Ритм-секция

Один из минусов постоянной жизни в туре — пустой холодильник по приезду домой. Возможно, там окажется пачка кетчупа, засохшая половинка лимона и банка варенья, которую никто сто лет не открывал. Но это только если сильно повезет. Черкасов захлопнул дверцу холодильника, развернулся и открыл хлебницу: — Ну, у меня есть сухари с изюмом. Это все, в общем-то. — Не густо, — хмыкнул Чуков, сидящий на диване. У его ног стояли чемоданы, сумки и пакеты. — Я так устал, пока мы доехали. Просто пиздец. Может, пиццу закажем? — Пока ее по пробкам довезут, я умру с голоду. Давай просто в Пятеру сгоняем? Тут через дорогу. Чуков вздохнул: — Хотел бы я знать, дело правда в пробках или тебе просто жалко денег за доставку. Черкасов запустил руку в розово-голубые волосы товарища и потрепал того по макушке: — Как ты можешь думать, что мне для тебя чего-то жалко? — Ладно, пойдем. Буду обживаться в этом районе. Саши накинули ветровки и вышли на лестничную клетку. Лифт с гулким стуком распахнул двери. Пока кабина ползла вниз, Черкасов скользнул ладонью вниз и нащупал руку Чукова. Тот смущенно улыбнулся и свободной рукой поправил челку басиста. Двери раскрылись, и за ними показалась женщина, ожидавшая лифт. После секундного замешательства, Чуков вывернул руку из ладони Черкасова и вылетел из парадной, на ходу натягивая капюшон поглубже. — Извини, — пробормотал басист, нагнавший друга.

***

— Что ты любишь больше всего? — Черкасов задумчиво скользил взглядом по полке акционных товаров. — Такой выбор, даже не знаю, на чем остановиться. Соленые орешки. Кукуруза в баночке. Тертый хрен. Басист хмыкнул и покатил тележку дальше. — Ты вообще с готовкой как? Вот переедешь ко мне — и что? Я только пельмени жарить умею, ну и наггетсы там. Еще могу чебупели под пиво разогреть в микроволновке. — Я думаю, мы как-то этот вопрос решим. Смотри, — Чуков взял в руку пачку сухого завтрака. — Тут в подарок дают ложку с динозаврами. Берем? Черкасов уверенно кивнул, останавливаясь перед морозильной камерой с полуфабрикатами. Коробка с хлопьями полетела в тележку. — Ну как обычно, — он показал пальцем на желтый ценник. — Котлеты по распродаже, но их даже нет в холодильнике. И чебуреков тоже нет. Ни одной пачки. Внезапно Чуков накрыл ладонь басиста своей: — Ты думал о том, что это наш первый с тобой совместный поход в магазин? Только вдвоем. POV бабка из Пятерочки Что хорошо в этом магазине — скидка для пенсионеров до двух часов дня. Изредка можно взять то, на что иначе не хватило бы денег. Стою и смотрю на конфеты «Ромашка». Дома к чаю нет ничего. Сегодня пришла пенсия — можно и побаловать себя раз в месяц. Проблема только в том, что заветный пакетик лежит слишком далеко от края полки — до него не дотянуться так просто. Оглядываюсь в поисках помощи. Как обычно, на горизонте нет ни одного консультанта, да и с посетителями в рабочее время не густо. Прохожу вдоль полок и сворачиваю в отдел с заморозкой. Там стоят два парня, один из них как раз рослый — легко достанет «Ромашку» наверху стеллажа. У другого, правда, волосы странных цветов, но я многого не понимаю в современной моде. Иду в их сторону, когда один из них берет другого за руку. Наверное, они просто хорошие друзья. Один что-то говорит другому, они смеются. Тот, что рослый, поправляет розовую прядь волос, спадающую на лоб второго, и проводит ладонью по его щеке. Я останавливаюсь в метре от них. Я бы не стала вмешиваться в частную жизнь людей, но пусть делают, что захотят, у себя дома. Но здесь, в магазине? Где их могут увидеть другие люди? Дети? — Еще потрахайтесь тут, — эти слова вылетают словно против моей воли. Молодые люди резко оборачиваются на меня. Тот, что с цветными волосами, выглядит более растерянным. Рослый на секунду меняется в лице и вдруг, глядя мне в глаза, берет своего друга за вторую руку. Поворачивается, целует того в губы. Признаться, за всю жизнь я еще не оказывалась в столь же нелепой и возмутительной ситуации. Я почувствовала, как мои щеки и уши вспыхнули. Рука цветастого оказывается на животе второго и начинает сползать ниже. Что было дальше, я не знаю. Я разворачиваюсь на месте и ухожу настолько быстро, насколько могу. — Сначала красят волосы, как девчонки, а потом ябут друг друга в жопу. «Ромашка» уже не особо нужна.

***

Бабуля стремительно, но слегка прихрамывая, скрылась за полкой бакалейного отдела. — Что ты делаешь? — зашипел Чуков, глядя на Черкасова снизу вверх. — Я уважаю старость и стараюсь исполнять просьбы пожилых, — усмехнулся басист, опуская взгляд вниз на руку товарища. Барабанщик закусил губу, отводя глаза: — Я думаю, нам еще много раз придется обсудить то, насколько публичными будут наши отнош… — Тихо, — Черкасов снова хитро улыбнулся и схватил Чукова за руку. Он протащил того через отдел заморозок, мимо полок с печеньем, мимо ящиков с фруктами, огибая стойку с открытками — вглубь по-утреннему пустынного магазина. Чуков не до конца был уверен, как он оказался зажатым Черкасовым в каком-то пыльном полутемном углу. Между дверью в подсобку и стеллажом с пивом. От резкого толчка тел полка тихонько звякнула. — Нас точно кто-нибудь увидит и мне придется эмигрировать из страны, — Чуков закрыл лицо руками. — У тебя остается последний шанс пошутить что-нибудь про тертый хрен, — сказал Черкасов, опускаясь на колени и расстегивая ремень в джинсах барабанщика.