Болезнь Билла

      Новость о появлении нового сотрудника не произвела никакого впечатления на Билла с Диппером. Им было как-то всё равно. К ним это событие совершенно никак не относится. Поэтому парни ожидали, что после полученной новости они смогут покинуть кабинет своего начальника и вернуться к своей работе, но Кайл попросил их остаться. Видимо, он сообщил им о пополнении их коллектива не просто так.       Но у Билла не было особого желания что-то с кем-то ещё обсуждать. Он снова чувствовал себя неважно. И парню казалось очень странным то, что он не постоянно себя плохо чувствует, а только время от времени. Ему уже осточертели эти ужасные приступы головной боли, которые с каждым разом всё усиливаются. Он не мог сейчас вообще нормально соображать. И всё это время парень даже говорил с трудом, потому что у него снова заболело горло.       И зачем он мучает себя? Почему ему не объяснить Дипперу, что он больше не может оставаться на работе из-за плохого самочувствия? Разве Пайнсу самому нужно, чтобы его парень слёг в постель с ещё более ужасными последствиями болезни? Разумеется, нет. И Билл сейчас, если честно, сам стал сомневаться в том, что он остался на работе только ради того, чтобы не оставить Диппера одного. Но в связи с последними событиями Сайфер окончательно и бесповоротно понял, что был прав, не поехав домой. Этот день может принести ещё много неприятных сюрпризов. — Ну и зачем ты просишь нас остаться? Что такого интересного тебе ещё надо сообщить нам? Кайл, ты меня, конечно, извини, но у меня уже нет никакого желания с тобой общаться. Недавние события отняли у меня все силы. Я ужасно устал. Давай мы поговорим после работы, хорошо? Хотя, если честно, я не уверен в том, что стану чувствовать себя лучше, — сказал Билл, устало потирая виски. — Билл, что  с тобой? У тебя опять болит голова? — спросил Диппер. — Да. И это уже, наверное, десятый приступ сильной головной боли за этот день. Мне кажется, что лучше бы у меня она болела три часа подряд, не переставая, чем чуть ли не каждые двадцать минут. Только я обрадуюсь, что всё закончилось, как она тут же начинает болеть или кружиться. Но к этой головной боли я более или менее привык. Так что никто, повторяю ещё раз, может обо мне не беспокоиться, — сказал Билл, расстегнув ещё одну пуговицу на своей рубашке. — Не беспокоиться? Билл, да у тебя же весь лоб горит. Это я во всём виноват. Надо было мне разрешить тебе остаться дома. А я… Прости меня, Билл. Из-за меня ты, возможно, ещё больше заболел. Я не буду заставлять тебя оставаться на работе. Можешь спокойно ехать домой. Сейчас я вызову тебе такси. — Нет, я не поеду домой. Я не оставлю тебя здесь одного. Я не хочу, чтобы тебя снова посмел оскорбить этот урод. — Ты сейчас про Рона? Значит, ты всё знаешь? — Да, знаю. Не волнуйся, он получил по заслугам. Теперь он и близко к тебе не подойдёт, я тебе обещаю.       Дипперу в этот момент было очень стыдно. Ведь из-за него Билл не поехал домой. Но почему он решил, что парень не сможет справиться со своими проблемами? Хотя и его можно понять. Какой любящий человек сможет спокойно сидеть на месте, узнав, что его возлюбленного публично оскорбили?       Если очень хорошо подумать, то можно сказать, что во всём, что сегодня произошло, виноват Диппер. Если бы он с самого начала позволил Биллу остаться дома, то он бы не поссорился с ним в начале дня. Никто бы из его коллег тогда не узнал о его настоящих отношениях с матерью, и Рон бы не стал его оскорблять. Кайл не вызвал бы Сайфера в свой кабинет, и парень не стал ревновать Билла к нему. Снова он сделал всё не так. Почему он вечно усложняет жизнь как себе, так и своему парню? Наверное, подобные ошибки он не в последний раз совершает в своей жизни. Это, наверное, единственное, что беспокоило парня на данный момент. А что будет, если он опять не сможет удержаться и начнёт ревновать Билла к тому или другому парню, не имея на то никаких оснований? Разве Сайфер сможет вечно прощать ему его ошибки? Разумеется, нет. Чтобы подобных ситуаций больше не повторилось, Дипперу следует очень сильно измениться и перестать думать о Билле, как о ветреном человеке. Он уже давным-давно не такой распущенный, каким был раньше. И Пайнс как никто другой должен это прекрасно понимать. — Чёрт, ну вот опять я во всём виноват. Какой же я придурок, почему я сам создаю себе проблемы и делаю виноватыми других, а не себя? Кто-нибудь мне может объяснить, когда я наконец-таки буду сначала думать, а потом делать? Нет? Что ж, мне кажется, что мне действительно надо уехать куда-нибудь подальше, чтобы я никому не мешал спокойно жить. Без меня всем будет гораздо лучше, — сказал Диппер, который чувствовал себя хуже некуда по отношению к Биллу. — Вот что ты такое говоришь? Ты совсем с ума сошёл, что ли? Никто не будет рад, если ты уедешь, особенно я. Какого хрена ты вообще будешь слушать эту сволочь, которую надо было всё-таки задушить. Ничего, одним бы уродом стало меньше. Я не понимаю, почему ты думаешь, что ты только один такой единственный, кто совершает ошибки? Все их совершают. Но никто, знаешь ли, не разводит по этому поводу трагедию. Я же сказал, что не держу на тебя зла. Что мне ещё сделать, чтобы ты успокоился? — Ну, знаешь, Билл, тебе легко говорить. Ты давно уже не совершал таких ужасных ошибок. — Но за те поступки, которые я совершал раньше, я расплачиваюсь и по сей день. В моей жизни не было ни дня, когда бы я не вспоминал о том, сколько всего ужасного я сделал. Ты никогда не сможешь испытать те чувства, которые испытал я, потому что ты не настолько легкомысленен, как я. О том, что ты сделал, рано или поздно все забудут. Но о том, что сделал я, никто и никогда не сможет забыть. Даже ты. И я прекрасно это понимаю. Так что давай всё-таки закроем эту тему и не будем говорить о том, чего уже нельзя исправить, — произнёс Билл, в который раз почувствовав ту самую необъяснимую боль, которая появляется, когда заходит разговор о его ошибках. — Да, наверное, ты прав. Но мне всё равно очень жаль, что я не стал слушать тебя и потащил на эту работу. Я обещаю, что впредь буду учитывать и твоё мнение по тому или иному поводу. Поэтому, мне кажется, будет лучше, если ты выйдешь на работу после нашего отпуска. Не думаю, что за один день тебе удастся выздороветь.       В то время как парни снова «выясняли отношения», Кайл, можно сказать, сидел неподвижно и ждал, когда уже наконец на него обратят внимание, и он сможет рассказать Биллу с Диппером, зачем он попросил их остаться. В который раз он убеждался в том, что ему не стоило всю свою жизнь усердно учиться, получать высшее образование и добиваться такой высокой должности. Почему он об этом подумал? Разве плохо иметь высшее образование и престижную работу? Нет, это вовсе не плохо. Но самая главная проблема Кайла заключалась в том, что должность начальника была вовсе не для него. Он был слишком мягким по отношению к своим подчинённым. Когда он повышал голос на кого-либо из его сотрудников, он чуть ли не мгновенно ощущал какой-то дискомфорт и чувство стыда перед этим человеком. Это происходило даже тогда, когда он понимал, что тот, на кого он накричал, этого заслуживал.       Вот и сейчас ему ужасно надоели разборки парней, которым он так и хотел сказать, чтобы они обсудили все свои личные вопросы после того, как он поговорит с ними. Но разве в этом случае ему требовалось повышать голос? Ведь об этом вполне можно было попросить вежливым тоном. Но Кайл устал быть вежливым с людьми. Он был словно загнан в замкнутый круг: он не мог ни накричать на кого-то, ни обратиться к нему в деликатном стиле, от которого его самого уже тошнит. Ему не остаётся ничего, кроме как подождать, когда парни вдоволь наговорятся.       Но терпение Кайла оказалось не таким сильным, как он думал, поэтому он скомкал чистый листок, который лежал у него на столе, и бросил в голову Билла, заставив его наконец обратить на себя внимание. — Эй, полегче… Ой, Кайл, это ты? Ты всё ещё здесь?.. — Представь себе, я всё ещё в своём кабинете, — сказал парень, делая сильный акцент на предпоследнем слове. — И я очень надеюсь, что сейчас я всё-таки смогу сказать то, что я хотел. Не бойтесь, это не займёт у вас много времени. Как я вам уже успел сказать, я узнал, что с сегодняшнего дня в нашем коллективе будет работать новый сотрудник. И я хочу подойти со всей серьёзностью к тому, чтобы не потерять этого человека, ведь, как мне стало ещё давно известно, ваш бывший начальник относился к новым людям с пренебрежением. И если ему казалось, что этот человек чем-то выделяется из остальных сотрудников и даже не пытается что-нибудь для него сделать, чтобы не потерять место, он тут же его увольнял. Я хочу это исправить. Я вообще был очень удивлён, когда узнал, что за всё то время, которое он здесь проработал, он уволил около тридцати очень перспективных сотрудников, которые потом достигли немалых успехов и высокого карьерного роста в других организациях. Вот как, например, проходил ваш первый день на этой работе? — О, ну это ты верно подметил про нашего начальника. Надеюсь, что больше никогда не увижу его. Как проходил наш первый день на работе? Ну, знаешь всё было более или менее нормально. Единственное, что испортило мне настроение на ближайший год, было ужасное впечатление о нашем бывшем начальнике. Он относился к своим сотрудникам, к своим обязанностям… Да вообще ко всему с глубоким пофигизмом. Да, я в какой-то мере тоже ещё тот пофигист, но когда дело касается работы, я стараюсь, по мере своей возможности, выполнить все мои рабочие обязанности. А для него это было чем-то не особо важным. Самым главным для него было, чтобы ему беспрекословно подчинялись. И если кто-нибудь возмущался по тому или иному поводу, он сразу же увольнял этого человека. — Всё ясно, я так и думал. Но как, позволь спросить, он не уволил тебя, ведь ты, насколько мне известно, всегда говорил людям всё, что думаешь о них? — Ну, знаешь, мне удалось остаться лишь потому, что я был сыном тех самых знаменитых «личностей», которые когда-то спасли его задницу от уплаты штрафа в один миллион долларов. Не спрашивай подробности этой аферы. Это настолько долгая история, что, боюсь, мне целого дня не хватит, чтобы всё рассказать. Короче, мне как всегда просто повезло, — ответил Билл, которому действительно очень часто везло в его жизни. Даже в самых безвыходных ситуациях, он мог за долю секунды придумать что-нибудь, что отвело бы от него проблему. Поэтому он никогда и не заморачивался по поводу того, что он делает, и жил по принципу: «Делай всё, что душе угодно». — Да, везение — это твой самый главный козырь. Но я всё же хочу вернуться к основной теме нашего разговора. Я, разумеется, никогда не буду поступать так же, как ваш бывший начальник, и не хочу терять ценных сотрудников. Поэтому я хочу, чтобы вы провели, новому сотруднику, так сказать, небольшой инструктаж. Я прошу об этом именно вас, в особенности тебя, Билл, потому что я никого кроме тебя здесь не знаю и не могу быть уверен в том, что кто-нибудь другой подойдёт со всей серьёзностью к моей просьбе. Да, понимаю, со стороны это может звучать как-то странно, что, мол, взрослому человеку, у которого, возможно, уже был где-то опыт работы, объяснять, что, да как. Но я не хочу, чтобы обо мне у всех остальных сотрудников сложилось впечатление как о человеке, который вот с таким вот пофигизмом относится к своим подчинённым. Я хочу произвести хорошее впечатление на всех сотрудников. Согласитесь, ведь остальные наверняка думают, что я буду таким же, каким был ваш бывший начальник. — Вообще-то я тоже сначала так думал о вас. Но сейчас я уверен, мистер Дженсон, в том, что вы будете очень хорошим руководителем. Не волнуйтесь, мы с Биллом сделаем то, о чём вы нас попросили. Мы не подведём вас. — Я очень рад это слышать. Нового сотрудника, кстати, зовут Джон. Он должен прийти где-то в течение часа, — сказал Кайл, который хотел уже было отпустить парней, но потом внезапно вспомнил, что он хотел кое-что спросить у Диппера. — Ой, извините, чуть не забыл. Мистер Пайнс, можно я кое-что спрошу у вас? «Диппер» — ваше настоящее имя? — Нет, это моё прозвище. Да, я понимаю, что это неправильно, что я почти никому не говорю своё настоящее имя и прошу обращаться ко мне именно так. Просто я так привык к этому прозвищу, что мне не хочется, чтобы меня называли как-то по-другому. Тем более, что я терпеть не могу своё настоящее имя. Но если для вас это так принципиально, как ко мне обращаться, можете называть меня Мэйсоном… — Нет, для меня это совершенно не принципиально. Я и спросил-то об этом лишь потому, что наткнулся на ваше резюме, где у вас имя «Мэйсон». И я совсем не против называть вас Диппером. Кстати, вы можете идти. Я сказал вам всё, что хотел.       На этих словах Диппер встал со стула и вышел из кабинета Кайла. Билл последовал за ним. Он, если честно, как сказал Кайл, тоже считал проведение инструктажа чем-то ненужным. Зачем он будет тратить своё драгоценное время на то, чтобы объяснить какому-то там новичку, в чём заключается его работа? Ему что, больше делать нечего? Не будет он исполнять эту идиотскую просьбу. И разумеется, он не стал говорить об этом Кайлу. Пусть продолжает думать, что все будут делать то, что он просит. Если бы это было бы действительно чем-то важным, Билл бы не стал отказываться, но в этом случае он не мог поступить иначе. Если Кайлу так важно проинструктировать нового сотрудника, пусть делает это сам. У него и так, как оказалось, важных дел нет совсем. Если бы у него действительно не было времени на пустяки, он бы не стал болтать с Биллом целый час.       Интересно, а что по этому поводу думает Диппер? Неужели он действительно будет делать то, о чём попросил его Дженсон? Или он согласился, чтобы он больше не приставал к ним? Так много вопросов, так мало ответов… Но сейчас не это волновало Билла. Ему было бы очень интересно узнать, произвели ли впечатление на Рона его угрозы и собирается ли он извиняться перед Диппером. Но, к счастью, долго ждать ему не пришлось, так как Рон подошёл к Дипперу чуть ли не сразу, как тот вышел из кабинета. — Эй, Дип, — произнёс Рон, заставив Диппера снова сжать кулаки. — Я хочу тебе кое-что сказать…       Рон замолчал, не зная, что сказать дальше. Но как только он посмотрел на Билла, у него пропало желание молчать. Поэтому он встал на колени перед Диппером и громко произнёс: — Диппер Пайнс, пожалуйста, прости меня за то, что я оскорбил твою мать и заставил тебя валить из города. Прости, что я дезинформировал тебя, сказав, что Билл тебе изменяет. На самом деле это не так. Я никогда в жизни не скажу о тебе хоть что-то плохого. Ты хороший человек, правда. Таких людей, как ты, наверное, больше нет… Да, я та ещё сволочь… Если ты хочешь ударить меня, ты можешь это сделать. Врежь мне хоть так, что я потом неделю не смогу встать с постели.       Диппер был в шоке от таких слов. Он ожидал, что Рон снова начнёт оскорблять его, но услышать от него такое… Что же случилось за то время, пока он выяснял отношения с Кайлом? Да его словно подменили. Если только… Ну, конечно, Билл. Он, наверное, и стал причиной тому, что Рон перед ним на коленях стоит. Хорошо это или плохо парень не знал, но ему было очень приятно, что Билл «перевоспитал» Рона. Пускай очень радикальными методами, но перевоспитал.       Когда Рон закончил свою пламенную речь, он не спешил вставать с колен. Наверное, он ждёт какого-нибудь ответа от Диппера насчёт его прощения. Что ж, если он так этого хочет, то почему бы парню не сказать ему всё, что он в данный момент думает. — Да пошёл ты в жопу. Извини, конечно, но я не прощу тебя. Ты целый год оскорблял и унижал меня, стараясь опустить мою самооценку на самый нижний уровень. Ты чуть не заставил меня расстаться с Биллом и сделать ещё кое-что ужасное, о чём я, разумеется, не собираюсь тебе рассказывать. Ты с первого дня моего появления здесь невзлюбил меня. Тебе очень нравилось издеваться надо мной, когда у меня было полно работы, и вечно говорить нашему бывшему начальнику, что ты считаешь, что меня следовало бы нагрузить работой ещё больше. Разумеется, он не стал этого делать. Но отношение ко мне у него точно изменилось не в лучшую сторону. Как ты думаешь, будет ли у меня хорошее отношение к тебе после всего этого? Моя нервная система и так уже на грани из-за вечных моих переживаний по поводу отношений с матерью, так ещё ты каждый день не давал мне покоя своими высказываниями про мою личную жизнь, про отсутствие у меня друзей, про мои странные наклонности… Перечислять можно очень долго, что плохого ты мне сказал за этот год. Даже если ты всё осознал и тебе стыдно за то, что ты мне наговорил, я не смогу тебя простить.       Сказав это, Диппер пошёл прочь от Рона, который, наверное, целую минуту так и продолжал стоять на коленях. Потом он встал и посмотрел на Билла. Но тот лишь пожал плечами, имея в виду, наверное, что он ничего не может поделать, и раз уж Диппер решил его не прощать, значит так оно и будет. Рона волновал сейчас лишь один вопрос. Значит ли нежелание Пайнса прощать его, что Билл всё равно отомстит ему, сбив его на машине? Хотя в этот момент парень не особо боялся этого. Сейчас он наконец-таки осознал, что он сделал. И от самого понимания всей этой ситуации ему становилось противно от самого себя. Надо было очень хорошо подумать, прежде чем оскорблять парня Билла Сайфера.

***

      После того, как Рон в своём извинении перед Диппером упомянул, что Билл ему, как оказалось, не изменяет, у всех сотрудников сразу появилась куча вопросов по этому поводу. Неужели Джессика соврала им? Или Рон обманул их всех, в том числе и Диппера? Бесспорно, в этот самый момент каждый человек в коллективе кинулся бы к Джессике, чтобы разобраться во всей этой ситуации. Но, к счастью, Пайнс не дал никому этого сделать. Хоть он и не знал о том, что о так называемой «измене» Билла известно всем его коллегам, он хотел извиниться перед девушкой, что заставил её следить за Биллом, и разъяснить ей всю эту непростую ситуацию. — Джессика, я понимаю, что ты, наверное, сильно удивлена тому, что Рон сказал, что Билл мне не изменяет. Да, это так. Я хочу попросить у тебя прощение за это недоразумение, за то, что вообще ввязал тебя в это. Ты была права: мне надо было самому решить свои проблемы. Мне ужасно стыдно из-за того, что я тебя заставил узнавать, что мне нужно. Я повёл себя как настоящий трус. Я побоялся сам узнать о том, что Билл мне когда-нибудь может изменить. Зато я не побоялся шантажировать тебя теми фотографиями. Наверное, после этого случая у тебя кардинально изменится отношение ко мне, — сказал Диппер, ожидая, что Джессика его пошлёт далеко и надолго. — Да не бери в голову, Дип. С чего это у меня должно меняться к тебе отношение? Для меня ты всегда будешь милым и застенчивым парнем, который просто-напросто любит частенько ревновать своего любовника. Правда, с этого дня я буду начеку: а то, мало ли, чем ты ещё когда-нибудь сможешь меня шантажировать. — То есть ты на меня не в обиде? Спасибо, Джесс, я так рад этому. Кстати, Кайл, как оказалось, вовсе не гей. — Как не гей? Он же собирался отсосать Биллу, я сама видела, — удивлённо произнесла Джессика, не веря своему счастью (ей Кайл, между прочим, тоже сильно понравился). — Ты всё просто неправильно поняла. Короче… Хотя это очень долгая история. И на то, чтобы всё рассказать тебе, у меня просто нет времени. Просто поверь мне на слово, хорошо?       Когда Диппер отошёл от Джессики на довольно приличное расстояние, она тут же написала всем своим коллегам эсэмэски о том, что она ошиблась и то, что сказал Рон, — правда. Она не хотела, чтобы Диппер узнал о том, что она всем растрепала о его проблеме. В этом случае он бы скорее всего не стал бы так мило с ней общаться.       Хотя он всё равно больше не собирался ни с кем связываться из его коллег. Действительно, зачем ему рассказывать кому попало о своих проблемах? Больше он никогда не будет этого делать. — Ну, что, поговорил с Карамелькой? — спросил Билл, когда Диппер сел за компьютер. — Да. Мне надо было извиниться перед ней за то, что заставил её следить за тобой. Кстати, ты тоже меня за всё это прости. Я чувствую себя полным идиотом. — Всё нормально, я же уже сказал. Мда, из-за всех этих событий, которые отняли у меня кучу времени, мне придётся работать ну в очень ускоренном темпе. — Да, это точно. Только, боюсь, мне завтра придётся доделывать практически всю твою работу за тебя. Не забывай, что нам ещё надо будет провести инструктаж для нового сотрудника, — сказал Диппер, сильно удивив Билла. Он совсем не подозревал, что его парень всерьёз будет выполнять просьбу Кайла. — О боже, Ёлка, ты серьёзно? Ты будешь тратить своё время на такую ерунду? Скажи мне честно, ты когда-нибудь кому-нибудь отказывал? Или ты всегда делал то, о чём тебя просили? — То есть ты считаешь проявление неравнодушия по отношению к сотрудникам со стороны Кайла — ерундой? Да как у тебя язык поворачивается говорить такое? Ты же сам недавно говорил о пофигизме нашего бывшего начальника в плохом ключе. Или у тебя случилось внезапное раздвоение личности? — Знаешь, я всегда был сторонником золотой середины. Я, конечно, очень рад тому, что Кайл готов заботиться о своих сотрудниках, но это, по моему скромному мнению, уже перегибание палки. Короче, делай, что хочешь, но меня в это не впутывай. Я не буду тебе помогать «просвещать» этого новичка, объясняя ему всё на пальцах, — ответил Билл и продолжил работать.       Сколько бы Диппер ни уговаривал Билла изменить своё решение, тот всё равно остался при своём мнении. Придётся парню выполнять просьбу начальника самому. Поэтому практически весь этот час он стоял у дверей лифта и ждал появления нового сотрудника. Но его всё не было и не было. Диппер уже сам стал жалеть, что согласился на это. Может, ему стоило послушать Билла? В конце концов, не может же он весь день здесь стоять? А если этот человек вообще не придёт? Это значит, что парень должен плюнуть на свою работу ради прихоти Кайла? Ну уж нет. Действительно, если ему так надо, пусть сам всё всем показывает. А у Диппера нет времени на это. И, подождав ещё десять минут, парень вернулся на своё рабочее место.       И, между прочим, он правильно сделал, что не стал больше ждать, так как этот самый Джон пришёл только через час. Да, пунктуальность точно не его конёк. Но самого парня это, видимо, не особо волновало, так как вместо того, чтобы спросить у кого-нибудь, где находится кабинет начальника, он только и делал, что глядел по сторонам, внимательно рассматривая место, где он, возможно, будет работать. Но всё-таки потом он опомнился и стал искать человека, который бы подсказал ему, где кабинет начальника. И этим человеком стал Билл.       Джон подошёл к Биллу и прокашлялся, обратив таким способом на себя внимание. Тот повернулся к нему лицом и оглядел парня с головы до ног. Выглядел он довольно молодо, наверное, даже моложе Билла. Его волосы были ярко-чёрного цвета, одна сторона которых оказалась выбрита. Глаза имели светло-голубой оттенок. На лице у него был пирсинг; у него были проколоты нижняя губа и ноздря. Одет он был, разумеется, в деловой костюм (наверное, он ужасно обрадуется, когда узнает об отмене дресс-кода). — Здравствуйте, я… — Ты новый сотрудник, я в курсе. Тебя зовут, эм, Джейсон, так? — Вообще-то меня зовут Джон. — Да какая разница? Мне как-то по барабану, как тебя зовут, — безразлично произнёс Билл.       Джон сразу понял, что ему не особо-то рады. Неужели все люди в коллективе, где он будет работать, такие же чёрствые, как этот парень? Зачем ему работать с теми людьми, которые так относятся к новым сотрудникам? На секунду он даже подумал, что ему всё же не стоит идти на это собеседование. Парень уже было хотел развернуться и покинуть эту редакцию, но, к счастью, Диппер не дал ему это сделать. — Здравствуйте, Джон, я очень рад видеть вас в нашей редакции. Меня зовут Диппер Пайнс. Я редактор отдела оперативных новостей, посвящённых в основном политике и экономике. Извините моего коллегу за то, что он так грубо вас поприветствовал. Он сегодня просто не в духе. На самом деле он очень дружелюбный, — сказал Диппер, который заставил Джона изменить своё решение по поводу ухода. — Не верь ему, парень, обычно у меня настроение намного хуже, чем сегодня. Кстати, я надеюсь, ты собираешься извиниться перед нами? Ты заметил, что опоздал на целый час? И какие же будут у тебя оправдания на этот счёт? — Ну, я просто попал в пробку… — В пробку, да? — перебил Сайфер Джона, и, прищурившись, снова очень внимательно оглядел его. — Как я тебя понимаю. Я тоже часто попадаю в пробки. Особенно по праздникам. Бывает в такую пробку попаду, что потом никак из неё не выберусь. Может, хватит вешать мне лапшу на уши? Ты что, думаешь, я слепой и не вижу, что ты вчера бухал? По кругам под глазами и по твоей слегка нарушенной координации это прекрасно видно. Разумеется, ты опоздал, так как тебе надо было опохмелиться. Действительно, не будешь же ты идти на собеседование в пьяном виде?       Джон не нашёл, чем ему возразить, и опустил взгляд в пол. Ему было очень стыдно, что о его вчерашней пьянке так быстро узнали. Ну, всё, теперь он однозначно здесь работать не будет. Ведь кто знает, что могут о нём подумать? Но он же не алкоголик… Ему бы следовало хорошенько подумать, прежде чем напиваться вчера вечером. — А что, так сильно заметно? — Если честно, да, — ответил Диппер, покачав головой. — И этого человека мистер Дженсон хочет взять на работу. Да уж. Знаешь, я, конечно, мог бы сообщить нашему начальнику о том, что новый сотрудник в первый же день пришёл на работу пьяным, но я не буду этого делать. Я искренне верю, что ты не злоупотребляешь алкогольными напитками. И очень надеюсь, что больше такого не повторится. Да, я понимаю, наверняка ты вчера решил отметить с друзьями возможное появление у тебя новой работы. Или я не прав? — Конечно же, вы правы. Я не алкоголик. Да я сам не хотел вчера выпивать. Просто мои друзья взяли меня на слабо, что я не смогу выпить целую бутылку коньяка, ну и… Обещаю, такого больше не повторится. Пожалуйста, не рассказывайте больше никому об этом. Мне очень нужна эта работа. И, знаете, если вы мне не верите, можете позвонить на моё прошлое место работы и расспросить обо мне. Вот, это номер телефона редакции, где я раньше работал, — произнёс Джон, протягивая Дипперу листок.       Пайнс не мог отказаться от предложения парня. Когда он позвонил по этому номеру телефона, ему ответила женщина средних лет. Диппер первым делом спросил, работал ли у них сотрудник по имени Джон. А то, мало ли, может, он дал ему какой-то левый номер телефона. Но, к счастью, ему ответили, что так оно и есть, и парень уволился где-то месяц назад. Потом Диппер стал расспрашивать о том, что вообще Джон был за человек, часто ли он опаздывал на работу, употреблял ли алкогольные напитки на рабочем месте, вовремя ли сдавал статьи ну и так далее. Ему сказали, что он был очень ответственным человеком, никогда не пил во время рабочего дня и опаздывал на работу всего лишь три раза за год. Диппер поблагодарил женщину за полученную информацию и повесил трубку. — Что ж, Джон, как я сам только что убедился, поговорив с той женщиной, ты довольно хороший работник. Теперь я однозначно не расскажу никому об этом инциденте. Надеюсь, что такого больше не повторится. Ну, а если повторится, то я буду вынужден передать эту информацию мистеру Дженсону. А тебе придётся искать новую работу. Я надеюсь, в следующий раз ты будешь думать, что делаешь. — Огромное вам спасибо, мистер Пайнс. Я вам даю честное слово, что впредь буду приходить на работу абсолютно трезвым. Так где всё-таки находится кабинет начальника? — Прямо и направо, — указал Билл Джону, и когда тот скрылся за дверью кабинета, продолжил работать, словно ничего не произошло.       Диппер, разумеется, был в шоке от уровня пофигизма его парня. Как он вообще может быть таким спокойным? Неужели ему всё равно, что происходит вокруг него? Или он обращает внимание только на то, что для него важно? Всё остальное происходящее в мире и никак к нему не относящееся его, видимо, вообще не волнует.       Сев за свой стол, парень очень долго смотрел на Билла и ждал, пока тот хоть что-нибудь скажет или хотя бы обратит на него внимание. Но Сайфер так и продолжал сидеть за компьютером, делая вид, что ничего не замечает. А ведь он прекрасно знает, что Диппер на него смотрит и ждёт хоть какую-нибудь ответную реакцию на произошедшее. Через несколько минут парень не выдержал, подошёл к Биллу и сел на его стол, заслонив собой его компьютер. — Билл, скажи мне честно, ты сейчас надо мной издеваешься? — С чего ты это взял? Что я такого сделал? — Вот именно, что ничего. Скажи, ты специально ведёшь себя так, будто тебя ничего не волнует, только из-за просьбы мистера Дженсона? Если бы он не попросил нас отнестись к новому сотруднику с особым вниманием, ты бы встретил его более радушно? Почему ты сделал всё совершенно с точностью до наоборот? — Да ладно? Как ты догадался? Разумеется, я специально это делаю. Я же не идиот в конце концов, чтобы самому додуматься игнорировать этого парня, — иронично произнёс Билл, закатив глаза. — Ёлка, ты что, реально думаешь, что я буду опускаться до тех личностей, которые не делают что-то лишь потому, что им сказали обязательно это сделать? По-твоему, у меня не может быть собственного мнения по поводу этого парня? И, спрашивается, кто в данный момент над кем издевается. — То есть ты хочешь сказать, что сам решил «игнорировать» Джона? Хм, ну и что же тебя в нём не устраивает? Неужели то, что у него пирсинг? — Нет, меня совершенно не это в нём не устраивает. Да даже если бы всё его тело было покрыто татуировками, меня бы это не особо волновало. Мне не нравится, с каким тоном он говорит. Ты заметил, что он ведёт себя так, будто пытается кому-то угодить? Ты думаешь, он дал тебе номер телефона своей редакции просто так? Наверняка он таким способом хочет показать, что раз о нём так хорошо говорят, значит, он действительно лучший из лучших. И если мы всё расскажем Кайлу, наша редакция потеряет очень ценного сотрудника. Ты не понимаешь, что он может стать Джессикой номер два? — Ну, хорошо, Билл, допустим, ты прав и Джон действительно хочет всем угодить и показать, какой он весь из себя замечательный. Но как, скажи мне на милость, ты мог об этом узнать, когда он тебе всего два слова сказал? Ты что, экстрасенс? — спросил Диппер, всё равно считая, что Билл врёт ему. Слишком неправдоподобно это всё звучит. — Нет. Я же тебе сказал, что можно распознать подлизу по тону голоса. Тем более, что когда он со мной здоровался, он улыбался так, будто хоть прямо сейчас готов сделать для меня всё, что я захочу. И смотрел он мне прямо в глаза так, что я сразу его раскусил. Эх, Ёлка, учиться тебе и учиться распознавать типы людей. Я в своё время наобщался со столькими личностями, что сейчас, едва взглянув на человека, я могу сразу понять его намерения. — То есть если новый сотрудник оказался бы человеком, у которого не было никаких корыстных целей, ты бы нормально его встретил? — Ну конечно же. Ты разве не помнишь, как я нашёл общий язык с… ну с этим… ну как его?.. — С Найджелом? — А да, точно, спасибо. Мы с ним вполне нормально общались до того момента, как его не уволили. И я думаю, мы бы с ним стали отличными друзьями, если бы он не уехал в другую страну. Так что ты не думай, что мне на всех плевать. А то, знаешь, мне как-то не очень приятно осознавать, что мой парень обо мне такого ужасного мнения.       Больше Диппер не нашёл, что бы он мог ещё сказать Биллу, и сел обратно за свой рабочий стол. Может, Сайфер прав насчёт Джона? Что если он действительно относится к людям, которые ради своей цели готовы сначала втереться в доверие к к окружающим, а потом вонзить им нож в спину? А если он захочет занять место Диппера? Нет, этого ни в коем случае нельзя было допустить. Парень не отдаст за просто так своё место редактора отдела. Может, ему всё-таки стоило рассказать мистеру Дженсону правду о Джоне?

***

      Как странно бы это ни было, Билл оказался абсолютно прав по поводу Джона. У него действительно была цель сблизиться с кем-то из сотрудников, чтобы с помощью другого человека быстро получить высокую должность без особого труда. На прошлом месте работы у него, к сожалению, не получилось этого сделать из-за того, что две недели назад парень подвернул ногу и не смог какое-то время ходить на работу. И весь его план пошёл насмарку. А ведь его чуть ли не назначили главным редактором.       Сегодняшний день для Джона был единственным шансом произвести на нового начальника и на всех сотрудников не просто хорошее, а наилучшее впечатление о себе. По его расчётам, усердно трудиться на работе ему придётся всего лишь неделю с небольшим. А потом он может с лёгкостью стать редактором отдела. Но для начала ему стоило как-то сблизиться с Диппером, что было, наверное, самой главной его проблемой, появившейся буквально десять минут назад. Парень не мог использовать Пайнса в своих корыстных целях из-за того, что стал чувствовать к нему некую симпатию. Да, он тоже гей. И он давно не испытывал таких чувств, какие испытывает к Дипперу. У Джона довольно-таки давно не было серьёзных отношений. В течение четырёх месяцев он пытался найти себе постоянного партнёра, который будет с ним не только из-за секса. Но каждый раз когда он знакомился с парнями в гей-клубе и проводил с ними ночь, они говорили ему, что не готовы к таким серьёзным отношениям. Да и он с ними был, наверное, не потому, что любил их. Хотя стоит ли ему рассчитывать на отношения с его будущим коллегой? Вдруг он вообще не гей? Да и потом, зачем ему надо заводить отношения с кем-то на работе? Тем более из-за них могут разрушиться все его планы. А этого Джон не сможет снова допустить. — Что ж, Джон, я очень впечатлён вашим резюме. Вы такой молодой, а уже успели получить должность заместителя главного редактора на прошлой работе. Я правда не знаю, что вам сказать… — Вы можете взять меня на ту же должность? — спросил Джон, уже заранее зная ответ начальника. Но попытаться же всё-таки стоит, верно? — Не хочу вас расстраивать, но я не могу этого сделать, так как все места уже заняты. А увольнять людей лишь из-за прихода нового более перспективного сотрудника, я считаю, мягко говоря, нечестным. Так что я беру вас пока что на самую низкую должность. Но советую вам пока не расстраиваться по этому поводу. Я просто уверен, что, возможно, где-то через год вы вполне сможете получить должность заместителя главного редактора. С вашим потенциалом это не составит большого труда. — Да, наверное, вы правы. Спасибо, мистер Дженсон, что взяли меня на работу. Я очень благодарен вам за это. Кстати, если вам нужна будет какая-нибудь помощь, вы можете позвать меня, и я выполню всё, что вы мне скажете. — Спасибо, я учту это. А сейчас можете идти и приступать к своей работе. Ваши новые коллеги вам всё покажут, — сказал Кайл.       Как только Джон вышел из кабинета начальника, улыбка моментально исчезла с его лица, уступив своё место выражению отчаяния, гнева и ярости. Ему в этот момент было ужасно обидно, что ему всё же придётся какое-то время вкалывать. А всё из-за Диппера. В данный момент Джон должен ненавидеть его всей душой. Он обязан сделать так, чтобы его уволили. Но, к большому удивлению парня, он не мог и думать о том, как бы он мог подставить Пайнса, чтобы его понизили в должности. Давно он не встречал таких красивых парней. Его голос, его глаза, его улыбка — всё было идеальным. В какой-то момент Джон вспомнил своего бывшего парня, которого он не видел уже четыре месяца. Диппер был очень похож на него. Этот факт оказался самым ужасным и пугающим. Парень не мог причинить зло тому, кто, можно сказать, являлся точной копией его бывшего возлюбленного. Это было выше его сил. Получается, ему стоит забыть о своём гениальном плане и начать добиваться всего самому?       Но, подумав несколько секунд, Джон решил, что хоть он и не сможет использовать Диппера, он может попытаться подпортить кровь заместителю главного редактора. Конечно, это будет очень непросто, но парень всё же попробует это сделать.       Собравшись с мыслями и немного успокоившись, Джон направился к рабочему месту Диппера, чтобы сообщить ему «радостную» новость. Разумеется, он не мог выдать своё плохое настроение, поэтому на его лице снова засияла улыбка, так что нельзя было даже и подумать, что несколько секунд назад он был в полном отчаянье. — О, Джон, а ты что так быстро? Собеседование уже закончилось? Что тебе сказал мистер Дженсон? — Он сказал, что берёт меня на работу. Знаете, мистер Пайнс, я так рад этому. Хоть он взял меня пока простым редактором, я всё равно счастлив, что буду работать здесь, с вами. Я уверен, что мы сработаемся. — А, да, это очень хорошая новость. Поздравляю вас, — сухо произнёс Диппер, понятия не имея, радоваться ли ему или нет.       Всё-таки если Билл оказался прав, то для него это вовсе не отличная новость, а скорее даже наоборот. Наверное, ему стоит понаблюдать за Джоном и убедиться, может ли он чем-нибудь ему навредить или нет. Ведь ради получения более высокой должности парень может пойти на всё, что угодно. — Добро пожаловать в наш дружный коллектив, парень. Тебе тут точно будут рады, — сказал Билл, не отвлекаясь от своей работы. — Да, спасибо. Мистер Дженсон сказал, что вы мне всё тут покажете и расскажете… — Слушай, чувак, ты давно уже взрослый человек, который до этого уже где-то работал. Неужели ты сам не знаешь, что тебе надо делать? Что ж, если это так, тогда я сомневаюсь, что это твой не первый день на работе. И, следовательно, ты обманул нас с Ёлкой, и женщина, с которой он разговаривал, дала ложные показания о тебе. Если ты считаешь, что я не прав, ты и без всяких указаний справишься со своей задачей. — Да, наверное, вы правы по поводу того, что я сам должен во всём разобраться. Простите меня, — сказал Джон и пошёл на своё рабочее место, которое уже подготовил ему Диппер. — Кстати, я так и не узнал вашего имени. Как вас зовут? — Ну, меня зовут Билл. Правда, не знаю, зачем тебе нужна эта информация, и как она тебе поможет. И давай сразу договоримся, что ты не будешь называть меня на «вы». Меня ужасно раздражает эта псевдо вежливость. — Билл? Хм, а знаешь ли ты, Билл, что являешься тёзкой знаменитого Билла Сайфера? Он просто потрясающий человек. Я обожаю его.       После этой фразы Билл чуть со стула не упал. Ну, вот опять его так называемые «фанаты» не знают, как он выглядит. Как такое вообще возможно? Как можно считать какого-то человека своим кумиром, при этом ни разу его не увидев?       Но не это было самым ужасным для парня. Самое страшное было то, что человек, к которому Сайфер чувствовал отвращение, является его поклонником. Ведь если Джон обожает его и восхищается им, значит, он наверняка пытался ему подражать. Но Билл же никогда не добивался того, чего хотел за счёт других. Он сам всегда шёл к своей цели без чьей-либо помощи. Но с другой стороны, это очень хорошо, что Джон оказался его фанатом. Вполне возможно, что парень сможет на него повлиять и заставить отказаться от различного рода угождений начальству. — Ну почему опять? Ну почему уже второй раз человек, который меня знает и считает меня крутым, никогда не видел меня? Может, мне для таких «фанатов» свою фотографию по всему городу развесить, чтобы знали, как я выгляжу? А ты как думаешь, Ёлка? — Мда, Джон, действительно, как ты можешь являться фанатом Билла, если даже не узнал его? Тебе должно быть очень стыдно. Кстати, Билл, а почему ты сказал, что он является вторым человеком, который не узнал тебя? А первым кто был? — произнёс Диппер, который до сих пор не знал, что в прошлую субботу Билла сбила машина. Парень не стал рассказывать ему об этом, потому что прекрасно знал, что Пайнс снова начнёт винить себя во всём плохом, что случилось в тот день. — Ну, ты не знаешь этого парня. И вообще это было очень давно, ещё до того, как я познакомился с тобой. — Стоп, подождите, вы сейчас хотите сказать, что этот парень и есть Билл Сайфер? Вы думаете, я в это поверю? Я не такой наивный, как вам может показаться. Да, вы правы в том, что я никогда не видел этого человека, но я абсолютно уверен в том, что он работает на более престижной и высокооплачиваемой работе. Так что вы не сможете меня обмануть.       Билла просто удивляла настойчивость Джона и его уверенность в том, что его кумир живёт точно так же, как шесть лет назад. Стоит ли расстраивать его, что всё совсем не так, как он представлял? Но убедить его в том, что его коллега действительно Билл Сайфер, парням всё же придётся. Всё-таки им вместе ещё предстоит работать какое-то время. — Да что мне сделать, чтобы ты мне поверил? Я действительно Билл Сайфер… Мне что, тебе паспорт свой показать? Хотя, почему бы и нет, — произнёс парень и, немного порывшись в карманах своего пиджака, достал оттуда свой паспорт и протянул его Джону.       Тот открыл его и просто потерял дар речи. Этот блондин, его коллега, действительно и есть Билл Сайфер! Как такое вообще возможно? Тот, кто настолько сильно знаменит, у кого родители были миллионерами, работает обычным редактором. К такому жизнь Джона явно не готовила. Он даже и не думал, что когда-нибудь сможет увидеться с таким потрясающим человеком. Да и даже если бы и смог, он думал, что это произойдёт в более торжественной обстановке. Но, к сожалению, всё оказалось совсем не так, как он себе представлял. И что же, получается, с этого самого дня у него изменится отношение к его кумиру? Разумеется, парень понимал, что менять отношение к человеку, который оказался совсем не таким, каким он его себе представлял, неправильно. Он всё равно будет считать Билла Сайфера самым крутым и неподражаемым человеком на Земле. — Ну что, теперь убедился в том, что мы сказали тебе правду? Или мне нужно предоставить тебе ещё доказательства? — спросил Сайфер, надеясь, что Джон всё понял, и ему не придётся объяснять ему всё по сто раз.       Парень, не смея больше стоять на месте, подошёл к Биллу и чуть ли не набросился на него с объятиями. Он не мог контролировать свои действия: его эмоции просто зашкаливали. Когда-то очень давно парень даже мечтал о том, что, если он встретит своего кумира, он первым же делом предложит ему встречаться, потому что, во-первых, он хотел стать таким же популярным и хоть какое-то время пожить по-богатому, а во-вторых, несмотря на все свои корыстные цели, ему казалось, что они с Биллом очень похожи. Наверное, если бы Сайфер это услышал, он бы застрелил своего поклонника. Как у них может быть что-то общее? Да это же просто смешно.       Джон обнимал Билла довольно долго, что очень напрягало Сайфера, так как на них сейчас пялились чуть ли не все сотрудники. Парень и сам понял, что немного переборщил с проявлением своих чувств и, сумев взять себя в руки, отстранился от Билла, который уже давно привык к такому вниманию к своей персоне. — Прости меня, пожалуйста, за мою минутную слабость, просто я до сих пор поверить не могу, что ты и есть тот самый человек, о котором мне рассказывали такие невероятные вещи, что я даже поверить в это не мог. Сожалею, что сразу не узнал тебя, просто я представлял тебя несколько иначе. — Ну и как же я должен выглядеть? У меня должны быть просто неземная внешность, супер накаченный пресс и чемодан с деньгами в руке? — спросил Билл, не понимая, почему этот парень думает, что его внешность не может не отличаться от внешности других людей. Он такой же обычный человек, как и все остальные. — Ну, нет… Короче, это неважно. Важно то, что одна моя мечта наконец-таки сбылась. Кстати, Билл, а можно я тебя сфотографирую? Мне очень хочется похвастаться перед своими друзьями, что я знаком со знаменитостью. У них просто челюсть отвиснет. И, думаю, что тебе лучше всего будет сфотографироваться с паспортом. А то мне кажется, что мои друзья не поверят мне, что ты Билл Сайфер. Без обид, хорошо? — Эх, ладно, можешь меня сфотографировать. Ха, никогда не думал, что кто-то будет от меня так сильно фанатеть. Не удивлюсь, если потом ты попросишь у меня автограф.       Билл подошёл к окну, где освещение было лучше всего, и приготовился к съёмке. Но когда его взгляд упал на Диппера, который продолжал так и стоять в стороне, парню внезапно стало ужасно неловко перед ним. В какой-то момент он задумался, как Пайнс ощущает себя в те моменты, когда Сайфер встречает своих фанатов, и всё внимание тут же переключается на него. Разумеется, парню тоже хотелось бы иногда почувствовать себя в центре внимания. Им никто особо никогда не восхищался. Кроме, конечно, Фрэда, которого поразили обширные познания парня в математике. А ведь о Диппере, наверное, не знает ни один фанат Билла. Он никогда не говорил никому о своих парнях. Да и никого в принципе не интересовало, с кем он встречается. Но он уже целых два года живёт с человеком, которого очень сильно любит. И будет жить с ним, наверное, всю свою жизнь. Разве об этом он не должен рассказать всем своим поклонникам?       Поэтому Билл, сказав Джону пока не начинать съёмку, подошёл к Дипперу и предложил ему сфотографироваться вместе. — Ну, давай, Ёлка, пойдём. Я же знаю, что тебе самому хотелось, чтобы и тебе уделяли такое внимание. Я хочу, чтобы каждый человек, кто хоть что-нибудь слышал обо мне, узнал, что у меня есть парень, с которым я встречаюсь уже два года. — Не знаю, Билл, стоит ли это делать. Я не хочу, чтобы обо мне знали так много людей, ведь фанатов у тебя, мягко говоря, немало. Ты же помнишь, как я отреагировал, когда ты всему университету разболтал, что мы пара. Тогда я целый месяц ходил туда через день. И то только потому, что ты меня заставлял. Да, за это время очень многое изменилось, и теперь я не стесняюсь своей ориентации, но я всё равно не привык к такому вниманию, — ответил Диппер. — Вот именно, что тебе как раз следует привыкнуть к этому вниманию. Ты же сам сказал, что у меня немало поклонников. И некоторые из них, думая, что я до сих пор ни с кем не состою в серьёзных отношениях, предлагают мне переспать с ними. Я прекрасно знаю, что ты не в восторге, когда ко мне кто-нибудь подкатывает или даже смотрит на меня как-то по-особенному. Вот скажи мне, как мои поклонники узнают о том, что я давно не свободен? Ты как раз сам должен был предложить мне сказать Джону, чтобы он рассказал всем о тебе. Неужели ты откажешься от того, чтобы мне никто больше не предлагал встречаться лишь потому, что тебе будет неловко, если тебя тоже будут узнавать на улице прохожие? Ты серьёзно?       Билл не стал ждать, пока Диппер ему что-нибудь ответит. Он взял его за руку и, не став его больше уговаривать, повёл его к окну, где всё ещё стоял Джон. — Билл, ты куда ушёл? Ты передумал насчёт фотографии? — Нет, я не передумал. Просто я хочу сфотографироваться вместе с Ёлкой. Ты же не будешь против? — спросил Сайфер, который только обрадовал парня своим предложением. Ему будет очень приятно, если на одной фотографии будет изображены и его кумир и парень, который ему понравился. — Конечно же, я не против. Так будет даже лучше. — Кстати, я хочу, чтобы ты рассказал всем своим друзьям, что у меня, у Билла Сайфера, есть парень — Диппер Пайнс. Да, это мой парень, с которым я встречаюсь и живу вместе два года.       Джон явно не ожидал услышать, что парень, который ему по-настоящему понравился, не только давно уже состоит в отношениях, но ещё и встречается с его кумиром. Как это вообще может быть возможным? Получается, у него больше нет никакой возможности рассчитывать на хоть какие-нибудь отношения с Диппером? Но как он может отказаться от того, чтобы наконец-то найти постоянного партнёра только потому, что парень, в которого он влюбился, встречается с его кумиром? Разумеется, для Джона это не стало препятствием. Неужели он пойдёт на то, чтобы отбить парня у Билла? Ну, во-первых, он постарается сделать так, чтобы Диппер сам его бросил, а во-вторых, у Билла за всю его жизнь и так было много парней. С его внешностью и репутацией он быстро найдёт себе другого.       Джон не стал выдавать свои эмоции, чтобы никто ничего не заподозрил, поэтому он лишь мило улыбнулся и принялся фотографировать парней. Сделал он более шести снимков, которые получились очень удачными. Потом он показал их Биллу с Диппером и те, удовлетворившись результатом, вернулись на свои рабочие места. А сам Джон принялся обрезать фотографии так, чтобы на них был виден только Билл. Сделал он это потому, что не хотел, чтобы все знали о том, с кем встречается Сайфер. Очень скоро у него уже будет другой парень, а Диппер будет только его.

***

      «Не знаю, правильно ли я поступил, согласившись с предложением Билла. Хотя, может, он прав и я слегка преувеличиваю, волнуясь по поводу того, что довольно много людей будут знать, что я его парень. Да, пора мне перестать волноваться из-за всяких пустяков.       С появления Джона в нашей редакции прошло уже полтора часа, и за это время я ни разу не замечал, что он хочет чем-нибудь кому-нибудь угодить. Даже когда он заводил со мной разговор на ту или иную тему, он не пытался предложить мне свою помощь и сделать за меня всю мою работу. Он даже в кабинете мистера Дженсона больше не появлялся, хотя если бы у него и была цель получить высокую должность любой ценой, он бы обязательно пошёл туда и не упустил бы возможности стать ближе к нему. По-моему, Билл всё же ошибся насчёт Джона. Он вполне себе нормальный парень, который ни за что в жизни бы не попытался занять чьё-то место. И Сайфер ещё смеет утверждать, что он читает людей, как открытую книгу. Не хочу его расстраивать, но, видимо, он утратил эту способность. — Ну, надо же, их уже двадцать тысяч. Не могу в это поверить, — внезапно произнёс Джон, смотря что-то в своём телефоне. О чём это он? — Кого двадцать тысяч? — поинтересовался Билл и подошёл к Джону, чтобы посмотреть, что его так обрадовало. — Твоих подписчиков. Кстати, поздравляю тебя с этим событием. — В каком смысле подписчиков? Что ты имеешь в виду? — А ты что, не знаешь, что в одной социальной сети есть группа, посвящённая тебе, в которой двадцать тысяч человек, которые очень много слышали о тебе? Кстати, после того, как я выложил туда твои фотографии, их число возросло на целых пять тысяч. — Что? Ты сейчас рофлишь, или где-то реально есть двадцать тысяч человек, которые до сегодняшнего дня не знали, как я выгляжу? Так, всё, мне срочно надо выпить.       Да, кто бы мог подумать, что так много людей знают, кто такой Билл Сайфер. Такими темпами его каждый прохожий на улице будет узнавать. Чёрт, со мной будет обстоять та же ситуация, ведь в эту группу Джон выложил и мою фотографию. Мда, популярность пришла, откуда не звали. И что мне теперь делать? Придётся мне, наверное, смириться с тем, что меня тоже будут узнавать. Хотя кого я обманываю? Никому, наверное, не интересно, кто является парнем Билла. Да и у меня не такая привлекательная внешность, как у него. Так что мне нечего бояться. — Ого, Билл, да ты просто звезда, раз на группу о тебе подписано двадцать тысяч подписчиков. — Да, Ёлка, именно так оно и есть. И поэтому я зарегистрирован в социальных сетях не как «Билл Сайфер», а как «жёлтый  безумный треугольник». Иначе мои фанаты сто процентов начали бы присылать мне кучу личных писем… — не договорил Билл, потому что на его телефон, который лежал в кармане, пришло, наверное, сообщений пять. — Джон, это твоя работа?       Джон широко улыбнулся и кивнул. — Ну, знаешь, я не смог удержаться. Я думаю, что остальные твои фанаты просто обязаны пообщаться с тобой хотя бы виртуально. — Вот спасибо. Придётся мне выключить звук своего телефона, потому что количество этих сообщений уже перевалило за тридцать. Да, раньше у меня было пять подписчиков, а теперь их уже восемьдесят. И нафига я проболтался тебе о своём псевдониме? Придётся мне, наверное, вообще удалиться из социальных сетей. Огромное тебе спасибо.       Билл сел обратно за компьютер и вместо того, чтобы уже наконец-таки дописать статью, которую надо сдать уже сегодня, он принялся переписываться со своими фанатами. Да, как говорится, слава портит человека. И почему этот Джон оказался его поклонником? Мне что, каждый день теперь наблюдать, кау Билл, вместо того чтобы выполнять свою работу, будет тратить время на непонятно что? Ну, нет, я не позволю ему отлынивать от работы. Пусть не думает, что если он мой парень, ему всё будет сходить с рук. — Билл, я, конечно, понимаю, что тебе очень нравится «общаться» со своими фанатами, но может быть, ты сделаешь это после работы? — Не мешай, Ёлка. Никуда твоя работа не денется. Потом я всё сделаю. Если, конечно, у меня будет желание, — ответил Сайфер, не поднимая глаз от своего телефона. — И какого чёрта ты, Джон, написал в эту свою группу псевдоним Билла? Ты видишь, к чему это всё привело? Клянусь, что если через несколько секунд Билл не вернётся к работе, я удалю эту чёртову группу. Да, можете не сомневаться в этом. Хоть я и не являлся её создателем, я знаю, как это сделать. Не зря же я четыре года ходил на курсы программиста? — Эй, Дип, ты что, не надо этого делать. Я надеюсь, что Билл сейчас напишет последнее сообщение и выйдет из интернета. Я очень не хочу, чтобы ты её удалял, — сказал парень и написал Сайферу какое-то сообщение. Тот прочитал его и тут же отложил телефон. Не знаю, что было в том сообщении, но главное, что Билл наконец-таки перестанет бездельничать. — Ну вот, видишь, Билл снова занят своей работой. И не надо больше ничего удалять. Я надеюсь, что ты не будешь этого делать, — как-то устало произнёс Джон, оттянув немного свой галстук. — Фух, ну и жарища. У вас здесь всегда так душно? — Нет, только летом. И, да, если ты хочешь включить кондиционер, у тебя не получится этого сделать, так как я немного приболел и, боюсь, что от кондиционера мне будет ещё хуже, — ответил Билл. — Ты болен? Теперь понятно, почему ты такой бледный, и почему у тебя такой немного хриплый голос. Надеюсь, что скоро ты выздоровеешь. Чёрт, и как же мне теперь охладиться, если кондиционер я не смогу включить? А у вас тут есть хотя бы вентилятор? — К сожалению, нет. Ты прав, в костюме здесь очень жарко. Но ты можешь не расстраиваться по этому поводу. Завтра можешь прийти в такой одежде, в которой ты захочешь. Мистер Дженсон отменил дресс-код.       А Билл, как оказалось, времени не терял. Когда он разговаривал со своим новым другом, он, видимо, попросил его об отмене дресс-кода. Я смотрю, он хорошо устроился. Но я всё-таки надеюсь, что больше он не будет ни о чём просить мистера Дженсона, иначе это будет нечестно по отношению к другим сотрудникам.       Как только Джон услышал, что дресс-код отменён, он тут же принялся снимать с себя одежду: пиджак, галстук и даже рубашку. По-моему, когда мистер Дженсон сказал Биллу, что каждый может приходить в том, в чём хочет, он не имел в виду ходить на работу с голым торсом. Хотя потом я заметил, что у Джона под рубашкой была чёрная футболка, на которой большими белыми буквами было написано: «Я люблю парней». Признаюсь честно, это был самый необычный каминг-аут, который я когда-либо видел. — Ну, надо же, не знал, что тебе тоже нравятся парни. Добро пожаловать в наши ряды, — сказал я, пожав Джону руку. — Спасибо. А у вас в коллективе есть ещё люди нетрадиционной ориентации? — Конечно же, есть. У нас есть трое геев: я, Ёлка и Рон и один парень би… — Билл, сколько раз можно повторять тебе, что Сэм натурал? Он женился два месяца назад. — И что? Это не значит, что он натурал. Во-первых, ему уже тридцать пять лет и до своей жены он ни разу не встречался с девушками. И сделал он ей предложение как-то ни с того, ни с сего. А с парнями у него как-то лучше общение идёт. Мне кажется, он женился только потому, что его заставили родители. Он же сам рассказывал, что они чуть ли не десять лет его уговаривали жениться. Как же хорошо, что твоя мать пока не додумалась до такого. — Да, у меня с родителями тоже было немало проблем. Как же хорошо, что теперь у нас с ними вполне нормальные отношения. Правда, чтобы они стали нормальными мне пришлось уйти из готов, — поддержал разговор Джон и, словно прочитав мои мысли, показал на телефоне свою фотографию, когда он был готом. — Эм, а как связано то, что ты гей, с тем, что ты был готом? — спросил я. — Ну, видите ли, мои родители были категорически против того, чтобы вместо того, чтобы учиться, я ходил ночами по кладбищам. Это их раздражало даже больше, чем то, что я встречался с парнями. И они решили заставить меня уйти из готов, когда нашли в моём школьном рюкзаке наркотики, пригрозив мне тем, что если я этого не сделаю, они больше не будут так лояльно относиться к моей нетрадиционной ориентации.       Я был просто потрясён, когда услышал, что Джон бывший наркоман. Всё-таки неспроста он пришёл на работу пьяным. Каким же я был идиотом, когда не стал рассказывать мистеру Дженсону о том, что этот новый сотрудник накануне собеседования употребил целую бутылку коньяка. Из-за того, что мне стало его жалко, в нашей редакции работает наркоман. Я правда не знаю, завязал ли он с употреблением наркотиков, но я не хочу, чтобы в один прекрасный день кто-нибудь из моих коллег тоже подсел на них».