00. — Ладно. Уже поздно. Вам всем пора идти домой. Спасибо большое всем. И прости за грубость, Тэхен, — провозгласил Мин. — Просто Тэ, — поправил Ким. Закончивший уборку Хосок заявил, что пока Юнги не выздоровеет, он будет приходить и следить за порядком. Мин на это лишь улыбнулся. Когда толпа друзей Мина ушла, его комната стала такой большой и просторной. Такой пустой. Но в душе у Мина зародилась забытое давно чувство. Доверие. У него появились люди, которым он верит. Хосок появился в его жизни, словно луч света, словно солнце. Никто и никогда не дарил ему столько тепла, кроме одного человека. Мин вдруг помрачнел. Нет. Он не должен. Не может. Он не хочет доверять, любить и верить. Ему это не нужно. Он один и так будет всегда. Так лучше. Он не хочет терять. Он никого больше не хочет терять. Ему не нужен Чон, не нужно его тепло. Ручей должен застыть. Зима должна наступить. Он цветок, который взял во тьме, он уже умер, но на него пролился свет. Он не должен был привыкать к свету.