Глава 33
10 декабря 2022 г., 09:01
Что может быть хуже бесцельного брождения по полупустому парку в надежде спрятаться от навязчивых идей, беспрестанно лезущих в твою голову? И ведь подобное занятие ничего не изменит, как бы ты того ни хотел. Рано или поздно всё вернётся на круги своя. Диппер Пайнс прекрасно понимал, что он не может вечно убегать от проблем, которых с каждым днём становилось всё больше. Нужно встретить их лицом к лицу и начать уже что-то делать. Но страх того, что он снова сделает что-то не то, примет какое-то неправильное решение, не давал парню собраться с силами и нормально поговорить с Биллом.
Вместо этого он медленно прохаживался по узким тропинкам между деревьев, время от времени поглядывая на проходящих мимо людей. Особенно больно Пайнсу становилось тогда, когда он засматривался на парочек, мило держащихся за руки. Когда-то и он был в числе таких влюблённых людей, для которых проблемы внешнего мира не имели никакого значения. Хотел бы и он снова почувствовать те незабываемые ощущения, когда ты наслаждаешься обществом любимого человека, понимая, что большего тебе не надо для счастья. Интересно, сможет ли он вновь вернуться в то чудесное и беззаботное время? Или его отношения с Биллом давно следует похоронить заживо?
Пайнс посмотрел время у себя на телефоне и понял, что с момента его прогулки прошло всего лишь чуть больше получаса. Интересно, Билл уже вернулся из гей-клуба? Может, ему стоит позвонить? А если он всё ещё там? Тогда не следует его беспокоить и отвлекать от важных дел. Диппер не знал, что ему дальше делать. Не будет же он вечно прятаться в этом парке и ждать, когда же Сайфер сам позвонит ему и попросит вернуться домой? Но альтернативного решения своей главной проблемы у парня не было. Ладно, он погуляет здесь ещё минут двадцать, а потом пойдёт домой. Но звонить Биллу он ни в коем случае не будет. И идти за ним в гей-клуб тоже.
На улице постепенно начинало смеркаться, поэтому вскоре всё пространство парка озарил тусклый свет фонарей, в которых стояли, естественно, самые дешманские лампочки, которые трлько могли быть. Да, экономия — наше всё. В такой кромешной темноте и глаз выколоть можно. Диппер не стал рисковать и присел на лавочку, любуясь разноцветными отливами пруда, в котором плавали утки. Вскоре парня начало клонить в сон. Шелест листьев и журчание воды создавали атмосферу полного спокойствия и умиротворённости, а лёгкий полумрак лишь усиливал желание погрузиться в царство Морфея. Пайнс не мог противостоять своей прихоти и начал засыпать. Наверное, он действительно бы уснул прямо здесь, в парке на лавочке, если бы его не окликнул знакомый голос.
— Диппер? Это ты?
Парень резко открыл глаза и увидел свою сестру Мэйбл собственной персоны. Точнее с трудом разглядел её едва различимый силуэт. Вот так встреча.
— Мэйбл? Привет. Какими судьбами? — спросил парень, обняв сестру. — Я не ожидал тебя здесь увидеть. Не подумай, что я не рад нашей встрече, просто ты нечасто бываешь здесь. Ты ведь живёшь на другом конце города, а оттуда до этого парка путь не близок.
— Да, вот, решила отправиться по магазинам и купить кое-что. После того, как у нас закрыли торговый центр, я просто не знаю, где покупать себе одежду. К счастью, тут я смогла приобрести всё, что мне нужно. А ты что здесь делаешь? Мне показалось или ты действительно спал?
— Я? Нет… Ну, да, я почти заснул. Но пришёл я сюда не ради того, чтобы поспать, не подумай. Просто решил прогуляться по парку. Я давно здесь не был.
— Понятно. Знаешь, я сначала тебя даже и не узнала. Даже не верится, что мы виделись всего каких-то несколько дней назад. За это время ты сильно изменился. И давно ты решил бороду отращивать? — поинтересовалась Мэйбл.
— С прошлого воскресенья. Билл мне подкинул такую идею. По-моему, с ней я выгляжу более солидно. И я впервые стал похож на взрослого человека, а не на какого-то подростка. В общем, мне нравится. Биллу, кстати, тоже. А тебе?
— Ты шутишь? Ты же выглядишь просто потрясающе. И мне совершенно неважно, будешь ли ты менять что-то в своей внешности или нет. Главное, чтобы тебе нравился твой стиль. Всё равно ты всегда будешь для меня самым лучшим младшим братом на свете.
— Спасибо, Мэй. А ты всегда будешь для меня самой лучшей сестрой. Кстати, у тебя классное платье. Мне кажется, его бирюзовый цвет отлично сочетается с этими яркими розовыми туфлями. Где купила?
— Честно говоря, не помню уже. Да это и неважно. Я была рада повидаться с тобой, Дип, но мне надо уже идти. Мой автобус скоро приедет на остановку. Мне надо срочно успеть на него, потому что следующий будет только через час. Пока.
Разговор с сестрой смог ненадолго отвлечь парня от размышлений о его отношениях с Биллом. Сейчас Мэйбл уйдёт, и Диппер вновь погрузится в раздумья о правильности своих действий. Пайнсу не хотелось, чтобы это произошло. Он уже еле сдерживается от того, чтобы позвонить Биллу и устроить ему самый настоящий допрос, который может перерасти в очередную ссору. Нельзя было ни в коем случае этого допустить. Но что же тогда делать в этой ситуации? Уговорить Мэйбл бросить все свои важные дела и остаться со своим братом, который окончательно запутался в своих чувствах? Что ж, это было бы, мягко говоря, некрасиво по отношению к девушке. Она же не психолог, который помог бы вывести отношения Билла с Диппером из глубочайшего кризиса. Но зато с ней можно просто поделиться своими переживаниями и, может быть, получить какой-нибудь совет, который помог бы не наделать ещё больше глупостей.
— Мэйбл, стой! — окликнул сестру Диппер. — А давай… я тебе помогу донести эти наверняка тяжёлые сумки до остановки. Всё равно я и сам собирался уходить из этого парка, из которого вообще скоро нельзя будет выбраться целым и невредимым. Вообще не понимаю, как тут можно гулять в ночное время — в этой темноте ни черта не видно.
— Ну, что ты, мне не тяжело. Не стоит обо мне беспокоиться, я сама справлюсь. Неужели ты забыл, как я в тринадцать лет тащила десятикилограммовый чемодан с вещами из Гравити Фолз? Поверь мне, с того момента я не стала слабее. Однако ты можешь пройтись со мной до остановки. Тем более мне много чего нужно тебе рассказать.
Выбрав самый короткий путь, близнецы направились к выходу из парка. Однако интересного разговора, который они оба предвкушали с нетерпением, у них не получилось, потому что говорила в основном Мэйбл. Диппер лишь внимательно слушал сестру и изредка задавал уточняющие вопросы. Со стороны всё это выглядело как интервью-монолог, который был далёк от полноценной беседы.
Пайнс не понимал, почему он не может поделиться с сестрой всем тем, что его волнует. Именно ради этого он и решил проводить её до остановки. Как бы он ни любил Мэйбл, ему совершенно неинтересно слушать истории о её трудовых буднях. У него самого вчера происходили не менее захватывающие события на работе. Парень не мог отделаться от того чувства неловкости, которое он постоянно испытывал, когда изливал кому-то душу. Кому вообще не всё равно на то, что происходит у него в личной жизни? Он всегда делился чем-то сокровенным разве что только с Биллом. Да и теперь Диппер лишний раз старается не заикаться о своих проблемах и просто копит их в себе. Но это неправильно. Всю свою сознательную жизнь он делал вид, что у него всё хорошо, хотя порой на самом деле ему было настолько плохо, что чуть ли не каждый день задумывался о суициде. Нельзя просто вычеркнуть неприятные события из своей жизни. Нужно что-то с этим делать. Но этот путь казался парню невероятно сложным. Нет, он не будет грузить свою сестру своими проблемами. Может, в другой раз он сможет ей обо всём рассказать.
— Вот такая забавная история произошла со мной вчера, — закончила Мэйбл очередной рассказ, который казался Дипперу ничем не примечательнее предыдущих. — Эй, Дип, с тобой всё в порядке? За всё то время, пока мы с тобой тут «гуляем», ты не проронил ни слова. Почему ты такой грустный? Тебя что-то беспокоит, скажи честно?
— Нет. У меня всё хорошо. Не стоит за меня переживать. Всё просто замечательно.
Диппер слабо улыбнулся сестре, чтобы она убедилась в правдивости его слов. Однако в ту же секунду из его глаз хлынули слёзы, и он громко зарыдал, упав на колени. Мэйбл тут же подбежала к парню и принялась его успокаивать, но у неё это плохо получалось. Казалось, что Пайнсу становилось ещё хуже от каждого её слова. Рано или поздно всё то, что накопилось в душе у Диппера, должно было выплеснуться наружу. У него уже нет сил скрывать его настоящие эмоции. Вскоре он всё же прекратил плакать. Но почему-то ему не стало легче. Те пролитые слёзы никак не повлияли на его душевное состояние. Этот невероятный груз так и продолжал давить на парня, который, казалось, в любую секунду может снова броситься в истерику. Наверное, ему придётся поделиться своими переживаниями с близким человеком. Может, тогда он станет чувствовать себя лучше?
— Прости, Мэй, меня за это «представление». Я не знаю, что на меня нашло. Моё тело словно перестало мне подчиняться. Сам не ожидал, что могу разреветься. Мне безумно стыдно, что ты стала свидетелем этой истерики сумасшедшего. На самом деле у меня не всё хорошо. Все мои слова — это ложь. На протяжении многих месяцев мои отношения с Биллом медленно, но верно разрушаются. Я ума не приложу, что мне с этим делать, как всё исправить. Мы ссоримся с ним почти каждый день, я постоянно его к кому-то ревную, сомневаюсь в правдивости его слов. Я даже подрался с ним недавно на работе и накричал на него перед всем коллективом. Ты понимаешь, мы словно стали друг другу чужими людьми. Мне страшно от того, что происходит с нашими отношениями. А ведь я очень сильно его люблю и не хочу потерять. Какой смысл будет в моей жизни, если в ней не будет Билла? Правильно, никакого.
Диппер сел на скамейку и закрыл лицо руками. Ему ещё никогда не было так больно. Когда он озвучил всё, что его беспокоило, он осознал весь масштаб катастрофы. Целых полгода его отношения с Биллом находятся на грани разрушения, а он с этим ничего не делает. Все его попытки как-то исправить ситуацию приводят только к ещё большим проблемам.
Удивительно, но даже после того, как Пайнс выговорился, ему не стало лучше. Зря он тут распинался, жаловался на то, как у него всё плохо. Надо было оставить Мэйбл в покое и позволить ей уйти. Но ему почему-то показалось, что если он поделится всем наболевшим со своей сестрой, всё будет хорошо. И снова он принял неправильное решение. Кажется, хуже быть уже точно не может.
— Ого, Дип, я даже и не подозревала, что у тебя в личной жизни с Биллом всё настолько плохо. Мне всегда казалось со стороны, что у вас просто идеальные отношения, полные взаимопонимания. Я даже иногда завидовала вам. Как оказалось, всё совсем не так, как оно есть на самом деле. Ты молодец, что нашёл в себе силы рассказать об этом. Прошу, не молчи, ты можешь поведать мне обо всём, что тебя тревожит, — сказала Мэйбл, искренне интересовавшаяся состоянием своего брата.
Диппера не пришлось долго уговаривать. Если уж его сестре самой интересно знать, что у него происходит в жизни, то почему бы не рассказать всё как есть? Тем более рано или поздно она бы сама обо всём узнала.
— На самом деле не только в отношениях с Биллом у меня наблюдаются серьёзные проблемы. В прошлое воскресенье я пригласил нашу мать к себе в гости, чтобы уже раз и навсегда всё уладить. Я делал всё возможное, чтобы она наконец поняла, что я искренне люблю Билла, что я не стал геем из-за него, а был таким с самого рождения. Разумеется, все мои попытки оказались тщетны. Наша мать она… Она отказалась от общения со мной. Прямым текстом мне это сказала. Я всегда верил в то, что когда-нибудь она примет меня таким, какой я есть, оценит всё, что я делаю, по заслугам… Но, видимо, этому не бывать. Надо было вообще не возобновлять с ней связь. Она даже и не пытается измениться. Все остальные вокруг неё должны подстраиваться под её убеждения, а она в свою очередь никогда и ни за что этого делать не будет. Меня просто бесит эта несправедливость. Что ж, я надеюсь, что теперь у неё всё хорошо. Не надо будет больше общаться со своим сыночком-геем, который ещё посмел заявить о недостатке материнской любви. Чёрт, прости меня ещё раз за всё это. Я не должен был вываливать на тебя свои проблемы. Мне самому нужно разобраться со всем этим. И теперь из-за меня ты наверняка опоздала на автобус...
— Диппер, ты что такое говоришь?! — перебила Мэйбл и нежно обняла своего брата. — Да плевать я хотела на этот автобус. Как я могу бросить тебя в такой момент? Тебе как никогда нужна поддержка. Ты думаешь, будет лучше, если я оставлю тебя здесь в таком состоянии и уйду по своим делам? Близкие люди должны помогать друг другу. Не понимаю, почему ты раньше не рассказал мне обо всём. Если бы ты сделал это своевременно, думаю, многого удалось бы избежать.
— Наверное, ты права, но… Ты же ведь ничем не сможешь мне помочь. Только я способен что-то изменить в своей жизни. Да, я выговорился тебе, но что дальше? Всё равно от твоих слов поддержки ситуация не изменится. Я по-прежнему буду ссориться с Биллом, который сейчас сидит в гей-клубе и… Я даже не знаю, чем он занят в этот момент. Мне известно только то, что он там с каким-то парнем, который даже другом его не является. Именно поэтому я здесь. Приходится прятаться в этом чёртовом парке от своей необоснованной ревности, из-за которой я готов убить любого, кто посмеет увести у меня Сайфера. Тебе никогда этого не понять, ведь ты не подозревала своих парней в измене. Скорее всё было с точностью до наоборот. А уж об отношениях с матерью я вообще молчу. Она всегда была более ласковой с тобой и никогда не заставляла делать что-то не по своей воле. У вас с ней просто идеальное взаимопонимание.
— Ну, вообще-то в последнее время у нас с мамой не всё так хорошо, как ты думаешь. Две недели назад она впервые позволила себе повысить на меня голос.
Когда Диппер услышал, что его мать, та, которая души не чаяла в своей любимой и единственной дочери, накричала на неё, он не поверил своим ушам. Что же у них произошёл за конфликт? Наверное, случилось что-то действительно из ряда вон выходящее.
— Ты сейчас не шутишь? То есть наша мать позволила себе разозлиться на чуть ли не самого дорогого ей человека? Ну и чем же ты её вывела из себя? — спросил Диппер, предвкушая услышать интересную историю.
— Она узнала то, что я вот уже который год пыталась от неё скрывать. Ты же в курсе, что мы с Фрэдом чайлдфри. Да и связывать себя узами брака мы пока не планируем. В тот день, когда мама приехала к нам, она снова начала свою шарманку о том, что пора бы мне уже выходить замуж и заводить детей. В какой-то момент я не выдержала и сказала, что я вообще не собираюсь становиться матерью. Естественно, она была в шоке от моих слов. Как я, молодая девушка, вообще посмела думать о таких страшных вещах? Я впервые оказалась на твоём месте и ощутила весь этот гнев нашей матери на себе. К сожалению, она не смогла долго со мной спорить и быстро перешла на другую тему. А ведь мне хотелось, чтобы она прекратила быть донельзя учтивой со мной. Надоело уже, что она всё время меня жалеет и срывает свою злость на тебя. Ну, ничего, как говорится, ещё не вечер. Когда она поймёт, что от меня она никогда не дождётся внуков, тогда уж точно никакой пощады мне не будет.
— Не знал, что всё настолько серьёзно. Это же переходит все границы. Она и тебе уже навязывает «правильный» стиль жизни. Что ж, я сочувствую тебе, Мэй. И надеюсь, что рано или поздно она от тебя отстанет. Хотя бы у тебя должны сохраниться хорошие отношения с мамой. Мне же об этом даже мечтать не стоит.
— На самом деле у меня никогда с ней не было хороших отношений. Я всегда знала, что вся её забота — это чистой воды фальш. Просто так она ни за что бы не стала меня холить и лелеять. Как я смогу подарить ей внуков, если она будет грубо со мной обходиться? «Даже малейший стресс может запросто сделать женщину бездетной», — именно так она всегда говорила. А я не хочу иметь детей. Никогда не смогу быть готова к этой огромной ответственности, как морально, так и физически. Но… Что насчёт тебя, Диппер? Ты бы хотел, чтобы у вас с Биллом были дети?
Парень тут же хотел ответить, что он тоже чайлдфри, но задумался. Он никогда не размышлял о том, что было, если бы у него были дети. В конце концов, он же гей. Как он может обеспечить своему ребёнку счастливое будущее, если сам до сих пор сталкивается с осуждением общества? Постоянный буллинг со стороны сверстников может сделать жизнь этого малыша просто невыносимой. К сожалению, Пайнс сам прекрасно знает, какими жестокими могут быть подростки. Другой не менее важной проблемой является отсутствие у Диппера хоть каких-то навыков общения с детьми. Нужно уметь найти особый подход к каждому ребёнку, чтобы в дальнейшем выстроить правильную программу воспитания. Ну и, конечно же, нельзя забывать о стрессоустойчивости к каким бы то ни было ситуациям. У парня и так психика расшатана. Что будет, когда ему придётся переживать не только за себя и Билла, но и за ещё одного маленького человечка?
Интересно, а что сам Билл думает по этому поводу? Как он вообще относится к детям? Судя по тому, как он несколько лет назад вёл себя с другими людьми, скорее всего, он ненавидит этих чудных созданий. Или нет? Парни никогда не разговаривали на эту тему, поэтому было сложно сказать что-то определённое. Даже сам Диппер не понимал, какие чувства он испытывает при виде маленького ребёнка. Обычно его мысли заняты совершенно другими проблемами и заботами. Может, действительно стоит порассуждать на эту тему?
— Даже не знаю, что ответить на твой вопрос. Дети — это очень большая ответственность. Их воспитание требует много сил, внимания, времени, которого в последнее время у меня становится всё меньше. Нельзя так сразу заявить, что мы с Биллом просто мечтаем о детях. Очень непросто размышлять на эту тему, когда наши отношения находятся на грани разрушения. Я чувствую, что если в ближайшее время не произойдёт никаких изменений к лучшему, мы действительно расстанемся. Позволь мне пока оставить этот вопрос без ответа. Возможно, когда-нибудь я смогу обозначить нашу позицию с Сайфером по этому поводу, но только не сейчас, — ответил Диппер, которому на самом деле понравилось думать о своих будущих наследниках. Интересно, смог бы он стать хорошим отцом?
— Ясно. Ты правильно делаешь, что не строишь иллюзии насчёт воспитания детей, как делала это наша мать. Недавно отец мне рассказал, что на самом деле она не планировала детей так рано. Хотела ещё несколько лет для себя пожить, но не успела. А когда оказалось, что нас будет двое, так она вообще думала отправить нас на несколько месяцев к своим родителям, пока мы не подрастём. Ты понимаешь, что она вообще не знала, как обращаться с маленькими детьми? Теперь всё встаёт на свои места. Неудивительно, что её воспитание было, скажем так, не самым лучшим.
— И после этого у неё хватило наглости уговаривать тебя побыстрее завести детей? Да, чем больше я узнаю подробностей о прошлом нашей матери, тем сильнее убеждаюсь в том, что она не способна любить кого-то, кроме себя.
Напрасно Диппер думал, что разговор с сестрой по душам ничем не поможет ему. Ему даже стало как-то спокойнее, когда он общался с девушкой на отвлечённые темы, не связанные с его отношениями с Биллом. Он даже готов был продолжить свой путь к выходу из парка. На этот раз во время ещё более неспешной прогулки парень всё же постарался выслушать рассказы Мэйбл, которые до этого он пропускал мимо ушей. Совсем недавно его сестра познакомилась на своей работе с одним довольно известным кинокритиком. Диппер всегда восхищался его глубокими рецензиями, которые он мог часами перечитывать. Он всегда хотел встретиться с этим великим человеком и даже взять у него интервью. Девушка пообещала брату, что исполнит его давнюю мечту. Также она поделилась историей о том, что человек, снимавший квартиру Диппера, в которой он жил два года назад, внезапно решил съехать. Теперь их родители ищут нового платёжеспособного арендатора.
Пайнс до сих пор не понимал, почему они просто не продадут эту квартиру. В ней он провёл одни из худших лет своей жизни. Именно так он и думал. Но на самом деле всё было не так плохо, как он утверждал. В те годы он впервые почувствовал в некоторой степени свободу от вечного контроля со стороны матери. Он стал жить нормальной самостоятельной жизнью, которой он мог распоряжаться так, как хочет. Разве это не прекрасно? Разумеется, все хорошие воспоминания о том времени омрачались одним единственным событием, принёсшим парню очень много боли и страданий. Тот день полностью перевернул его жизнь настолько, что он даже поклялся никогда не переступать порог того дома, где произошла его ментальная «смерть». Диппер не стал ничего говорить насчёт этой квартиры, которую он ненавидел всей душой. Ему не хотелось снова расстраивать свою сестру, которая время от времени продолжала интересоваться его самочувствием. Стоило в очередной раз отбросить все неприятные мысли в сторону и просто идти дальше как ни в чём не бывало.
За несколько метров до выхода из парка парень внезапно остановился. Он так и не узнал, как же ему стоит поступить в ситуации с Биллом. А что если его ревность всё-таки возьмёт верх над ним, и он пойдёт в гей-клуб, после чего публично обвинит своего возлюбленного в измене? Стоит ли ему вообще сегодня разговаривать с Сайфером? Может, когда тот придёт домой, притвориться, будто ничего не было? Так тоже, наверное, не надо поступать. Что же тогда ему предпринять? Это довольно непростое решение. Выбор, который может повлиять на многое. Да, снова это слово. Оно словно преследует Пайнса, каждый раз устраивая ему проверку на прочность. Он уже совсем выдохся из сил, а этот «выбор» продолжает за ним гоняться. Было бы намного проще, если бы его никогда не было в этой жизни.
— Диппер, ну, что опять случилось? — спросила Мэйбл, заметив удручённое выражение лица парня. — У меня сердце разрывается, когда я вижу твои глаза, полные отчаяния. Есть что-то ещё, что по-прежнему не даёт тебе покоя? Если я каким-то образом могу помочь, даже простым советом, я готова это сделать. Главное снова не закрывайся в себе.
— Я не должен заставлять тебя делать за меня очередной сложный выбор, который стоит передо мной, но у меня нет сил снова и снова расхлёбывать последствия своих ошибок. Даже долгое анализирование тех или иных исходов не спасает меня от неминуемых проколов. Клянусь, что впредь буду сам принимать решения, но не могла бы ты подсказать, что мне делать в ситуации с Биллом? Стоит ли мне пойти за ним в гей-клуб или лучше отправиться домой и вообще не вспоминать о том, что какой-то левый чел захотел встретиться с моим парнем в таком необычном заведении?
— Так вот что тебя беспокоит. Признаюсь честно, никогда бы не подумала, что тебе будет так сложно решить эту проблему. Знаешь, мне кажется, что лучше тебе всё-таки пойти в гей-клуб. Разумеется, ты не должен устраивать Биллу допрос. Если тот парень, с которым он решил встретиться, его друг или приятель, то, думаю, он не будет против, если ты присоединишься к их дискуссии. В конце концов, тебе же тоже хочется завести новые знакомства, не так ли? Надеюсь, тебе поможет мой совет. Хотела бы я сказать, что на сто процентов уверена, что Билл тебе не изменяет, но не могу это сделать. Я просто не знаю, что на самом деле происходит в вашей личной жизни. Если она не такая, какой мне казалась до этого дня, то, наверное, у вас всё не очень хорошо. В любом случае советую надеяться на лучшее.
— Спасибо огромное за совет, Мэй. Ты права, если я поступлю так, как мне ты сказала, многое станет яснее. Лучшего выхода из этой ситуации, наверное, нет. Удачи тебе. Встретимся в Гравити Фолз. Пока.
Близнецы обнялись на прощание крепкими родственными объятиями и пошли каждый по своим делам. Мэйбл сразу поспешила на автобус, а Диппер, постояв ещё какое-то время, быстрыми шагами направился в сторону гей-клуба. Он не знал, что его ждёт, но был готов принять любой исход.
***
Чем ближе Пайнс подходил к заведению, тем медленнее становились его неуверенные шаги. Казалось, парень давным-давно передумал насчёт разговора со своим возлюбленным и спокойной прогулочной ходьбой возвращался домой. На самом деле он боялся, что все его догадки об измене Билла подтвердятся. Что с ним будет в тот момент, когда он случайно увидит, как Сайфер целуется с другим? Это разобьёт его хрупкое и ранимое сердце вдребезги. Да, никаких этих переживаний не было бы, если бы Билл сказал ему правду. Почему он постоянно врёт? Неужели так сложно сказать всё, как есть? Лучше уж горькая правда, чем сладкая ложь. Размышлять Дипперу о том, что же его ждёт, пришлось недолго, ведь он так или иначе добрался до гей-клуба. Что ж, вот он снова здесь, напротив дверей такого же противоречивого заведения, как и вся его жизнь. С одной стороны, здесь люди максимально дружелюбные и толерантные, готовые принять тебя таким, какой ты есть. Именно здесь не надо стесняться своих чувств, можно спокойно выкрутить их на полную мощность. Но с другой, атмосфера в этом месте затуманивает разум, опьяняет до такой степени, что ты уже не отличаешь её от внешнего мира. Иногда концентрация похоти, страсти и безрассудства доходит до абсурда, и приходится время от времени себя останавливать, чтобы не погрузиться в этот сладкий омут с головой. Парень поверить не мог, что он был здесь целый месяц назад. Казалось, это произошло вчера. Он хорошо помнил, что случилось в тот день. Пятница. Конец рабочего дня. Билл останавливает машину прямо напротив дверей гей-клуба и чуть ли не силой затаскивает Пайнса внутрь. Буквально через секунду парни оказываются в толпе народа и даже пошевелиться спокойно не могут. У Диппера возникает желание уйти отсюда и больше никогда здесь не появляться. Но потом его мнение резко меняется на противоположное. Он видит, как весело Биллу в этот момент, как он искренне счастлив в компании таких же людей, как он. Парень тоже хочет развлечься и отдохнуть от тяжёлой трудовой недели. Поэтому он забывает все свои предрассудки и уже вместе с Биллом отжигает на танцполе. Конечно, не обходится без неприятных инцидентов. Какой-то парень начинает приставать к Биллу и пытается его поцеловать, но Пайнс быстро предотвращает это ужасное недоразумение. Через какое-то время громкая и энергичная музыка раскрепощает его настолько, что он без стеснения сосётся с Биллом рядом с барной стойкой. Оба парня понимают, что дело идёт к сексу, которого у них не было полгода. Они быстро перемещаются из гей-клуба в их квартиру, чтобы продолжить начатое. В какой-то момент у Диппера возникает странное желание — он хочет позвонить своей матери и поделиться с ней тем, как он счастлив. Парень не понимал, зачем ему это нужно. Впервые за многие месяцы он чувствует себя просто отлично, ему снова хочется радоваться этой жизни. Так почему ему нельзя рассказать об этом родному и самому близкому человеку, с которым он давно не общался? Пайнс набирает номер мамы и начинает воодушевлённо рассказывать ей, что у него хорошего происходило за то время, пока они не виделись. Реакцию Миранды на всё это просто не описать словами. Вместо того, чтобы порадоваться за своего сына, сказать, что она по нему ужасно соскучилась, женщина неприкрыто оскорбляет парня и его возлюбленного. У Диппера в этот момент словно весь мир рухнул. Таких мерзких и отвратительных слов он давно не слышал. Именно таким образом над ним издевались в подростковые годы местные хулиганы, которые хотели уничтожить свою жертву изнутри. Неужели родная мать способна на такие ужасные вещи? Тот вечер настолько врезался в память Дипперу, что его даже сейчас трясёт от одного только упоминания названия этого проклятого гей-клуба. Если бы Сайфер в тот раз не затащил его сюда, того неприятного разговора с матерью вообще не было бы. Однако сейчас Дипперу снова придётся забыть на некоторое время обо всём плохом и выяснить уже наконец, чем занимается здесь его парень. Так Пайнс и решил сделать. В ту секунду, когда он оказался в заведении, ему стало дурно. Снова его окружили яркие и кислотные цвета, чудом сочетавшиеся с интерьером 20 века. А эти люди, развлекающиеся здесь? Да они выглядят как самые настоящие наркоманы. Что ж, история циклична. Месяц назад те же мысли были в голове у парня. Осталось только в очередной раз поддаться искушению и засунуть образ правильного тихони в одно место. С другой стороны, вдруг Билл уже ушёл отсюда? Что будет, если он давным-давно сидит дома и недоумевает, куда же решил уйти его ненаглядный? Только вот эта догадка оказалась неверной, потому что парень довольно скоро нашёл Билла. Ну, конечно, кто бы сомневался, что он решит покинуть это место так скоро. Однако Пайнса несколько насторожило то, Сайфер сидел в компании двух парней, а не одного. То есть он хочет изменить Дипперу сразу с обоими? Вдвоём хорошо, а втроём ещё лучше? Да и судя по опустошённым бокалам из-под алкогольных напитков, Сайфер времени зря не терял. Надо же, а сегодня утром он ещё жаловался на плохое самочувствие. — Билл, привет. Как дела? Что ты здесь делаешь? — поинтересовался Диппер, который своим внезапным появлением очень удивил Билла. — Что? Ёлка? А как ты здесь оказался? Так, нет, стоп, только не говори мне, что ты читал мою переписку с Райаном… Чёрт, ты серьёзно? А я так надеялся, что ты всё же не будешь больше ревновать меня ни к кому и уже оставишь эти твои безумные мысли об измене при себе. Почему тебе всегда неймётся? Так и знал, что твоё любопытство заставит тебя прийти сюда. Что, теперь ты убедился в миллионный раз, что я тебе не изменяю? Это мои друзья, чтоб ты знал, с которыми я не собираюсь трахаться. Неужели ситуация с Кайлом так тебя ничему и не научила? Слова «я люблю тебя и ни за что не брошу» для тебя, видимо, ничего не значат. Когда ты уже будешь доверять мне, а? Просто какого чёрта? Дипперу стало безумно неловко и стыдно после слов Билла. Действительно, что он делает? Он серьёзно надеялся увидеть здесь, что Сайфер будет сосаться с первым встречным? Не надо было вообще сюда приходить. Лучше бы парень остался дома и там бы строил свои безумные теории, а потом спокойно обсудил всё с Биллом наедине. Это было бы куда лучше, чем быть выставленным публично каким-то одержимым сталкером. — Что ты такое говоришь, Билл? Ничего такого я про тебя не думал. Мне просто стало скучно дома одному, вот я и решил прийти сюда. Да, я краем глаза прочитал твою переписку с каким-то человеком, но я действительно хотел просто познакомиться с тем, с кем ты пошёл на встречу. Мне казалось, ты не будешь против, если я составлю тебе компанию. Оказалось, ты совсем не рад этому. Тогда я, наверное, пойду. Увидимся дома. Парень развернулся и поплёлся к выходу. Неужели у него на лбу написано, что он жуткий ревнивец? А если бы он действительно пришёл сюда, чтобы вместе с Биллом провести время в компании его новых друзей? Тогда бы его тоже обвинили в излишней обеспокоенности насчёт верности его парня? — Ёлка, подожди. Прости меня, пожалуйста. Я не думал, что ты тоже захочешь к нам присоединиться. Парни, вы же не будете против, если мой любимый тоже посидит с нами? — спросил Сайфер у Райана с Майклом. — Конечно, не против. Я был бы рад познакомиться с твоим парнем, Билл. А ты что скажешь, Майкл? — Да, почему бы нет. Мне кажется, с ним будет намного веселее. Тем более нам всем надо отойти от одной неприятной темы, которую мы обсуждали несколько минут назад. Получив одобрение супругов, Диппер присел рядом с Биллом. Ему ужасно хотелось узнать, о какой же неприятной теме парни тут разговаривали, пока он не пришёл. Может, стоит спросить у них об этом? Эта, с одной стороны, здравая мысль, быстро покинула голову Пайнса. В очередной раз он просто постеснялся заговорить о том, что его действительно интересует. А вдруг парни откажутся снова возвращаться к этой неприятной теме в его присутствии? Что если они говорили о своих каких-то проблемах, к которым ни он, ни Билл не имеют никакого отношения? Из-за своей неуверенности Диппер не смог предупредить одну серьёзную проблему, с которой ему ещё предстоит столкнуться. Парень решил как всегда промолчать вместо того, чтобы обсудить то, что действительно было важно. — Что ж, я счастлив тому, что вы позволили мне остаться. Надеюсь, я не испорчу вам остаток дня своим присутствием. Буду стараться ни в коем случае не допустить этого, — протараторил Диппер, который говорил всё это на одном дыхании. Он боялся в очередной раз произвести плохое впечатление о себе. Да, вливаться в новую компанию не так-то просто. — Может, ты представишь нас друг другу, Билл? Я ведь вижу твоих новых знакомых впервые. Очевидно, они тоже обо мне мало что слышали. Не хотелось бы начинать разговор, не узнав друг друга поближе. — Да, конечно, я как раз собирался это сделать. Ёлка, познакомься, тот парень, что сидит слева, — мой фанат Райан. Я с ним познакомился в прошлую субботу. Он не такой, как Джон, можешь не беспокоиться. Рядом с ним его супруг Майкл. Ты представляешь, они находятся в отношениях уже около восьми лет. До сих пор поверить не могу, что такое возможно. Кстати, важное уточнение — Майкл не гей, а бисексуал. — Окей… Но зачем мне надо знать эту информацию? Мне всё равно, какой ориентации Майкл. Будь он хоть асексуалом, я не стану из-за этого относиться к нему как-то по-другому. Главное, чтобы он человеком был хорошим. — Просто его бесит, когда путают его ориентацию. Он сам мне это сказал. — А, ясно. Хорошо, буду знать. Всегда было интересно, каково быть бисексуалом. Испытывать влечение и к девушкам и к парням, наверное, самое удивительное и непередаваемое чувство. — Ничего удивительного в этом нет. Для многих бисексуалов их ориентация, скорее, похожа на проклятие. Особенно тогда, когда партнёр даже не хочет тебя понимать. К счастью, Райан всегда меня поддерживал в этом плане. Я благодарен ему за то, что могу быть с ним самим собой, — произнёс Майкл и нежно поцеловал своего супруга в щёку. — По-хорошему, я должен повторить всё то же самое, что говорил Биллу до твоего прихода, но я не буду этого делать. Думаю, твой парень сам тебе потом всё о нас с Райаном расскажет. Поведай-ка лучше ты нам что-нибудь интересное о себе. — Даже не знаю, что и сказать. Я точно не такой интересный человек, как Сайфер. Мне и рассказать о себе нечего. Я работаю там же, где и Билл, у меня нет каких-то особых увлечений или интересов. Можно сказать, я типичный представитель той серой массы, которую вы ежедневно видите на улицах города. Ну, может, выделяюсь тем, что я гей. Хотя таких, как я, сотни тысяч. Необычное во мне только то, что меня всё моё детство дразнили из-за моего родимого пятна… На последнем слове Диппер запнулся. Он не хотел никогда больше рассказывать никому об источнике его постоянного прозвища, которое давно заменило ему его настоящее имя. Когда парень показывал тот самый природный рисунок на своём теле кому бы то ни было, он всегда сталкивался с насмешками. Даже Билл не смог удержаться от колких и довольно обидных словечек в его адрес. Кто его за язык тянул? Теперь парням наверняка интересно будет поглазеть на его «клеймо». — Дразнили из-за родимого пятна? Просто отвратительно. Буллинг в школе — самое ужасное, с чем может столкнуться ребёнок. В большинстве случаев жертва насмешек даже не может поставить на место своих обидчиков, особенно если они вдвое старше. К сожалению, я тоже сталкивался с таким. Понятно, что дети, которые как-то задевают своих сверстников, не виноваты. Благодаря «хорошему» воспитанию своих родителей они не понимают, как нужно себя вести в обществе. Мне жаль, что тебе пришлось пережить это, Дип. Надеюсь, сейчас над тобой никто не издевается, — сказал Райан, который, к удивлению Диппера, не стал просить о большем. Неужели Райан с Майклом — единственные, кто адекватно реагирует на его «особенность»? Они точно не будут вынуждать парня хвастаться тем, что в детстве приносило ему одну лишь боль и разочарование. К сожалению, долго радоваться такому удачному повороту событий Диппер не смог. Биллу совершенно не понравилось, что его собеседники так тускло отреагировали на уникальность его возлюбленного. Он обязан это исправить. — И всё? То есть больше ты ничего не хочешь сказать по этому поводу, Шумахер? Даже ты, Джексон? Неужели вам неинтересно посмотреть на родимое пятно Ёлки? Я вам просто поражаюсь. Я бы на вашем месте в первую очередь об этом попросил. Вы просто обязаны увидеть это чудо света. — А почему мы должны просить твоего парня делать то, чего он, может, не хочет? Вероятно, ему неприятен этот разговор о том, из-за чего его обижали. Если он сам захочет поделиться чем-то с нами, то мы не будем против. Насильно заставлять мы его не будем, — ответил Майкл. — Вы, может, не будете, но мне бы хотелось снова увидеть то, что делает моего парня неповторимым, единственным в своём роде. Ёлочка, мальчик мой, пожалуйста, покажи своё родимое пятно. Я понимаю, что ты не любишь хвастаться этой своей особенностью, но, прошу тебя, сделай это ради меня. Я четыре месяца не видел его. Последний раз, как сейчас помню, я гладил его своей рукой, когда ты уснул во время просмотра футбольного матча по телеку. Можешь ни о чём не беспокоиться: никто не будет в этот раз смеяться над тобой, я тебе обещаю. Пайнс не знал, что ему делать в этой ситуации. В конце концов, Билл же не отстанет от него, верно? Он ведь и мёртвого из-под земли достанет своими уговорами. Что уж говорить о живых. Никуда ему не спрятаться от настойчивости Сайфера. Парень, набравшись смелости, поднёс руку к своему лбу и быстрым движением откинул чёлку, которая скрывала его родимое пятно. У всех в один миг сделалось такое выражение лица, будто они увидели что-то такое, что поддаётся научному объяснению. — Ковш Большой Медведицы? Не могу поверить своим глазам. Да это же просто невероятно. Не думал, что когда-нибудь буду удивляться какому-то родимому пятну, которое могло быть на теле каждого из нас. То есть, получается, Диппер — это не твоё настоящее имя? Просто поверить не могу, что я вижу это чудо не во сне, а наяву. Именно из-за этого твои одноклассники над тобой издевались? Что их не устраивало, я не могу понять? Таким уникальным явлением надо наоборот восхищаться, а не смеяться над ним. Скорее всего, им было завидно, что тебя природа одарила таким чудом, а их нет, — восхищённо произнёс Райан. Билл тоже довольно пристально смотрел на Диппера, которому было не по себе от такого внимания к своей персоне. — Ого, Ёлка, я так давно не видел твоё родимое пятно, что уже и забыл о его существовании. Как же оно прекрасно. Это одно из самых удивительных явлений природы. Билл приблизился к лицу своего возлюбленного, накрыл ладонью его руку, которой тот придерживал свою чёлку, и, высунув язык, коснулся его кончиком родимого пятна. Он медленно стал проводить мокрую дорожку, соединяя точки «созвездия» на лбу Пайнса. Никто из парней не понимал, что сейчас происходит. Зачем Билл всё это делает? Хуже всего было Дипперу, который, затаив дыхание, ждал, когда Сайфер прекратит над ним издеваться. Признаться честно, то, что сейчас делал с ним его парень, безумно нравилось Дипперу. Так вот оно какое, оказывается, его слабое место. Он бы обязательно возбудился, если бы Билл внезапно не закончил лизать его лоб. — Это было просто потрясающе. Ты такой сладкий, просто не могу. Эй, Ёлка, ты чего так покраснел? Что, понравились мои ласки? Ничего, придём домой, и я обязательно продолжу их, можешь не сомневаться. — Билл, прекрати, пожалуйста, ты меня смущаешь, — пролепетал Пайнс, стерев своей рукой со лба влажный след, оставленный Биллом. — Вообще я не понимаю, почему вас всех удивляет моё родимое пятно. Я к нему давно уже привык и к своему прозвищу «Диппер» тоже. Правда, я до сих пор хожу с чёлкой, которую я отращивал специально, чтобы скрыть это «позорище». Но она давно стала моим имиджем. Ну, и лишний раз притягивать к себе внимание людей мне тоже не хочется. И вообще прозвище уж намного лучше моего настоящего имени. Мэйсон Пайнс. Просто ужасное сочетание имени и фамилии. Честно говоря, я всегда хотел, чтобы меня звали Тайроном. У меня даже была мечта сменить имя в восемнадцать лет. Этого не произошло только потому, что у меня появилось это прозвище. Оно отлично мне подходит, да и звучит в сто раз лучше имени «Тайрон». Так что официальное моё имя Мэйсон, а обращаются ко мне все как к Дипперу. Все, кроме Билла, разумеется. Он единственный, кто называет меня «Ёлкой». — А почему он называет тебя «Ёлкой»? Это тоже твоё какое-то прозвище? Как оно вообще у тебя появилось? Если бы я был на твоём месте, мне было бы неприятно, что меня называют «бревном», — поинтересовался Майкл, которому, в отличие от Райана, Билл не рассказывал эту историю. — Билл стал так называть Диппера, потому что тот в студенческие годы постоянно ходил в кепке с рисунком синей ёлки. Он вообще всем прозвища придумывает. Меня вообще окрестил как «Шумахер». — Ну, с Диппером мне понятно, а почему тебя-то он так называет? А, это из-за того, что ты «сбил» его в субботу, когда тот выскочил на проезжую часть? Понятно. А ко мне он обращается «Джексон», потому что я тёзка Майкла Джексона? Ладно, хоть доком не называет и то хорошо. Всё тайное всегда становится явным. Вот и подробности тех событий в субботу, которые Билл всеми силами старался скрыть от своего парня, вылезли наружу. Надо было ему предупредить своих новых друзей, чтобы они не рассказывали Дипперу о том неприятном случае. Ведь именно он в какой-то степени виноват, что его возлюбленного сбили. Он выгнал Сайфера из его собственной машины, заставив добираться до дома пешком в самом ужасном физическом состоянии. Если бы он не поступил так легкомысленно, ничего плохого не произошло бы. — В каком смысле сбил? Майкл, ты о чём сейчас говоришь? Ты сказал, что твой муж сбил Билла на машине в субботу? Я надеюсь, ты пошутил. Если нет, то что, чёрт возьми, здесь происходит? В субботу я практически не отходил от Сайфера. Мы с ним в тот день поехали в торговый центр и расстались всего на час, когда захотели поспорить. Потом мы поехали домой и… Я выгнал Билла из машины. Получается, я сам своими руками поставил жизнь моего любимого под серьёзный удар. Из-за меня он чуть не умер под колёсами автомобиля… Диппер схватился за голову руками. Он же самое настоящее чудовище. Понятно теперь, почему Билл так быстро до дома добрался в тот день. Видимо, Райан подвёз его. Но этот парень тоже молодец. Неужели он не мог объехать Билла? Только вот что он мог сделать, когда человек, не контролировавший свои действия из-за болезни, выпрыгнул на проезжую часть? Только один «умник» виноват во всём этом. И зовут его Мэйсон Пайнс. — Какой же я придурок, какое же я полное ничтожество, — прошептал Пайнс, который, как и предполагал Билл, начнёт винить во всём себя. — Любимый, прости меня за всё это. Я точно какой-то психически нездоровый человек. Оглядываясь назад, я диву даюсь, как у меня смелости хватило высадить тебя на середине дороги. Никогда себе не прощу эту жестокость. А что было, если бы Райан вовремя не остановился?.. Нет, я даже думать об этом не хочу. — Ёлка, прекрати. Пожалуйста, хватит корить себя за то, в чём ты не виноват. Я вообще не хотел, чтобы ты узнал об этом инциденте. Как оказалось, у кого-то слишком длинный язык, который следовало держать за зубами. Ничего, впредь я буду умнее. Если бы я заранее сказал Майклу с Райаном, чтобы они не касались этой темы, всё было бы нормально. Повторяю, я на тебя не сержусь. Ты был тогда очень зол на меня, поэтому и поступил так легкомысленно. — Правда? Ты не обижаешься на меня? Я очень рад этому. И всё же моему поступку нет оправдания. Ну, да, не удалил ты то видео с моей позорной песней, и что? Это же не значит, что из-за такой мелочи я должен на тебя сердиться? — Какое видео? С какой ещё песней? А, это та песня, где ты стоишь в лесу под ёлкой и поёшь о страстной любви ёлочки и треугольника? Сначала я думал, что это какая-то шуточная песня, но теперь понимаю, что всё далеко не так однозначно, — сказал Майкл, в очередной раз жутко подставив Билла. Чего добивается этот парень? Он хочет, чтобы Билл с Диппером расстались? Как же всё было хорошо до прихода Пайнса. Они же могли разговаривать обо всём, о чём только пожелают. А сейчас надо тщательно выбирать темы, чтобы случайно не обидеть и не задеть хрупкого и ранимого мальчика. — То есть ты видел ролик, на котором я стою под ёлкой зимой в лёгкой одежде и пою о сексуальной жизни двух безбашенных «предметов». Очень интересно. И кто же показал тебе это видео? — поинтересовался Диппер, приготовившись к ещё более ужасным новостям. — Сейчас я не уверен, что мне стоит тебе об этом говорить, Дип. В этот раз я лучше промолчу, чтобы ни для кого не было никаких неприятных сюрпризов. — Ладно, всё равно рано или поздно ты об этом узнал бы. Короче, этот ролик гуляет по просторам интернета. Я его туда не заливал, клянусь. Видимо, кому-то из моих друзей захотелось устроить нам такой «сюрприз». Если бы я мог, я бы удалил этот ролик, но я не в состоянии этого сделать. Прости меня. Снова. Если сможешь, конечно. Разумеется, на этой теме парни не стали долго останавливаться. Диппер понимал, что нет смысла злиться на Билла. Тем более он в этой ситуации вряд ли сможет что-нибудь сделать. Надо надеяться только на то, чтобы это ужасное видео посмотрело как можно меньше людей и Диппера не стали бы узнавать на улице. К такому вниманию он уж точно не готов. Разговор парней плавно перетёк в тему особенностей каждого из них. Майкл с Райаном не нашли, что сказать друг о друге, а вот Диппер поделился, что считает самой необычной частью тела своего партнёра его глаза. Если быть точнее их янтарный цвет, отдававший золотым отблеском. Майкл был удивлён тому, что у Сайфера действительно такие глаза. Он, как окулист, сразу заметил, что Билл не носит линзы. Правда, он долго сомневался в том, действительно ли это так. За всё время своей работы с пациентами он ни разу не видел ни у одного из них таких глаз. Конечно, не только внешние составляющие делали Сайфера просто уникальным человеком. Диппер считал, что его парень может из любой скучной вещи сделать произведение искусства. Футболки с нестандартными принтами, рюкзаки и сумки, отделанные особым образом, предметы быта, сделанные из подручных средств — всё это простой человек точно не может придумать. Даже сейчас Билл сидел в футболке, собранной из лоскуточков самой разнообразной ткани. При этом сама вещь была фрагментом некой истории, сюжет которой заключался в этапах жизни души. Яркими цветами Сайфер изобразил молодость и юность, мягкими и светлыми зрелость, а тусклыми и мрачными старость, а потом и смерть. Новоиспечённые друзья Билла также поинтересовались, как ему удаётся держать себя в хорошей физической форме. Даже через одежду был виден его рельефный пресс. Парень ответил, что регулярно ходит в зал, за посещение которого ему, разумеется, не надо платить. В этом ему снова помогли связи с нужными людьми. Кажется, среди его знакомых есть представители всех профессий, которые только существуют в этом мире. Внезапно Диппер спросил у Майкла с Райаном, почему они решили пожениться. Как они поняли, что готовы к этому? Супруги ответили, что шли к этому очень долго. Между ними тоже было много разногласий и ссор, однако это не помешало им сохранить здоровые отношения. Они постоянно прорабатывали и проговаривали те или иные проблемы друг с другом, ничего не утаивая. В какой-то момент каждый из них понял, что их партнёр — это тот человек, с которым они готовы прожить всю свою жизнь. Именно поэтому они и поженились. Размеренную и спокойную беседу парней время от времени прерывали уведомления о сообщениях, которые Сайфер, похоже, вовсе и не собирался отключать. Ему они совершенно не мешали, поэтому он сидел как ни в чём не бывало. Однако Диппер не мог долго терпеть подобное издевательство над своими ушами. Он прямо сейчас потребует, чтобы Билл выключил свой телефон. — Всё, я так больше не могу. Билл, скажи честно, тебя не раздражает постоянное пиликание твоего телефона? У меня уже глаз начинает дёргаться от всех этих уведомлений. Прошу тебя, отключи их или же выключи свой телефон совсем. Если тебе, конечно, наш разговор дороже этих сообщений, — попросил Пайнс, надеясь, что парень послушает его совет. — Окей, как хочешь. Мне эти уведомления вообще не причиняют дискомфорт. Даже приятно осознавать, что мне прямо сейчас написывают сотни фанатов, которые так и мечтают, чтобы я им ответил… Ой, а что это? Ёлка, ты присылал мне какое-то аудиосообщение днём? Странно. Почему я его раньше не заметил? Наверное, оно потерялось в сотни других, поэтому я так его и не прочитал. Интересно, что же ты мне там записал? Как только Диппер услышал, что Билл собирается прямо сейчас послушать его голосовое сообщение, он тут же хотел остановить его, но, к сожалению, не успел. Это аудио Пайнс записал сразу после того, как подрочил. Не трудно догадаться, что же именно он решил сказать своей второй половинке. Это и было самым ужасным. — «Знаешь, любимый, когда ты прислал мне фотку своего большого и толстого члена, покрытого венами, я так сильно возбудился, что чуть не кончил прямо на рабочем месте. Ты заставил меня забыть обо всём на свете и думать только о том, как сильно я хочу взять в рот целиком твой половой орган. Я бы слизал с него каждую каплю предэякулята, которого у тебя всегда очень много. Моя попка давно жаждет ощутить твой огромный болт в себе. Во время самоудовлетворения в туалете на работе я трахал её пальцами, представляя, что это делаешь ты, солнце. Я уверен, что сегодня ты заставишь меня стонать настолько громко, что все соседи будут знать о нашей сильной любви», — именно такие слова услышал Билл, решив включить голосовое от Диппера. По какой-то причине парень не планировал останавливать запись. Даже сам Пайнс не мог ничего сделать и попытаться покончить со своим грандиозным позором. Он сидел весь красный очень неподвижно и ждал, когда же этот ужас закончится. Давно он не чувствовал себя так неловко. Никто, кроме Билла, не должен был услышать его горячую АСМР. Теперь же об их интимной жизни знают не только супруги Лоуренс-Грин, но и люди, которые просто проходили мимо. Эта пытка длилась пять минут, хотя для Диппера прошло не меньше часа. Только за несколько секунд до окончания аудиосообщения Билл выключил телефон. Какого хрена он не сделал это в самом начале? — Вау. Это было горячо. Никогда не думал, что ты можешь быть таким пошлым, Ёлочка. Вот теперь, думаю, можно отключить все уведомления и продолжить разговор. Ну, на чём мы там остановились? — произнёс Билл как ни в чём не бывало. — Мы остановились на том, что мне второй раз за день стало стыдно из-за тебя перед незнакомыми людьми… Зачем ты это сделал? Тебе нравится издеваться надо мной, да? Ты прекрасно знал, что мне неприятно выставлять напоказ то, что должно было остаться только между нами. Ты хочешь, чтобы мы опять поссорились? — Нет, я этого не хочу. И мне совершенно непонятно, почему тебе стыдно за то, что вполне естественно? Говорим мы о каких-то бытовых вещах или о нашей интимной жизни — совершенно неважно. Я не разделяю темы на приличные или нет. Для меня не существует границ между теми вещами, о которых можно и о которых нельзя говорить. Даже Шумахер с Джексоном относятся к теме секса более-менее нормально и не стесняются об этом открыто говорить. Тем более в гей-клубе. — Понятно. Мне ясна твоя позиция. Больше я не буду спорить с тобой на эту тему. Всё равно каждый из нас останется при своём, — сказал Диппер, которому внезапно тоже пришло несколько уведомлений на телефон. Прочитав некоторые из них, парень сразу понял, кто виноват к повышенному вниманию к его персоне. — Так, Билл, что это за фигня? Почему, позволь узнать, на мою страницу в соцсетях стали писать люди и требовать, чтобы я немедленно бросил тебя? Находятся умники, которые даже предлагают нам с тобой тройничок. Всё это началось сегодня днём и продолжается до сих пор. Все они ссылаются на какой-то непонятный пост. Я просто уверен в том, что всё это твоих рук дело. Скажи, что ты ещё успел натворить? — Видишь ли, я написал у себя на странице, что уже два года встречаюсь с тобой, чтобы мне больше не предлагали отношения незнакомые люди из интернета. Хочешь, я всех, кто тебе докучает, забаню? Не хочу, чтобы люди думали, будто я до сих пор свободен. Мир обязан узнать о таком невероятном парне, как ты, Ёлочка. — Что ж, вот это хорошая новость… Однако ты мог бы меня спросить, хочу ли я, чтобы все знали обо мне. Написал бы просто, что давно находишься в отношениях и всё. Ладно, придётся мне закрыть личные сообщения. Тогда твои фанаты, может, перестанут меня доставать. Всё то время, пока парни разговаривали, Майкл стал вести себя очень странно. Было ощущение, что ему как-то некомфортно. Он постоянно кусал свои губы, перебирал пальцами кромки скатерти на столе и время от времени поправлял свою причёску. Что же с ним случилось? — Майкл, ты как себя чувствуешь? Выглядишь ты неважно, — поинтересовался Диппер, заметив, что что-то с парнем не так. — Нет, со мной всё хорошо. Но могло быть и лучше. Просто, видимо, у меня снова началась ломка. — Ломка по чему? Ты что, наркоман? — Так, Ёлка, хватит. Почему для тебя люди, которые странно начинают себя вести, автоматически становятся наркоманами? Ты уже вчера обвинил ошибочно человека в наркомании. Хотя Джон и впрямь был похож на наркомана, хоть таковым и не являлся. Но обвинять Джексона в том, что он зависим от запрещённых веществ… Нет, такого я от тебя не ожидал. — Я не наркоман, можете не волноваться. Просто я уже как две недели пытаюсь бросить курить. И пока у меня это плохо получается. Я думал, что первая неделя будет самой сложной, но, как оказалось, нет. Особенно непросто мне совладать со своими желаниями, когда прямо напротив нас сидят люди и курят кальян. Нет, я точно сорвусь, — вздохнул Майкл, уже было совсем отчаявшись совладать со своей зависимостью. — Милый, прекрати себя мучить. Если тебе так сильно не хватает никотина — сделай одну затяжку и всё… Хотя, да, после этого ты не остановишься. Может, бросишь в другой раз? — Нет, в другой раз будет уже слишком поздно. Как врач я это прекрасно понимаю. Я давно начал замечать ухудшение моего здоровья. Да и сильный кашель, который мучает меня каждую ночь, мне вконец надоел. Не хочу потом в старости постоянно по врачам ходить. И дело даже не в том, что мне не хватает никотина. От этой проблемы я ещё на прошлой неделе избавился. Просто я привык, что у меня всегда что-нибудь во рту находится, ведь я выкуривал по пять пачек сигарет в день. — То есть тебе всё равно, что именно ты будешь держать во рту, да? Видишь ли, у меня по чистой случайности оказалась одна сигарета, которую, я просто уверен, ты так и мечтаешь попробовать. Она менее вредная, поверь мне. Вот увидишь, как только ты её попробуешь, ты и думать забудешь о других сигаретах, — прошептал Райан, своему мужу на ушко, вызвав у него табун мурашек по всему телу. — Ну, даже не знаю, Рай. Я так сильно хотел избавиться от этой вредной привычки… Зачем ты меня соблазняешь? Впрочем, я не вижу ничего плохого в том, чтобы один разок попробовать твою сигарету. Что ж, парни, спасибо вам огромное за такой чудесный вечер, но нам с моим любимым надо идти. Приятно было познакомиться. Надеюсь, когда-нибудь мы встретимся вновь. Всем пока. Попрощавшись с Биллом и Диппером, супруги заплатили за те алкогольные напитки, которые успели себе заказать, и ушли предаваться вредным привычкам. Когда парни остались вдвоём, они посидели ещё минуты две, а потом тоже оплатили счёт за выпивку и закуски и покинули заведение, не говоря друг другу ни слова.***
Вернулись парни домой только в десять часов вечера. Да, долго же они разговаривали в гей-клубе. К сожалению, Диппер так и не узнал у Билла, зачем тот всё-таки решил променять секс на встречу с новыми друзьями. Неужели та информация, которую рассказали им супруги Лоуренс-Грин, действительно была важнее? Что ж, об этом можно парня спросить сейчас, в тихой и спокойной обстановке. Вообще им надо о многом поговорить. — Как же я рад, что мы наконец-то ушли оттуда. Не скажу, что я ненавижу гей-клубы, иногда там действительно очень весело, но последние полчаса утомили меня. В какой-то степени, наверное, я даже рад, что познакомился с Майклом и Райаном. Они интересные люди, с которыми есть что обсудить. Я бы встретился как-нибудь с ними ещё раз, но только уже не в гей-клубе, — устало произнёс Диппер, которому сильно хотелось спать. — Кстати, Билл, а зачем ты решил назначить им встречу именно тогда, когда мы хотели заняться с тобой сексом? Просто вы могли бы встретиться в другой день, скажем, завтра. Мне было обидно, что мы не смогли переспать. Тем более ты же сам первый предложил эту идею. На вопрос Пайнса Билл ничего не ответил. Он прислонился спиной к входной двери и медленно опустился на пол, держась трясущимися руками за голову. Диппер не понимал, что случилось с его парнем. Казалось, ещё несколько минут назад он развлекался и веселился со своими друзьями в гей-клубе, открыто рассказывая им о каких-то интимных вещах. А сейчас он выглядел максимально плохо. Может, его болезнь снова дала о себе знать? Те выпитые алкогольные напитки, похоже, усугубили ситуацию. Кто пьёт мартини во время болезни? Разумеется, только Сайфер способен на это. Надо было вообще его сегодня никуда не пускать, чтобы он не наделал вот таких глупостей. — Билл, ты как себя чувствуешь? Выглядишь ты неважно. С тобой всё в порядке? — забеспокоился Диппер, собираясь дотронуться до лба Сайфера, но тот резко отпрянул от него и начал истерично смеяться. Такая реакция не на шутку испугала Пайнса. Что, чёрт возьми, было в тех напитках? Чем Билл себя накачал? С чего вдруг он начал так неадекватно себя вести? Парень словно не замечал попыток Диппера привести его в чувства и добиться у него объяснений. Вместо этого он кое-как поднялся, доковылял до гостиной и снова упал, начав кататься по полу в истерике. Пайнс впервые видел своего возлюбленного в таком состоянии. За те две минуты, пока длился этот истерический припадок, Диппер чуть не поседел. — В порядке?! Ты спрашиваешь, в порядке ли я?! С самого рождения я не в порядке. Нет, ты не знаешь, никто из тех, кто знаком со мной, не знает, что на самом деле творится у меня внутри. Сегодняшний день стал для меня приговором. Пока ты сидел дома и ни о чём не беспокоился, мне Майкл поведал то, что перечеркнуло всю мою жизнь, поставило жирную точку в ней. Я не стал изливать никому душу там, в гей-клубе, потому что знал, что никто меня не поймёт. Я всё это время держал в себе то, что продолжает уничтожать меня изнутри. Пошлыми темами я хотел отвлечь сам себя от той реальности, в которой мне приходится существовать. К сожалению, я не могу спрятаться от самого себя. Сомневаюсь, что ты захочешь слушать меня, но я не могу скрывать от тебя того, кто же я есть на самом деле, с кем ты живёшь в одной квартире целых два года, — продекламировал Билл, продолжая корчиться на полу от ужасной душевной боли. Диппер просто стоял как вкопанный, не зная, что ему предпринять. То, что творит его парень, — ненормально. Что делать в подобных ситуациях, как привести в чувства человека, не контролирующего свои действия? Может, позвать на помощь? Но он здесь один, наедине с помешавшимся Биллом. Кто ему поможет? Не будет же парень звонить своей сестре и снова втягивать её в свои проблемы? Чувство безысходности, казалось, пугало намного сильнее, чем истошные крики Сайфера. Что же с ним произошло и о чём он хочет рассказать? Наверное, стоит сначала просто выслушать Билла. Тогда ситуация, вероятно, прояснится. Диппер опустился на колени рядом с Сайфером, давая понять, что он готов услышать то, что ему собираются рассказать. Билл посмотрел на парня снизу вверх и чуть-чуть привстав, повернулся к нему спиной. — Моя жизнь со стороны выглядела как идеал любого человека, мечтающего о славе, богатстве и внимании. Мои родители никогда себе ни в чём не отказывали, жили как представители элитной прослойки общества. В этой атмосфере я рос с самого детства. У меня было всё, что я мог только пожелать. Дорогие вещи — пожалуйста, возможность бывать на закрытых вечеринках, путешествовать по всему миру — да без проблем. Способность управлять людьми как марионетками, чувствовать своё превосходство над всеми, подчинять себе всех и всё — этот образ жизни всегда мне казался единственно правильным, и я упорно стремился к нему, беспрекословно слушая то, что говорили мне родители. Но это только одна сторона медали. Другая же была наполнена унижением, постоянными побоями и угрозами умертвить меня при первой же возможности. Отец с матерью никогда не занимались моим воспитанием, потому что им это было не надо. Я был для них очередным средством заработать большую сумму денег и получить огромное влияние в будущем. Они с самых ранних лет давали мне понять, кто здесь главный. Их прислуга нещадно меня избивала за любой малейший проступок. Разобью ли я какую-то дорогую вазу или оскорблю их давних знакомых — меня немедленно хлестали ремнём или розгами, отвешивали мне пощёчины, жгли руки и ноги кипятком… Родители, разумеется, тоже принимали участие в исполнении этих поучительных наказаний. Меня даже иногда оставляли на день без еды совсем и закрывали в комнате, когда я не слушался. Побеги через окно были моими самыми любимыми выходами из этих ситуаций. Поняв, что мне удаётся подобным образом избежать наказания, они вскоре поставили на окна моей комнаты решётки. Я жил в самой настоящей тюрьме, ты понимаешь! Я никогда не давал им сдачи, потому что иначе меня били в несколько раз сильнее. Однако иногда мне удавалось подпортить им жизнь. Я специально угонял и разбивал их дорогие машины, срывал важные сделки и выставлял их в глазах окружающих полными идиотами, чтобы отплатить им за тот ад, в котором жил семнадцать лет. Когда Диппер слушал эту исповедь, он настолько ярко и отчётливо представлял те ужасные ситуации, которые ему описывал Билл, что, казалось, сам стал ощущать боль от телесных наказаний, которым подвергался его возлюбленный. Невольно он стал сравнивать свою жизнь с той, которую описал Сайфер. У него самого, к сожалению, дела обстояли не лучше. Многое из того, что сказал Билл, ему как никогда знакомо. Парень даже захотел обнять любимого, но тот не дал приблизиться к нему. — Не надо, Ёлка. Стой там и продолжай слушать. Помимо телесных наказаний родители мне также прививали те ценности, которые сами считали правильными. Они вдалбливали мне в голову, что любви не существует от слова совсем. Есть лишь секс между мужчиной и женщиной, который нужен им для удовлетворения физиологических потребностей и продолжения рода. Людей других ориентаций они никак не воспринимали и считали, что их нужно вообще сжечь нахрен. Целых два года я скрывал от этих гомофобов свою гомосексуальность, потому что знал, что иначе меня просто в порошок сотрут. В шестнадцать лет мне впервые понравился мой одноклассник. Он стал первым человеком, которого я изнасиловал. Те долгие годы постоянных унижений, оскорблений, избиений, непрекращающегося манипулятивного воздействия сделали из меня самого настоящего насильника. Вся та боль с обидою, которая накопилась во мне, должна была рано или поздно выплеснуться наружу. Раз я не мог ничем отплатить своим родителям, я решил отыграться на парне, который мне понравился. Этого для моей сломанной психики оказалось мало, поэтому до двадцати одного года я насиловал своих любовников. Я не считал свои действия чем-то аморальным. Напротив, я действовал по наставлениям своих родителей, отрицая всякое проявление романтических чувств. Эта позиция определила все мои дальнейшие действия и последствия, которые продолжают преследовать меня. Билл внезапно прервал свою душераздирающую речь. В уголках его глаз заблестели капли слёз, которые буквально через секунду хлынули бурным потоком, оставляя после себя влажные дорожки на его щеках. Парень прикрыл рот рукой, чтобы не было слышно его всхлипов. Вскоре он прекратил порывы скрыть свои эмоции и громко зарыдал, захлёбываясь слезами. Все попытки Диппера успокоить его он отвергал, отталкивая его от себя и бросая в него всевозможные предметы, валявшиеся на полу, чтобы никто точно не мог подойти к нему. На то, что в данный момент творилось с Биллом, невозможно было спокойно смотреть. Что повлияло на его поведение? Какую такую страшную историю поведал ему Майкл, что он уже полчаса бьётся в истерике? — Не приближайся ко мне! Отойди в угол комнаты и даже не смей подходить ближе! Если ты хоть на сантиметр сдвинешься, я выпрыгну из окна, я не шучу. В с-семнадцать лет мои родители застукали меня в постели с парнем. Они не стали долго церемониться со мной и просто вышвырнули меня из дома после вынужденного каминг-аута, даже не позволив мне собрать вещи. В тот день я им всё-таки отомстил. Я врезал и отцу и матери, одарив их самыми различными оскорблениями напоследок. Когда я покинул родительский дом, у меня не было ничего, только телефон и та одежда, которая была на мне. К счастью, благодаря своим связям, которых я добился тоже благодаря унижению человеческого достоинства других людей, я продолжил худо-бедно существовать. В моём мире всегда было так: либо ты, либо тебя. Я выбрал первый вариант, потому что не хотел стать жертвой ещё и для своих сверстников. Все следующие четыре года я вёл такой же образ жизни, как и прежде. Я избивал, насиловал, грабил, преследовал и даже… убивал людей, которые вообще не имели ко мне никакого отношения. Даже не подвергаясь уже воздействию моих родителей, я продолжал на подсознательном уровне действовать так, как они вдолбили мне в голову… — Билл, хватит! — воскликнул Диппер, который уже не в силах был молчать. — Пожалуйста, прекрати. Я не понимаю, что ты хочешь мне донести, рассказывая историю своей жизни? Твои родители были просто отвратительными людьми, тиранами и подонками. Не представляю, как ты жил с ними все семнадцать лет. Но ты давно уже не такой, каким был тогда. Мне невыносимо слушать все те подробности, которые ты мне описываешь. Зачем ты эмоционально давишь на меня и себя, заставляя снова окунуться в те годы унижений? Прошу, успокойся. Давай нормально всё с тобой обсудим, без истерик. Мне больно смотреть на то, что с тобой творится. — Нет, не перебивай меня! Ты выслушаешь всё, что я тебе скажу. Очень скоро ты поймёшь, зачем я это всё говорю. Два года назад я тебя изнасиловал. Тот день навсегда врезался мне в память и тебе, наверное, тоже. Ты стал первым человеком, которого я искренне полюбил, но из-за тех ценностей, которые мне прививали с детства, все чувства были загублены, подавлены мной собственноручно и обращены снова в одно лишь тупое насилие. Когда я совершил то злодеяние, мне не стало легче, как это обычно происходило. Каждый раз после изнасилования очередной жертвы у меня словно камень с души падал, я чувствовал себя лучше от очередного выплеска негативной энергии. Теперь всё было по-другому. Наоборот, мне на протяжении недели каждый день снились кошмары, в которых главным действующим лицом был ты. Я отчётливо видел из раза в раз, как ты страдаешь, как любое моё действие убивает тебя. Ко мне впервые пришло осознание, что все мои поступки были неправильными. Угрызения совести полностью поглотили меня. К сожалению, я не испытал их в полной мере. Чтобы избавиться от неприятных ощущений, которые мешали спокойно жить, как прежде, мне пришлось пойти к тебе и попросить прощения за всё, что я сотворил. Более того, я предложил тебе встречаться, чтобы создать видимость, что всё хорошо. Как может что-то быть в порядке, если я нанёс тебе огромную психологическую травму, которая по сей день уничтожает тебя изнутри? Думаешь, я не вижу, как ты мучаешься, каждый день вспоминая то злополучное событие? Разумеется, все мои деяния должны рано или поздно привести меня к той участи, которая постигла моих родителей. Как ты думаешь, что с ними стало? Где они провели пять лет своей жизни?.. На каком дне сейчас находятся Гордон и Элен Сайферы?! Мои родители. Они… Они… Они оказались психушке! Как только Билл сказал последнюю фразу, он со всего размаху ударил себя по лицу. Этого ему оказалось мало, поэтому он схватил себя за волосы и стал биться головой об пол, продолжая рыдать и обзывать себя всевозможными нецензурными словами, которые он только знал. Он чувствовал себя подавленным и сломанным. Ему хотелось погрузиться в глубокий сон и никогда больше не просыпаться. — Что? Что ты сейчас сказал? — с трудом произнёс Диппер, проглотив подступивший ком к горлу. — Мои. Родители. Оказались. В. Психиатрической. Больнице. Их поместили в сумасшедший дом! Ты можешь представить весь масштаб катастрофы? Когда их сделка с миллиардером, на дочери которого я должен был жениться, не смогла состояться, они вконец обезумели. Весь их алкогольный бизнес, автомобильные салоны, которыми они владели, всё это пошло под откос. В их неудачах они продолжали винить меня. У них начались жуткие галлюцинации, они не понимали, где реальность, а где их больные фантазии и бредовые идеи. Они стали жутко раздражительными, кидались на людей, слышали непонятные голоса, которые им говорили, что делать. Их подчинённые и прислуга многого натерпелись от них, пока они ещё были на свободе. За целый год, как рассказал мне Майкл, они убили человек пять. Последним оказался их сосед, влиятельный человек в городе, который на протяжении недели был пленником сумасшедших. После этого случая приехали люди в белых халатах и упекли этих двух шизофреников в психушку. Буквально за несколько месяцев люди забыли о том, что существовали когда-то в этой жизни мои родители. На протяжении многих лет информацию о них и обо мне в том числе начали подтирать. Ни в СМИ, ни на других сайтах в интернете никто теперь не может узнать информацию о семье Сайферов, потому что этих данных уже просто нет. Никто не хотел, чтобы кто-нибудь знал об этой резонансной ситуации. Владельцы крупной винной компании и автомобильного салона сошли с ума. Это же просто уму непостижимо! Знаешь, что в этой ситуации самое ужасное? Самое страшное то, что я их сын. Я являюсь кровным родственником тех, кто расчленил человека собственными руками в своём доме. Вероятность того, что у меня тоже есть шизофрения, очень велика. Нет, я точно такой же сумасшедший, как и они, потому что нормальные люди не насилуют тех, кто им нравятся. Что ж, теперь ты знаешь, кто я на самом деле. Советую держаться от меня подальше и позвонить в психушку, чтобы меня отвезли туда, где мне самое место. Диппер еле-еле стоял на ватных ногах, готовый плюнуть на все предупреждения Сайфера, подбежать к нему и успокоить его. Он думает, что такой же сумасшедший, как и его родители. Почему он в этом так уверен? Почему он отвергает любую помощь, которую его парень ему предлагает? Нет, звонить никому он точно не будет. И бросать Билла в такой непростой ситуации тоже. Особенно учитывая то, что у него самого с психикой не всё в порядке. — Билл, да что с тобой такое? Почему ты так уверен, что унаследовал их страшное заболевание? Я отказываюсь верить в то, что это так. Да, они нанесли тебе огромные психологические травмы в детстве. Но никаких психических расстройств у тебя нет, по крайней мере, я никогда не замечал их. Если ты не уверен в том, что здоров, давай я запишу к тебя к психотерапевту и… — И тогда что?! — воскликнул Билл, в очередной раз оттолкнув от себя Диппера, который пытался к нему подойти. — Меня уже никому не удастся вылечить. Я с рождения болен. Меня вообще не должно было быть, но мои отвратительные родаки решили заработать ещё больше деньжат, поэтому не стали избавляться от такого чада, которое с самого зачатия впитало в себя всё, плохое, что было у них. Так что моя жизнь обречена. Я не хочу портить тебе жизнь, поэтому, прошу тебя, уходи. Из-за меня ты и так настрадался… Знаешь, в каком городе сейчас находятся мои родители? Они пять лет лежат в психиатрической больнице Гравити Фолз. Наверное, моя мечта осуществится, и я всё же там побываю. Сегодня я буду спать в гостиной, а ты можешь спокойно завтра собрать вещи и уехать из этого сумасшедшего дома раз и навсегда. Билл вытолкал Диппера из гостиной и, громко хлопнув дверью, закрыл её на ключ. Пайнс отказывался сдаваться, поэтому он до боли в кулаках барабанил в дверь, требуя открыть её. Он говорил, что никогда не оставит Билла, в каком бы состоянии он ни был, что в случае чего оплатит ему любое лечение, но тот не хотел ничего слушать. Он ненавидел себя за то, что сейчас делает, потому что по-прежнему любил Диппера. На самом деле ему не хотелось, чтобы Пайнс уезжал, чтобы они навсегда расставались. Осознание того, что он, возможно, такой же ненормальный, как и его родители, полностью перечеркнуло его планы на будущее. В этот самый момент Диппер должен был сделать только одну вещь — рассказать Сайферу, что он не такой сумасшедший, как думает. Что Пайнс, вероятно, тоже психически нездоровый человек. Но парень так и не нашёл в себе силы признаться во всём Биллу. Лучше он найдёт другой способ выйти из этой непростой ситуации.
