Сосуществование

- Ты понимаешь, что ты им говорил? – выплюнул Роше наконец после долгого молчания. – Да я тебя за измену после этого казнить должен! - А что я не так сказал, dh'oine? – чуть прищурился Йорвет. Голос его звучал холодно. Возрожденная Темерия старалась найти баланс между людьми и нелюдями. И один из решающих голосов ныне принадлежал самому мятежному эльфу, которого эта Темерия знала. Роше не раз видел, как эльф общается с сильными мира сего и не раз же говорил, что дипломат из Йорвета как лежанка из гвоздей. Его обычным аргументом было: «Ну, если вы хотите, чтоб по лесам вновь засвистели стрелы…» - и многозначительное молчание. Эльф явно наслаждался производимым таким образом эффектом, даже когда это приводило к еще большим конфликтам. Впрочем, обычно это был сносный аргумент. А вот слышать, как одноглазый эльф убеждает своих собратьев сложить оружие, Роше еще не доводилось. До сегодняшнего дня. «- Не ты ли звал примирившихся с dh'oine предателями, не твоя ли ненависть к ним стала притчей во языцех?! – командир маленького мятежного отряда скоя'таэлей бросал эти обвинения Йорвету, который почему-то был совершенно спокоен. – И что, теперь ты пришел в компании этого убийцы эльфов?! И предлагаешь нам так же сдаться и предать свой народ?! - Сдаться? – тихо, вкрадчиво переспросил одноглазый эльф. – Если таково ваше мнение обо мне, вы явно слышали недостаточно, - он прошелся перед эльфами, окидывая их взглядом без всякого страха, хотя в него были нацелены несколько стрел. И каждую он видел, настороженный и сосредоточенный. – Я сказал бы, что это вы предлагаете себе сдаться. Сложить головы под мечами, истощенные, не способные сопротивляться. Ну, сколько вас? Меньше десяти? – эльф скрестил руки на груди, пристально глядя на своих сородичей. – Да уж, прямо ужас охватывает, - он почти издевался над ними. - Не смей! – предводитель отряда шагнул к нему, вынимая из ножен меч. Он явно был уязвлен. – Ты был таким же, пока не стал предателем! - Был, - даже не шелохнулся Йорвет. – В подходящее время. Только я был умнее тебя и знал, что время бывает разным. Есть время отстреливать dh'oine – когда они хотят уничтожить нас. И тогда умно бороться с ними. А есть время пользоваться глупостью и забывчивостью людей. Например, сейчас, - он гордо поднял голову, и голос его зазвучал громче. – Aen Seidhe не забывают. Но не несутся на бойню, словно безумный скот! Люди готовы не трогать нас – так используем время с толком! Залижем раны, окрепнем, вырастим детей, которые должны прийти на смену павшим! Потому что dh'oine быстро забывают свои обещания. И когда они вновь забудут, что должны считаться с нами, нас должно быть достаточно, чтобы напомнить им! Aen Seidhe не сдадутся на милость, никогда! – взгляд Йорвета сверкал решимостью и упрямством. – Люди вновь предадут нас. Но мы должны быть к этому готовы. Так что же, вы сдадитесь и умрете в этом лесу или начнете готовиться к будущему?» - Ты в открытую подстрекаешь к мятежу эльфов! Понятно, почему скоя'таэли тебе доверяют! – Роше был в ярости. - Вот именно. Они верят мне. И я не могу им лгать, - нахмурился Йорвет. – И ты, несмотря на всю свою преданность Темерии, не настолько наивен, чтоб отрицать, что я прав. То, что для человека – навсегда, для эльфа – лишь ненадолго. Не ваши дети, так ваши внуки забудут про все клятвы сохранять мир и уважение и вновь позавидуют нам. Потому что людям всегда будет мало. Так уж вы устроены. Не обольщайся, Роше. Для тебя, может, это и будет мир, но для меня – перемирие. Лишь потому я и занимаюсь всем этим. Или ты думал, Aen Seidhe складывают оружие по доброте душевной? Роше грязно выругался. Чертов эльф мог так разрушить все, чего Вернон добивался долгие годы. Чего стоит мир с эльфами, если они используют его, чтоб подготовить очередное восстание? - Почему ты не можешь просто жить и радоваться, выродок? – сплюнул он. - Потому что иначе мой народ, который сейчас доверяет мне, перебьют рано или поздно. И если ты этого не застанешь, то я могу еще увидеть. И как тогда жить с этим? – он с вызовом глянул на давнего врага. - Сволочь ты, Йорвет, - выдохнул темерец. – Сволочь. Но прав.