Белый танец для белой птицы

В воскресенье Сова проснулся хмурым и злым. Выцедил две чашки кофе и съел сделанный Ильей бутерброд. Сначала, правда, от бутерброда оказывался, но Илья начал читать лекцию о гастрите, и Белый запихнул в себя хлеб с маслом и колбасой, лишь бы Илья заткнулся. Через час стало ясно, что уходить Боря не собирается. Делать особо было нечего, Белый послонялся по квартире, а потом стянул ноутбук и завис в интернете. Илья искоса поглядывал на развалившегося на диване омегу. На голые ступни. На свои футболку и шорты, в которые одел Белого. На ключицы, выглядывающие из-под ворота майки. На руки, тонкие запястья, застывшие над клавиатурой. Он снова вспомнил вчерашнюю пощёчину, миг чистой незамутнённой ярости, и его с ног до головы обдало мурашками. Илья понял, что больше не выдержит. — Сова, — позвал он, обращая на себя внимание. Тот оторвался от экрана и с непониманием уставился на Илью. Уставился своими ненормально-огромными серыми глазищами, стыло и немигающе, как кобра удерживая на себе взгляд. Илья уже привык к подобным штукам. И ему нравилось это пристальное внимание. Он подлез Белому под бок, клюнув в подбородок, и уставился в монитор, на котором была открыта статья о вторичной переработке бумаги. Илья не стал комментировать такой странный выбор. Боря был тёпленький, словно у него температура тела была перманентно выше, чем у Ильи. Белый рассеянно вытянул из-под него руку и устроил её у Ильи на плечах. Потом запустил пальцы в волосы и легонько почесал. Илья зажмурился от удовольствия. — Илья? — позвал его Белый, на что тот только уткнулся носом ему в шею и чуть потёрся. — Я давно спросить хотел, — Боря запнулся, а потом как-то невнятно произнёс: — Почему, ну, в смысле, я? Почему я? — Нравишься? — Илья засомневался, что правильно понял вопрос. — Давай конкретнее, — пристал Белый. — Что нравится? — Всё. Весь ты. Целиком. Твоё лицо. Твои глаза, — Илья задумался, подбирая слова. — Твоя манера держаться. Твои поступки. — Стоп-стоп. Поступки? — Ага. Помнишь, как ты наорал на физрука? За то, что он отправлял вас в бассейн, а ты плавать не умеешь? Мужик потом весь день ходил какой-то пришибленный. — Погоди? Тебе такое нравится?! — Мне нравится, что ты не позволяешь себя унижать. Что ты не прогибаешься. Что ты такой бестактный и злой. — А я думал, что влюбляются только в милых и хорошеньких, — протянул Белый, ничуть не обидевшись. — Смешливых, беззащитных. — Ну да, наверное, — согласился Илья, припоминая знакомые ему пары. — Значит ты какой-то ненормальный, — заявил Сова и фыркнул. — Может, у тебя сдвиг по фазе? Мазохистская потребность в трудностях? — Мне с тобой не трудно. — Сам же сказал, что я злой. И бессердечный. — Боря, почему ты стараешься казаться хуже, чем есть на самом деле? Белый промолчал. Илья воспользовался заминкой и снова поцеловал его. В местечко чуть ниже уха. Белый, конечно, сразу зажался: — Щекотно. И развернул голову, подставляя под поцелуй губы. Целоваться Боря не умел. Или не мог. Он лишь позволял Илье сминать свои губы, а сам ничего не делал. Только щурился и чуть вздрагивал, когда Илья отстранялся. Но всё же… Боря позволял. Илью тряхнуло от осознания этого. — Белый, ты просто невозможно офигенный, — чересчур пафосно заявил он, на что Боря забавно фыркнул. В целом Белый разомлел и расслабился, так что Илья решил поднажать. Погладил по груди, а потом положил ладонь ему на пах. — Эй? Ты чего это? — От прикосновения Белый тут же дёрнулся и отполз в сторону. — Зачем? До течки ещё месяц. — Для удовольствия, — Илья даже растерялся. — Для радости. Не обязательно же столько ждать? — Но я не хочу. — Но… — Илья замялся. — Я хочу. Аргумент был так себе. Белый скис, его блаженное настроение куда-то улетучилось. Омега обнял себя руками и снова замотал головой: — Не хочу. — Почему? — Не заставляй меня. — Боря, — Илья подсел ближе и попытался его расшевелить, — ну чего ты? Почему? Тебе тогда совсем не понравилось? — Я, — он и вправду попытался ответить, но слова застревали в горле, Белый не мог их вытолкнуть. — А… — Ты ведь говорил, что меня выдерживаешь, — ещё раз попробовал уговорить его Илья. — Ты мне очень нравишься, Боря. Я тебя хочу. — Я не занимался таким без течек, — тихо сказал он. А потом беспомощность сменилась холодом: — Только один раз было. Один раз, когда я соображал, что делаю. Что со мной делают. Илья сглотнул. Боря опять говорил о том случае с насилием. Зря они не обсудили эту тему. Но сейчас явно был не лучший момент. — Я не смогу, — добавил Белый. — Давай просто попробуем, — не сдался Илья. Он вдруг понял, что если спасует в этот первый раз, то потом будет намного сложнее. — Пожалуйста. — Ладно, — всё-таки обречённо согласился Белый. Он шмыгнул носом, и из уголка глаза потекла слезинка. Илья даже думать не хотел, насколько ему сейчас трудно. Течка Белого раскрепостила, заставила открыться. Но то желание было слишком импульсивным, слишком неконтролируемым. Сейчас же ему самому приходилось действовать. И он боялся. — Не волнуйся. Я не причиню тебе боли. И остановлюсь, если попросишь. — Я, мне… В ванную нужно, ведь я… — Не нужно. Белый удивился, и Илья лишь порадовался, что страх немного отошёл на второй план. Он подался вперёд и снова осторожно поцеловал омегу. Тот послушно не стал отворачиваться. И в этот раз даже чуть разомкнул губы. А потом сам несмело ответил. Илью мурашками пробрало: Белый вёл себя так робко, так невинно, словно это был его первый раз. Он понимал, что нужно проявлять максимум нежности. Белый был похож на первый ноябрьский лёд. С виду такой холодный и твёрдый, но на деле хрупкий: сломается, если чуть сильнее надавить. И меньше всего Илье хотелось его разрушать. О страсти речи не шло, Илья забрался ладонью под майку и погладил по тёплому животу, а потом сам сполз чуть ниже и приспустил с Белого шорты с бельём, сразу беря член в рот. Не позволяя себе ни секунды на раздумья. Сова тут же удивлённо охнул и вцепился ему в волосы. — Ты что это? Илья выразительно посмотрел в ответ, мол, не буду с набитым ртом разговаривать. И приступил к делу. Белый бессвязно запричитал, но Илья не вслушивался, сосредоточившись на члене, который сразу стал наливаться. К какому-то не вполне уместному восторгу Ильи. Но ощущать, как тот становится твёрже и твёрже, было странно-приятно. Илья толком не знал, что делать, просто копировал движения из порно, беря то глубже, то сосредотачиваясь только на головке. Как ни странно, но сосать ему тоже нравилось. Нравилось, как Боря держит его, иногда болезненно дёргая за волосы. Нравился чуть горьковатый привкус на языке. Как вздымается от тяжелого дыхания живот под ладонью. До мурашек нравилось то, что Боре, очевидно, тоже очень нравилось. Илья потерялся во времени, повторяя простые движения, устал и удивился моменту, когда Боря приподнялся, сам подался навстречу и кончил, придержав его голову рукой, не позволив сняться с члена. Илья послушно сглотнул, не особо задумываясь над тем, что делает, и выждал, пока Боря не отпустил его, окончательно обессилив. Он попытался запомнить его красное от смущения и удовольствия лицо, мутный взгляд и припухшие искусанные губы. Чтобы было на что потом передёрнуть, потому как Белый просто лежал, отдыхая, и совсем не собирался уделять ему внимание. Впрочем, нужно было ловить момент. Илья приподнялся, с трудом опираясь на затёкшую руку. Навис над омегой и кончил за пару грубых движений, на несколько секунд провалившись в какую-то мучительно-сладкую черноту. Перепачкав Белому живот. Отстраненно удивившись, как мало ему потребовалось. Боря и не думал возмущаться, так что Илья просто улёгся у него под боком. — Ну как? — спросил он через пару минут. — А? — Сова с трудом вернулся в реальность. — Круто, конечно. Ох… — Понравилось? — Ещё бы. — А что именно? — пристал Илья, заглядывая ему в глаза. — Как лучше всего? Когда? — А? — омега смешно сощурился. — Да я… Не разобрался. Всё понравилось. Не знаю. Белый как-то странно хрюкнул, а потом вдруг расхохотался. Тихо, но неудержимо, неловко пряча лицо в ладонях. Илья только улыбался, чувствую, что ему хорошо. — Надо будет повторить, — распорядился Белый, отсмеявшись. Илья согласно закивал, он и сам был бы не прочь. А потом попробовал: — А что насчёт ответной услуги? — А? Ответной? Ты о чём? — Белый нахмурился, соображая. — А, ты хочешь, чтобы я у тебя взял в рот? Ээ… Нет. Не буду. — Вот так всегда, — фыркнул Илья, подлащиваясь. Ему нравилось вот так просто лежать и обниматься. — Я, наверное, не смогу, — задумчиво произнёс Боря. — Мне не противно, просто… — Не хочется? — помог Илья. — Не парься. Всё нормально. Белый молчал несколько минут, а потом стал неуверенно рассказывать: — В тот день, ну, на курорте, — он запнулся, и Илья понял, что сейчас услышит не самые приятные подробности. — Один из тех ублюдков застрял во мне. Ну, с узлом. Альфа же… Мне уже к тому моменту всё так натёрли, что там онемело, я ничего не чувствовал. Но вот чёртов узел… Казалось, что всё нахрен порвётся от этой штуки. И почему говорят, что с узлом — круто?.. — Белый снова замолчал, скривившись от болезненных воспоминаний. — Так вот, другой заявил, что это нечестно: вот так забирать игрушку себе одному. Ну, знаешь, что пока узел не спадёт, остальные не смогут трахать. Тогда тот, что застрял, повернул меня на столе так, что голова повисла с другой стороны... — Хватит. — ...Всё было вверх тормашками. И слёзы так забавно на лоб стекали. Ну и второй просто подошёл и разжал мне зубы пальцами. И впихнул свой мерзкий… — Хватит. — … вонючий член мне в рот. Мерзкий вонючий член. Илья вдруг понял, что сжимает Борю в объятьях, и сжимает чуть сильнее, чем нужно. Он ослабил хватку, но тянущее чувство никуда не ушло. Жалость. Ему было Борю жалко. Несмотря на то, что сам он рассказывал обо всём до страшного равнодушно. — Боря… — Хотя, — омега его перебил, не дав сформулировать слова утешения, — если ты примешь душ и помоешься, то твой, я думаю, не будет противным. И к тому же твой меньше. И, надеюсь, ты не станешь пихать глубоко. Так что можем попробовать. — Ты невыносим, — вздохнул Илья, с которого уже слетело всякое возбуждение. — Да я серьёзен, как никогда. Он вдруг вывернулся из объятий и поднялся с кровати. Постоял немного, глядя в окно. — Зная обо мне такие вещи, ты всё ещё хочешь быть со мной? — спросил он и утопал в душ, не дожидаясь ответа.