Мара

Александр Степнов переехал в небольшой город н-ск в связи с переводом отца. Вернее, тотальным понижением по службе. Все бы ничего и можно было бы остаться в большом городе самому, без родителей, и продолжить обучение, но отец умудрился перейти дорогу весьма влиятельным людям, которые недвусмысленно намекнули, что если хоть кто-то из четы Степновых вернется в город, на троих жителей планеты станет меньше. Угроза была не пустой, так что пришлось в спешке все бросать и сматываться в родной мамин город, расположенный у черта на куличках и лично Сашей называемый мухосранск и никак иначе. В забитом жизнью городе даже был один университет, один техникум и одна бурса. Правда, что представляет из себя последнее заведение, Саша так и не понял. Но зато с первых шагов по разбитому, поросшему травой асфальту, под назойливый аккомпанемент сверчков, он понял, что жизнь здесь ему не понравится. Пошарпанные дома, покореженные автобусные остановки и автобусы им под стать — пейзаж сильно напоминал сельский и едва ли тянул на районный центр. Подтверждали Сашины сомнения вездесущие бабульки с авоськами, дородные женщины с необъятными задницами, перекрывавшими половину тротуара, и вульгарно одетые школьницы, отчаянно косящие под взрослых. Первое впечатление всегда самое верное. В этом Саша убедился как только принес в тот самый единственный на весь город университет документы. Затертые, старомодно выкрашенные стены, убогие кафедры, не самые приятные преподаватели. Тлен надвигался со скоростью локомотива и ничто не могло его удержать. Единственное радовало, что в этом месте он проведет на один год меньше заявленных, так как мог поступить сразу на второй, просто зачтя половину предметов из прошлого вуза. На этом все обязанности, висевшие на его плечах, закончились, и Сашу ждали полтора месяца безделья и невероятной скуки, изредка разбавляемой помощью отцу, обустраивавшемуся на новой работе, так как более в этом городе делать было решительно нечего. Последним гвоздем в крышку его метафорического гроба стали кошмары. Саша никогда не жаловался на проблемы со сном, засыпал он легко и едва ли не где угодно. Поэтому когда пришел первый из множества, он просто скинул все на стресс, постарался успокоиться и начал пить мятный чай перед сном. Это оказалось не особо эффективным и Саша принял решение просто перестать сопротивляться. Не можешь изменить — прими. Спать лучше он от этого не стал, но зато теперь не психовал каждый раз когда просыпался, хотя серые тени под глазами стали его постоянными спутниками. *** Александр Степнов привык к своим кошмарам, поэтому сразу понял, что сегодня что-то изменилось. Он как и всегда находился в сонном ступоре, когда лежишь и не можешь пошевелиться, словно вляпался в особый сонный кисель и тот забрал все силы. И все же, в этот раз ему казалось, что трудно не просто пошевелиться, а даже дышать, будто бы что-то сдавило его грудную клетку, не давая легким расправляться в полной мере. Сознание медленно прояснялось и Саша отчетливо почувствовал, что на нем кто-то сидит. Он попробовал закричать, чтобы сбросить оцепенение, обычно это помогало, но вышло лишь сдавленно промычать, не хватило сил даже разжать зубы. То, что сдавливало грудь зашевелилось. В темноте, слабо разбавляемой светом дальнего фонаря, Саша отчетливо увидел как нечто разворачивается, постепенно приобретая человеческие очертания. Движение прекратилось и темноту разрезал бликующий как у кошки, но определенно человеческий, взгляд. Саша расширил глаза от ужаса, ощущая как в грудной клетке заполошно забилось сердце, горло сдавило в очередной попытке закричать и он чуть не задохнулся. Существо явственно сморщилось и тонкие, словно два червяка, губы разошлись в оскале. Саше померещилось, что на нем сидит улыбающаяся тьма с желтыми глазами. Ее зубы разомкнулись и тишину комнаты заполнила шелестящая речь, с противными, скрипучими нотками. — Наконец-то ты видишь меня, упрямый мальчик, — не имеющая права существовать в реальности, фраза пронеслась по комнате и по буковке затолкалась перепуганному парню точно в мозг. Где-то внутри черепа загудело, очередной бутон страха готовился расцвести и лишить своими лепестками Сашу последнего рассудка. Существо окончательно развернулось. Поставило две невероятно длинные ноги с огромными ступнями по обе стороны от сашиного торса и съехало голой задницей на живот. Оно поерзало, умащиваясь, и Саша почувствовал, как на него шлепнулись чужие яйца. Он снова вытаращил глаза и безуспешно попытался закричать. Очередной сдавленный писк едва не разорвал горло и Саша зажмурился от прострелившей перенапрягшуюся гортань боли. По груди прошлись длинные пальцы, суставов было явно больше чем требуется. Венчающие их когти с неприятным, цепляющим звуком пробороздили майку и Саша четко услышал как треснула ткань. Существо привстало, упершись ладонями в Сашину грудь, едва не проломив при этом отчаянно прогнувшиеся ребра, и полностью легло на него. По груди прошлись самым кончиком острого носа, явственно вдыхая запах. Саша попытался задергаться, но каждая мышца словно налилась свинцовой тяжестью, превращая его в безвольную куклу. В лицо холодно дыхнули и бликующие глаза открылись в нескольких сантиметрах от его носа. Казалось они немного светятся и можно рассмотреть, что кожа у существа серая, словно припорошенная пеплом. Оно елозило на нем, когти то и дело проходились по бокам, задирая майку все выше, уже у самого лица раздавалось тяжелое дыхание, а в пах толкались чужим холодным членом. Вообще все существо было мертвенно холодным. Саша в ужасе забегал глазами по комнате, не зная как себе помочь. В шею уткнулся ледяной нос и существо снова с шумом втянуло воздух. — Ты в душ не сходил да? От тебя так сильно пахнет! Аж слюни текут. Как бы подтверждая свои слова, оно прошлось по скуле толстым, раздвоенным языком, оставив влажный след, холодящий кожу. Саша вспомнил это ощущение, такой же раздвоенный язык иногда проходился по нему в кошмарах. Осознание того, что все это время до него домогалось неведомое существо, медленно забралось в душу. Саша внутренне задрожал, но физическое тело все так же спокойно лежало, придавленное тяжестью. Существо снова оскалилось, выдохнуло ему в лицо, клацнуло зубами и приподнялось на руках. Когти царапнули живот и Сашина майка задралась до самой шеи. Шершавая рука погладила грудь, коготь звцепил сосок и существо нырнуло вниз. Холодный язык и червеобразные губы прошлись по груди. Зубы прихватили кожу до боли сжимая ее и существо снова двинуло бедрами отираясь твердым членом о Сашин пах. Вторая рука опустилась вдоль прижатых тел и сжала его через трусы. Глаза почти вылезли из орбит от ужаса, но существо просто сжимало его, терлось, громко фырчало, но не лезло дальше. На влажную кожу груди часто задышали, широкий рот ощутимо раскрылся, язык вывалился на измусоленную грудь. Существо содрогнулось всем своим длинным телом и протяжно, хрипло застонало едва не переходя в вой. Чужой член еще раз судорожно толкнулся куда-то в пах и на внутреннюю сторону бедра выплеснулось холодное. Саша зашарил глазами по макушке существа не зная, что-то предпримет дальше. Но существо еще некоторое время просто лежало, периодически вздрагивая от удовольствия. По комнате поплыл неприятный запах тухлых яиц. Прекратив поскуливать оно напоследок огладило ладонью свое опадающее достоинство и размазало остатки спермы по Сашиной коже. Пока чужие пальцы скользили по бедрам, словно бы стараясь втереть холодную жидкость в теплую, живую поверхность, Саша кинул взгляд на часы. Красные цифры слабо светились, но уверенно показывали утешающие без одной минуты четыре. Сердце радостно забилось, все кошмары рассеиваются с наступлением рассвета, даже такие реалистичные и неуправляемые. Существо привстало и снова в упор глянуло на Сашу. В тяжелом предрассветном сумраке стало заметно, что оно действительно серое, практически черное с редкими темными волосами, неровными прядями покрывающими тускло поблескивающий скальп. — Что радуешься? Думаешь, что скоро рассвет? Я знаю, — оно медленно расплылось в улыбке, обнажая крупные, абсолютно белые зубы с увеличенными клыками. — Но ты не переживай, уже завтра, когда ты заснешь, я снова приду и мы развлечемся как полагается. Существо с намеком завело руку под яйца и нажало на ложбинку меж ягодиц. Саша закричал и вскочил с кровати. Вокруг никого не было, он дернулся к включателю и комнату залил долгожданный свет. По-прежнему никого, он быстро присел и заглянул под кровать, в детстве монстры всегда прячутся именно там. Под кроватью нашелся только левый комнатный тапок, Саша достал его, отряхнул от пыли и бросил к собрату. Никого не оказалось и в шкафах, подверженных исследованию следующими. Саша выдохнул. Это и вправду был всего лишь реалистичный кошмар, такие частенько бывают когда сильно устаешь. Ну, допустим, не совсем такие, но все же. Перед глазами промелькнуло несколько кадров, и Саша вспомнил холодное ощущение чужой спермы на своих бедрах. Мгновенный, судорожный осмотр ничего не дал — чистая, сухая кожа. Саша выпрямился, принюхался к запаху в комнате, затем притянул к носу майку и опять вдохнул. Уголки губ поползли в иронической ухмылке. Запах тухлых яиц воображение, конечно, дорисовало, но то, что он попахивал было ясно как дважды два. Саша фыркнул, провел руками по коротким волосам заставляя их торчать иголками и подумал, что после такого он точно не заснет, а еще постарается принимать душ почаще. Голые ступни зашлепали по направлению к двери, в конце коридора был старенький душ и он планировал выжать из допотопного бойлера все, что возможно. — Приснится же такое, — пробурчал он стаскивая майку, через голову. Черная ткань пошла мелкими точками света и Саша судорожно ее сбросил. Старая майка, в которой он обычно спал, и так имела кучу дырок, поэтому мама вечно норовила ее выбросить, но Саша не давал. Зря наверное, на новой майке было бы понятнее это старые дырки или те, что оставили когти существа. — Саша, успокойся, ты параноишь. Он бросил майку в мусорку и с усилием потер лицо. Надо взять себя в руки и успокоиться. Сегодня у него первый учебный день. *** Ранняя побудка стала причиной почти трех часов свободного времени, которые Саша решил приткнуть в помощь маме. Антонина Сергеевна едва не схлопотала удар, когда придя на кухню застала сына перед плитой. Надо сказать, что готовил Саша редко, но удачно, ничто не пригорало, не пересаливалось и не разваривалось. Так что довольная Антонина сидела в уголке кухни и наблюдала за сыном. — Как спалось? — тихонечко спросила она и поправила криво стоящую соляночку. Саша едва не выронил деревянную лопатку, с неожиданности, блинчики в сковородке возмущенно затрепетали, бока у них были пушистые и неосторожным движением их легко можно было повредить. Подождав когда тесто перестанет колыхаться, Саша перевернул пухляшей и уже спокойно ответил. — Нормально, только хочу сегодня лампу какую купить. В комнате слишком темно. Антонина Сергеевна вздернула аккуратно выщипанные брови. — Ты даже в детстве со светильником не спал. С чего вдруг такие перемены. Саша пожал плечами. Замечание было дельным, тем более что после переезда финансовое положение семьи сильно пошатнулось. Но сегодняшний кошмар и темнота комнаты не отпускали, а у Саши имелись кое-какие собственные сбережения. — Не знаю. Новое место, наверное, вот и заснуть не могу. Готово. Он выложил последний пушистый шедеврик на тарелку и присыпал пудрой. Антонина Сергеевна пробормотала что-то согласное на счет светильника и поспешила поставить чайник, с минуты на минуту должен был проснуться глава семьи, который последние несколько месяцев не блистал хорошим настроением. Сам завтрак прошел тихо. Саша то и дело косился на отца, решая стоит ли посоветоваться с ним на счет зачастивших кошмаров, и с каждый раз решительно отметал эту мысль. Александ Сергеевич был человеком жестким, способным на радикальные меры. И посчитав, что отпрыск сходит с ума на фоне стресса, отправит Сашу в психушку, с искренней верой в отечественную психиатрию. Стоя у подъезда и поправляя выбившийся из кроссовка шнурок, Саша неотрывно смотрел на наручные часы. Стрелки под его взглядом двигались все так же размеренно и ускоряться не планировали. У него по-прежнему оставалась прорва времени. Оценив прекрасное сентябрьское утро, Саша решил пройтись до универа пешком. Затея, с учетом общей убогости городишки, была так себе, но воспоминание о пыльном, переполненном автобусе с грозными бабками на всех сидячих местах, укрепило его уверенность в необходимости пешей прогулки. К тому же, в результате затянувшегося недосыпа голова по утрам была ватной и сегодняшнее, не было исключением. Саша достал старенький смартфон и, вооружившись наушниками, сделал первый шаг. Пейзаж, успевший приесться за время пребывания в городе, не менялся. Единственное отличие раннего утра составляли, торопливо перемещающие свои разнообразные тела, домохозяйки с объемными пакетами, и спешащие на первый урок школьники. Мимо проехал очередной железный монстр, на этот раз служебный, развозящий в своем брюхе работников завода. С его существованием, как градообразующего предприятия, Саша связывал тотальное нежелание местных хоть как-то развиваться. Они рождались, росли и учились четко зная, что на заводе всегда найдется место очередному токарю, слесарю и машинистке. Сам университет тоже мало изменился с момента подачи документов. В проспекте, щедро врученном ему в количестве аж четырех штук, указывалось, что это старинное здание, расположенное среди зеленых насаждений, с увлекательной историей и обширной библиотекой. На деле это было полудохлое строение, с побитым фасадом, среди нескольких доисторических тополей и зачахших березок. У входа толпилась надежда города — молодежь всех мастей. Крутые перцы, приехавшие на машине, явно не раз разобранной и пересобранной, их девушки в облегающих лосинах и нелепых, едва прикрывающих попу юбках, с воланчиками. И далее по убывающей: готы, гунны и монголо-татары. Саша неловко пробрался через это разнообразие. Общее убожество било по привыкшим к хорошему мозгам не хуже молота. Казалось, стоит пройти мимо еще одной пергидрольной блондинке и у него вытекут глаза. — Записывайтесь на дополнительные курсы! — какой-то активист, массовик-затейник, в нелепых очках с толстой оправой, громко зазывал студентов. — Политология, юриспруденция, мифология. Можно привести друзей! Он отложил листовки и совсем уж обреченно пробормотал. — Можно даже не записываться, просто придите, закроют же! Саша фыркнул и парень метнул на него полный надежды взгляд. Он резво перемахнул через стол, с нехарактерной для такой каланчи скоростью, и впихнул ему листовку. — Приходи. У нас есть печенье. — Ну разве только за печеньем, — Саша непроизвольно улыбнулся на такую «заманчивую» рекламу. — Даже кофе есть, — продолжал соблазнять парень, фанатично блестя глазами. Сзади раздались голоса новых заинтересованных и ему пришлось спешно ретироваться, на бегу голося про печенье. -Идиот какой-то, — пробормотал Саша и пошел дальше. Утренняя усталость постепенно отпускала и настроение медленно ползло вверх. Даже местные красоты перестали резать глаз. Но на этом плюсы дня решили закончиться. Специальность, которая в старом вузе казалась интересной и увлекательной, здесь преподавалась так, что глаза слипались уже на десятой минуте лекции. Занудные, скрипучие голоса преподавателей наслаивались друг на друга и превращались в сплошной, монотонный гул. К концу дня голова у Саши гудела, а мозг, казалось, разбух и не помещался в черепной коробке. Он остро пожалел об отсутствии заочной формы обучения. Безумно хотелось спать, Саша зевнул и с сожалением помотал головой, ему еще предстояло купить лампу. Во время утренней прогулки, он видел в центральном универмаге забавную лавовую лампу. На подобные ему всегда нравилось смотреть, подолгу подвисая от мерных перемещений красноватой субстанции. А затем он планировал отбить немного затраченных средств, на карманные расходы. Мелкой халтуркой, по типу оформить сайт или перевести текст, он начал заниматься еще в школе, а затем продолжил в универе, так что к моменту переезда уже набил неплохую клиентскую базу и имел, пусть и не большой, но стабильный, доход. С выбранной на сегодня работой он справился достаточно быстро, но сон все не шел. Какой-то, чисто мужской, страх после такого двусмысленного кошмара, заставлял бодрствовать и упорно тянуть время до рассвета. Внутреннее беспокойство улеглось только когда часы переключились на 04:00, а небо за окном начало светлеть и медленно окрашиваться в предрассветный розовый. С облегчением закрыв ноутбук, Саша не раздеваясь рухнул на кровать и отрубился, ему оставалось спать едва ли более двух часов. *** Саша никогда не был совой и тот ночной ритм жизни в который он себя вогнал, был ему абсолютно чужд. Силы таяли, настроение скатывалось в апатию, под глазами налились натуральные синяки. В очередной раз придя домой после выговора от зам. декана, из-за недосыпа он часто не слышал будильник и набрал слишком много пропусков, Саша решил, что с пустой паникой пора завязывать. Страхи страхами, а ему просто необходим полноценный сон. Сказать не сделать. Выключив свет в комнате, он тут же обратно щелкнул включателем и, почесав коротко стриженый затылок, достал купленную им лавовую лампу. — Ну что, сегодня ты защищаешь мой сон. — Разговаривать с лампой было дико, но повисшая в комнате тишина давила непосильным грузом. Он поставил ночник на тумбочку и громко сглотнул. Дальше тянуть было нельзя. Щелкнул включатель и комната наполнилась мягким, красноватым светом. Саша залез под одеяло, замотавшись по уши, и лег на бок, помятуя про то, что в прошлый раз существо сидело у него именно на груди. Веки медленно смежились и сон проник в уставшее сознание. Было жарко, очень жарко. Саша понимал, что спит и уже во сне земля под его ногами горит, обжигая ступни. Привычный кошмар, можно проснуться, скинуть одеяло и снова заснуть, уже спокойно, но Саша боялся. Пока он спит он в безопасности. Земля снова ярко полыхнула, в воздух взвились столбы дыма и у Саши перехватило горло. Он попытался вдохнуть, раз другой ничего не вышло, в носоглотку словно напихали герметика. Саша почувствовал как удушье неотвратимо выдергивает его из сна. Он распахнул глаза и судорожно вдохнул, ничего не вышло, он дернулся и ладонь закрывающая нос и рот отстранилась, желанный кислород ринулся в легкие. Саша слезящимися глазами уставился на существо, скалящие свои зубы в нескольких сантиметрах от его лица, и страдальчески замычал. — И тебе здравствуй, упрямец, я заждался тебя, соскучился, — прошипело оно, довольно прищуривая глаза. Саша напрягся и попытался сбросить с себя тяжелое тело. Все усилия, как и в прошлый раз, оказались тщетными, он и пальцем пошевелить не мог, только теперь был свет, позволяющий во всех деталях рассмотреть неизвестное существо. В прошлый раз, образ выхватывался кусками, теперь же он сложился в целую картину и не сказать чтобы она Саше понравилась. Длинное тело, затянутое в серую кожу, жилистое, сильно сгорбленное с длинными конечностями, острыми когтями и хищным выражением лица. — Что, нравлюсь? — прошипело существо и расправило плечи, выпрямляясь. Плавные движения наводили на ассоциации со змеями, такими же холодными и опасными. Существо взъерошило острыми когтями жиденькие волоски на голове и жутко улыбнулось, растягивая тонкие губы, затем огладило себя по груди, животу, опустилось руками ниже и ухватилось за полувозбужденный член. Саше захотелось кричать. — Ты мне тоже нравишься, красивый, глаза красивые. Как два блюдца. — Свободной рукой оно погладило Сашу по груди и низко пригнулось, выдыхая прямо ему в лицо, — сильный, упрямый и вкусно пахнешь. Показался толстый, черный язык и его острый кончик проскользнул меж губ парня, уперся в зубы и застопорился. Саша порадовался, что по ночам крепко сжимает зубы. Но существо не растерялось, нечеловечески сильными пальцами потянуло челюсть вниз и та подчинилась. Послышалось радостное фырчание и к раскрытым губам прижались чужие, жесткие и холодные. К горлу подкатил тошнотный комок, во рту скользило что-то мокрое и мерзкое, сильно напоминающее дохлую рыбу. Эта рыбина извивалась и норовила залезть как можно глубже, порождая все новые рвотные позывы. Оно еще раз особенно глубоко толкнулось языком и отстранилось, Саша почувствовал как из горла выскальзывает холодное, изнутри словно прошлись кубиком льда. — Мммммм, горячо, — пробормотало существо, экстатически прикрывая глаза, тонкие губы блестели от слюны. — А знаешь где ты еще горячее? Оно кинуло на Сашу хитрый взгляд и встало на четвереньки. Дьявольская улыбка застыла на сером лице и существо, словно большое насекомое, начало переставлять свои конечности сползая вниз, по лежащему под ним парню. Острые когти царапнули кожу над тазовыми костями и серые боксеры потянули вниз, сначала на бедра, потом на колени и в конце концов стащили и вовсе. Твердая рука прошлась от щиколотки вверх по ноге, до самой промежности и замерла. Саша прекратил дышать от страха. Происходящее не может быть правдой это всего лишь сон, навеянный усталостью, утром он снова проснется и не обнаружит на себе ничего сверхъестественного. Паника билась в широко раскрытых глазах, существо село на пятки и недовольно осмотрело, распластанное перед ним, тело. — Ты все равно ничего не сможешь сделать, поэтому просто успокойся и постарайся получить удовольствие. Оно в очередной раз оскалилось и Саше под яйца уперся острый коготь. Парень замер, ему показалось, что он чувствует как прорывается тонкая кожа и выступают мелкие капельки крови. Существо провело свободной рукой у него перед глазами и заставило оценить размер костяных орудий. — Ты уж прости, но растягивать не буду, иначе ты рискуешь истечь кровью, а я в тебе заинтересован и твоя смерть в мои планы не входит. Оно облизнулось и щелкнуло пальцами, громкий звук вытащил Сашу из оцепенения в которое он успел впасть. Существо обстоятельно умащивалось у него между ног, разводя их так широко, что начинало болеть в паху. На глаза навернулись слезы, Саша сморгнул их и по мокрой скуле прошелся холодный язык. — Тише, мальчик, мне не нравиться видеть твои слезы. Они не вкусные. Саша еще крепче зажмурился не желая видеть происходящее, в мокрую скулу фыркнули. Существо навалилось на него всем телом и прижалось к паху напряженным членом. Сашин взгляд испуганно заметался, еще минута, еще секунда и он перестанет быть парнем, превратится в жертву, сучку, дырку, давалку, в кого угодно, но это уже будет не он. Он напряг все свои силы и постарался хотя бы закричать, но существо крепко ухватило его под коленом и Саша почувствовал как по телу разлился мертвенный холод. Он окончательно оцепенел и мог выражать свой ужас только глазами и дыханием. Существо смачно сплюнуло себе на руку скользящим движением прошлось по крепкому стволу, улыбнулось и глядя в испуганные глаза повело влажной головкой по звездочке ануса. Саша выдохнул, зрачки расширились от очередной волны ужаса, он даже не мог поджаться, чтобы хоть как-то воспротивиться насилию. Холодный член еще раз прошелся по сжатому отверстию и остановился. Существо надавило на вход и не резко вошло в Сашу всего на треть. Боль полоснула по всем нервам, казалось в нижней части тела что-то взорвалось. Стреляло в поясницу, отдавалось в ногах и полыхало там где его рвал чужой член, постепенно проталкиваясь все дальше. Существо низко стонало не отрывая взгляда от продернутых пеленой боли глаз, и чего-то ждало, не двигаясь. Затем провело рукой по поджавшемуся от боли члену Саши, наклонилось к самому лицу, и начало толкаться в свежераспечатанную задницу уже гораздо увереннее. — Ммммммм… — замычало оно, обдавая мокрую скулу мертвенным дыханием. — Даааа. Вот здесь особенно горячо. Войдя до упора, так, что Саша почувствовал промежностью холодную кожу лобка, существо замерло на секунду, затем отстранилось, село на пятки и, подтянув парня повыше, снова задвигалось. Саша зажмурился, теперь внизу все окончательно превратилось в сплошной комок боли. Перерастянутые мышцы бедер, растревоженный сфинктер, все сплелось огненным клубком, в котором ощущалось только скольжение чего-то холодного, толстого и слишком большого чтобы не порвать его. Чужой член входил чересчур свободно для такой никудышной смазки, как слюна. Очередной толчок вышел слишком глубоким и боль с новой силой прострелила все тело. Саша попытался сжать зубы, но челюсть не слушалась, губы по-прежнему были приоткрыты и Саша ощущал, как по мокрой кромке проходит воздух при дыхании. Он открыл глаза и посмотрел на, увлеченное процессом, существо. Оно смотрело вниз, туда где соединялись их тела. Саша с содроганием представил, что он сейчас видит: влажно поблескивающий, темный ствол, раздраконенная, наверняка подкрашенная красными разводами, дырка, на каждом скольжении наружу немного выворачивающаяся и затем снова плотно обхватывающая таранящий ее член. Существо глухо застонало и закатило глаза, толчки ускорились превратившись в непрерывное, вибрирующее скольжение. Саша закрыл глаза и, неожиданно для самого себя, понял, что холодный член уже не совсем холодный и ощущается не так резко. Его уже так долго трахают, что даже успели отогреть свой мерзкий отросток. Он не выдержал и снова заплакал, рыдания вырвались наружу шумным, сдавленным вздохом, напоминающим мышиный писк. Саша подумал, что вот-вот захлебнется слезами и соплями. Но задохнуться не вышло, а под затылок проскользнула жесткая пятерня. По щекам прошлось холодное и Саша открыл глаза. Существо упиралось в постель одной рукой, второй придерживая его голову, и вылизывало лицо. Оно тяжело дышало, почти фырчало и часто постанывало обдавая Сашу мертвенным дыханием. Существо задвигалось рванее, мышцы на торсе проступили плотными жгутами и нечеловеческие глаза, с расширившимся до предела зрачком, уставились на Сашу в упор. Парень смотрел на него в ответ с обреченностью, присущей жертве в момент, когда она уже смирилась со своей участью. Существо, утробно заворчало, резко впечатало бедра в Сашу, посылая твердый член как можно глубже, и содрогнулось. Саша почувствовал как внутри него разливается холодное и слезы с новой силой потекли из воспалившихся глаз. Существо уперлось головой в Сашину грудь, продолжая мелко подрагивать и рвано выдыхать холодный воздух. Отойдя от оргазма оно медленно вытащило быстро обмякающий член из раздраженного ануса. Разгоряченных краев коснулся прохладный воздух, сфинктер рефлекторно сжался и Сашу окатило новой волной колючей боли. — Охххх… — протянуло существо и подняв голову погладило Сашу по лицу. — Ты такой хороший. Такой горячий и искренний. Было очень вкусно. Давно так не было. Жаль, что ты так и не расслабился. Оно широко лизнуло Сашу несколько раз к ряду и мягко провело костяшками пальцев по мокрым векам. Саша всхлипнул. Он закрыл глаза не желая видеть как голодно и с издевкой смотрят на него желтые глаза. — Расслабься. Ты сегодня опять поздно проснулся, хотя это скорее я тебя разбудил, так что времени на дальнейшие развлечения у нас нет. Саша старался не слушать существо, но поневоле внимал всему. Ужас обострил все чувства и стать глухим никак не удавалось, он открыл глаза и взглянул на часы, до рассвета действительно оставалось каких-то десять минут. Существо обхватило руками его голову, заставив посмотреть на себя, и вновь широко улыбнулось. — Но ведь на поцелуи всегда есть время? Саша зажмурился, а скользкий язык вновь проник меж податливо разошедшихся губ. Существо елозило в его рту и тихонько постанывало от удовольствия. Саше показалось, что все длилось куда дольше десяти минут, а затем тяжесть пропала. Существо исчезло, разом словно испарившись. Саша распахнул глаза и слетел с кровати, тело прострелило болью, он рухнул на колени и его вырвало. Слезы, сопли, желчь все потекло и смешалось. Саша подумал, что снаружи он теперь такой же грязный как и изнутри. Он всхлипнул и рухнул на пол, свернувшись калачиком. Руки сами собой полезли в промежность и прижались к ноющему отверстию. Было больно душе и телу, все кричало о том, что над ним совершили насилие, а он ничего не смог сделать. Саша пролежал в таком оцепенении достаточно долго. Лужица блевотины успела схватиться по краям и начать сильно вонять. Он привстал и пополз в душ, хотелось смыть все с себя и вымыть из себя. Вокруг ануса застыло мерзкой коркой на простыне остались коричневато-красные разводы. Саша едва не вырвал снова, едва взглянув на них. Ему нужно было вычиститься, выкинуть простыни, а потом он будет собирать себя по кусочкам.

***

Ночь, царственной поступью, опускалась на небольшой город, скрывала собой пошарпанные стены зданий, растворяла шумные компании, обосновавшиеся во дворах и на детских площадках. Ветер, днем приятный и прохладный, ночью приобрел зловещие оттенки, шелестя кронами деревьев вдоль пустых дорог. Саша Сидел на скамье, возле подъезда, и тупо следил за тем, как колышется крона высокого тополя. Он очень хотел спать, но до рассвета было еще далеко. Да и после рассвета он едва ли мог нормально уснуть. Пережитое липкими лентами распространилось по телу, засело под кожей, заставляя вскакивать с кровати, в холодном поту, таращить глаза в темные углы и судорожно ощупывать себя, после каждого пробуждения. Физические последствия той ночи уже практически не беспокоили его. Задница зажила, как только за нее взялась купленная в аптеке, на другом конце города, мазь. Несколько неглубоких царапин от когтей зажили сами по себе. Хуже дела обстояли с душевным состоянием. Он так и не смог оправиться от произошедшего. По несколько раз на дню выпадал из реальности, зависая в своеобразном ступоре. Не мог спать даже днем, то и дело просыпаясь в ужасе, что наступила ночь и вот-вот придет его мучитель. Вместе со сном пропал и аппетит, но Саша продолжал впихивать в себя еду, не желая давать родителям повод для волнения. Он был абсолютно уверен ему либо не поверят и отправят к психиатру, либо решат, что его и вправду кто-то изнасиловал, спишут бредовые воспоминания на ПТСР и, опять же, отправят к психиатру. Лечиться Саша не хотел. Он знал, что с ним произошло, он видел кто с ним это сделал и ни на секунду не сомневался в собственном рассудке. Да, недосып сказался на том как вяло начали перетекать его мысли, но они не потеряли ясности. Все, что Саша считал необходимым сделать это узнать, что за существо тогда навестило его и постараться отправить его обратно в ад. Только вот оказалось это не так просто. Гугл, на все его запросы, выдавал стандартных инкубов на которых существо мало походило и далеких африканских поапобав и подавно отличных от его мучителя. Церковь, в свою очередь, не внушала доверия. Саше казалось, что стоит ему войти в храм, как его заклеймят садомитом и уже самого отправят в преисподнюю. Глупые мысли, продиктованные стыдом и болью, но властвующие в сознании. Саша удрученно выдохнул, отдирая взгляд от покачивающейся кроны. Мерный шум листьев успокаивал, луна то и дело показывающаяся среди ветвей, мягко освещала двор. Вокруг было тихо и Саше наконец-то стало спокойно. Он вообще заметил, что вне дома беспокойство сходило на нет, становилось легче дышать и мыслить. Он потер слипающиеся глаза и засунул, подмерзшие на прохладном воздухе, руки в карманы. Пальцы наткнулись на острое, Саша удивленно открыл глаза и вытащил из кармана плотно сложенную листовку о край которой он и укололся. В лунном свете бумага выглядела темной, Саша развернул глянцево отблескивающий лист и прищурившись вчитался. «Открыта запись на дополнительные курсы! Приходи сам и приводи друзей!», гласила надпись, выведенная готическим шрифтом. Саша перевел взгляд на небо и нахмурил брови. В голове скребнулось воспоминание: очкастый парень, зазывающий записываться на курсы. Видимо в тот день, он просто положил листовку, врученную активистом, в карман и попросту забыл о ней. Саша улыбнулся и вновь вчитался в уже более мелкие буквы. Универ предлагал курсы программирования, политологии, даже юриспруденции, чуть ниже шли, уже более абстрактные, филология и лингвистика. Неожиданно яркими буквами вписалась история искусств, а следом Сашино сердце упало в пятки и там превратилось в льдину. Мелким стандартным шрифтом, последней строкой, значилась: славянская мифология с курсом демонологии. Пальцы удерживающие листок задрожали, Саша почувствовал как тело покрывается испариной. Обычная листовка показалась знаком свыше и он нетерпеливо вскочил с скамейки, тут же опустившись обратно. Никто не начинает курсы посреди ночи. Он сложил листик обратно в карман и принялся снова отсчитывать время до рассвета. Курсы начинались в четыре часа дня и Саша едва высидел все пары, а затем еще несколько часов прождал в указанной аудитории. Постепенно, свободные места заполнялись студентами и людьми постарше, Саша удивленно наблюдал за тем, как подтягивается народ. Вполне возможно он поторопился, заклеймив всех жителей этого городишки невеждами. Возле трибун наметилось оживление, тот самый очкастый парень возился с установкой проектора. Белый квадрат света был слишком низко и никак не хотел ползти вверх, не смотря на подставляемые блокноты. Саша встал и направился к трибуне, судя по всему, горе-помощник просто не опустил подножку. Он подошел к столу и пока парень отвлекся на поиск очередной книжки взял проектор в руки, приподнял и ковырнул место, где крепилась ножка. И ничего, пластиковая подставочка не поддалась. Саша ковырнул еще раз, уже сильнее. — Бесполезно, — послышалось снисходительное. — Ты же не думаешь, что я совсем тупой и не умею проектором пользоваться. Ее еще в первый день, после покупки, сломали так и приходиться теперь возиться. Парень улыбнулся и покрутил в воздухе томиком географии. Саша фыркнул и прикрыл рукой глаза. Сейчас он чувствовал себя до крайности глупо. Он положил проектор на место и протянул руку для знакомства. — Саша. Прости, не знал, хотел помочь, — он виновато улыбнулся и пожал плечами. Парень положил книгу на стол и ответил на рукопожатие, длинные пальцы почти полностью обхватили Сашину не маленькую руку. — Миклош. — Улыбка, до этого не сходившая с его лица, сделалась еще шире. — Ничего страшного, такие помощники на каждом собрании находятся. Он рассмеялся, расцепил рукопожатие и принялся устанавливать книгу на уже сооруженную стопочку. Саша неловко ринулся помогать, парень показался ему веселым, с ним хотелось продолжить общаться. — А откуда такое имя? Ты поляк? — спросил он, оценивая светлые волосы и серые глаза. Миклош фыркнул. — Распространенное заблуждение, я не поляк. Это венгерское имя. — Он закончил с установкой проектора и посмотрел на изумленного Сашу. — Бабка по маме венгерка была, так родители решили уважить ее память. Сашины брови поползли еще выше, лицо приобрело крайне удивленный вид. — Так ее тоже Миклош звали? — Нет! — серые глаза посмотрели на него как на слабоумного. — Просто выбрали венгерское имя, я даже не помню как ее звали, по правде сказать. Он пожал плечами, взял с трибуны пружинный блокнот и развернулся к аудитории. — Ладно пошли слушать, уже лектор пришел. Сегодня должно быть интересно. Саша согласно кивнул и направился к своему месту, Миклош присел рядом и со скучающим видом принялся выводить ручкой какие-то каракули. Похоже, конкретно эту интересную лекцию парень слушал уже не в первый раз. Как он и обещал, лектор оказался человеком знающими и доступно излагающим материал. К сожалению, сам материал сегодняшнего собрания был для Саши совершенно бесполезен. Славянское многобожие затрагивалось куда активнее, заманившей его сюда, демонологии. Он разочарованно вздохнул, перевел взгляд на Мишклоша и тут же едва не подскочил на месте. Миклош смотрел прямо на него. — Вот смотрю на тебя и не понимаю, что ты здесь делаешь? — он подозрительно прищурился. — Не похож ты на человека заинтересованного в мифологии. Да и вообще, я тебя на кафедре экономики видел. Саша выдохнул успокаиваясь, после пережитого любой пристальный взгляд вызывал легкий приступ паники. — Да так, заинтересовала листовка, ты ведь так активно их всем впариваешь. — Ой да ладно не ври, знаю я таких интересующихся, что в закоулке за клубом демон привиделся и фраза «с курсом демонологии» приобрела сакральный смысл? Саша улыбнулся такой формулировке и неловко почесал затылок. Парень, судя по такой близкой догадке, на этой теме собаку съел и, возможно, сможет сэкономить его время. — Ну, ты почти угадал, только не в подворотне, — он замялся не зная как поточнее сформулировать вопрос, не затрагивая деликатных тем, серые глаза насмешливо буравили его лицо. — Ты не знаешь, может есть какое существо, что приходит ночью, парализует и насылает кошмары. Миклош нахмурился, потеребил пальцами нижнюю губу, затем достал телефон и что-то напечатал. Открыв пару ссылок, он уверенно кивнул сам себе и перевел на Сашу вопросительный взгляд. — Мда похоже… А тебе случайно не казалось, что на тебе кто-то сидит? Саша удивленно раскрыл глаза и не сразу нашелся с ответом. — Это вообще-то не мне, — наконец прохрипел он, наблюдая как Миклош прячет телефон. — Распространенная штука, только как избавляться от нее почти нигде не говориться. Саша почувствовал как сердце сжалось в холодных тисках, голос лектора, размеренный и громкий, исчез остались только он, Миклош и медленно умирающая надежда. — Но у меня есть один знакомый, он эту тему одно время хорошо так обмусолил, хочешь поинтересуюсь? Хотя это вроде не тебе? Тогда ладно забей. — Он взмахнул рукой и демонстративно отвернулся. Саша пережил секунды внутренней борьбы и все-таки сдался. — Это для меня. — Он понуро опустил голову и почти лег на парту. После признания проблемы сразу стало как-то тяжело, словно пока он ее не озвучивал, она все еще могла оказаться всего лишь бурным воображением. Миклош просиял. — Что правда?! А ты не перепил часом уверен, что это реально мара была. Саша встрепенулся и зло уставился на полного энтузиазма парня. — Нет не перепил и да не уверен, что это мара так как узнал о таком только сегодня. — Оу… — многозначительно протянули в ответ. — Ну так опиши поподробнее, может и вправду перепутали. Саша замялся прикидывая, что можно рассказывать, а что нет и неуверенно начал. — Высокий, я бы сказал, даже длинный, серая кожа, редкие волосы. Когти! Очень острые когти и вообще он весь похож на хищника, — Саша уже было разогнался, набравшись уверенности, но Миклош остановил его взмахом руки. — Стоп. Он? Не она? — Нет оно было мужского пола. — Саша поежился вспоминая явное доказательство маскулинности существа. — Слушай, тогда что-то не сходиться, мара это обычно женский персонаж. — Он потер пальцами подбородок. — Ладно, давай так, я поинтересуюсь все-таки у Ромы этой темой, может он чем поможет. Саша расстроенно кивнул, определенность снова помахала ручкой, он неожиданно почувствовал себя дико уязвимым. Миклош что-то еще говорил, мусоля явно интересующую его тему, но Саша почти ничего не слышал. На полном автомате, обменявшись с парнем телефонами, он вышел из здания университета и оторопело уставился на вечернее небо. Впереди его ждала еще одна бессонная ночь. Очередной день не дал никаких результатов, Саша четко осознал, что завтра в универ не пойдет и пусть староста хоть обзвонится, у него просто нет сил. Нужно поспать.