нет.
chenle__01 хм, я думаю мы сможем встретиться. chenle__01 , но я могу опоздать. где-то на полчаса.
jaena ок бро ;). Несколько часов ушло на сборы. Возможно, Ченлэ и был бы готов раньше, если бы полчаса не выбирал музыку, под которую осмелился бы натягивать на себя одежду. — «Ну я подросток. Подростки тупые.» — было единственным, что помогало юноше двигаться дальше и не забросить сборы на полпути. В принципе, это относилось ко всему. Открыв окно и почувствовав, как теплый ветер обдувает лицо, Чжону стало намного лучше. Его настроение заметно выросло, а улыбка уже не сходила с лица. 14:27. До встречи с Джемином еще полчаса, а он не то чтобы успевает, он собрался слишком рано. Взгляд медленно, словно хищник, замечает коробку. Ту самую коробку, что пылится под кроватью уже несколько часов и явно жаждет того, чтобы ее открыли. Язык проходится по губам как-то слишком быстро и обжигающе, а веки сильнее открываются. Ну, или этого жаждет Ченлэ. Залезать под кровать даже не пришлось — коробочка (как ласково начал именовать ее парень) находилась уж очень близко к краю. Как только руки коснулись такого желанного предмета, сердце ускорило пульс на несколько десятков ударов в минуту, а губы пересохли. Китаец сел на кровать, облизал губы, чуть прикрыл ноги одеялом и наконец открыл коробку. Он прекрасно понимал, что если скажет Джисону, что не открывал коробку — соврет. Но ведь это будет ложь во благо! К тому же возвращаться обратно уже слишком поздно. Эта коробка буквально гипнотизировала его всю ночь и сейчас он явно не переживет, если не откроет ее. К слову вместе с крышкой куда-то улетел и кулон. Ченлэ решил, что он подождёт и принялся читать записку, что лежала в коробке. Она была написана на двух альбомных листах, склеенных друг с другом и свернутых втрое. Зрение его пока не подводит.«Дорогой Чжон Ченлэ. Если ты читаешь это раньше положенного времени, а я уверен, что это так, ведь уже слишком хорошо тебя знаю, то выдохни. Прочтение всего, что я напишу в процессе отнимет у тебя несколько минут жизни, а у меня все как раз получится. Начнем с того, что я благодарен тебе. За все, что было между нами эти пять дней и за все, что случится на шестой. Я надеюсь ты додумаешься хотя бы поцеловать меня. Или додумался. Я чувствую к тебе какие-то теплые чувства, что заставляют мое сердце биться чаще каждый раз, когда ты рядом и когда ты поодали. Я искренне тебе в этом признаюсь и совсем не жалею. Я знаю, что ты чувствуешь ко мне тоже самое. Я никогда не отличался своим шестым чувством и не думал, что буду чувствовать, когда кто-то влюблен в меня. Я понимал это когда ты только подошел. Да, я был не уверен кто ты и что из себя представляешь, но я понимал, что ты не причинишь мне вреда. Вред причинил я тебе, поэтому и отталкивал. Прости. Я не знал, что все так получится. Я очень благодарен тебе за все, что ты сделал. А, стой… я повторился, да? Ну… я дважды благодарен. Твоя мама невероятная! С бабушкой я знаком меньше, но тоже люблю ее. Твой отец… вероятно тоже невероятный. Звучит смешно, но не смейся, ок? Я сейчас серьезно, Ченлэ! Ты сумасшедший. Я завидую тебе из-за того, что у тебя такая семья, которая поддерживает тебя несмотря не на что. На твои проступки, даже на смерть брата. Не спрашивай, откуда я знаю об этом. Но давай сейчас с тобой поговорим о том, зачем я все это пишу? Это последний раз, когда я пишу что-либо от руки. И что-либо вообще. Передай моей учительнице корейского, что я ненавидел ее за то, что она постоянно орала на меня. Нет, ну серьезно. «ПаК дЖисОн ПреКрАТи рАзГоВариВаТь!!!». Ага, женским голосом. Я пока не такой женоподобный. Хотя женщины классные. Хоть и не нравятся мне. У них красивые лица и крутые узкие талии. Согласись, выглядит дико мило. А еще некоторые из них так круто чихают! Ну не те, которые «апчхуй», а которые «апхи». У меня тоже могла быть своя женщина. Или девочка. Или девушка. Но она умерла когда была совсем маленькой. Ее убили. Буквально на моих глазах! Это ужасно, Ченлэ. Я не вижу своей жизни после этого. Ты… ведь понимаешь к чему я веду? Моя жизнь не сахар и не мед, мать недавно устроилась на третью работу, а отец начал куда-то собираться и у нас появились деньги. Думаю, он торгует наркотиками. Ужасно осознавать такое, правда? Последнюю неделю я ел только с тобой. Думал и не пить, но не смог. Я додик, знаю. Тупой, знаю. Идиот. Кретин. Как еще обзовешь? А ты знал, что о мертвых либо хорошо, либо никак? Так вот, Чжон Ченлэ хочу тебе поведать об одной очень важной вещи. Жизнь — не шутка, и ты должен понимать это. Кому-то везет, кому-то невезет, но все мы должны справляться с этим. Те, кто не справляются слабаки. Те, кто собираются покончить с жизнью слабаки. Потому что это безумно глупо, умирать в раннем возрасте только из-за того, что тяжело. Всем тяжело, Ченлэ. И мне тоже. Пожалуйста, подумай о том, что…»
Но Ченлэ сейчас не мог думать ни о чем. Он говорил, что ничто не сможет испортить его день? Он ошибался. Пиздецки. Сердце ужасно сильно заболело, китаец схватился за грудь, но не смог даже закричать для того, чтобы оповестить родителей, насколько ему плохо. В горле застрял ком, а из глаз текли слезы. Он, кажется, еще и задыхается. Круто. Волшебно. Невероятно. В любой другой ситуации Ченлэ счел бы это за глупую шутку, но глаза у Джисона и правда последнее время были грустные. Они, наверное, всегда были грустные. Он глубоко вдыхает, вытирая слезы рукой и хлюпая носом. В голове повторяет лишь «лишь бы мама не зашла, лишь бы мама не зашла» и разворачивает собственноручно смятый лист. Он очень хочет дочитать. Уж очень.«Пожалуйста, подумай о том, что это еще не конец. Не воспринимай это как конец, хорошо? ты сможешь найти себе кого-нибудь, просто будь уверен в этом. Тебе лишь семнадцать, ты так молод и красив, что весь мир сможет пасть тебе в ноги. И я сейчас тебя не успокаиваю. В любом случае, конец — это начало чего-то другого. Чего-то нового и явно не лишнего. Ничего в этом мире не лишне и не случается просто так. Помни об этом. Это конец моего письма. Я бы хотел, чтобы кулон был с тобой хотя бы несколько дней… первые сорок? А дальше делай что хочешь. Я безумно люблю тебя. И ты меня. Любишь — отпусти. Твой Пак Джисон.»
Ченлэ снова комкает бумажку и бросает ее куда-то на пол. Он не выдерживает и взрывается, слезы без остановки текут по его лицу, а руки начинают трястись. Ченлэ, кажется, и самого трясет. Он падает на кровать, снимает с себя рубашку и решает не звонить Джемину для того, чтобы отменить встречу. Он должен и сам понять. К тому же Чжон уже опоздал. Проходит около часа и парень наконец более менее успокаивается. Слезы все еще продолжают течь, но уже не в таком количестве. Он выдыхает и принимает вертикальное положение на кровати. Следует мыслить здраво и откинуть чувства в далекие дали. Отец тысячу раз говорил ему, что многие люди просто пытаются добавить в свою жизнь побольше драмы. У Пака жизнь и правда не палитра с красками, так что вполне возможен и такой вариант. К тому же он слишком слабый для того, чтобы сделать это с собой… 16:27. Он что, плакал больше часа?.. Ченлэ уж хотел снова заплакать, но понял, что может помочь. Разрешить ситуацию и спасти младшего от самого себя. Если успеет, конечно. Дорога до дома Джисона заняла двадцать минут. Уж очень долгий промежуток времени, учитывая то, что твой парень может сделать с собой что-то плохое! По дороге Чжон наезжает на несколько кочек и теряет управление, падая на землю и сбивая локти. Но встает он уже через две минуты и снова набирает бешенную скорость. Когда в дверь с, кажется, сотого стука не открывают, юноша решает зайти сам. И не может потому что дверь закрыта. В принципе это очень логично, даже пьяница и наркоман не оставит свой, вероятно, дорогой дом без присмотра. Но кого это сейчас волнует? Телефон неприятно вибрирует в кармане джинс и Ченлэ видит сообщение от кого-то. Имя он рассмотреть не смог, но это был, кажется, Хэчан. Единственное, что он запомнил, как это то, что с многоэтажки рядом с школой недавно упал подросток. Ну, как недавно. Меньше десяти минут назад. И для него это чертовски важно. Велосипед он оставил около дома Паков, а по дороге начал верить во всех, кто только существует — в бога, будду, аллаха, иисуса, дьявола, самого себя. Но увидев впереди себя толпу вся эта вера как-то пропала. Особенно вера в себя. О боги, неужели все эти люди смотрят на тело Джисона? Его Джисона? Чжон срывается на бег, преодолевает расстояние между ним и толпой за несколько секунд, пытается протиснуться ближе к телу, не обращая внимания на возгласы людей, которых он задевал, но так и не может подойти. За плечи его из толпы оттаскивает Хэчан вместе с Марком, шепча на ухо что-то по типу «все будет хорошо». Ченлэ уверен, что хорошо не будет.***
Юноша вытирает несколько слезинок, которые не смог сдержать и опускается на могилу. С надгробия на него смотрит брат, что действует на него как успокоительное. Он кладет цветы ближе к земле, а потом и сам усаживается на лавочку, что стоит рядом, убеждаясь, что рядом никого нет. — Я так скучаю по тебе. — начинает Ченлэ, хлюпая носом совсем как раньше. — С момента твоей смерти прошло уже десять лет и я более-менее свыкся. Но ты ведь выслушаешь мою болтовню про Джисона? — китаец вздыхает, чувствуя, как холодный ветер развивает его пряди. — Спасибо. Я всегда знал, что ты хороший слушатель. Он покинул этот мир уже пять лет назад, а я объездил всю Корею в поисках его могилы. Я бы не удивился, если бы из-за отсутствия денег отец закопал его тело где-то на заднем дворе, но там ничего не было, так что… я даже не знаю где его искать. Я даже не могу принести ему цветы, Ренджун. Если бы я остановил вас двоих вовремя, то это не происходило бы сейчас… Вы оба обо мне совсем не думали. Ну да ладно — Ченлэ тихо усмехается и встает. — о покойниках либо хорошо, либо никак, да? Ты спас много жизней, покойся с миром. Твой братец не подведет тебя и заведет большую семью, как и обещал. Я ведь… наконец смог отпустить. Чжон отряхивает зад брюк и включает телефон, смотря на время. Лишь 19:04. И куда он торопится? Да, зимой темнеет поздно. Юноша в последний раз рассматривает могилу, а потом окончательно разворачивается и направляется в сторону города. Идти недолго, всего несколько минут. Было бы круто, если бы с возрастом он стал менее пугливым, но… этого не происходит. Вообще, много чего поменялось, но ни это. Он закончил университет, устроился на работе, даже начал ухаживать за девушкой, но все не так. Возможно, он соврал, когда сказал, что отпустил. И китаец совсем не одержим, но кого он видит перед собой? Этот силуэт он узнает даже со спины. Шея, плечи, спина, ноги… — Джисон? — чуть слышно произносит Чжон, подходя к парню, что в зиму был одет лишь в официальный костюм. Он уже ничего не ожидает, но силуэт откликается и поворачивается. — Джисон? — повторяет за Ченлэ он. И у старшего, кажется, начинается истерика.
