Инь и Ян

— Мне всё ещё кажется, что я теперь большую часть жизни проведу в животной форме, — Чонгук вдруг сел и почесал себя за ухом лапой, снова и снова удивляясь тому, какими необычными могут быть привычные занятия. Тэхён притянул его ближе к себе. — Мне нравится Чонгук-волчонок. — Мне тоже, — облизался тот. — Что было в твоей истории дальше? — Был ты. Всё ещё ты, — продолжил Тэхён, укладывая гостя на свои колени. — Каждая встреча с тобой — как напоминание моей злобной натуры. Ты пытался общаться со мной, несмотря ни на что. И первое время я, отказывая тебе особенно грубо, становился ещё уродливее. Тогда я перестал с тобой общаться, чтобы хотя бы оставаться на одном уровне. — Да, ты всегда был редкостным придурком, — подтвердил Чонгук, млея под заботливыми руками Тэхёна. — Почему же ты не сдался? — вдруг спросил Тэ, сворачивая с основной темы. — Меня тянуло к тебе, — безыскусно ответил Чонгук, кося чёрные глаза наверх. — Хотелось общаться с тобой, кажется, мне это было физически необходимо, как есть или спать, — он недолго помолчал, а потом вспомнил вопрос, который уже довольно давно волновал его. — А Чимин и Хосок? Когда вы умудрились подружиться? Тэхён, скучая, махнул рукой. — Мы общались только в лесу и никогда ничего не обсуждали. Просто Хосок иногда приводил с собой Чимина, они играли друг с другом и пару раз со мной. Такие милые — я им люто завидовал. Мне не хватало тебя и того, что мы однажды сможем так же… — он нахмурился, и Чонгук заинтересованно приподнялся. — Хотя… один раз, давно, он сказал мне кое-что. Помог понять, как сильно ты мне нужен, — Тэхён наклонился, целуя Чонгука снова. — Я так и думал, что те зайцы были там неспроста, — сказал Чон, вспоминая Эльпе, который вдруг перестал бегать. Если бы он мог улыбнуться, он бы непременно это сделал, потому что одна эта мысль вызывала приятную душевную теплоту, от которой хотелось радостно прыгать по комнате, сбивая всё на своём пути. Но он только перевернулся обратно на живот, ближе прижимаясь к Тэхёну. — Прости, что перебил. Что было потом? Тэхён, наблюдавший за передвижениями зверя под своими руками с любопытством, влюблённо улыбнулся и наклонился, кажется, для миллионного поцелуя чёрной мордочки. — Ты такой хороший, — сентиментально выдохнул он. — Мне чертовски стыдно за все гадости, которые я говорил тебе. И хуже всего, что ты всё равно не обижался и продолжал быть настойчивым. — А ты продолжал быть говнюком, — кивнул Чон. — Нет, я стал меняться. Из-за тебя. Я сразу понял, что раны пропадают из-за тебя. Ты приручил меня, словно до тебя я был диким, злым драконом, пожирающим всех, кто вставал на его пути. А ты… — он поднял его и прижал к себе, как ребёнок, тискающий большую собаку. — Ты прекрасен. Без тебя я так и остался бы уродцем. — А я без тебя не получил бы хранителя… — признал Чонгук, и Тэхён мигом отвлёкся на новую тему для разговора. — Думаешь, это моя заслуга? — усомнился он. — Я ничего не делал. — Давай закончим с тобой, а потом уже поговорим обо мне. Я хочу дослушать. — Хорошо, — не спорил Тэ. — В общем, я и так уже был вполне неплох, можно было бы даже поучаствовать в балу… Хотя представляешь, какое это унижение? Я весь такой знаменитый, красивый… — И самовлюблённый, — рыкнул Чонгук, вызывая у Тэхёна смешок. — Таким меня видела школа… В любом случае, я не мог бы явиться простым волком. Но после нашей сегодняшней встречи, как ты, думаю, догадался, всё изменилось. Я шёл домой и нестерпимо хотел спать, так сильно, словно я не спал несколько суток. Пришёл и сразу вырубился. А проснулся… вот, — он щёлкнул пальцами и положил голову Чону на спину. — Вышел к маме так — её чуть удар не хватил. Отец выдохнул с облегчением. Он, хоть никогда и не упрекал меня за то, как я выгляжу, но, понятно, был недоволен, — Тэ положил морду рядом с мордой Чонгука. — На этом моя история кончается. А как ты получил своё прекрасное тело, навевающее грешные мысли и провоцирующие не менее грешные желания? Щеки Чона коснулся шершавый язык, и он отодвинулся. — Не приставай ко мне, если хочешь поговорить. Фыркнув, Тэхён лёг на бок и вытянул лапы. — Раз не можешь совмещать, мне придётся молчать, — тоскливо вздохнул он. Чонгук лёг к нему спиной в ту же позу. — Могу и не рассказывать. Я думал, ты хочешь знать. — Хочу, — Тэхён лизнул его раз, два, три. — Ага, только явно не поговорить, — закатил глаза Чонгук. — Хорошо, я буду лежать спокойно, обещаю, — Тэ опять тяжело вздохнул и положил голову на кровать. Он и сам не понимал, почему ведёт себя настолько развратно, почему невинное тело, лежащее совсем рядом, так манит и заставляет думать о таких вещах, от которых даже белая шкурка грозила стать красной. — Мне особо нечего рассказать, потому что я плохо понимаю, что произошло, — сказал Чонгук, у которого от эйфории момента в голове была каша из слов и фраз, с трудом собирающихся в предложения. — Помню, что тоже хотелось спать, была слабость. Я был так разочарован, что мой Эльпе — не ты, прибежал в лес, на поляну, и колотил землю. Кажется, даже плакал. Ведь я был уверен, что нашёл тебя, что ещё немного и ты сдашься, признаешься, всё будет хорошо, я буду счастлив, ты, надеюсь, тоже. А оказывалось, что я снова ничерта не знаю и не понимаю. Я влюбился в тебя Эльпегана и… — он вдруг перестал говорить. — Мне всегда нравилось это имя. А тебе? — Оно славное. Мне было приятно, что ты придумал мне отдельное прозвище, которое знали только мы. — Я рад, — удовлетворённо кивнул Чон и продолжил. — Так тяжело сформулировать. Просто я чувствовал себя несчастным и преданным. Тогда, на балу, когда я понял, что ты не Эльпе, я испугался, что влюбился в двух разных людей, считая, что это один. Эльпе — не тот восхитительный белый волк с бала, сведший всю школу с ума… Тэхён придвинулся к Чонгуку ближе. — А что на счёт тебя? Тебя я тоже свёл с ума? Тот повернулся к нему мордой и серьёзно посмотрел в глаза, вынудив Тэхёна насторожённо приподняться. — Опять будешь говорить, что я извращенец? Ну ладно, ладно, прости, я же обещал, что буду молчать. Но я предупредил: когда мы договорим, тебе лучше бежать, если ты не хочешь… — он удивлённо застыл. — Я веду себя грубо, да? Вдруг ты правда не хочешь, а я тут столько всего тебе наговорил… Ты всегда был таким чистым, а я говорю все эти пошлости тебе, потому что… Дьявол, это всё проклятые гормоны и то, как вкусно ты пахнешь, — он уткнулся носом в чоновский бок. — Я столько ждал этого проклятого объяснения, что у меня в голове вата, вся кровь отлила к другому месту. — Ты всегда нравился мне. Любой, — ответил Чон. — И твоя новая шкурка никак это не изменила. «Бестолковый, мог бы понять это, не вынуждая признаваться тебе в любви так много раз». — Только почему ты продолжал упираться? Особенно после случая с серёжкой. Это было очевидно, когда ты пришёл в ней в школу! — Просто потому что я упрямый дебил. Но лично мне больше всего запомнился случай в туалете. И то, — он понизил голос, — как ты попробовал мою слюну, когда я тебя лизнул. Это самое пошлое из всего, что мы делали. Самое пошлое, что ты делал. Я ни за что бы не подумал, что ты на такое способен. — Боже… — Чонгук захныкал и закрыл морду лапами. — Прости. Ты такой смешной, когда смущаешься. Я получаю удовольствие уже от того, как тебе неловко всё это слушать и говорить. И думать. Дьявол Чон Чонгук. Давай скорее договорим, пожалуйста? Мне очень надо. — Ты грязный белый волк, — покачал головой Чон, убирая одну лапу. — Что ж, — он сел прямо. — Возвращаясь к истории. Мне было плохо ещё и от того, что я бы никогда не подошёл тебе. Даже если допустить, что мой потрёпанный Эльпеган… Тэ приоткрыл рот, желая прокомментировать то ли слово «потрёпанный», то ли слово «мой», но решил оставить это на потом. — … вдруг превратился в того белого красавца. Чудеса случаются. Но разве могли бы быть вместе редкий волк со свечением и человек без хранителя? Зачем тебе брак? Тэхён потёр лапой покрывало и превратился обратно в человека. — Ты никогда не был бракованным, — сказал он, обнимая Чонгука. — Это я бракованный; всегда был не тем, кто тебе подходит. Чон тоже принял человеческую форму. Теперь непривычной и непонятной казалась уже она, но с Тэхёном ему было уютно в любом виде. — Мама говорила, что влюблённые люди без формы могут перенять вид того, в кого они влюбились. Но для этого любовь должна быть сильной и, — он щёлкнул пальцами, снова возвращаясь в волчье тело, — взаимной. — Это попытка развести меня на признание? — хмыкнул Тэхён. — Ты нравился мне и без хранителя, а так… — он тоже щёлкнул пальцами и в мгновения оказался над Чоном. Тот в ожидании (или предвкушении?) замер. — Мы как инь и ян. Созданы друг для друга, две стороны единого целого, — шептал он, вылизывая морду Чона. — Свет и тьма, жизнь и смерть, добро и зло. Мы встретились для того, чтобы помочь друг другу… — он остановился и шумно выдохнул. — И теперь мы, кажется, договорили?..