семь дней

      — На земле живет семь миллиардов человек, и ни один из них пока не избежал смерти, так зачем и мне от нее бегать? — уныло заявил юноша, прокручивая на пальце короткую коричневую прядь волос. Окно было открыто настежь, слабые солнечные лучи все еще попадали на лицо парня, однако тот старался игнорировать их, второй рукой чуть закрывая себе обзор.              — Никто не должен от нее убегать, это глупо, Джисон, — психотерапевт чуть заерзал в своем кресле, пытаясь усесться удобнее. Это было его техникой: твой пациент быстрее расслабляется сам, если ты расслабишься тоже. Конечно, пока не было никаких доказательств, что это работает, однако он и сам в этой сфере не так долго. — Но ты ведешь себя так, словно тебя она совсем не волнует.              — А я должен волноваться по этому поводу? — Пак чуть улыбнулся, чего не было видно за рукой, что почти полностью скрывала лицо от доктора. — Мне кажется я вам достаточно хорошо объяснил, что не хочу умирать. Я просто хочу, чтобы все это закончилось.              — Да, но ты должен начать с самого начала лишь для того, чтобы мы могли скорее выявить причину твоего состояния. Ты должен попытаться вспомнить сам, а если не сможешь, то на помощь уже приду я, — мужчина натянуто улыбнулся, складывая руки на коленях.              Джисон впервые за весь сеанс взглянул на своего психотерапевта. Не то чтобы он начался так уж давно, но они сидят тут буквально просто так уже около десяти минут. Поза у мужчины напротив такая неестественная, пластиковая и поддельная. Все в этом кабинете словно кричит ему: «Мы растопчем тебя, как только ты дашь нам шанс и все свои деньги». Солнце перестает светить в глаза, однако те начинают нещадно слезиться. Парень понимает, что ему больно — глаза все это время жутко щипало, а нога затекла. Но еще больнее от осознания того, что тебя не смогут вытащить. В лучшем случае в ближайшее время… в худшем — никогда.              Эти мысли буквально обволакивают голову Пака, проникают все глубже, уже даже не в подсознание, а в сердце. Ведь с самого начала, три месяца назад ему буквально вбивали это в голову, что, если хочется плакать — отвлекись, заплакал — не сдерживайся. Ну, а уж если понял, что все зашло слишком далеко, то осознай, что другие будут лишь пытаться тебе помочь, настоящую помощь в силах оказать только ты сам.              А совсем еще юный, однако сильно вымученный парень чувствовал, что уже поздно. Слишком поздно. Возможно, ему и нужна была эта помощь пять лет назад. Но ее забрали.              Его забрали.              — Я же уже говорил об этом, разве повторение в памяти таких травмирующих моментов не слишком опасно для меня? — пытливо произносит кореец, чуть сужая глаза.              — Нет, не эти моменты, — легко подхватил доктор, взмахнув рукой. — Было ли после этой смерти что-то, что выводило тебя на сильные положительные эмоции, а потом резко сходило на нет?              — Это не слишком походит на профессионализм, — заключает Джисон, облокачиваясь на кресло.              — О, юный гений, ты тут явно умнее меня.              Пак снова усмехается. Его всегда угнетала спокойная и слишком дружелюбная атмосфера, в такие моменты ему казалось, что где-то его определенно ждет подвох. Серьезно разговаривать о вещах, которые его чуть не убили, парень тоже не мог.              С тех пор прошло уже много лет, и много воды утекло. Мировоззрение парня сильно изменилось. Как и девиз по жизни. Однако юноша искренне раздумывал, стоит ли делиться самым сокровенным. Эти воспоминания были самыми дорогими для него, пусть и вводили в еще большую тоску при каждой мимолетной мысли о них.              — Это глупо, на самом деле… — все же начинает он, снова отворачиваясь к окну. Краем глаза замечает, как доктор напрягается и берет в руки блокнот. Джисон старается не придавать этому особого значения и продолжает сформировывать мысли. — У меня была неделя, я говорил об этом.              — Да, несколько раз до этого, — вставляет свое слово мужчина напротив, надеясь, что это сможет сильнее расположить к себе пациента при таком важном разговоре. По крайней мере, раньше всегда работало.              — Я провел ее не один, поймите, — парень запинается, его взгляд начинает бегать от одной детали в окне к другой, глаза предательски слезятся, а голос становится выше и более хриплым. — Это буквально самые счастливые моменты моей жизни и мне правда было тяжело делиться с ними кем-то… То есть ими с кем-то, ну, вы поняли, — Джисон позволяет себе нервно хихикнуть, сделав всю ситуацию еще более неловкой. — И каждый раз, когда я думаю о них, понимание, что этого больше никогда не будет… бьет с такой силой, что кажется, что стоять на ногах уже нет возможности.              — Вы скучаете по этим моментам?              — Я скучаю по этому человеку.              — Уже лучше, — тоже чуть хрипя отвечает доктор, делая очередную пометку в блокноте, что, как казалось Паку, использовался просто для вида. — Можно спросить, был ли этот человек важен для вас? — видя энергичный кивок в ответ, мужчина снова делает какую-то пометку, а потом и вовсе откладывает блокнот. — Насколько важен?              — Мы переспали.              — Так этот человек успел понравиться вам всего за неделю?              Вопрос в точку, думается Джисону. В самое темечко. Сейчас, став немного старше и даже умнее, парню хотелось бы верить, что это была обычная влюбленность. Первая влюбленность, такое не забывают, но за такое и не цепляются каждый день с мыслью «только бы не заплакать». Потому что кореец понял — плакать не страшно, страшно держаться, понимая, что на данный момент ничего не сможет облегчить твою боль.              Но вообще-то, юноша и сформировать свои мысли в достойный ответ сейчас не в состоянии, что уж размышлять, насколько тогда все было реально и насколько все реально на данный момент.              — Я влюблен в него.              И Паку кажется, что это единственно верный ответ. Других просто не существует, а если и существуют, то язык просто не поворачивается их произнести.              — Все еще?       

***

             Вообще, в тот момент все казалось ему таким до ужаса сумбурным, что голова от этого шла кругом. Конечно, тогда, когда он еще ходил в школу, слухи быстро распространялись и доходили даже до самого Джисона. И о том, что в лесу ходят залить водой высохший пруд в экологических целях он тоже слышал.              И отец его слышал, именно это и перевернуло все с ног на голову.              Сначала ничего не происходило, однако, когда территорию вокруг этого самого пруда и правда начали очищать, все как раз-таки и пошло под откос.              Слишком громкое и быстрое заявление о срочном переезде буквально вывело парня на несколько минут из суицидальных мыслей. Это и было его спасением.              Конечно, он мог остаться в том затхлом городишке и сброситься с какой-нибудь многоэтажки, позволяя потом каким-то рабочим буквально отскребать себя от асфальта; он мог быстро закрыться в ванной и вскрыть себе вены, как всегда хотел; мог включить фен в розетку и использовать его в качестве бомбочки для ванны. Он мог все это сделать, но руки не поднимались даже для того, чтобы собрать вещи.              В этот момент Пак наконец понял, что в любом случае не мог бы причинить себе вред еще раз. Да, эта неделя в его жизни больше никогда не повторится, после переезда он, вероятно, больше никогда не встретится с Ченлэ, даже не сможет попрощаться с ним после отъезда. Вероятнее всего, отец сделает все, чтобы о них больше никто и никогда не услышал.              Однако они даже не успели пересечь границу страны, как отца наконец поймали. Все в который раз за сутки казалось таким нереальным, словно кореец сейчас просто спал. Тело сестры все же нашли, что очень обрадовало Джисона; на отца повесили почти с десяток обвинений, а его с матерью в дело вписали как жертву и свидетеля. К счастью, над подростком буквально сжалились и уже через несколько месяцев им было разрешено пересекать границу.              Дело отца перевели в секретное, что в свое время сильно позабавило их с матерью. Конечно, это было странно, но вполне предсказуемо, учитывая, как быстро в последнее время у них появлялись деньги.              Переезд в Китай не так сильно запомнился парню, как то, что в его родном городе все же не было слухов о том, где он и что с ним. Конечно, все прошлое окружение Джисона, если так можно было назвать двух человек, вероятно, вздохнули с облегчением после новости о том, что сбросился все же не он. Хотя, вероятно, у того бедняги друзей было точно больше, чем у самого парня.              Смена образа жизни сильно помогла Паку. Он стал более открытым, начал заводить знакомых, пытался даже с кем-то сдружиться. Не стоит, правда, отрицать то, что походы к психотерапевтам помогли ему намного больше.              Сначала он посещал их с матерью, однако потом ему было прописано индивидуальное лечение. Он проходил своего рода лечение чуть меньше полугода и правда чувствовал, как ему становится легче.              Жизнь и правда становится лучше, когда хоть кому-то в этом мире не все равно на тебя.              Он думал так на протяжении, без малого, пяти лет, стараясь игнорировать легкую тоску, что нарастала с каждым годом. «Так бывает, — все чаще проносилось в мыслях парня. — Это нормально — скучать по чему-то. Пусть это и не самые теплые воспоминания. Все пройдет со временем».              Однако сейчас он сидит в этом чертовом кабинете и слушает, как доктор капает ему на нервы. Не вовремя, оказывается, опомнился. Депрессия смогла снова поглотить его с головой, даже сильнее, чем в прошлый раз.              — Не уверен в этом, — он тяжело вдыхает, трет переносицу, а потом складывает руки в замок. — Я скучаю по нему, в любом случае. Что бы это ни было — ностальгия или правда влюбленность, я не стану отрицать, что я этого не чувствую.              — Очень хорошо, Джисон, — искренне улыбается мужчина, начиная разминать предплечья. — Тебе стоило сказать об этом раньше, здесь нет ничего постыдного. К тому же, — поспешил подметить он, заметив странный взгляд парня, — я не собираюсь отбирать этого человека у тебя.              — Уж спасибо за это, — выдавливает из себя Пак, рассматривая стареющее лицо напротив.              — У тебя есть возможность посетить это место еще раз? — неожиданно озвучивает свою мысль психотерапевт, внимательно следя за действиями пациента. — Если бы ты смог посетить этот город еще раз и пообщаться с этим человеком, то, вероятно, у тебя бы отлегло. Как тебе идея?              — Я могу пока все обдумать? — чуть струсив спрашивает парень, снова накручивая прядь на палец.              — Без вопросов, ты тут главный. Вернемся к твоим чувствам. Давай подробнее об этих воспоминаниях.       

***

             На деле же Джисон думал не дольше нескольких часов. Эта мысль вселила в него страх, что если он снова поедет в это серое место, то воспоминания станут свежее и будет еще больнее. Однако потом парень подумал, что больнее быть не может, а Ченлэ там, вероятно, нет.              На следующей встрече с доктором Пак озвучил свой окончательный вердикт, а первый посоветовал вылетать лишь тогда, как кореец будет полностью готов.              Но полностью готов, как выразился доктор, он никогда не будет. К местам, где провел свое детство — возможно. А вот к встрече с Ченлэ он никогда не будет готов.              Больше, блядь, никогда.              Но все это на самом деле казалось Джисону такими мелочами. Если уж это и правда нужно сделать для того, чтобы снова прожить без слез хотя бы один день, то парень это сделает. Чего бы это ему не стоило, но сделает.       

***

      

17 января.

«В общем и целом, я проспал весь первый день из-за того, что правда устал во время перелета. Проснулся только под следующее утро, пока не успел рассмотреть город. Честно, я бы вообще не писал вам отчет по этому дню, но не хочу получить. До завтра».

18 января.

«Сегодня я собирался сходить к своему старому дому. Знаете, а ведь его даже не снесли… Хотя я правда думал, что они все же это сделали. Хозяев дома не было, в окно залезать я не захотел, все же мне пока хватает адреналина. Прогулялся по улицам, где ходил раньше. Забежал в школу. Все точно такое же, каким я покинул это место. Ничего интересного».

19 января.

«Что-то стрельнуло мне в голову, но я даже не умер, а наоборот решил сходить к пруду. На самом деле, там очень красиво, власти и правда постарались. Я даже начал немного жалеть о том, что мы тогда переехали. Затупил, с кем не бывает».

20 января.

«Я устал от этой беготни и весь день проспал в отеле. Всем спасибо, занавес».        «Док, я собираюсь сбегать на кладбище как в старые добрые времена. На мгновение побуду в ужастике, а завтра будет полный отчет».

             На улице только смеркалось, а Джисон мягко шагал по снегу, стараясь меньше проваливаться. Вообще-то, раньше он никогда не любил кладбища, но мест в городе почти не осталось. Посещать те же места, куда водил его Чжон на самом деле совсем не хотелось, хотя психотерапевт настоятельно рекомендовал это сделать.              Пак откладывал это в дальний ящик, ведь у него было еще несколько дней.              — И снова неделя, как мило, — бубнил себе под нос кореец, наворачивая круги вокруг могил. Вся эта атмосфера, к удивлению, совершенно не удручала. — Она меня скоро в кошмарах преследовать начнет.              Спустя целых полчаса такой беготни Пак наконец выдохся, собираясь пойти к выходу. На мгновение перед глазами даже начало двоиться от изобилия могил, что были уж слишком сильно похожи друг на друга.              «Пора уходить, пока с ума не сошел», — Джисон хмыкнул, пнул носком ботинка снег и уже собирался спокойно уйти с этой скучной локации в свой совсем не скучный отель, как вдруг ему что-то помешало.              Чужой голос прозвучал как через воду, тихо и чуть хрипло, а сердце снова заболело.              В больницу, что ли, сходить…              Наконец собравшись с силами, парень обернулся, потеряв дар речи всего на несколько секунд.              — А я уж надеялся, что такого клише не будет хотя бы сейчас.