Горящая бумага

Семья Куинн так и осталась жить в том бедном районе. Было печально расставаться с этой одноглазой девочкой, как и отцу семейства, с которым она проводила время в гараже, добровольно помогая ему и иногда слушая, так и матери семейства, пусть не совсем довольной тем, что девушка не только общалась с их сыном, но и заражалась и развивала его плохие привычки. За год жительства в их доме Кэтрин уже стала полноценной частью их семьи. Как сестра Мэтта, а по стилю их общения - близняшка. Они вдвоем казались им немного закрытыми от остального мира, сфокусировавшиеся только на своем, более уютном для этих двоих. Два настоящих чудика. Маргарет берет в руки большой альбом, усаживаясь в кресло. Темно-синий альбом, на котором крупными буквами было написано: «Семья Куинн». Жена разворачивает обложку, за которой прячутся первые фотографии — счастливая женщина в белом платье, с таким же радостным мужчиной. Было трудно поверить, что из такой милой, словно сказочной, пары они превратились в тихих, замкнутых супругов, с какой-то тревогой или унынием во взгляде. Она правда не узнает себя. Женщина с трепетом рассматривает эти лица, медленно, стараясь уловить суть всех этих изображений. Она осторожно переворачивает страницу. Вот тут они с радостью гуляли по парку, а вон там с любовью смотрели любимую передачу. Вроде, кто-то из их друзей посчитал, что такой кадр будет как нельзя кстати. И вот уже на третьей странице у смуглой девушки с кудрявыми черными волосами появляется животик. А улыбка — радостная-радостная, муж нежно обнимает её. Они с Джоном действительно долго ждали малыша, думали какой же восторг испытают они, когда увидят перед собой нового маленького человечка. И уже на следующих страницах были фотографии с голубым свёрточком. К этому изображению Маргарет приглядывалась особо долго, на лице появилась улыбка умиления, а глаза начали потихоньку слезиться. — Джон, иди-ка сюда! — её голос словно пробил стену. Спокойная фраза имела сильное действие в тихом доме. Муж лишь тихо подошел, заметив в руках альбом, прильнул к женщине, подглядывая. Она дальше перелистывает страницу. В комнате слышутся, в основном женские, комментарии о фотографиях. «О, а тут он со своим зайчиком!», «А помнишь, как мы ездили туда?». Забавные, иногда нелепые, фотографии, где всегда красовалась спокойная, невозмутимая мордашка их сына. Для своих родителей он был действительно слишком спокоен. Казалось, что ему наплевать действительно на весь мир. Ничего не могло вызвать в нем какие-то бурные эмоции. Но несмотря на такую разницу, семья у них была действительно милой. Даже для такого района. Они выглядели счастливчиками, особенно для своих соседей. — Ой, это же та самая девчонка, да? — муж тыкает пальцем на фото, где рядом с их сыном красуется еще один маленький оборванец — короткие каштановые волосы, улыбка без зуба и ярко-красная футболка. Когда они познакомились в первый раз, они были удивлены тем фактом, что это девчонка. Тогда такая внешность и озорство были не типичны для маленьких леди. Хотя… какие леди? Они все были просто детьми. Они просто веселились, иногда создавая проблемы в реальном мире. — Ох, когда они играли, то она разбила какой-то женщине окно. Помнишь? Она тогда её так отчитывала. Разве это не её мать? — Нет, — сухо ответил Джон, — Амели вообще не интересовалась ею. Неудивительно, что большую часть своей жизни она побыла у нас, — мужчина немного ворчал. По какой-то причине, но девушка решила поделиться информацией о своей семье именно с ним. Они листают дальше. Как быстро проходит время! Пару страниц назад, они видели совсем маленького мальчика, потом двух семилетних сорванцов, два тихих подростка в серых нарядах. Пара подошла к семнадцатилетию сына — вот он уже взрослый, высокий молодой человек с волосами окрашенными в пепельный, ест пиццу в комнате в компании со своими друзьями, лениво раскинувшись на кровать. Хорошо, что они решили запечатлить не весь момент, где по углам разбросаны бутылки и самокрутки. Наглый юноша даже не старался их прятать. Сколько же ссор с отцом произошло из-за этого. На этой же странице было фото, где с ними ужинает одна из гостей, присутствовавшая на празднике, — только уже с повязкой на левом глазу и каким-то невеселым видом. Так же, к странице были приложены две фотографии, которые они нашли уже в комнате сына — как его красит девушка и как они вдвоем покуривают два косяка. Супруги уже понимают, что скоро не будет никаких фотографий. Ох, пустота расположилась уже на следующих страницах. Зато, она вызвала картинки у них в голове — от слышных разборок дуэта, до застывшего в ужасе и горе лица Кэтрин. Они и сами были в подавленном состоянии, но девочка-подросток, которую они знали довольно давно, стала резко черствой и равнодушной. После его похорон никому в этом здании не было до чего-то иного. Тишину в доме нарушали звуки того, как страницы из фотоальбома бьются друг о друга. Книга захлопывается, и в доме вновь нет ни единого звука. Отсутствие игры на гитаре или болтовни казалось самым пугающим для этой пары. Даже крики резали бы слух не так сильно, как эта депрессивная атмосфера. Они возвращаются на свои места. Папа уходит в гараж, а мама идёт убираться.