The Heart of the violinist.

      На улице замечательная погода. В такую погоду стоит выходить на свежий воздух и гулять до поздна. Пока не заискрятся фонари. Пока не полетят полудохлые мотыльки возле столбов. Пока не будут падать кометы на черном полотне бесконечной млечной мгле.       Но Том Риджуэл так и не проснулся. Нет, он жив. Дышит. Но не встаёт с постели. Мы присматриваем за ним. Даже заклятый враг, то есть я, стал немного волноваться. Хотя я бы погулял.       Мне так и не рассказали ничего про случай. Как только начну об этом спрашивать, Эдд менял тему или просто уходил от разговора или от меня. Странно, что он меня еще не выгнал. Может, он думает, что я настолько бедный, что даже дома нет?.. Вообщем, я считаю, что терпеть этого не нужно.       Как-то во время его поста, я решил зайти к нему. — Не помешаю, если зайду и составлю компанию? — сдержанно и спокойно спросил у уставшего Эдда. — А? А, Торд, заходи. — только что проснувшись, ответил Эдд.       Я взял стул и подсел к нему. Подумал, что обычная беседа взбодрит его. — Ну что? Поддает признаки жизни? — попытался я пошутить, пусть даже если это выглядит нелепо. — Нет, пока что. — на полном серьёзе и с растерянностью ответил он. Его голова стала немного опускаться вбок. — Слушай, если ты устал, то я могу… — Нет, я… Нормально-нормально… — перебил меня, — Хех. Сначала ты болел, теперь Том… Забавно. — тихо посмеялся Эдд. Его глаза медленно стали закрываться. Я посмотрел на него с улыбкой. У него действительно милый смех. Как у веселого мальчишки, впервые забивший гол, выиграв матч. — А как ты сам? — пытаясь продолжить разговор, намекнул на те раны. — Ты о чем? — он явно меня не понимает или только делает вид. — Знаешь, очень много времени прошло. Я правда не помню…       Я хотел все ещё спросить про Тома и всю эту ситуацию, но каштанка медленно опустилась на мое плечо. От такого я затаил дыхание. Появился страх разбудить его, пошевельнувшись. Поэтому просто прямо сидел. Просто сидел. О чем-то думал. Позже промелькнула не очень хорошая мысль.       Я, приглаживая каштановые гладкие волосы, при этом придерживая его голову, сначала взглянул на раны. Я так и не смог понять, как можно было поднять нож на друга? Если только друг сделал решающее и чудовищное действие, которое могло кого-то или же его задеть… или убить. Неужели Эдд в замешательстве? Но я все равно злюсь на Тома. Не было никакого права вести себя так. А ведь я от него не отличаюсь.       Я попытался поцеловать. Просто захотелось. Но как только мое дыхание стало касаться милого лица, Эдд приоткрыл глаза. Моя голова ушла в шею. В свою естественно. Как гусеница с бесконечными подбородками. Эдд стал долго смотреть на меня. Но потом без затей встал и вышел из комнаты. — Я за лекарствами. Проследи пожалуйста за Томом. И не убей его.       Когда Эдд ушел, мне было тяжело выдохнуть. Наверное, он опять ничего не заметил, наверное. Вроде он посмотрел на меня…так же? Конечно так. Ещё чего-то волнуюсь.       В последнее время я стал слишком нервный… И много задаю вопросы. Но ведь очень много чего непонятного мне здесь.       Хотя, впрочем, вот другая проблема может проснуться у меня под носом. Поэтому пока он спит, могу закурить. Чтобы он не задохнулся во сне счастливым, приоткрою форточку.       Пробежав пальцами по карманам, ощупал зажигалку и столетнюю пачку сигарет. Я схватился зубами за сигарету и, прикрыв ладонью ее и преподнося зажигалку, поджёг ее. Вздохнул табачный дым. Выдохнул. И так до пробуждения чудовища. — Ты бы ещё додумался надо мной курнуть. — захрипело «оно». Он ожил. Но сил у него не было, —Да и еще и в комнате… Где спишь… Не только ты… Туши ее… Пока сам это… Не сделал. — Я бы на это посмотрел. — с шепотом промолвил, еще сильнее затянув горький дым в себя, а затем, направив свое лицо к больному, выпустил дым в глаза, вытянув губы в трубочку. — Ты еще имеешь наглость что-то говорить в моем присутствии. У тебя даже нет сил говорить. А ты говоришь что-то о физическом нагрузке. Напомню, что в данный момент здесь только ты и я.       Тому явно мое действие не понравилось. Его щечки покраснели, брови слегка нахмурились, глаза стали больше и краснее из-за табака. Его рука зачесалась. Он немного приподнялся, но все еще лежал. Возможно, я переборщил. Но это только возможно. — Фу, не ожидал, что ты чесоточный. Как я буду потом спать после тебя? —с изысканностью и красочным выражением я постарался подстебать Тома. Из-за злобы я перешел на игривость. — Нэ озидал… со ты тисоточный.— со большой злостью и обидой тихо повторил мои исковерканные слова Том Ритсуэл.       Из этого детского и глупого кривляния друг друга почти вышла настоящая медленная дискуссия по поводу внешности, прически, предпочтений и многое-многое другое не интересного.       Но позже мы чуть не вступили в драку. Чуть, потому что нас отвлек голубь, врезавшись в стекло. Мы умолкали. Том нервно почесал щетинку на подбородке. Я посмотрел на падение голубя печальным свистом. Был слышен в комнате только тяжелое хриплое дыхание больного и скрип кровати.       Я преподнес свою руку к губам, но не почувствовал горючий дым, вьющий в нос. Сигарета потухла. Достав зажигалку и попытав поджечь ею снова сигарету, понял, что она закончилась. Том с радостью наблюдал за моими действиями. Как только я показал кулак, он прикрыл глаз, будто уснул.       Когда он все же осмелился открыть глаза, я сказал, чтобы он не волновался, что ударю его. Риджуэл не понял меня. Я показал руками крест, затем кулаки. Теперь он понял меня, этот глупый Том. Старый глупый Том. Пожалуй, понаблюдаю за ним, пока не придет Эдд.

Что за переменчивое у меня настроение?

***

— Долго будешь… Коситься на меня? — Когда помрешь? — Ха… Разбежался… Смотри… Чтобы ты не упал… В лужу насыщенного такого… — Тс. Ты чего? Тут же Ринго. — …Когда мне станет лучше… Я найду свой гарпун…       Во время его интересной, долгой истории о том, как он найдет свой гарпун, я стал отчетливо вспоминать каким был Том: ворчливым, пьющим, глупым «гитаристом». В принципе, ничего не поменялось. Только постарел. Но где я его видел? И где мы познакомились?  — И еще… Я тебя, конечно, ненавижу… Но веди себя адекватно… Засунь свою ненависть ко мне в одно место… —Засунуть тебе в одно место. Не покажешь? Моему сопернику было нечего сказать. Победа.  — Так-так, — не желая слушать его, я с легкостью перебил, — Во-первых, кто еще не адекватный? А во-вторых. Отвянь. —  небрежно махул кистью и отвернулся, показав как я не хочу его слушать и вести дальше с ним разговор. — Я серьезно… Хорош вести… Себя по-дурацкий. — Кто еще дурак, Дурак? Не забывай, что ты на днях сделал. — Неужели ты не заметил… что ты стал другим? Я промолчал. Не смотря на то, что он амеба, что-то в этих словах и в правду есть. Это ввело меня в ступор.       Если и в правду призадуматься и сравнить прошлого «я» и новейшего «я», то эти облики совершенно разные. Кто бы мог подумать, что хладнокровный скрипач начнет действовать ради или за кого. Зайдет в дом, не зная хозяина. Использовать в драках кулаки, вместо револьвера… Или что-то чувствовать. Но что конкретно? Страх? Любовь? Ненависть? Или истинное одиночество, которого я так долго игнорировал? Что мне теперь делать? — Судя по твоему тупому выражению лица, ты отупел. — научно вывел больнушка, лежа на кроватке, — И, кажется меня не слушал. Повторю еще раз: начал — заканчивай. — Стоп. Это ты к чему? И как ты смог сейчас так спокойно сказать? — задавая вопросы, я был до сих пор удивлен, — И расскажи, что все это было? Что случилось? — То-о-ом! Как же я рад, — откуда ни возьмись выбежал Эдд с пакетом, приблизившись к Тому, — Ты как? Торд тебя не трепал?       Вот лежячий гаденыш. Сейчас прикинется больным или пожалуется ему, как я над ним издевался, мучал, стебался. — Ну… По правде сказать, Торд… — Минуточку. — остановил монолог Тома Эдд, посмотрев по сторонам, — Только не говори мне, Торд, что ты здесь курил.       Я медленно убрал окурок в свой карман и встал туда, где было немного пепла. Он попросил не говорить. Я и не говорю. — Это я… — не спеша ответил за меня Том, сделав сильный кашель, чтобы его слова прозвучали правдиво. Эдд подозрительно посмотрел на меня, затем на Тома.       Потом слабо улыбнулся ему. Почему он к нему до сих пор хорошо относится? Мне же тоже хочется… Быть в заботах. — Ну раз так, то ничего страшного… Ты давно ничего не ел. Что тебе приготовить? Или заказать? — внезапными вопросами задал Эдд, ждав ответа Тома. Том удивился. Я тоже.       Не помню, чтобы ко мне так относились. Может, мне обидно, что Эдд так говорит. Не про меня. Даже ни намека обо мне. Я же так много хорошего сделал за такой короткий промежуток времени… Даже воскресил Тома. И опять же: почему мне никто ничего не говорит про происшествие, зачем Том прикрыл меня, что мне делать с Эддом за такое. — А ты, Торд, поможешь мне с готовкой салата. Начнем с легкой пищи.