The Heart of the violinist.

Зачем я это сделал? Я не хотел… Или всё же хотел? Явно со мной что-то не так.       Странно, что в ванной комнате нет ни звука. Либо должен быть звук воды, либо звук нажатия кнопки белоснежного унитаза (я извиняюсь за подробности, но всё же). Поэтому я решил отпереть дверь. Но грубый и злобный топот остановил меня. Я даже отошёл от дверей. Испугался? Нет, предусмотрел неожиданность. Откуда он? Кто это? И как долго он здесь? Мне ничего не говорили или не успели просто сказать? Знаю ли его я? И почему я сыплю на себя много вопросов? Нужно просто выйти из ванной и узнать ответы на свои вопросы. Но хотя… Нужно понять и услышать (подслушать), что дальше будет.       Вскоре этот топот из зала направлялся вовсе не в мою сторону… А в сторону спальни или же где находился Эдд. Если подумать, то это хорошо, что он не ко мне пошёл. Его бы это удивило или даже разозлило. Или это она?       Неожиданно услышал, как кто-то кого-то пнул или толкнул настолько сильно, что один из них ударился об дверь. Я насторожился. Надеюсь, это не Эдд упал… Но не понимаю, почему я ещё здесь. Не вышел, не остановил это. Нужно ли мне это все?       Я чувствую ли благодарность за доброту Эдда?       Затем послышался весьма знакомый и мерзкий смех. Где-то я точно его слышал. Однозначно. И смех был смешон и груб. И казалось, что он пьян. — О, посмотрите только! — повысила голос неизвестная личность, — Тебе понравилось, да? Понравилось, да?! — начал допрос тот же человек, продолжая смеяться. Это стало меня раздражать. Кто-то кричит. Обычно я кричу. И если честно признаться, то всё это стало немного и пугать… У меня такое чувство, что я должен вмешаться. Это всё может закончиться довольно плохо. — Тогда тебе и такое понравится…       По звукам я понял, что какой-то тяжёлый предмет стали тащить. Но «предмет» ударил врага и убежал, захлопнув дверь. Всё обойдется и без моего вмешательства?       Почему Эдд не дрался? Да, он добрый. Но не до мозга костей? Что произошло? Что происходит? — Послушай меня! Я не буду бить тебя! Ты же знаешь меня! Я бы никогда… Остановись! Прошу…       Эдд… О нет. Черт-черт. Я не могу повернуть замок. Руки дрожат, не слушаясь меня. Резко повернув кисть в другую сторону, открыл дверь.       Побежал в спальню, но там заперто… Заперто!  — Эдд, это я! Открой! Эй ты! Живо открой! — Ох, точно… Я и забыл, что у тебя тут гость… Откроем ему, Эдд? Или ты откроешь? Может, мне? Или чуть позже, хах…       Ситуация сильно ухудшается. У меня не было другого выбора. Даже если позвоню полиции, будет поздно.       Отойдя назад, я стал бить ногами. На это реакция была лишь противным смехом. Взбесившись, вышиб дверь. Прости, Эдд. (Я позже заплачу за неё.)       Я увидел картину: Эдда прижали к кровати и раздевали ножом. Незнакомец в синей рубашке не обратил на меня внимание.

      Что-то оглушило меня на некое время.

      Проснувшись, подскочил к ним и отшвырнул незнакомца в стенку. Было опасно, ведь он мог кинуть нож в меня или в Эдда. У Эдда и так были некоторые маленькие порезы и истекавшая из них кровь. Он выглядел полуживым. Нужно срочно обработать раны, но возле выхода находился безумец.       Незнакомец ударился головой, но не отключился. А жаль. Он склонил голову к коленям. Нож упал. —Торд, — прошипел через зубы мое имя, — Так вот, за кем обслуживал Эдд… Приятная встреча, не правда ли? —поднявшись, на меня посмотрел… Т о м. Старый глупый Том. Почему я сразу его узнал? — Том?.. — у меня промелькнули старые воспоминания. Не только хорошие. Или это от того, что от него пас отвратительный запах перегара. — Я даже и знать не хочу, почему ты тут. Убирайся! По хорошему. — в мыслях уже тысячу раз проклял за его и моё существование и появление здесь. — По хорошему? А по плохому — убьешь? Из своего револьвера? Ха-ха. — ехидно дразнил меня Том, вытирая свой нос от крови. По правде сказать, я никогда не видел его таким. Конечно, он пил, но мера существовала. А тут и не скажешь. — Револьвер? Бредишь. Что произошло? — со спокойностью я медленно приближался к нему. Чтобы убрать нож. И как-нибудь отключить его. — Ты. Ты никогда не поймешь, — ещё тише ответил. Увидев его слезу, покатившуюся по щеке, слившуюся с кровью, я почувствовал к нему… сожаление? — Я не понимаю о чём ты говоришь… — продолжая идти, как бы пытаясь немного успокоить его. —Нет. Ты даже не вспомнишь. — подняв голову, он сверлил меня глазами. Сверлил так, будто произошла такая трагедия, что не знать её — ужасно и немыслимо, — Эдд ничего разве не рассказывал?       Я обернулся на Эдда. Надеясь, что он покажет своим видом, что ничего или вообще не понимает, о чём идет речь. О чём говорит безумец. Но в его глазах я увидел стыд, раскаяние, печаль. Его кожа побледнела. Кровь на щеках стала насыщеннее, чем прежде. — Значит, не рассказывал… Чем же ты с ним занимался, пока я… — после слов он крикнул. Крик был невыносим и ужасающим. Я почувствовал его невообразимую, но непонятную мне боль. Боль, которая поедала его плоть, а, может, и его жизнь.       После крика Том явно хотел что-то сказать, но… Он задушен. Он не мог ничего сказать. Но и молчать было ему тяжко. И он только странно взглянул на меня. Как на убийцу. На того, кто сотворил с ним такое. Измучил его. — Но это не оправдывает тебя на такое покушение… — в конце концов я ответил на его слова.       В то мгновение Том упал. Просто упал от упадок сил, скорее всего. Слава Калашникову, что так обошлось. Я уже подумал, что ещё хуже пойдет по сценарию. —Том…— проболтав тихо Эдд, — Том… Том! — со всей спешкой, он полетел к нему. —Отойди от него.—грубо ответил я Эдду, вытянув в сторону руку, чтобы перегородить путь. — Ты… Ты не понимаешь, что на самом деле… — Эдд убрал мою руку и наклонился к Тому. — На самом деле? — схватив Эдда за рванный воротник, я потянул его к себе поближе — Да есть одно: ты мог сильно пострадать… Посмотри на себя. Ты в ранах. Нужно обработать… — Ты слышишь меня? — он снова оттолкнул от себя мою руку. —И слушать не собираюсь. Отойди, Эдд, прошу. Нужно мусор выбросить… — Том… Ты слышишь меня? — продолжал лепетать то же самое. Ведёт себя так, будто меня здесь нет и не было. Он проверил пульс и с легкостью вздохнул, упав на его грудь.       Я фыркнул. Если бы не я, то… Всё плохо закончилось бы. Достаточно плохо. Но меня, как всегда, обошли стороной.