Падение

      В первом ряду, прямо у манежа, сидел мужчина, в руках у которого был маленький львёнок, жадно сосущий тёплое молоко из небольшой стеклянной бутылки. Человек лишь изредка бросал взгляд на этого милого хищника в своих руках, а всё остальное время его взгляд был направлен высоко вверх — под самый купол циркового шатра — на воздушного акробата, который ловко перелетал с одной трапеции на другую.       — Эй, Гаспар! — окликнул мужчину кто-то позади.       — М? — Гаспар оглянулся и увидел перед собой юношу, на лице которого пестрел полный «боевой» клоунский раскрас, на носу виднелся большой мягкий красный нос, а волосы были убраны в специальную сетчатую шапочку под парик.       — Я нашёл твой арапник. Он почему-то валялся в нашей гримёрке, — он протянул мужчине большой кнут и широко усмехнулся.       — Ох, спасибо, Михель… я такой рассеянный! — Гаспар мягко улыбнулся в ответ, взял хлыст из рук клоуна и вновь посмотрел вверх, но там уже никого не было. Украдкой посмотрел по сторонам и тяжело вздохнул.       «Ушёл…» — подумал он про себя.       — Ты смотрел, как репетирует Лука? — Михель перешагнул через сидения и устроился рядом с Гаспаром.       — Да. Случайно зашёл в шатёр и увидел, как он тут летает, вот и остался, — он глянул на львёнка, а потом на клоуна. — У тебя новый грим?       — Ах, это! — радостно воскликнул Михель. — Да, мы с Этьенном делаем новый номер — меланж-акт! Будут и куклы, и акробаты, и клоунада! — говоря это, он эмоционально жестикулировал. — А ты? Почему вдруг забрал Ариса? — он указал на львёнка.       — Хочу, чтобы он стал немного одомашненным. — Гаспар отложил в сторону опустевшую бутылку и потрепал за мягкий животик своего питомца, а тот тут же вцепился в его руку и принялся слегка её покусывать. — Пока он такой малыш я смогу приучить его немного к себе, тогда не придётся применять к нему такие жёсткие меры дрессуры, как к большим диким кошкам, — дрессировщик вновь улыбнулся.       В его тёмно-карих глазах было много нежности, когда он смотрел на будущего опасного хищника. Михель это всегда замечал и каждый раз, когда видел эти чувства в глазах Гаспара по отношению к диким кошкам, он удивлялся, как этот мужчина мог быть дрессировщиком: держать в руках арапник, бить зверей палкой во время дрессировки, а иногда даже стрелять в них из ружья холостыми патронами — это не укладывалось в голове.       Михель посмотрел ещё раз на Гаспара и хитро улыбнулся.       — Это всё из-за Луки? — Он приобнял дрессировщика за плечи.       — Нет, вовсе нет! — Гаспар засмеялся, а его щёки покрылись лёгким румянцем.       — Не ври мне! Я помню, как он тебя отчитал на прошлой неделе.       — Ладно, из-за него! Я не хочу и сам причинять зверям боль, — мужчина покачал головой. — Лука отчасти прав…       — А отчасти нет! — перебил его клоун. — Ты дрессировщик, ты подвергаешь свою жизнь большой опасности, входя в клетку ко львам или тиграм. Ты обязан показывать, кто тут главный! Не бери в голову то, что он наговорил тебе…       Гаспар лишь тяжело вздохнул, прижал к себе львёнка и встал с сиденья.       — Пойдём, — он махнул головой, приглашая Михеля за собой. — Я верну Ариса в клетку. Возьмёшь арапник и бутылку, хорошо?       — Да, пойдём. — Михель тут же вскочил, взял вещи и направился следом за Гаспаром.       Они прошли через манеж и вышли из шатра через чёрный ход. Позади цирка стояли различные машины: фургоны, трейлеры, большие клетки с животными и переносные загоны. Везде туда-сюда ходили артисты: клоуны, жонглёры, фокусники и акробаты. Кто-то репетировал под открытым небом, кто-то проверял реквизит и костюмы — все были заняты своими делами.       Михель и дрессировщик проследовали к небольшому трейлеру, на двери которого была прибита табличка: «Гаспар Клебер — дрессировщик». Подойдя к вагончику, Гаспар не сразу нашёл ключ, ему пришлось долго покопаться в кармане, но в итоге им всё же удалось попасть внутрь.       Трейлер оказался не очень большим — половину всего пространства занимала клетка Ариса. Было место для сна, небольшой выдвижной столик и шкафчик, а в углу стоял сундук, заваленный различными вещами и старыми кнутами.       — Ну и бардак же у тебя! — оглядевшись, произнёс Михель.       — Да брось! Будто у вас с Этьенном лучше? — Гаспар посадил Ариса в клетку и хитро улыбнулся. — Спасибо, что принёс арапник!       — Больше не принесу, так что не оставляй его! — клоун погрозил пальцем и вышел из трейлера, закрыв за собой дверь.       Грозящий пальцем клоун показался Гаспару довольно смешным, так что он даже слегка посмеялся про себя.       «Удачный грим…» — подумал он.       Дрессировщик бросил беглый взгляд на львёнка в клетке и задумчиво почесал затылок. Ему было очень интересно, как же Лука так быстро исчез из-под купола цирка и где он сейчас. Гаспар начал замечать, что всё чаще и чаще думал о новеньком воздушном акробате, но, вновь задумавшись об этом, лишь покачал головой, пытаясь выкинуть все мысли.       Гаспар решил немного освежиться. Он налил в большой таз воды и достал льняное полотенце, бросив его в воду. Закрыв дверь на щеколду и занавесив шторы в своём трейлере, мужчина снял рубашку, оголившись по пояс. Уже с давних времён работы в цирке у него было негласное правило — он никогда ни перед кем не раздевался, только перед костюмером, поэтому Гаспар всегда прятался в своём трейлере или уходил куда-то, когда хотел сменить рубашку или померить костюм. Мужчина не любил, когда кто-то пристально рассматривал его. А уж поверьте — посмотреть там было на что!       Он находился в прекрасной физической форме и прилагал немало усилий для её поддержания. Работа дрессировщика требовала силы и сноровки, поэтому тело Гаспара больше напоминало тело бога, чем тело простого смертного. Но оно было покрыто многочисленными шрамами — где-то они были большими и глубокими, а где-то — тонкими, едва различимыми. Именно из-за этих шрамов Гаспар не любил пристальные взгляды посторонних, а ещё он не любил рассказывать, как появились все отметины, потому что эти истории не были лучшими моментами в его жизни.       Гаспар поднял из тёплой воды полотенце, слегка отжал и начал протирать вспотевшее тело. На улице было довольно жарко, и влажное полотенце просто спасало дрессировщика от перегрева. После Гаспар бросил его в таз, загрёб воду в ладони и окатил лицо.       «Интересно, как он себя чувствует в такую жару…» — промелькнула мысль, пока Гаспар смотрел в зеркало. Глаза почему-то показались ему уставшими и впалыми, а на длинном остром носу виднелась небольшая царапина, которую оставил Арис, махнув лапой.       «Лука…» — всплыло воспоминание, и мужчина резко отпрянул от зеркала, громко выдохнув. В его груди что-то сжалось, а настроение резко испортилось. Гаспар нахмурил густые брови, и на лбу показались большие морщины — выражение лица было крайне недовольным.       «Хватит!» — одёрнул себя мужчина, резко открыл шкафчик и вытащил оттуда свежую лёгкую рубашку.       «Вечером надо развеяться…»— говорил он себе, выходя из трейлера. Дрессировщик направился на встречу с директором цирка.

***

      Лука проснулся очень рано. Он ещё не привык ни к новому месту, ни к новому цирку, поэтому плохо спал. На часах было около трёх часов ночи — юноша лежал и смотрел в потолок своего маленького трейлера.       В этом цирке он проработал всего месяц, но так и не сумел наладить какие-нибудь близкие контакты с другими артистами. Его выкупили из старого умирающего балагана. Там Лука пережил довольно много плохих моментов, о которых он конечно же никому и никогда не рассказывал.       Спасителем оказался господин Ода Сэнтьен — антрепренёр цирка, где он сейчас находился. Директор вытащил бедного юношу из прошлой «дыры». И как оказалось потом, Ода не просто спас человека, а нашёл просто «бриллиант» воздушной акробатики.       Лука — так юноша просил себя называть, фамилию он не говорил, документов у него не было, поэтому господин Сэнтьен сделал ему новый паспорт, где Лука получил фамилию своего спасителя. Никто даже не знал, настоящее ли это имя, — «Лука», — но вопросов ни один не задал.       Так купленный акробат стал Лукой Сэнтьен. Юноше на вид было лет девятнадцать. Он оказался невысоким, подтянутым и с отличным телосложением — воздушная акробатика привела его мышцы в великолепное состояние. Особенное внимание Лука уделял своим рукам. Он часто занимался на турниках, чтобы развить сильный хват. Его пальцы длинные и изящные, больше бы подошли для игры на фортепьяно, чем для трапеции, а на ладонях виднелись грубые плотные мозоли.       Парень работал всегда один, и единственным человеком, которому он доверял, был конечно же господин Сэнтьен. Он относился к этому замкнутому юноше как к родному сыну. И вскоре в цирке поползли разные слухи. Но Луке было всё равно, что говорят у него за спиной. Он, угрюмый и замкнутый, раскрывался только под куполом цирка — улыбался, радовался, но никто этого не видел. Так он думал до недавнего времени.       Как и всегда, акробат направился в шатёр, чтобы посмотреть в авизо время своей репетиции — с полудня до трёх часов дня — всё как обычно. Час на разминку и первую репетицию, второй — на отработку номера для предстоящего представление и ещё один — лично для него, для его полётов.       Лука кинул свою сумку где-то в стороне и приступил к разминке: для начала он пробежал два круга по манежу — это было его традицией, после занялся растяжкой, а затем пошёл на лестницу, ведущую прямо под купол. Сегодня он занимался на трапециях.       Господин Сэнтьен поставил юноше одно условие, которое просто выводило акробата из себя, — страховочный трос. Лука никогда его не использовал, но когда он попал в этот цирк, его не выпустили на манеж, пока парень не прикрепил к поясу этот «балласт». Но сегодня Лука был рад этому страховочному тросу как никогда.       Всё шло как обычно — он отрепетировал номер и начал просто расслабленно летать под куполом цирка, перелетая с одной трапеции на другую, как вдруг в шатёр кто-то зашёл.       «Что за хрень?!» — Лука остановился на стойке и потёр мочки ушей, где поблёскивали маленькие колечки серебряных серёжек. Он был крайне недоволен, что кто-то пришёл во время его репетиции. Акробат вновь взялся за трапецию, перелетел на другую стойку и посмотрел вниз.       «Опять он?!— глядя на дрессировщика со львёнком, возмущался юноша. — Что он на меня пялится-то опять?»        Лука вздохнул и вновь взялся за трапецию. Он не мог сконцентрироваться на полете, потому что сверлящий взгляд мужчины просто выводил из себя. Вдруг акробат увидел, как кто-то ещё вошёл в шатёр. Он тут же отпустил трапецию и резко сорвался вниз, но прямо перед манежем его подтянул вверх страховочный трос.       Лука быстро отцепил его, подхватил свою сумку с вещами и убежал прочь.       «Грёбаный Гаспар! Грёбаный мудак!» — ругался про себя акробат — ему пришлось уйти почти на полчаса раньше. Мышцы сковывала крепатура, и это злило гимнаста ещё больше.       «Знает же, что когда у меня репетиция, никого не должно быть в шатре… урод!» — продолжал Лука. Его дыхание сбилось — он даже не заметил, как с быстрого шага перешёл на бег.       Лука резко остановился только когда добежал до своего трейлера. Юноша просто стоял перед закрытой дверью и тяжело дышал, а по его лбу катились крупные капли пота. Лука одним движением раскрыл дверь, забежал внутрь и с громким хлопком закрыл её за собой.       Он стоял, опираясь на закрытую дверь. Где-то внизу живота появилось тянущее чувство. Парень отпустил взгляд вниз и увидел, что у него встал.       Такое часто бывало, не потому, что он был возбуждён в сексуальном плане, нет. Это было перенапряжение от тренировок, по крайней мере, Лука всегда так думал. Не может же у него стоять на трапецию! Вот и сейчас всё так же. И нет этому никакого другого объяснения.       Лука вновь успокоил себя этими мыслями. Он вспотел; ему было ужасно жарко, а ещё это тянущее чувство внизу не давало покоя.       «Надо от этого избавиться… Надеюсь, никто меня не заметил!» — подумал юноша, прикасаясь к себе через штаны. Он быстро стянул с себя мокрую от пота футболку и кинул её в сторону.       Сжав себя через грубую ткань штанов ещё сильнее, парень невольно простонал. Этот стон был тихим и глубоким. Юноша упал на узкую кровать, потирая ладонью через ткань уже полностью вставший член. На разгорячённом теле поблёскивали капли пота, скатывающиеся в ложбинки между мышцами. Жар всё нарастал. Лука быстро расстегнул штаны и спустил их вниз, освобождая напряжённый и влажный от смазки член.       Юноша быстро перекатился к краю кровати и взял маленький тюбик, выдавил содержимое на мозолистую руку и обхватил себя полностью.       «Вот так…» — Лука облегченно выдохнул, начиная двигать рукой. Он представлял миленьких девушек в развратных одеждах, едва прикрывающих самые интимные места. Рука сильнее сжималась вокруг горячего пульсирующего члена, а бёдра непроизвольно двигались, толкаясь в сжимающийся влажный кулак. Лука тяжело дышал и слабо постанывал. Внизу было мокро и скользко от смазки, и до ушей доносились развратные хлюпающие звуки.       Движения становились быстрее и резче, но парень никак не мог достигнуть разрядки. Он представлял, как страстно занимается любовью с хрупкой девушкой, как прикасается к её мягкому телу, но вдруг ни с того ни с сего в его голове возник другой образ. Перед ним чётко появилась фигура мужчины — на его руках чёрные кожаные перчатки, в которых незнакомец держал хлыст, сжимая переплетённую рукоять. Лука не мог остановить эту фантазию, родившуюся в голове. Мужчина держал его за руки, связывая их этой плетью. Незнакомец коснулся его члена своей рукой в перчатке, сжимал и ласкал юную горячую плоть. Лука не осмелился поднять взгляд.       «Заканчивай…» — пронёсся знакомый голос в голове у юноши.       — Гаспар! — вдруг выкрикинул Лука и закусил губу.       Он сделал последний резкий толчок в руку и кончил. После разрядки парень ещё мгновение лежал, не открывая глаз, наслаждаясь послеоргазменной эйфорией. Его дыхание сбито, грудная клетка бешено поднималась и опускалась, а стук сердца глухим эхом отдавался в висках.       «Что. Это. Блядь. Было?» — Он открыл глаза и пытался понять, что сейчас произошло. Ему довелось кончить, выкрикивая имя Гаспара и представляя при этом ЕГО! Этого. Сраного. Гаспара. Лука выпал из реальности. Он лежал на спине и пытался собраться с мыслями, но вдруг в дверь кто-то постучал.       Гимнаст тут же вскочил, вытер о простыню перепачканную руку, натянул штаны и на трясущихся ногах пошёл открывать дверь.       На пороге стоял худой мужчина в хлопковой рубашке, лёгких шортах и широкополой шляпе.       — Этьенн? — тяжело дыша, удивился Лука.       — Оу, ты только с тренировки? — осматривая вспотевшего юношу, спросил гость. — Замечу — пахнешь ты отвратно!       — Эм… я… ну… — акробат заикался и не мог ничего сказать.       — Да не переживай ты! — Этьенн махнул рукой. — Тебя вызывает Ода, подойди, пожалуйста, но сперва… я бы тебе посоветовал помыться! — он мягко улыбнулся и помахал рукой.       — Да… — Лука, нахмурил брови и тут же закрыл дверь.       «Это из-за того, что я увидел его на манеже… — Он сполз по стене и сел на полу, обхватив руками голову. — Надо просто отдохнуть!»       Лука запрокинул голову назад и шумно выдохнул.