Стань моей надеждой

Наступила весна. Снег растаял, сквозь него пробивалась зеленая сочная трава. На деревьях набухали почки. Распускались душистые цветы. Повсюду пахло весенней сладостью. Воздух был прозрачно-чистым, отчего при вдохе по телу проходила сладостная истома. На асфальте лужи блестели от солнечного света. Казалось, словно небо раскололось на кусочки и упало на землю. Распустилась сакура. Её раскидистая крона сияла при свете солнца. На голубом фоне неба она была похожа на кораллы, поражающие своей красотой. Лепестки сакуры медленно падали на землю розовым снегом, их весело кружил ветер… Юнги наблюдает эту картину из окна больничной палаты. Рядом с ним лежит кукла, которая когда-то была человеком. Теперь же это лишь кукла, которая подключена к различным аппаратам, поддерживающим её жизнь. Кардиомонитор отсчитывает биты чужого сердца. Когда Мину надоедает писк машины, он кладет голову на грудь куклы и слушает, как бьется внутри её сердце. Юнги упал в обморок в тот день, а когда проснулся, узнал, что Хосок впал в кому. Он знает об этом уже два года. А привыкнуть никак не может. Он думал, что если Хо умрет, то сам умрет вместе с ним. Но чужое сердце бьется, а значит и Юнги жив. Вот только почему же Юнги чувствует себя мертвым. «Потому что я не слышу его голоса, потому что я не вижу его смеющихся глаз». «Потому что это не Хосок». «Это кукла». Снаружи весна, снаружи тепло. Внутри зима, внутри вечный холод. Какая ирония! Всю жизнь Юнги сторонился больниц. Какая ирония! Теперь он бывает здесь каждый день. Какая ирония! Все люди, которые ему дороги, оказывались здесь… — Привет Хо. Как поживаешь? Ты такой бледный. Наверное, тебе тяжело всё время лежать? Ну же, открой глаза. На улице такая красота. Сакура распустилась. Я даже принес тебе одну ветку. Смотри, — вытянул Юнги из своей сумки маленькую розовую ветвь и положил рядом с чужой головой. — У меня всё хорошо. Помнишь, мы с тобой сняли клип, как и договаривались? Я наконец опубликовал его. И знаешь что? Меня позвали продюсером! А тебя хочет увидеть огромное количество агентств. Моей мечтой всегда была профессия продюсера! — радостно воскликнул парень. — Была… — продолжил он севшим голосом. — Я ничего больше не хочу. Ты стал моей мечтой… Неужели ты не можешь исполнить мою маленькую мечту и проснуться? — молил парень. Хотя разве кукла сможет услышать его? В этой кукле живет душа его любимого, но она не слышит и не видит его. Какой же смысл этого монолога? Скорее, Юнги делает это по привычке. Первый год он не мог перестать плакать. Слезы душили его и капали на чужое безжизненное лицо соленым дождем. Если бы не Чонгук и Тэхен, Юнги бы точно не смог жить. Он бы удавился. Только они и остались у него. Но никто не сможет заполнить эту пустоту кроме Хосока.

***

Тэхен и Чонгук купили себе квартиру в центре города. Тэхен отказался от наркобизнеса, как и обещал самому себе. Чонгук же каждый день пропадал на работе. Продолжая учиться в университете, он подрабатывал в компании семьи, готовился стать преемником. — Два года прошло, — сказал Гук Тэхену, который развешивал постиранную одежду. — Да, два года, — повторил за ним Тэ, не находя других слов. — Юнги бы забыть его, переехать наконец из его квартиры, где всё о нем напоминает… — А ты бы смог забыть на его месте? — Нет, — слабо ответил Чонгук. — Не смог. — Неужели нет шанса, что он очнется? — спросил Тэхен. — Тэ, ты хоть понимаешь, что два года уже прошло? — Ну и что! Люди и через тридцать лет просыпаются! — Шансов уже нет. Чудо, что он вообще выжил. Хотя можно ли назвать это жизнью? — с горечью заметил Чон. — И ты можешь себе представить, как Юнги ждет его 30 лет?! На какую жизнь ты его обрекаешь?! На какую жизнь он его обрекает?! — горячился Чон. — Ты винишь во всем Хосока?! Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?! Он виноват в том, что его сбил Вонхо? — Прости, Тэ. Я не это хотел сказать. — Если уж кого винить, то только меня! Хосок спас меня! Если бы меня там не было, мой друг бы не умер! Юнги бы не страдал! Это я во всем виноват! Я должен был тогда умереть! — не выдержал Тэхен. Слезы покатились по его щекам. — Тише, прости меня, малыш. Ты ни в чем не виноват. Вонхо — больной псих. Тем более, он уже заплатил за содеянное, — обнял его Гук. Вонхо действительно заплатил. Жизнью за жизнь. В тот год была снежная зима. Но в один из дней пошел мокрый снег, застывший в скором времени. На дорогах образовалась гололедица. Именно Вонхо был водителем того самого черного мерседеса. Тогда он был не в себе. Как оказалось, он был психически неуравновешенным и очень быстро мог потерять контроль над собой. Неконтролируемые вспышки гнева преследовали его всю жизнь. Сбив человека, он намеревался скрыться на время, поэтому не сбавлял скорости, боясь, что ему сядут на хвост. На одном из поворотов он не смог удержать управления и упал с высокого обрыва в темную пучину. Новости всю оставшуюся неделю говорили о черной машине, сбившей прохожего и улетевшей с моста недалеко от города. — Нужно проведать Юнги. Отпразднуем его приглашение на работу, — спустя пару минут молчания сказал успокоившийся Тэхен и вырвал Чонгука из неприятных воспоминаний.

***

Юнги дома. Но его настоящий дом сейчас далеко. Место, где поселилось его сердце, осталось в больнице. Стены квартиры сохранили его запах. Стены помнят. И Юнги продолжает помнить. Он ложится на их кровать и вдыхает этот ослабший запах его духов. Все его вещи лежат в шкафу. Юнги ничего не выкинул. Он никогда не сможет выкинуть Хосока, потому что он часть его. Когда Юнги засыпает, перед его глазами проносятся все их совместные воспоминания: первая встреча в школе, встреча в клубе Тэхена, первый раз, когда Хо оказался у него дома, когда поцеловал его… — Вернись ко мне, — шепчет Мин, пытаясь заплакать. Но слез уже нет. Они высохли. Осталась только боль, которая билась под ребрами. Его будто разрывали на куски. Будь это физическая боль, то Юнги бы умер сразу. Но он умирал каждый день. Каждый день он проходил через боль. Она напоминала Юнги о том, что он всё ещё жив…

***

Сегодня Тэхен и Чонгук пригласили Юнги в ресторан, отпраздновать важное событие, не объяснив, что же все-таки важного произошло. Юнги нехотя одевается и плетется к автобусной остановке. Дорогой ресторан открывает перед ним двери. Он идёт к зарезервированному столику и уже видит макушку своего брата. — Юнги! — приветствует его Тэхен, сидящий лицом к выходу. Мин поднимает руку в знак приветствия. — Наконец-то твоя мечта исполнилась, — говорит Чонгук, улыбаясь, севшему брату. — Какая мечта? — недоумевает Юнги. — Как какая? Ты теперь продюсер, — гордо произносит Чон. — Я отказался от их предложения. Нечего было и праздновать, — равнодушно произносит Юнги. — Почему? Что-то случилось? — затревожился Гук. — Просто это глупое желание перестало быть моей мечтой. — Только не говори, что сделал это ради Хосока… — моментально мрачнеет Гук. — Я просто не хочу. Неужели так трудно понять? Давай не будем ругаться… — Нет, я не смогу это принять. Ты не понимаешь? Он тянет тебя вниз. Отпусти его наконец! Забудь о нем! Разве это жизнь?! Каждый день ходить к нему в эту больницу?! Смотреть на него?! Да он же живой труп! — не выдержал Чонгук и сорвался на крик. В их сторону устремились удивленные пары глаз. Чонгук злился, ему было тошно от всей этой ситуации. Он не понимал, что с ней делать. Всё это копилось в нем уже два года. Два гребаных года. Он не мог смотреть на мучения своего брата. Не мог. Поэтому сорвался. Юнги перестал праздновать дни рождения. Он носит траур с того самого дня. Юнги будто нет. Всю жизнь из него высосали. Эти пустые выжженные глаза пугали Гука. Если до этого в них хоть на миг проскальзывали живые искры, то теперь и их не стало. Потому что не стало Хосока. Он как бы есть, но его в то же время нет. И от осознания этого, становится еще хуже. Ведь теперь Юнги на всю жизнь привязан к живому трупу. Как же решить такую сложную задачу, ответом к которой должно быть счастье Юнги? У Чонгука есть любые способы для достижения данной цели. Но есть одно условие. Это Хосок. Тупик. Остается только убрать условие. Уничтожить его. Только тогда задача будет решена. Вот только Чонгук не уверен, что его брат сможет пережить еще одну смерть. Наступило молчание. Юнги все это время слушал брата, смотря на него непроницаемым взглядом. — Юн, не обращай на него внимания, он не с той ноги встал, — пытался разрядить обстановку Тэхен. — Я говорю то, что думаю и не отступлюсь от своих сло… — А я смогу жить без него? — прошептал Юн. Чонгук осекся. — Скажи мне? — повысил голос Мин. — Я смогу жить без него?! Крик. — Отвечай! Научи меня дышать без воздуха, жить без сердца и прекратить думать о бессмысленности своей жизни без него! Взгляды злобы и неодобрения. Юнги на них плевать. Ему уже на всё плевать. Он кричит на Чонгука, задает ему вопросы, мучающие его каждый день. Но пытается докричаться не до него. Все эти слова он адресует ей. Ведь именно она лишила его счастья. Именно она подумала, что Юнги его не достоин. Юнги уходит, а его слова до сих пор отдаются эхом о стены и врезаются в Гука ядовитыми стрелами.

***

Юнги идет по улице и думает, куда пойти. В первый раз не хочется в больницу. Видеть Хосока сейчас будет больнее всего. Домой не хочется. Там всё напоминает о нем. Ему нужно отвлечься. Он пытается это сделать два года. Все эти два года он пытается жить. Жить без него. Звонок телефона. Юн достает его из кармана и смотрит на неизвестный номер. Наверное, опять компания, предлагающая путь к славе и богатству. Наверное, опять ему предлагают безбедное будущее. Но у него нет будущего без Хосока. Любая светлая мысль окрашивается в черный. Любая светлая мысль растворяется во мраке. — Верни мне его! Почему ты не вернешь мне его?! — кричал Юн в пустоту синего неба. На улице никого. Тишина. Слабый желтый свет от мигающего фонаря не дает темноте заполнить улицу. Слабый ветер колышет ветви деревьев. Так спокойно. Мин прикрывает глаза. Он видит его. Всегда, когда он погружается в темноту, мысли дарят ему этот образ. Красные волосы, карие глаза, широкая улыбка… Вдруг Юнги чувствует, что о его ногу трется что-то теплое и пушистое. Затем он слышит слабый писк. С трудом разлепляя глаза, он видит, что у его ног свернулся маленьким серым комочком щенок. Он весь дрожит, хотя на улице тепло. Возможно, у этого малыша зима внутри, как и у Мина. Юнги, сам не осознавая этого, берет серый комочек на руки. Щенок сразу же жмется к теплой груди и слабо виляет хвостом. — Я согрею тебя. У меня много тепла, которого я не успел отдать другим. Я хотел лишь получать тепло, но забывал отдавать его. Я подарю тебе все, а ты взамен залечишь мои раны. Давай вместе будем греть наши души. Щенок в знак согласия тихо тявкнул и облизал щеку нового хозяина. — Ну, вот и отлично. Я назову тебя Хоби. Ты не против? Щенок уже мирно спал на груди Юнги, на что Мин лишь слабо улыбнулся.

***

Темно. Ничего не вижу. Где я? Я не ощущаю под собой твердую землю, но все равно продолжаю идти вперед. Куда я иду?  — Хосок, — доносится до парня до боли знакомый голос. «Мама» — Мама, — кричит Хосок. — Мама, я здесь! — Сынок, — парень чувствует теплые руки на своих плечах. — Мама, я ведь сплю, да? Я думал, ты умерла. Ты оставила меня одного. Отец бросил нас, и ты работала на сотнях подработок. — Что ты такое говоришь, Хо? Тебе приснился кошмар. И о каком отце ты говоришь? Он умер, когда тебе было три года. Ты его и помнить не должен. — Мам, что ты здесь делаешь? Ты не знаешь, где мы? — спросил, запутавшись окончательно Хосок. — У нас дома, — с улыбкой замечает женщина. Только сейчас Хо оглядывается и понимает, что находится в той самой старой квартирке из детства. Он смотрит на эту залитую светом комнату, на родные черты лица своей матери, испещренные морщинами… — Дома, — произносит одними губами Хосок. Но вдруг на него накатывает странное чувство тоски по кому-то. — Юнги, — не осознавая сам того, произносит его имя вслух и перед глазами вырисовываются любимые черты. — Ах, да! Поторопись! Сегодня у него день рождение! Не опоздай! Он ждет тебя! — напоминает ему мама. «А куда мне идти?» — задает вопрос Хосок. Но ноги сами несут его к выходу из дома. — Постой! Ты чуть не забыл свой подарок! — подает ему мать маленькую коробочку. Хосок открывает крышечку и видит перед собой парные браслеты с луной и солнцем. Головная боль начинается так же резко, как и прекращается. Хосок уже несется в сторону чужого дома и оказывается у входа в небоскреб. Он долго поднимается на лифте на самый верх, подходит к одной из дверей и достает из кармана откуда-то взявшиеся ключи. Он открывает дверь, а на пороге его уже ждет он. Да, это точно был он. Хосок узнал бы его из тысячи. Светлые волосы, темнеющие у корней, бледная кожа и улыбка… Она так редко появлялась на этом бесстрастном лице, но в моменты, когда она трогала его лицо, Хо понимал, что это подарок, что это улыбка его и только его. — Юнги, — сказал Хосок, обнимая парня напротив. — Ты опоздал… — прошептали в ответ. — Но все равно пришел. — Хосок, почему ты бросил меня? — Что? — спросил Хо в недоумении. — Ты оставил меня одного. Ну же, открой глаза. Вдруг все вокруг Юнги озарилось ярким светом. Они теперь находились на длинной дороге, и Юнги шел впереди. — На улице такая красота. Сакура распустилась. Тут по обеим сторонам дороги начали вырастать деревья, превращая тропу в розовую аллею. Хосоку казалось, что он почувствовал сладкий запах коралловых ветвей. — Хосок, я люблю тебя больше всех на свете. — Ты слышишь меня? Вернись ко мне! Услышь меня! Я жду тебя! Я всё еще жду тебя! — кричали вдалеке. Хосок бежал вперед, пытаясь догнать исчезающий в ярком свете образ. — Юнги! — крикнул Хосок. — Я слышу тебя! Я тоже люблю тебя! — Юнги!

***

Прошел месяц с того дня, как Юнги привел Хоби домой. Тот быстро привык к новому хозяину и к дому. Щенок каждую ночь залезал на кровать к хозяину и ложился у его ног. Мерное сопение помогало Мину уснуть по ночам, теплота пушистого тельца грела его. Утром щенок начинал бегать по всему дому, ломая все на своем пути: торшер, стул, тумбочку… Была еще одна маленькая проблема: Х о б и о ч е н ь л ю б и л в с ё м е т и т ь. Будь то тапки Юнги, обои, собственная еда. Но очень скоро Юнги это надоело, и он приучил глупого щенка к лотку. Вот так они и жили вместе. Всё это время Юнги не навещал Хосока, хотя хотел зайти. Каждый раз, проходя мимо, он хотел остановится и прибежать в его палату. Он так надеялся, что тот очнется. Юнги может и умер, но его надежда осталась жива. Она скреблась в его сердце, мешая забыть. Юнги не выдержал. Он не смог заснуть ночью. Странное чувство зародилось в нем. Ему казалось, что сейчас он должен быть рядом с ним. Он бесшумно вошел в палату. Хосок спал. Юнги распахнул окно, впуская чистый воздух в помещение. Свежий ветерок шевелил белые шторы, принося с собой ночную прохладу и розовые лепестки. — Хосок, я люблю тебя больше всех на свете, — приговаривал Юнги, поглаживая чужие волосы. — Ты слышишь меня? Вернись ко мне. Услышь меня. Я жду тебя. Я всё еще жду тебя! — говорил он срывающимся шепотом. Он целовал его в нос, брови, глаза, лоб, губы, щеки, а из его глаз лились слезы. Вместе с ними из Юнги утекала последняя надежда. Он нежно сжал чужую руку и прижал ее к своей груди, словно пытался поделиться своей жизненной силой. Просидев так около двух часов, он собирался уже уходить, как вдруг почувствовал, что чужие пальцы слегка дрогнули. Он думал, что ему показалось, но движение повторилось. — Юнги. Голос. Голос Хосока. Это определенно был он. Юн с неверием поднял взгляд на лицо парня. Глаза его были открыты и смотрели на него. Эти глаза улыбались ему. Если бы Мин Юнги попросили описать свою жизнь одним словом, он бы сказал: «Хосок».