Ритм-секция

— Так, падажжи, я уже выставляю сториз, — Андрей закончил что-то набирать в телефоне и стремительно нажал кнопку «Поделиться». — Чего ты там делаешь? — Черкасов подорвался к другу, сидевшему в кресле напротив, но понял, что его собственный телефон лежит ближе. Он обновил инстаграм. — «Нужен шиппер Чукова и Черкасова ASAP»… Да ты охуел. Просто охуел. Хорошо, что у тебя не так много подписчиков. — Ой, кто бы говорил, — Андрей с ехидной улыбкой откинулся на спинку кресла. — Вы шушукаетесь там, шутки шутите, в один номер заселяетесь. А про фанфики уже и пошутить нельзя, сразу нервы шалят. Чуков отвлекся от листания собственной ленты: — Саня, зацени, я тебе там мем смешной в личку кинул. Услышав это, Андрей закатил глаза: — Короче, я пошел к себе спать. Ебитесь тут как хотите. В спину ему полетела подушка с кровати Черкасова.

***

— Слушай, как ты думаешь, ему кто-то ответит? — Чего? Чук, я спал уже. — Прости. Нет, ну правда. Думаешь, есть у нас шипперы? — Да нет, конечно, — со стороны кровати Черкасова послышалась возня. Почти уснувший обратно, он перевернулся на другой бок. — Нам завтра дальше в тур двигать, давай ты будешь спать. — Погоди, я регистрирую фейковый аккаунт в инстаграме. — Чего ты делаешь? Зачем? — Хочу ответить на сториз Орехова. Посмотрим, насколько далеко он готов зайти в своем стебе. Черкасов сдавленно застонал в подушку: — Не выспишься ты, не высплюсь я, не выспится Андрей, а все потому, что у тебя хуевое чувство юмора. — Я уже отписался ему, что готова написать фанфик. Говорит, нужна ебля. Черкасов открыл глаза и повернул голову в сторону соседней кровати. Приподнявшись на локте, Чуков набирал очередное сообщение. В свете экрана смартфона было видно, как он сосредоточенно хмурит брови и покусывает губу. — Ты еще и девчачий аккаунт зарегистрировал? Серьезно? — А ты где-то видел мальчиков, которые пишут фанфики? — Саша вопросительно вскинул бровь. — Знаешь, тебя в разведку не возьмут. Черкасов отвернулся обратно к стене. В следующий раз он скажет, что ритм-секция вне сцены должна существовать отдельно. С кем угодно в номере, только не с Чуковым, который еще ни разу не смог уснуть нормально. Откуда в нем столько энергии, чтобы после дня на ногах в чужом городе думать о фанфиках? — Слушай, я, кажется, пообещал ему написать фанфик с нашей еблей, — Чуков прервал поток недовольных размышлений друга, откинул одеяло в сторону и спустил ноги с кровати, продолжая сосредоточенно набирать очередное сообщение. — Ну, ты всегда можешь этого, ну… не делать. В конце концов, твой аккаунт появился три минуты назад. Я думаю, что Андрей стебется и не более того. — Нет, он написал, что будет ждать с трепетом! Черкасов снова повернулся к своему другу и посмотрел на него с интересом. В какой-то момент он успел окончательно проснуться и теперь пытался понять, куда зайдет эта история. — Так, и что ты теперь делаешь? — Придумываю сюжет, — в глазах Чукова заплясали искорки. То ли от восторга, то ли от яркого света экрана смартфона. — Хочешь поучаствовать? Барабанщик вытащил из-под кровати чемодан, порылся в нем, выкинул оттуда на пол несколько футболок и извлек ноутбук. Открыл его, запустил ворд — такой решительности и готовности творить можно было только завидовать. — Есть варианты для сеттинга? Ты предпочитаешь классическую лавстори или что-то из альтернативной вселенной? Вариант, где мы живем во времена ренессанса. Я из очень богатой семьи… Черкасов вылез из-под одеяла и сел на кровать рядом с Чуковым, щурясь и пытаясь привыкнуть к яркому свету экрана ноутбука. В какой-то момент эта история стала настолько абсурдной, что он захотел в ней поучаствовать — одну ночь тура, пожалуй, можно и потратить на написание гейских фанфиков. На экране мигал курсор. «Он посмотрел», «прекрасные юноши», «за окном стоял душный веронский полдень», «брутальный барабанщик» — Чуков раз за разом стирал и снова набирал начало своей истории. — Ты все-таки остановился на ренессансе, да? Уверен, что там были брутальные барабанщики? — Если честно, я уже ни в чем не уверен, — Чуков потер подбородок. — Чувствую некоторый недостаток жизненного опыта в этой сфере. — Хочешь, почитаем чужие фанфики? Переймем пару приемов, чтобы все было реалистично. Что там куда суют вообще. — А ты не знаешь, что и куда совать? Сейчас мы сами разберемся во всем. Двенадцатилетние девочки на Фикбуке смогли и я смогу. Чуков застучал по клавиатуре. На белом листе наметилась завязка истории. — Чего? Почему вдруг это я боюсь к тебе подойти? — Черкасов выхватил ноутбук из рук друга и поставил его себе на колени. — Ты делаешь все неправильно. Очевидно же, что я в этой истории альфач. Басист выделил готовый абзац и безжалостно его удалил: — Я ценю время своих друзей. Если Андрей просил еблю, мы должны перейти к ней стремительно. Чтобы его внимание не рассеивалось на сорок пять глав, в сорок четвертой из которых ты, наконец, перестанешь ломаться. Если в мире и существует муза написания гейских фанфиков, то сегодня она остановилась в этом номере трехзвездочной гостиницы вместе с ритм-секцией. Руки Черкасова порхали над клавиатурой и выдавали обороты один другого горячее — его лирический герой затыкал рот Чука поцелуями, ладони скользили вниз по животу, пот струился по обнаженной груди, языки боролись, а в штанах, конечно, становилось тесно. — Пиздец, ну и что это у тебя за бульварное чтиво? — не выдержав, Чуков перехватил ноутбук из рук товарища. — Не знал, что у тебя такая тонкая душевная организация. Где мужицкое кряхтение, где описание страданий и жопной боли, где вставшие хуи? — Как-то у тебя совсем не романтично получается. Я хотел бы, чтобы наш первый раз был другим, — в голосе Черкасова промелькнули обиженные нотки. Непонятно только, наигранные или нет. Чуков кивнул и в очередной раз стер написанный абзац: — Справедливое желание. Каждый будет прописывать своего героя. С чего бы ты начал? — С предварительных ласк, конечно, — Черкасов почесал бороду. — Можно свечи расставить. Хотя, давай просто остановимся на совместном душе. Движимый желанием, я вошел к тебе в кабинку. — Нет, это я вошел, — покачал головой Чуков. Тишину в гостиничном номере прерывало только тихое потрескивание клавиш ноутбука и сосредоточенное сопение Саши. Оба вошли в определенный азарт — фанфик строился с педантичностью и вниманием к деталям. — Слушай, есть проблема, — Чуков повернулся к Черкасову. — Какая? Все отлично идет, почему ты остановился? Мне уже интересно, что произойдет с этой бутылкой шампуня у тебя в руках, — Саша кинул многозначительный взгляд на вордовский файл, в котором в конце незаконченного предложения мигал курсор. — Сейчас она окажется у тебя в жопе. Вопрос в другом. Лично в моей жопе ничего никогда не было. Я не представляю, какие там будут ощущения. — А это что, обязательно, что ли? Ну, пофантазируй там. — Нет, у меня тут вообще-то серьезное произведение. Я не хочу облажаться со своей же жопой. — И что ты предлагаешь? Звонок другу, помощь зала? Чуков серьезно посмотрел в глаза Черкасова: — Я предлагаю тебе самый странный эксперимент в твоей жизни. Это исключительно ради науки. Ноу хомо. Пару секунд басист помолчал, а после задохнулся от возмущения: — Ты ебанулся или как? Насколько реалистичный фанфик ты хочешь? — Черкасов почти заорал. Кажется, все жители ближайших к гостинице домов оказались в курсе творческих мук друзей. — Ну, я бы не предлагал, в принципе. Только, по-моему, в твоих штанах уже пиздец как тесно, — Чуков резко отвернулся к окну. Саша покраснел и поспешил влезть поглубже под одеяло: — В твоем тексте просто очень живописные описания.

***

Он не знал, зачем он на это согласился. Может, сыграло роль определенное любопытство. Может, все тот же странный азарт и стремление к спонтанным поступкам. Может, это было что-то, в чем он не хотел признаваться даже самому себе. Так или иначе, сейчас на животе Черкасова лежала мужская рука. И она неумолимо сползала ниже. Кажется, каждая мышца в его организме напряглась, а сердце вдруг начало рваться из груди — такого не было даже в его первый раз с симпатичной одноклассницей после выпускного. Возможно, тогда виновато было шампанское на фуршете. Кровь застучала в висках. В голове Чукова роились десятки мыслей одновременно. Как и его товарищ, он не мог до конца ответить себе на вопрос, как же так вышло, и почему вдруг от дурацкого фанфика он перешел к решительным действиям. Одно было ясно — сейчас он хозяин очень странной ситуации, которой раньше в его жизни не случалось, и проявить себя надо по-максимуму. Иначе они в один турбас точно больше не сядут. Внезапно в его мозгу среди общего лихорадочного шума всплыли брошенные ранее Черкасовым фразы. Про предварительные ласки, жаркие поцелуи и бегающие по спине пальцы. Правой рукой он чувствовал дрожащее напряжение своего друга, и его надо было срочно сгладить. Прикрыв глаза, он накрыл губы бас-гитариста своими. По телу разлилось тепло, по спине пробежали тысячи мурашек. Черкасов судорожно выдохнул и ответил ему. Чуков чувствовал его горячее прерывистое дыхание, покалывание густой щетины, вместе с тем и полное освобождение во всем теле. Фундамент был заложен, и отступать было уже поздно, да и некуда. Через секунду колени Чукова оказались по бокам от бедер Черкасова, а руки прижали запястья басиста к изголовью кровати. Он помог другу избавиться от футболки, которая сейчас была совершенно лишней. Наклонившись, барабанщик стал покрывать шею Черкасова поцелуями, опускаясь все ниже на грудь и оставляя пунцовые отметины засосов. — Что было бы дальше в твоем фанфике? — Чуков горячо зашептал в ухо, а рука его заскользила вниз, по груди и прессу. Вместо ответа Черкасов обхватил руками лицо барабанщика, целуя его в губы. Чуков успел только перехватить его абсолютно затуманенный взгляд и почувствовать на щеках пальцы, огрубевшие от долгой игры на гитаре. — Руку… Опусти руку, — успел выдохнуть Черкасов, прерывая поцелуй и снова притягивая к себе лицо Чукова. В какой-то момент он перехватил инициативу, и действия его стали куда более решительными. Он то покусывал губы барабанщика, то нежно облизывал, стараясь распробовать и запомнить их вкус, а язык гулял по нёбу и краешкам зубов. Чуков отстранился и взглянул в лицо Черкасова. Короткая челка прилипла к покрытому испариной лбу, рассеянный взгляд блуждал по лицу напротив, с губ срывалось сбивчивое дыхание. Барабанщик поцеловал парня в скулу, прижался к нему щекой и воспользовался указаниями к действию. Длинные пальцы оттянули край тонких спортивок и скользнули внутрь. Басист выгнулся и судорожно схватился за складки простыни, закусывая губу. — Таких палочек я в руках еще не держал, — в голосе барабанщика послышалась некоторая озадаченность. — Сейчас она окажется у тебя в жопе, — хрипло отозвался Черкасов, скользнув рукой вверх по бедрам Чукова. Его рука так же быстро оказалась в чужих спортивках. Губы оставляли десятки ярких отметин на бледной коже. Горячие руки были везде, куда могли дотянуться. От резких и грубых толчков дешевая гостиничная кровать скрипела, а простыни жгли спину. Пальцы впивались в бедра и шею. Голоса из последних сил шептали что-то неразборчивое. С последним глухим стоном Черкасов откинулся на подушку. Сверху на его живот ложится Чуков. Едва восстановив дыхание, он поднимает голову: — Эй, Саня. — Да? — Какой бы ты сейчас написал фанфик? — Тот, в котором мы остаемся вместе навсегда.