Семь персонажей одной картины

Бумаги Маршанова дали гениальному сыщику много пищи для размышлений. Здесь были письма, адресованные не Маршанову и не Маршановым написанные; были бумаги компрометирующего свойства на самых разных людей, были короткие заметки, достойные самой желтой прессы – но почему-то очень мало того, что могло бы сойти за рукописи писателя. Точнее, рукописи были, но попытка прочесть их показалась Штольману неприятным занятием: тяжелый слог, излишне витиеватый, нагромождения ненужных слов и тяжелые, нудные рассуждения о вещах, и без рассуждений вполне очевидных. Персонажи были тоже под стать: или излишне добродетельны, или излишне порочны, но всегда одержимы в своих поступках престранными мотивами; одним словом – читать это было тягостно... Все рукописи обрывались где-то на десятой странице. Среди прочих писем было два, весьма откровенного свойства, адресованных Бережкову: писала дама, и, судя по всему – замужняя... Занятно... - Антон Андреич! Вы интересовались – какие книги у Маршанова были изданы в последнее время? - Так точно, - по военному четко ответил тот, - в течение последних полутора лет ничего не издавалось, кроме нескольких небольших рассказов в журналах... - Отчего же? - Я справлялся в том издательстве, где он публиковался раньше. Мне отвечали, что книги его плохо покупались, и издательство ему отказало с последней рукописью... - На что же он жил, в таком случае? - А он журналистом работал в газетах... - И в каких же? - Ну, в «Финансовые ведомости» кто ж его позовет? – писал в желтые газетки, где больше скандалы да сплетни... - Хм? Так-так-так... Штольман отложил несколько писем. А вот еще одно письмо с тем же почерком: на этот раз в конверт была вложена фотокарточка очень красивой дамы с недвусмысленной надписью на обороте.. Ни имени дамы, ни подписи, ни обратного адреса... Фото незнакомки Яков Платоныч окинул быстрым взглядом, отодвинул в сторону и приступил к просмотру других документов. Но что-то заставило его взглянуть на нее еще раз, и еще... Это фото не давало ему покоя. Оно стояло перед его глазами даже тогда, когда вечером Анна, по своему обыкновению, наливала ему кофе - он не сразу взял чашку, и очнулся только тогда, когда нежные пальчики жены коснулись его руки. - Яков Платоныч... - А? - он поднял голову, словно проснувшись. - Ваш кофе остынет, - она улыбнулась, - вы так о чем-то задумались... - Да так, об одной даме... - Даме?! - голос Анны стал хищно-вкрадчивым. - Точнее - об ее портрете, - быстрая улыбка проскользнула по его губам. - Саму даму я никогда не видел. - Интересно, что это за дама, что один лишь ее портрет лишил вас покоя? - Анна говорила шутливо, но Якову Платонычу почудились ревнивые нотки. - Да я и сам хотел бы знать – кто она такая! Усмехнувшись, он вынул фотографию из саквояжа, и протянул жене. Затем принялся за кофе. - Где-то я ее уже видела, - задумчиво протянула Анна. - Вот как? У меня точно такое же ощущение: я уже видел ее. Но не могу вспомнить - где именно. - Но если мы с вами оба помним эту даму - это означает, что она из круга наших знакомых... или мы встречали ее тогда, когда выходили куда-то вдвоем? Штольман кинул быстрый взгляд на Анну и погрузился в размышления. - В последнее время мы редко выходим в свет, - вздохнул он. - Да, - с грустной усмешкой пробормотала Анна, - вот выбрались на этот верснисаж, и то... конечно! Яков Платоныч! Я вспомнила, где мы ее видели! - На вернисаже? - На картине! Помните? Ну - той самой, возле которой мне стало нехорошо, оттого, что я увидела призрака... - Ах, вот что... И верно. Интересно - которая эта из трех, - как бы размышляя вслух протянул Штольман. - О чем вы? - Вообразите, из тех людей, кто изображен на картине, в живых остались только двое... Или, возможно трое, так как одна дама пропала без вести. Еще одна мертва. Третью – ту, что пока, слава Богу, жива - я еще не видел. Которая же из трех на этом портрете? Впрочем, это неважно - завтра выясню... - А отчего умерли остальные люди? - Двое - самоубийцы... Один умер от сердечного приступа... что с вами? Анна смотрела в одну точку. Потом прошептала: - Он здесь... Тот самый, который с блинчиком... - С каким блинчиком?! - Ну, с икрой... он был там, на картине... Зачем вы пришли? Полупрозрачный призрак мужчины спокойно дожевал полупрозрачный блинчик. Потом произнес мрачно: - Уж в чем - а в этом не грешен... - В чем не грешен?! Но призрак уже растаял в воздухе.