А не пошло бы всё нахуй?

      Мы уселись за жесткий диван, который был промят в некоторых местах. Какая милая обстановка. Вру. Но мне нравится этот парень, и может быть когда-нибудь я смогла бы в него влюбиться, но только в другой жизни.       — Итак, собрание анонимных алкоголиков торжественно открыто! И первое, что я хочу сказать, так это, Маттео, что у тебя хуевый дом. Как ты тут не сдохнул. Мм? — Затем я опять увидела укоризненный взгляд со стороны своего друга, которому, видимо, не понравилась моя мера общения. Но на лице Маттео до сих пор ничего не произошло. Он болен? — Окей. Я больше слова не скажу насчёт этого говнястого дома.— Цокнула языком, а затем почувствовала, как Симон ударил локтем мне в бок. Сучонок. — Эй! Я же извинилась, нет?       — Маттео, не обращай внимание на неё, она, видимо, первый раз в гостях. — Психолог, ей богу! И я не первый раз в гостях!       — Итак, сразу говорю, что тебе надо менять стиль. На такого могильщика Харли не поведётся! — И вправду, Маттео был слишком мрачный. Чёрные штаны, чёрная рубашка, черные кроссовки, темные мешки под глазами. Черт, как будто его оттрахали негры, и он заразился.       — Помнится мне, что твоя кузина вообще гот?! — Прервал мои размышления друг, вызывая улыбку на моем лице. Он же ещё не знает моего полного плана. Надеюсь, не свалит.       — Кстати, о кузине. Амбар нам тоже поможет. — Боже, видел бы кто-нибудь из нормальных людей, как отвисла у него челюсть, когда я заговорила о ней. Он её боится со времён 6 класса. Амбар была прыщавая, толстая девочка-гот, которая была поистине влюблена в Симона. А он же у нас выебистый гей, на балу взял и послал её, оправдавшись своей ориентацией. Она сейчас учиться в университете и, логично, старше нас на два года. — Перейдём к делу. Маттео, мы едем завтра по магазинам, мне конечно охренеть, как не нравится это занятие, но из тебя надо делать выёбистого парня, который думает о состоянии своих волос больше, чем о завтрашней контрольной по тригонометрии. Кстати, причёска! Мы пойдём в парикмахерскую. Маттео, твои волосы просто пиздец. — Высказала я, а затем поднялась с дивана, хватая за руку друга, который находился ещё в трансе после слов о моей кузине.       — Хорошо. — Всё, что сказал Маттео перед тем, как мы вышли из его ебаного дома, как я поцеловала его в щечку.

***

      Иногда все становится простым и понятным. В один момент все как-будто меняется: ты покидаешь свое тело, свою жизнь и совершенно ясно понимаешь, где ты сейчас. Ты видишь себя и думаешь: «Ебись оно лесом».       — Луна, ты чего замерла? — Поинтересовался у меня Симон, пока я неотрывно смотрела на витрину в стекле, в которой отражалась я.       — Да. Все нормально. — Очухалась я, направившись за парнями, в точнее за Симоном, который знал, где продаётся охуенная мужская одежда.       Мы зашли в магазин, а я устало уселась на диванчик, который был предназначен для таких же как я, хотя, не знаю, можно ли сравнивать себя с другими людьми, ведь сама теперь не понимаю чего хочу, кем хочу быть, с кем хочу быть. Я думаю лишь о мести.       Затем, как в фильмах: Симон давал нашему мрачному знакомому вещи и отправлял в примерочную, затем уселся со мной. Я не понимаю этого Маттео. У него прям ноль эмоций. Пиздец, как можно вести себя так, будто только что вернулся с похорон. Блять, этот Маттео вообще странный. Люди — это не ответы, а новые вопросы для меня.       Постепенно Маттео спокойно выходил из примерочных, заставляя Симона радостно захлопать в ладоши, как счастливая мамаша, которая одевает своего любимого сынка, а сын такой: «Бля, мам, ещё долго?!». Вот это было очень похоже на это. У Маттео было такое лицо, как будто ему вхерачили килограмм успокоительного, а Симон восхищался своей работой.       Примеряя очередной, но к моему счастью, последний наряд, я услышала цоканье каблуков позади себя и повернулась назад. На моей лице сразу появилась ослепляющая улыбка.       — Моя сученька.— Прошептала я, заставляя Симона повернуться и замереть. — Охуенно выглядишь! — Сказала я перед тем, как наброситься с объятиями на кузину.       Амбар была единственной особой женского пола, которую я любила. Нет! Не подумайте, что я обдолбаная лезбуха, просто она мне и лучшая подруга, и мать. Я не знаю мою маму, наверное она долбаная наркоманка и уже умерла от передозировки.       И хочу подметить, что я не соврала: она действительно выглядит охуительно, готом перестала быть, только вот розовые концы все-таки остались, так же она достаточно похудела и стала сексуальной красоткой из фильмов. Хотела бы я стать, как она, действительно крутой.       — Привет, принцесса! — Воскликнула она. — Так это и есть тот парень, о котором ты говорила? — Она подошла к нему и оценивающее посмотрела с ног до головы, а затем, покрутив пальцем, заставила того покрутится по своей оси. — Слушай, он действительно симпатичный. Только эта причёска. Брр, жуть!       — Я тоже самое говорю! — Отозвался Симон, который все это время открыто пялился на кузину. Боже, если бы он не был геем, я бы подумала, что он влюбится в скором времени.       — А, Симон, я тебя не заметила. — Обернулась блондинка, делая вид, что между ними никогда и ничего не было.

***

      Ах, по-моему я скоро начну возбуждаться от картошки фри. Она охренеть какая вкусная. Затем мой обед прервал пожирающий взгляд охуеть какого горячего парня. И как не странно, этот парень — Маттео, наш бывший гробовщик. Я и понятия не имела, что на самом деле он ебаный итальянец, так и ещё кудрявый. Кудрявый, как барашка, которых, как некстати, я хотела увидеть и полапать в детстве, а особенно понюхать! Сам же Маттео сидел с каменным лицом, но когда я посмотрела ему в глаза, он сглотнул. Что я такого сделала?! Затем он опустил взгляд, уставившись на свой поднос.       — Эй! Маттео. — Воскликнула я, положив свою руку на его — Ты должен быть чуточку живее!       — Чуточку?! Да когда я его впервые увидела, подумала, что это манекен! — Заявила Амбар, допивая свой молочный коктейль. Симон же до сих пор сидел и пялился на неё, наверное, теперь жалеет, что стал геем.       — Давай! Улыбнись. — Приказала я и с вызовом посмотрела на него. Он осмотрел всех присутствующих за нашим столиком и улыбнулся. Выглядело это натянуто, в прямом смысле. Как будто его попросили отлизать пизду, а он не может отказать девушке, но и одновременно не хочет этого. Уголки его губ, как будто, потянули за ниточки, а затем их отпустили, и опять появилось каменное лицо Маттео Бальсано. Заебал! Будь живей. Я схватила его ладошку, на которую я до этого клала свою руку, и прижала к своей левой груди, смотря на реакцию. Есть! Я заметила в его глазах капельку удивления, но он старательно это скрыл, но не от меня. Интересно, он девственник? Я откинула его руку и ухмыльнулась. Оглядела всех, они перестали жрать. Ок, идём. — Маттео, оплати счёт, а мы пока с Амбар в туалет.       — Но у меня нет с собой денег. — Возник он, и я прихуела. Он умеет говорить предложениями? Вот удача.       — Слушай, у нас тоже их нету. Мы все отдали за твоё охуенное преображение. — Растолковала я, снова садясь за стол, только перевернув стул спинкой к себе, и облокотившись об него руками. — Я не должна была платить за тебя. Вообще-то, я была пиздецки вежливой. — Я переглянулась с Амбар и у нас появилась охренеть, какая классная идея. — Валим! Ты с нами?       — Но это же статья. Разве нас не поймают?! — Как и требовалось ожидать, лицо у него оставалось неподвижным, но я замечала в глазах нотку страха. Ты меня не обманешь, Маттеш, я тебя читаю, как книгу.       — Надо бороться с системой. Иначе никак! Мы живём в дичайшие ебанутые времена. Не забывай об этом. — Ответила я, вскочив со стула и рванув ко входу из кафе.       Мне было похуй на парня, ведь должно было быть так, но немного я волновалась. Подбежав к машине Симона, на которой мы приехали, друг залез на водительское сиденье, быстро заводя машину, а я залезла в кузов, потому что на пассажирское успела сесть Амбар. Он трус. Не побежал с нами.       Мы начали быстро выезжать с парковки, как из кафе выбежал шатен, рванув в сторону нашего отъезжающего пикапа. Я светилась. Не такой уж он долбаеб. Он добежал до машины, а я протянула ему руку из кузова, помогая залезть ко мне. Дальше машина поехала слишком быстро. Симон боялся, что мы попадаемся. А я, немного хихикав, через мгновение поцеловала запыхавшегося парня, который видимо, пиздец, как запыхался.