Стань моей надеждой

Хосок весь день был счастлив. После занятий он сразу пошел к Юнги. По пути он купил продукты. Он помнил, с каким аппетитом Мин ел его стряпню. Вот он уже поднимается на лифте, стучится в дверь чужой квартиры. После нескольких секунд дверь открывается и перед ним стоит сонный Юнги с волосами, торчащими в разные стороны, в длинной безразмерной футболке и в боксерах…стоп. СТОП, СТОП, СТОП! «Мин Юнги в трусах, в чертовых трусах. Господи, спасибо, что создал эти прекрасные тонкие ноги. Черт, эта прекрасная бледная кожа…» — Ты так и будешь стоять в проходе? — не понимая замешательства друга, объявил Мин. — Ох, да, извините за вторжение, — ответил Хосок, выпадая из транса. — Я купил тебе продуктов. Сделаю тебе свое фирменное блюдо. — Правда? — спросил Юнги с блестящими от нетерпения глазами. — Ага, — улыбнулся в сотый раз Чон. — Если ты будешь продолжать есть эту гадость, — указал он на упаковки от лапши быстрого приготовления, — никогда не поправишься, — проговорил Хо, выкладывая содержимое пакета на кухонный стол. — Ты что-то имеешь против моего любимого рамена? — угрожающе проговорил Юнги. — То есть ты предпочтешь мою стряпню этому? Ну раз ты не хочешь… — начал складывать продукты обратно в пакет Чон. — Нет, нет, нет. Твоя стряпня самое лучшее, что я пробовал в этой жизни. — То-то же. Оба парня одновременно засмеялись. — Вижу тебе уже лучше, — заметил Хо. — Да, температуры нет, только горло побаливает. — Ну, это поправимо, — проговорил парень, ставя кастрюлю на плиту. — Где у тебя ложки? — Тут, — Юнги подошел к Хоби со спины, нечаянно касаясь холодными пальцами чужих, и указал на нужный ящик. Хосок, не ожидавший этого, подпрыгнул на месте и поскользнулся на холодном паркете, падая прямо на Мина. В последний момент он успел повернуться лицом к падающему Юнги и подхватил того за талию. Лицо Хосока оказалось непозволительно близко, Юнги мог почувствовать его приятные духи с древесным пряным ароматом, отдававшим цитрусовыми нотками. Идеально. — Если бы я упал и повредил свою пятую точку, я бы тебя убил. — Прости, ты меня испугал, — виновато сказал Хо. — Может, ты уже слезешь? Только сейчас Хосок заметил, что буквально лежит на Юнги, одной рукой прижимая его к себе, а другой опираясь о паркет. — Прости, — вскочил Чон и от смущения начал чесать затылок. — Во-первых, хватит так много извиняться. А во-вторых, ты лучше не за меня беспокойся, а за воду, которая кипит и скоро убежит из твоей кастрюли. — Блять.

***

Так Юнги не понял, как пролетело время. Хосок рассказал ему о себе, о своей жизни. Юнги не мог поверить. Почему Чон не стал таким же, как он? Как он сохранил эту улыбку? Человек перед ним не вызывал жалости, рассказывая все тяготы, которые ему пришлось перенести. Только восхищение. Восхищение его стойкостью, его ярким светом, который исходил от всех его слов, от его движений. Раньше Мин мог возненавидеть человека, просто посмотрев в его сторону. Раньше ненависть к людям никогда не расставалась с ним. Они шли рука об руку. Раньше самым долгим разговором с человеком было 5 минут. Юнги считал каждую секунду этого ада. Раньше это было адом. Но не сейчас. Сейчас у него есть Хосок. Он готов слушать его болтовню вечно. Он не считает время рядом с ним. Он забывает о реальности. Всё, что было у Юнги до него, больше не существует, не имеет смысла. Есть только Хосок. Его запах. Его глаза. Его улыбка. Его голос. Мину всю жизнь было холодно. Мину было одиноко. Мин был один. Он должен был быть один. Но он не может. Он не может сопротивляться этому человеку. Хосок — это солнечный свет, а Юнги — растение, которое тянется к своему свету. Юнги до сих пор не может подобрать название чувства, которое испытывает к этому человеку. Дружба? Симпатия? Привязанность?.. Любовь? Для Юнги любовь всегда была только болью, и ничем другим кроме боли. Если полюбишь, если привяжешься к человеку, то ты станешь слабым. Человек хрупкий, он не вечный, он рано или поздно уйдет от тебя, забрав все, что у тебя было. Странно лишь одно. Сейчас, находясь рядом с Хоби, Мин ощущал в себе столько энергии, столько силы, столько чувств и эмоций, что он впервые начал сомневаться: «А сможет ли он теперь быть один?» Мысль, что он когда-нибудь потеряет его, что когда-нибудь этот свет угаснет, ужасала его. — Ты не бросишь меня? — непроизвольно слетело с его губ. Чон вмиг замолк. Повисла тишина. — Забудь, что я сказал… — Не брошу. Я всегда буду с тобой, — сказал серьезно Хосок. — Я же твой друг, — добавил он уже с обычной улыбкой. Вот только уже не был уверен, сможет ли долго быть Мину другом. Юнги было неловко за сказанные слова. Хо решил перевести разговор на давно интересующую его тему. — Почему ты слил трек раньше? Я думал, ты покажешь его мне. — Всмысле? Я его не сливал. — Врешь же, я твои треки не спутаю ни с какими другими, — сказал Чон, включая песню на телефоне. Из динамиков телефона полилась ритмичная мелодия. — Она даже недоработанная, и я ее не сли… — Мин вдруг замолчал. А потом побежал к своему компьютеру. Парень молча наблюдал за метаниями Мина по всей комнате. — Я все-таки ее слил, но это было случайно. Отправил ее одному знакомому, а он, видимо, посчитал, что она готова. Моя вина. Но я ее как раз завершил. Она понравится тебе больше. Юнги протянул ему тот самый плеер. Из наушников полились звуки, которые постепенно сплетались в мелодию. Сначала она была какой-то лирической, но затем стали появляться латинские мотивы. Это было похоже на появление надежды, радости, чего-то светлого. — Решил попробовать что-то новое? — Да. Меня вдохновил мой сон. — Как интересно, неужели тебе снилась Бразилия? — заметил Хо с улыбкой. — Мне снился ты. Сердечко Чон Хосока пропустило пару ударов. Хотя нет. Оно остановилось. Мин. Юнги. Снился. Чон. Хосок. Что ж, завтра в Корее ожидаются осадки в виде пингвинов. Тишину нарушил звонок. Телефон Хо завибрировал. — И кто это так поздно? На экране высвечивалось «Тэ». Хосок сразу решил, что тот хочет поделиться подробностями вечера, проведенного с Чонгуком. — Привет Тэ, неплохо провел время? — начал Хосок с улыбкой. Но со следующей сказанной Тэхеном фразой, уголки его губ начали медленно опускаться, а брови свелись на переносице. Юнги передалось чужое напряжение. Он пытался вслушаться в каждое слово, сказанное Тэ, но ничего не мог разобрать. Лишь редкие всхлипывания иногда прерывали его. А от этого Мину было не по себе. Когда разговор наконец закончился Юнги задал вопрос, который до этого не переставал его мучить. — Что-то с Тэхеном случилось? — С ним все в порядке, но, — Хосок замялся. — Что но? — начал с опаской Юнги. — На них напал один знакомый Тэхена, с которым они плохо ладят. Они с Чонгуком ввязались в драку. В общем, Чонгук в больнице, — выпалил на одном дыхании парень. У Мина потемнело перед глазами. Нет. Не может этого быть. Чонгук умирает? Хоби видел, как изменялся в лице Мин с каждой секундой, и тут же поспешил успокоить его. — Его состояние не такое тяжелое, его оглушили ударом в потасовке, что и стало причиной потери сознания. Серьезных травм опасных для жизни у него нет. Юнги все это время сидел, обхватив руками голову, и впитывал в себя каждое слово. — Он назвал тебе адрес больницы? — нарушил тишину Юнги, которая уже стала осязаемой. — Да. — Говори адрес, я еду к брату. — Юнги, не надо, ты не сможешь этого… — Ты не понимаешь! Там мой брат! Ему плохо, я должен быть рядом! — вскочил Юн с кровати и закричал. А потом продолжил осипшим голосом: — Но я не могу. Хо, я так боюсь, одна мысль об этом месте и меня всего трясет… — Юнги, все нормально, если ты не можешь. Главное, что с ним все в порядке. Тем более он не один, с ним Тэхен. Ему можно верить, не волнуйся. — Нет. Я должен быть с ним сейчас. И ты пойдешь со мной, потому что я не смогу без тебя. Я вызову такси, диктуй адрес.

***

Тэхен не помнил, как они оказались в больнице, как приехала скорая. Тэхен мог лишь чувствовать панику, а ее причиной стал Чонгук. Он нашел его, наконец он его нашел. Но теперь его так легко оказалось потерять. А он хотел этого меньше всего. Теперь Вонхо в черном списке, его больше не допустят до гонок в «Black levin». Он устроил драку, а это означало лишь одно: Вонхо нарушил правило «Black levin». Хоть что-то хорошее за целый день. Они находились в больничной палате. Он уже успел позвонить Хосоку и предупредить его, зная, что он передаст информацию Юнги. Тэ сидел рядом с кроватью Чонгука на стуле и переплел свою руку с рукой парня. Только тепло чужого тела заставляло Кима верить в то, что скоро Гук очнется. Сейчас он был так близко и так далеко одновременно. Тэхен уже собирался засыпать, как почувствовал, что его руку сжали. Чонгук открыл глаза. Мир Тэхена снова окрасился в разные цвета, жизнь снова приобрела смысл. — Чонгук… — прошептал Тэхен заветное имя. Он не смог сдержать секундного порыва и стиснул Чонгука в теплых объятиях. Тэ чувствовал биение родного сердца и с каждым его ударом паника внутри уменьшалась, и вместо нее приходил покой. — Останься, никуда не уходи, со мной все в порядке. Голова только немного болит. — Конечно болит, поэтому мы должны сообщить врачу о твоем состоянии, — нехотя отстранился от него Ким. — Ну Тэээ, — протунял младший, корча умильную рожицу. — Меня такое не возьмет, и не пытайся. Я за врачом, — сказал Ким, скрываясь за дверью палаты. — Мой ангел Ким Тэхен… — промолвил Гук в пустоту.

***

Чем ближе Хосок с Юнги подъезжали к больнице, тем сильнее Хо понимал, что отправиться туда вместе было плохой идеей. Мин был бледнее снега, его трясло. — Приехали, — оповестил таксист. — Спасибо, — сказал Чон, передавая деньги. На шатающихся ногах Мин двигался в сторону больницы, поддерживаемый за руку Хосоком. Когда они вошли в здание у Юнги начались рвотные позывы. Он ненавидел этот запах. Больница была стеклянной банкой с дымом, а Юнги, запертой в ней бабочкой. Как бы он ни бился, как бы сильно ни хлопал крыльями, стекло не разбить, от дыма не избавиться. Он будет душить его. Но сейчас он не один. Он не слабый. — Юнги, прошу, давай уйдем. Я не могу смотреть на твои страдания. — Ни за что, — отрезал Юнги. Хосок лишь обреченно вздохнул, крепче сжимая руку Мина.

***

Чонгук ждал Тэ, который задерживался, и уже хотел идти за ним, как дверь распахнулась. Гук не мог поверить. Перед ним стоял его брат. Человек, который ни за что и никогда не вернется в это место. Он дал себе слово. Он его нарушил. Его лицо изображало муку, но как только его глаза встретились с глазами Гука, оно озарилось светом. Он, забывая обо всей своей боли, подбежал к кровати и крепко обнял его. — Живой, — прошептал Юнги и почувствовал, как родная теплая ладонь осторожно гладит его по спине. Облегченный вздох вырвался из груди парня. Все позади. — И здоровый, как огурчик. — Ты так напугал меня. — А где Тэхен? — прервал воссоединение братьев Хо. — Он ушел за… В это время дверь открылась, впуская в палату доктора и Тэ. — Что здесь делают эти молодые люди? Разве вы не знаете часы посещения? — строго произнес врач. — Я его брат, — сказал Юнги. — Ладно, с вами я потом поговорю, — посмотрел он на Хосока и Мина. — Мин Чонгук, так, — Гук кивнул, — Меня зовут Джин. Как вы себя чувствуете? — Отлично, — заулыбался тот. — Давайте я Вас осмотрю. А Вас попрошу выйти. Через некоторое время врач осмотрел парня и вышел из палаты. — Вы его брат, Мин Юнги? — спросил он, обращаясь к Мину. — Да. — Что ж, ваш брат отделался лишь легким сотрясением мозга. Ничего серьезного нет, но ему следует несколько дней полежать у нас. Нужен постельный режим. — Он может сделать это и дома, — начал настаивать Юнги. — Нет. Я отвечаю за сохранность пациентов. Он полежит у нас. И никаких но, — сказал врач, видя как Юнги пытался возразить. — А теперь, если не хотите больших проблем — на выход. Недовольные парни вернулись домой. Попрощавшись с Тэ, Хосок решил проводить Юнги до дома. Когда они уже стояли около небоскреба Мин сказал, что с ним все в порядке, и он дойдет до дома сам. — Хорошо, тогда до скорого, — помахал рукой Чон, уходя. — Спасибо, — сказал Мин ему вслед. Хосок остановился, и его лицо озарилось самой яркой из его улыбок. — Поздравляю! Сегодня ты смог победить самого себя. Ты сильный, Мин Юнги. Юнги подарил ему ответную улыбку. На душе было как никогда хорошо. «Благодаря тебе, Хосок. Я стал сильным благодаря тебе».