Кот

Глубокие зелёные глаза, по-матерински нежный взгляд. Она ласково улыбается напоследок и шепчет одними губами «я люблю тебя», а затем разворачивается и шагает во тьму. Спотыкаясь, Шигуре бежит вслед за единственным дорогим человеком, но чем быстрее бег, тем больше расстояние. Теряя последние крупицы дыхания, она кричит имя матери. Крик разлетается по маленькой комнате и, подскакивая на постели, Шигуре вновь падает обратно и оказывается прижатой к кровати чьими-то крепкими руками. Кошмар не растворился до конца, потому девушка не сразу осознала, что проснулась. — Какого… — выдавила она, когда горячий язык оставил на шее мокрую дорожку, после чего перевела взгляд на незнакомца. Глубокие фиолетовые глаза с кошачьим зрачком смотрели на неё сквозь черноту пушистых ресниц. Ничего другого на ум не приходило, кроме мысли, что сон продолжается, потому что это не входило в рамки нормального. Либо это маньяк, либо это сон — третьего не дано. — Кто ты? — прошелестела Шигуре. — Кот, — его тембр был мягким и приятным, от того завораживающим. Ну, точно, это маньяк. Проскочившая мысль смахнула с лица девушки недоумение, место которого заменил страх. Как этот мужчина проник в её комнату? Что ему надо? — Ха-ха. Смешно, — сказала она, — Отпусти меня. Я позвоню в полицию. «Кот» рассмеялся, и тогда Шигуре увидела его острые клыки. Нет, они не могли быть вставными: слишком реалистичны, но мыслить не в рамках реальности она не могла. Тогда как это объяснить? Тем временем незнакомец облизнулся, после чего промурчал: — После того, как поиграем в «кошки-мышки», — а затем игриво провёл большим пальцем по нижней губе. В этот момент Шигуре обнаружила насколько острые и длинные у него ногти, а вернее когти. Это не на шутку напугало — сердце бешено заколотилось в груди. Она попыталась вырваться, но тут же рука незнакомца обхватила горло так, что когти больно впились в горло, и прижал к подушке. Его глаза горели опасным огнём, а волосы чёрные, как ночь, добавляли грозности его лицу. — Я же сказал: после того, как поиграем в «кошки-мышки», — спокойно, — Ты — мышка, а я — кот. В моих когтях ты должна вести себя так, как этого хочу я. А я хочу, чтобы ты извивалась, когда с твоим телом играют, а не вырывалась. Всё ясно, сладкая? Она слабо кивнула, после чего парень убрал руку. Вдох, выдох. Что ей делать? Это явно не сон… Не понимая, Шигуре жалобно пропищала: — Пожалуйста… Но «кот» в ответ натянул садистскую улыбку. По лицу было понятно, что его забавляли искры страха в зелёных глазах. Издеваясь, он проводит острым коготком указательного пальца от яремной впадины до живота и дальше, разрывая тонкую ночную сорочку. Медленно-медленно, всматриваясь в глаза. И грудь девушки начинает часто вздыматься, а щёчки краснеть; слова застревают внутри. От подобного мурашки пробежали по коже. Она в замешательстве — он пользуется этим и проникает двумя пальцами в ротик. Шигуре кусается. — Ай! — хмурится «кот», — Какая строптивая мышка. Ты мне нравишься. Он вновь обхватывает горло, читая в зелени глаз искры злости, и прокусывает нижнюю губу острыми клыками. Вкус крови пьянит, потому незнакомец теряет рассудок и впивается в губы, раздирая их зверским поцелуем. Довольные рычания доносятся из глубины груди, по которой девушка тарабанит хрупкими ручками. Это заводит хищника, как и царапины на спине. Ему нравится боль. А ещё больше ему нравится причинять её таким, как она. Проникая глубже, парень сплетает языки, и они сливаются в мокром и грязном танце. Признаться трудно, но ей это нравится. Пьянящий дурман — боль по её телу —, и она отдаётся в цепкие лапы хищника. Их поцелуй оказался настолько горячим, что только нехватка воздуха потушила огонь между ними. Хищник отстраняется от девушки. Его и её грудь часто вздымается, а тонкая нить слюней медленно рвётся. Что-то чарующее есть в этом странном незнакомце. Что-то, делающее его нереально прекрасным, от того в сознании Шигуре поселилась уверенность, что всё происходящее лишь сладкий сон, которым можно насладиться. Слишком много ирреальности и вопросов, на которые здравых ответов невозможно было найти. К примеру, как этот псих проник в её квартиру, если на улице жуткий мороз, а на нём из одежды практически ничего нет — это раз, а во-вторых, квартира её находится аж на 16-м этаже? Нет, такое невозможно. Хотя можно сказать, что незнакомец мог проникнуть через дверь. Тогда она либо взломана, либо в тайне от неё был сделан слепок ключа. Но Шигуре ни разу в жизни не сталкивалась с таким прекрасным человеком. А человеком ли? Когда мужчина отстранился на расстояние вытянутой руки, то луна осветила его оголённое тело. Оно было божественным: ни единого шрама, гладкая-гладкая, чуть смугловатая кожа и крепкие руки и такой же пресс. Лицом он был не менее красив, а ещё от него маняще пахло чем-то терпким и нежным. Чувствовалась мужская сила, чувствовалось, что это тот самый мужчина, за которой женщина — как за каменной стеной. Единственное, что Шигуре не удалось заметить ранее — чёрные кошачьи ушки. И правда, кот. Только очень желанный и обворожительный. На губах брюнета осталось немного крови Шигуре, которую он слизнул своим языком — та, вспыхнув, сглотнула. Что же он будет делать дальше? Как будто прочтя мысль, «кот» припал к губам, но в этот раз нежно кусаясь, и его поцелуй был медленным, словно он тянул наслаждение. От губ он перешёл нежными поцелуями к шее, где оставил несколько засосов, к ключицам, и там оставляя следы, и достиг пышных грудей. Затаив дыхание, Шигуре наблюдала за ним, чуть укусив указательный палец. Прежде ей никогда не приходилось заниматься непристойными вещами, потому она была неуверенна в себе, смущённая, растерянная. Отношения с парнями не доходили даже до поцелуев, но, несмотря на неопытность, она подметила мастерство таинственного незнакомца. Внешне Шигуре казалась спокойной девушкой, жаждущей отдаться понравившемуся мужчине, но внутри неё велась активная борьба: с одной стороны, она желала этого, но с другой — если это сон, то больше всего в данной ситуации, ей хотелось проснуться. Тихий стон внезапно вылетел из её уст, когда «кот» прикоснулся кончиком язычка к соску. Наблюдая, она заметила, как остро отреагировало тело на действия: сосок набух и затвердел, как от холода. Ей было приятно. Красная от стеснения, Шигуре продолжила кусать палец и наблюдать, как незнакомец ласкает её груди языком и сминает руками. Длилось это недолго, но Шигуре успела ненашутку завестись. В этом убедился парень, когда проник пальцами в лоно. — Там так мокро, — буквально муркнул он, осматривая раскрасневшееся лицо. Шигуре всеми силами пыталась сдержать стоны, распирающие грудь, чуть извивалась, усиленно кусала палец и смыкала веки, так же пыталась свести ноги. Чёрные девичьи реснички стали мокрыми от слёз. Сначала брюнет был нежен и ласков: поцелуями одаривал тело, шептал на ухо разные красивые и успокаивающие слова, когда погружался глубже и видел отражение боли на милом личике. Но потом проснулась другая его сторона — тёмная, и он нещадно царапал бёдра, впиваясь острыми когтями так глубоко, что Шигуре кричала от боли и молила о пощаде, вбивался то грубо, то нежно и мучал зверскими поцелуями, от которых тошнило из-за металлического привкуса крови во рту. Сжимая шею, он рыкнул и совершил финальный толчок. — Прошу! Только не внутрь! — слёзно умоляла она, но парень лишь хохотнул и пошёл против её воли. Девушка заплакала и закрыла глаза рукой. Кажется, что ум прояснился, и сон стал явью. Её изнасиловали, причём грубо. Всё тело ныло от многочисленных царапин и содрогалось от боли. Шигуре то и дело всхлипывала, а парню, казалось, было глубоко плевать. Но вот он ласково убрал руку и поцелуями собрал кристальные бусинки слёз. — Это просто сон, — шептал он гипнотизирующе мягко, — Очередной кошмар. И когда ты проснёшься, всё будет, как обычно. Она поверила, как наивное дитя, и успокоилась. Ненависть пожирала её изнутри, но всё же прежде чем уснуть, она запомнила каждую чёрточку на его безэмоциональном, даже печальном, лице.