He Is My Master

Часть 11: Я верил тебе* — Я не посмотрел только под плитами на полу. Где же этот ёж? — пробормотал Шэдоу, изрядно раздосадованный к этому времени. Он искал Соника уже два часа подряд; день, клонившийся к вечеру, клонился всё дальше. Шэдоу побывал на внутреннем дворе, в конюшнях, в тронном зале, ещё раз в комнатах Блэк Дума, во всех четырёх башнях, даже на кухне, игнорируя все странные взгляды проходивших мимо сапиентов, недоумевавших, с чего их Принца вдруг обуяла такая страсть к путешествиям. Тем не менее, он не нашёл ни иглы своего якобы раба. Шэдоу только собрался вернуться в их покои, надеясь, что, может, Соник тоже уже направился туда и они, может, просто разминулись по дороге, но именно в этот момент одна конкретная раздражающая фиолетовая рептилия подбежала к нему сзади, и это был отнюдь не динозавр Барни. — Мой Принц! Мой Принц! Это воз-с-смутительно! — Не сомневаюсь. Ты используешь так много согласных, что всем остальным не осталось. — Ч-что? — запнулся Лазарь, застигнутый врасплох тихим замечанием Шэдоу; тёмный Принц бросил эту фразу вполоборота, через плечо, и только потом развернулся целиком и раздражённо вздохнул. — Не важно. В чём дело? — Мы поймали ваш-ш-шего раба! — Соника? Где? — Шэдоу попытался не показать своё удивление и внезапное, беспочвенное волнение, но его глаза всё равно широко раскрылись. Какая-то его часть мигом встревожилась — если говорят, что Соника схватили, значит, была драка? Был ли Соник ранен? Почему-то этот вопрос беспокоил Шэдоу гораздо сильнее, чем то, не испортил ли синий ёж весь их маскарад в процессе… — В Ваш-ш-шей комнате, мой Принц! — взволнованно прошипел Лазарь, нервно размахивая хвостом туда-сюда. — Это ужас-с-сно, этот с-с-синий дикарь напал на Лорда Драго! Его бедро повреждено! О мой Принц, мы с-с-хватили его в Ваш-ш-шей комнате, с-с-спящего! В с-с-следующий раз он может напас-с-сть на Вас-с-с! — Напасть на меня? Смехотворно, — Шэдоу приложил немало усилий, чтобы встать так, чтобы не было видно, что его левая нога вот-вот готова была подогнуться и перестать работать до конца дня. — Он ещ-щ-щё не сломлен. Может… Было ош-ш-шибкой так рано перевести его в Ваш-ш-ши личные покои, мой Принц, — Лазарь уставился в пол, осторожно выбирая слова, но было очевидно, что его возмущение тем, как Шэдоу обращался с Соником, росло всё больше. Чёрный ёж нахмурился, а его тон стал капельку резче, когда он продолжил. — Обычно я не совершаю ошибок, Лазарь. Надеюсь, я не делаю таковую, держа тебя при себе. — Н-нет! К-конечно нет, мой Принц, я ж-же только предполож-ж-жил-! — Где мой раб сейчас? — В подземельях, мы с-с-связали его, мы пос-с-считали, что лучш-ш-ше вс-с-сего будет с-с-сообщить Вам, прежде чем что-либо предпринимать- — Прекрасно. Желаю его видеть. Лазарь кивнул и развернулся, и Шэдоу с удовольствием отметил, что если бы рептилии могли потеть, то фиолетовый ящер сейчас сошёл бы за хороший (пусть и безвкусный) домашний фонтан. Тем не менее, даже если Шэдоу и был способен держать Лазаря под присмотром до поры до времени, чёрный ёж слишком хорошо знал, что покорность, порождённая одним страхом, — наихудший фундамент для любой власти любого правителя. Если Лазарь продолжит подозревать, что с ним и его упрямым рабом что-то не так, и, возможно, найдёт себе поддержку, то он отвернётся от Шэдоу сразу же, как только тот ослабит бдительность. Они играли в опасную игру, и время истекало — им нужно было найти Изумруд как можно скорее, иначе — Совершенная форма жизни уже видел, как он пытается объяснить королевскому двору, где именно он нашёл реактивные коньки на тяге Хаоса в средневековом мире. «И это не считая одной конкретной пары красно-белых кроссовок», — мрачно подумал Шэдоу перед тем, как пройти в дверь подземелья; в дверь, которая, по его мнению, стала даже чересчур знакомой. Зрелище, представшее перед ним, не сильно отличалось от того, с чем он столкнулся в первый день своего пребывания в параллельном измерении. Бульдог — хранитель подземелья — был тут, как и кот-слуга плюс два стражника: носорог и слон. Факелы пылали на стенах, потому что снаружи было слишком темно, и маленькое зарешечённое окошко под потолком уже не могло обеспечить достаточное освещение. Соник был привязан к деревянному столу ремнями вниз животом, распластанный — его лодыжки и запястья были заключены в оковы и растянуты ровно настолько, чтобы синий ёж не чувствовал боли, но при этом не мог двигаться. Когда Шэдоу вошёл, голова Соника резко дёрнулась, изумрудные глаза расширились, а рот раскрылся, будто синий ёж хотел позвать на помощь; вместо этого Соник закрыл рот и лишь посмотрел на своего якобы хозяина с нечитаемым выражением лица. — Что именно он сделал? — спросил чёрный ёж после секундного замешательства, решив, что лучше будет узнать как можно больше, прежде чем что-либо предпринимать. — Он напал на Лорда Драго безо всякого повода, мой Принц, — ответил Серохвост, читая с листа. — К тому же, этого раба следует наказать кнутом, поскольку он покинул покои, где ему следует находиться. По словам его светлости, он встретил этого раба в Западном коридоре сегодня в три часа дня пополудни, и этот ёж не только воспротивился прямому приказу, но и причинил вред его светлости, ударив, пнув и несколько раз укусив его. — «Безо всякого повода», чёрт меня дери! И я не кусался! — крикнул Соник, глаза которого во время перечисления обвинений становились всё уже и уже; но тут же раздался свист кнута, жёстко ударившего по незащищённой спине, и всё тело синего ежа изогнулось, когда он попытался поймать ртом воздух; затем Соник умолк, отказываясь кричать. Если кто-то и заметил убийственное выражение, мелькнувшее в глазах Шэдоу, то этот кто-то промолчал; к тому времени, как Серохвост снова оторвал глаза от листа, оно уже давно исчезло — обсидиановое лицо было так же равнодушно, как и всегда. — Мне хотелось бы обсудить это с Лордом Драго, — холодно произнёс Шэдоу. — Мне нужно выразить ему мои соболезнования. «Соболезнования — но лишь после того, как я с ним разделаюсь», — подумал он и цинично хохотнул в мыслях. Если именно этот парень попытался изнасиловать Соника, то отныне во всём замке нет ни единого места, где он был бы в безопасности. — Лорд Драго вынужден на нес-с-сколько дней удалитьс-с-ся от общес-с-ственной жизни. Он вос-с-станавливает силы, — прошепелявил Лазарь, на последнем предложении бросив недобрый взгляд на Соника (на что тот ответил ему рычанием). — Нес-с-смотря на это, с этим рабом нужно разделаться прямо сейчас, мой Принц. Шэдоу кивнул. — Ясно. Что у тебя на уме, Лазарь? Ящер улыбнулся. — Смерть. Лицо Соника потеряло всякое выражение. Шэдоу на секунду притворился, что он обдумывает предложение, неотрывно взирая на своего связанного питомца пристальным оценивающим взглядом. Ему казалось, что он мог увидеть напряжение Соника под своим взором; но синий ёж, в свою очередь, не мог повернуть голову так, чтобы видеть выражение лица Шэдоу. Наконец, чёрный ёж заговорил. — …нет. Я не желаю его смерти. Какие альтернативы мы можем рассмотреть? — Оставить его в живых? Но, мой Принц, Король распорядился- — В данный момент мой отец не в замке. И, как правило, он не вмешивается в мои дела, — провозгласил Шэдоу, молясь Марии, чтобы это было правдой. Судя по тому, что никто из охранников не набросился на него, размахивая пиками и вопя: «Самозванец! Где ты держишь настоящего Принца?», кажется, Шэдоу вновь сумел выйти сухим из воды со своей постановкой. Лазарь стиснул зубы в едва сдерживаемом разочаровании и злобно щёлкнул языком. Было очевидно, что это собрание проходило явно не так, как он планировал. Хмурясь в гневе, фиолетовая рептилия резко обратилась к коту-слуге: ― С-с-серохвос-с-ст. Какие другие меры предус-с-смотрены в с-с-случае, если нес-с-сломленный раб нападёт на Лорда? Кот развернул свои пергаменты и снова окинул их взглядом. Потом он снова поднял глаза — слегка побледнев. — …тяжёлые телесные наказания. Ампутация одной из частей тела, пока преступник находится в полном сознании. Если до этого Лазарь выглядел рассерженным, то сейчас он смог бы сняться в заставке Счастливых дней**. — Вот как, С-с-серохвост. Что ж, я вс-с-сегда был выс-с-сокого мнения о том, как его Величес-с-ство верш-шит правос-с-судие. С-с-сейчас-с-с я бы предложил отрубить ему ногу… — Нет, — Шэдоу краем глаза заметил чистый ужас, на секунду промелькнувший в глазах Соника. Он даже не знал, что другой ёж вообще был способен чувствовать такое. Лазарь поднял одну надбровную дугу, и в этот же момент псевдопринц облизнул желтовато-коричневые губы; мозг Совершенной формы жизни спешно искал выход из этой ситуации. — Вместо этого я выдерну часть его игл. — Что?! Они же отрастут обратно! — с досадой воскликнул Лазарь, очевидно, больше не способный сдерживать своё разочарование Принцем. Глаза Шэдоу угрожающе сузились. — Как и конечности ящериц, насколько мне известно, Лазарь, — ответил тёмный Принц, понизив голос. — Может, нам стоит проверить эту теорию? Пока фиолетовая рептилия открывала и закрывала рот, лишившись дара речи, Шэдоу развернулся к Серохвосту. — Допустимо ли такое наказание? — Вырвать ему иглы? Да, я думаю, оно приемлемо, — отозвался кот, задумчиво похлопывая по подбородку свитком из пергаментов. Бульдогу, хозяину подземелья, он сказал: — Амбосс. Приготовь угли и щипцы. После того, как пёс кивнул и ушёл в другой угол комнаты, Лазарь вновь обрёл способность говорить, хоть его речь и звучала довольно угрюмо. — Очень хорош-шо. Как пожелаете, мой Принц. Должно быть, вы захотите покинуть нас-с-с с-с-сейчас, пос-с-скольку эта процедура будет довольно с-с-скучной и… Грязной, — на последнем слове ящер осклабился в сторону Соника. Шэдоу, однако, покачал головой. К этому моменту он уже не сомневался, что фиолетовая рептилия совсем скоро дойдёт до белого каления. — Ты, должно быть, не так понял меня, Лазарь. Я намерен осуществить наказание собственными руками и в одиночестве. — Ах… Мой Принц… — осторожно произнёс Лазарь. — Ваш отец… Не до конца уверен, что у Вас-с-с достаточно с-с-силы воли, чтобы с-с-сломить этого раба. Ваш-ш-ше с ним обращ-щ-щение почти не возымело эффекта, поэтому вс-с-стал вопрос о том… Применяли ли Вы дос-с-статочно с-с-силы. «Прекрасно. Они уже мне не доверяют. И, вдобавок, начинают кое-что подозревать». Шэдоу поднял одну надбровную дугу. — Ты подразумеваешь, что я слишком мягок. ― Ну, мой Принц… — Тогда оставьте меня в одиночестве, и через два часа я предоставлю вам достаточно игл, чтобы вы никогда больше во мне не усомнились. Тон, которым это было сказано, заставил всех сглотнуть. Через секунду тишины Лазарь окончательно осознал, что даже ящерам трудно выстоять под взором Шэдоу, и склонил голову. — Как прикаж-жете, мой Принц. С-с-с нетерпением жду результатов ваш-ш-шей нес-с-сомненно впечатляющ-щ-щей работы. С этими словами трио вышло из комнаты, оставив Шэдоу, связанного Соника, миску алеющих углей и поблёскивавшие в свете огня щипцы наедине. xxx Соник чувствовал, как его сердце бьётся о рёбра. Они набросились на него во сне и давили на шею, пока он не потерял сознание; и вот он очнулся здесь скованный. Теперь он остался наедине с Шэдоу. Он ненавидел свою беззащитную позу, он не желал, чтобы ему насильно раздвигали ноги после инцидента с динго, он чувствовал отвращение, будучи выставленным напоказ вот так. И, даже если он этого не показывал, он был напуган. Шэдоу в очередной раз разогнал всех зрителей. Но значит ли это, что другой ёж не собирается причинять ему вред? Соник хорошо знал манеру, с которой Шэдоу двигался, и потому смог увидеть мельчайшее изменение, которое никто больше не заметил. Он задел Шэдоу. Сильно. А когда дело касалось мести, Совершенная форма жизни мог заставить мисс «Убить Билла» походить на Барби. Когда Шэдоу прошёл позади него, Соник снова напрягся, слегка изогнувшись, чувствуя, как взгляд чёрного ежа блуждает по его телу. Соник отвернул лицо, почувствовав, как к его щекам приливает кровь. Было почти облегчением, когда Шэдоу сел наконец на стол, где он лежал, — близко к его лицу, но не глядя на него. — Итак, что мне следует сейчас сделать? — Ну, ты должен пытать меня, — ответил Соник так легкомысленно, как только мог, надеясь, что чёрный ёж не заметит его фальшивую браваду. — В самом деле, я тоже думаю, что мне стоило бы это сделать. Сонику показалось, что его кровь превратилась в жидкий лёд. — Слушай, я же сказал, это тот парень начал! Только из-за этого тупого ошейника- — он снова тщетно напрягся под своими путами, но Шэдоу мягко надавил рукой на его спину, прижав Соника обратно к столу. — Да. Я знаю. Но нам всё ещё нужно сделать так, чтобы это выглядело убедительно. И вот теперь Соник в первый раз поднял голову, чтобы посмотреть на Шэдоу неверящими изумрудными глазами. — Ты… Ты же не собираешься?.. «Вырвать мои иглы», — герой в ошейнике не смог заставить себя это сказать. Это было бы так же мучительно, как если бы человеку вырвали ногти из рук — и боль приумножится стократно, ведь на спине Соника так много игл, и приумножится вновь, когда оставшиеся на месте игл раны будут прижжены, чтобы предотвратить инфицирование. Самой яркой отличительной чертой Соника были шесть больших игл на его голове и две поменьше на спине, конечно, но, только присмотревшись, можно было увидеть, что на самом деле было ещё много, очень много игл поменьше и потоньше между ними, покрывавших затылок и спину синего ежа до самого хвоста. Даже большие иглы на самом деле состояли из несметного количества игл поменьше; они были так плотно прижаты друг к другу, что Соник мог разрезать ими металл, если хотел. Обычные Мобианские ежи имели только маленькие иглы, и они в самом деле отрастали обратно. — Не думаю, что у меня есть выбор, — голос Шэдоу был спокоен, как и всегда. Соник почувствовал, как его сердце сжалось. Другой ёж действительно собирался это сделать. Он собирался причинить Сонику невыносимую боль, просто чтобы их маленькая постановка шла так, как надо. Он ни капли не переживал из-за этого. Он использовал абсолютную беспомощность синего ежа, а Соник до сих подчинялся ему с такой охотой, потому что думал, что они… «Да, — думал Соник с тем же пустым лицом, — что я вообще возомнил о том, кто мы друг другу? Друзья?» Он хотел мысленно посмеяться над этим, но не смог. Потому что «друзья», по правде, было не тем словом. Потому что глубоко внутри, пока он был скован в этой комнате с кончеными садистами, пока он ждал и надеялся, что Шэдоу придёт и вытащит его из этой передряги, он думал о чёрном еже по-другому. Думал, как тот заставлял его сердце биться чаще, думал, как спокойно было спать рядом с ним, думал, что в компании другого ежа ему нравилось намного больше, чем он мог себе вообразить, несмотря на все прочие обстоятельства. «Я думал… Я думал, что я, может, даже люблю его». Когда его хозяин коснулся незащищённых игл, Соник отвернулся и крепко зажмурил глаза, отказываясь плакать и стискивая зубы так, чтобы другой ёж не смог позлорадствовать, слыша его крики. Его сердце уже было разорвано на части — пусть и тело последует за ним. Продолжение следует...