Белый танец для белой птицы

Белый каким-то невероятным образом умудрился заранее сдать почти все экзамены. Илья всерьёз подозревал его в даче взяток. Но за руку он Белого не ловил и ничего предъявлять ему, естественно, не собирался. За две недели, что Белый провёл в столице, Илья закончил и отправил на проверку тесты и эссе для магистратуры. Он понимал, что замахнулся на крутой университет, и поэтому немного нервничал. Впрочем, внести правки в ответы он уже не мог, поэтому уговаривал себя зря не переживать. Теперь ему оставалось только ждать и подучивать язык. И писать диплом. От диплома его никто не освобождал. Начинать в январе казалось моветоном, поэтому Илья решил расслабиться. Он сдал экзамены и даже съездил к родителям на два дня. Правда, особого удовольствия от поездки не получил. Но программу-минимум на ближайшие полгода выполнил. С новым годом Белый поздравил его сообщением, добавив фотку своего семейства за праздничным столом. Илья ответил тем же, разве что тусил он в ту ночь с друзьями, а не с родными. Когда Белый вернулся, они сходили в кино. И дважды в кафе. И один раз даже добрались до ледового катка, правда ни один из них толком не умел кататься, и от этого свидание получилось сумбурным, но весёлым. — А Цып, представляешь, сам курицу запёк! — рассказывал Белый о младшем брате. — Цып, которого дома и близко к плите не подпускали! И где только умудрился научиться? Да я почти на сто процентов уверен, что этот его Игорь не был таким уж послушным. Наверняка таскал Цыпа к себе на выходные из клиники. — Но ведь в итоге Цыплёнка выписали? Значит, он всё делал правильно? — Ага. Я тоже так считаю. Здорово, что у Цыпа теперь всё схвачено. Есть муж. И свой дом. Будет теперь обеды варить и детишек Игорю плодить. — Можешь переехать ко мне, — предложил Илья и сам же удивился, как легко получилось. — Чего? — Переезжай, говорю. У меня хватит места. — Вот ещё, — насупился Белый. — Носки тебе стирать? Готовить? — Не волнуйся. Я же тебя не домохозяйкой зову работать. Просто живи. — Я по ночам часто просыпаюсь. И терпеть не могу мыть посуду. Аж корёжит всего от этого жира, фу. И ты… Ты меня выгонишь через неделю. Поэтому не стоит. — Не пытайся меня запугать, — рассмеялся Илья. — Знаешь же, что не подействует. Белый хотел что-то ответить, но захлопнул рот, не произнеся ни звука. Стушевался и отвернулся. А потом вдруг признался: — Я хорошо готовлю. Ну, по крайней мере, отцу нравится. Я… В прошлом году научился, пока бездельничал в академе…

***

В тот вечер с Вороном они столкнулись совершенно случайно. Белого потянуло на приключения. Они с Ильёй сменили несколько баров, выпили пива, и Илья только с неприятным ощущением наблюдал, как тает у него наличка. Подобные алкогольные забеги ему удовольствия не приносили, но Белого несколько последних дней штормило, он злился и замыкался в себе. И Илья боялся, что нравоучениями только накалит обстановку. Илья Ворона узнал не сразу, да и темнота зимнего вечера помешала. Но Белый ещё издалека принялся размахивать руками, привлекая его внимание. Вот только Ворон был не один. Белый стушевался и притормозил, заметив рядом с братом невысокого парня. Омега едва уловимо походил на Ворона: был таким же черноволосым и смуглым, только вот раза в два мельче альфы. — О, завёл себе очередную симпатичную попку? — вместо приветствия выдал Белый и издевательски вздёрнул бровь. — И надолго ли? Этот даже не особо красивый. У тебя же раньше были сплошь длинноногие и скуластые, а этот… Белый вдруг замолчал, прерывая поток оскорблений. Омега льнул к Ворону, и на выпад Совы лишь чуть склонил голову. Ворон аккуратно обнимал его за талию. Очень простым и очень естественным жестом. Белый в два шага оказался рядом с Вороном и залепил тому звонкую пощёчину. Тут же размахнулся для второй, но альфа успел перехватить руку. — Ты! Ты! — Белый задохнулся, не сумев продолжить мысль, и задёргался в железной хватке. Темноволосый омежка запоздало рванулся, но Ворон и его удержал, слегка отпихнув локтем. — Сова, — только и сказал альфа, отпуская, и Белый тут же отскочил от него. Несколько секунд он таращился на парочку, а потом развернулся и схватил Илью за ворот куртки. — Идём! Илья, конечно, последовал за ним, едва успевая переставлять ноги. Белый почти бежал. Илья растеряно оглянулся: Ворон обнимал омегу и что-то ему тихо втолковывал. Было ясно, что между этими двумя есть чувства. И то, что говорил Боря, — полная чушь. Вот только что его так рассердило? Иногда Илья его совсем не понимал.

***

— Ты чего там устроил? — осторожно спросил Илья, когда они добрались до его квартиры. Белый злился. Он молчал всю дорогу, только вначале выдавил тихое: «Не хочу домой». — Ты не понимаешь, — заявил Боря, располагаясь на диване. — Хочешь есть? Или чая? — предложил Илья, переодеваясь в домашнюю одежду. Белый стеснялся на него смотреть и отворачивался, чем Илью веселил и расстраивал одновременно. Все их свидания получались слишком целомудренными. Боря позволял разве что за руку себя брать или целовать в щеку. Илья не хотел на него давить, но ему уже подпирало. Воспоминания о той ночи будоражили душу, хотелось повторить, хотелось уложить омегу на кровать и целовать, целоваться, мокро и с языком, трогая бока и плечи. Хотелось много чего, но никак не удавалось предложить прямо. От таких мыслей навалилась приятная истома, Илья заставил себя думать о другом. О жутком брате Вороне. Запястье Совы там, где его держал альфа, чуть потемнело — так сильно Ворон сжал его руку. — Я никак не пойму, какие у вас отношения с Вороном. — Нормальные, — буркнул Боря. Его лицо вдруг отчетливо позеленело, омега испуганно округлил глаза и рванулся в ванную, откуда тут же донеслись недвусмысленные звуки. Когда Илья прибежал на помощь, Боря уже смывал то, что вышло. Илья рассердился. На себя и на собственную безалаберность: нужно было накормить Белого перед выходом, а так болталось у него в желудке одно пиво с орешками. Боря утёр ладонью вспотевшее лицо и принялся умываться. Илья погладил его по спине, утешая, и протянул полотенце. — А у тебя есть братья? — спросил Боря, вытираясь. — Есть, — кивнул Илья, радуясь, что Белый выглядит бодрее. — Я не рассказывал? Младшие. Омега и альфа. Они остались с родителями, а я переехал. Илья вспомнил то полузадушенное детское чувство обиды и горечи, когда родился второй. Как папа ворковал над малышом-омегой, словно полностью позабыв об Илье. Ему тогда стукнуло пять и с этого момента Илья стал «большим и самостоятельным». Хватило одного раза, одной жесткой фразы: «Илья, хватит. Ты уже взрослый», — которой папа мотивировал свой отказ помочь ему одеться, чтобы больше никогда ничего не просить. — Общаешься с ними? — вывел его из раздумий Боря. — Не особо. На самом деле не очень-то и хочу. В детстве меня постоянно ими напрягали. Чтобы присматривал за малыми, забирал из сада, а потом из школы. Кормил, пока родители на работе. Я, когда уехал, почувствовал такое облегчение. — И не скучаешь? — Нет. — Фирменная эмоциональная «деревянность» бет? — поддел Боря. — Ты вообще любить умеешь? — Посмотрим, — улыбнулся Илья, глядя на то, как искажается лицо Белого, до которого дошло, что он только что ляпнул. Потом они пили чай. Боря грыз сухарик, и внимательно слушал рассказы Ильи о детстве. О вкусной дедовской клубнике и речке с омутами. О мохнатом псе Рексе, которого сбила машина. Об общей фотографии, на которой папа держал на руках среднего, отец — младшего, а Илья стоял один. О том, как в детском лагере Илью побили за то, что он посмел предложить омеге начать встречаться. — А удар у тебя что надо, — Илья вспомнил сегодняшнюю пощёчину и предположил: — Ты узнал того омегу? Ревнуешь? — Ворон, он… — Белый дёрнул головой и горячо зашептал: — Он с самого детства был моим. Только моим. Делал всё, что я просил. Всегда. А теперь его как будто отбирают. И всё это… Бесит. — Останешься сегодня? — Илья разом растерял всякое желание говорить о Вороне. Белый осмотрелся, как будто только сейчас осознав, где находится, и выдавил бесцветное «да». — Только, — омега подобрался и обнял себя, — без приставаний. — Не хочешь? Сова чуть качнул головой и опустил глаза. — Ладно, — вздохнул Илья. — Правда, у меня только один диван. Но обещаю, что не стану ничего такого делать. — Хорошо, — Белый немного расслабился. Широко зевнул. В самом деле, было уже поздно. Больше они не сказали друг другу ни слова. Белый наскоро принял душ, пока Илья расстилал постель, и к моменту, когда помылся Илья, уже лежал у стеночки, уткнувшись лицом в подушку. Илья выключил свет. Темнота навалилась плотной завесой. Он улёгся на спину, стараясь лишний раз не тревожить омегу, но тот сам через минуту придвинулся ближе. Тёплая ладонь коснулась груди, а потом Белый несмело обнял его и приник лбом к плечу. Илья осторожно накрыл его руку и переплёл пальцы. Чуть ниже Белый слегка касался его бёдер коленями. Белый через несколько минут задышал ровнее, и, кажется, уснул. А Илья ещё долго лежал с открытыми глазами, млея от того доверия, что Боря выказывал ему, и пытаясь справиться с навалившимся желанием.