Навечно в грёзах

***

БОНУС

Сто лет спустя

Терказар. Королевский дворец

Амайя

(Audiomachine — Wars of Faith)       Смешно, конечно, но разве буквально век назад хоть кто-нибудь мог бы подумать, что я — Королева Арнорда — добровольно перееду жить в Тартас. Более того, я хотела этого больше, чем чего-либо ещё. Ведь после того, как Вилан полностью отошёл от дел, а мой Рэнн взошёл на трон Тартаса и переселился в Терказар, мы стали чертовски редко видеться. Настолько редко, что порой я проклинала небеса за то, что у меня нет крыльев, как у любимого, и я не могу сорваться к нему на пару деньков. Однако частая разлука не помешала нам вырастить из двух сорванцов — достойных детей своих родителей и наследников их государств.       И вот, совсем недавно наш младшенький — хотя младше Скай он всего на пять лет — полностью перенял у меня бразды правления Арнордом и взошёл на эльфийский престол как Король Николас. Да, наш с Рэнном второй ребёнок родился эльфом. Наш Николас проявил недюжинный интерес к делам государства, в отличие от меня в его годы. И я сочла его вполне готовым к такому ответственному делу, как правление целым государством. За век с лишним моего правления Арнорд полностью восстановился после войны. Однако процветающее эльфийское государство по-прежнему нуждалось в надёжной крепкой руке молодого, сильного Короля. И я отступила. Уступила трон тому, кто принесёт народу гораздо больше пользы. Ну, а я? Я всегда буду где-то рядом и всегда в трудный момент прийду на помощь сыну. Но живу теперь я здесь, в Терказаре. Там, где Рэнн, — там мой дом. Всегда так было. — Мам… мам…       От размышлений оторвал едва слышный шёпот, доносившийся с террасы моего кабинета. — Мам… Я ухожу!       Скайлер? Поняв таки, кто и что именно мне шепчет, я мгновенно подскочила со стула и, обойдя письменный стол, выбежала на балкон. А, увидев перед собой дочь, рывком обняла её, сдавила, что было силы, и зашептала ей на ухо: — Скай… доченька… Ну нельзя же так! У нас с папой чуть сердца не разорвались от переживаний! Ты где пропадала целую неделю? Папа весь Тартас перерыл, камешек за камешком. Уже в Джаклард собирал отряд.       Обнимаю её до хруста костей то ли от радости, то ли от злости. И понимаю, что надобно бы отругать или Рэнна позвать, чтобы он отругал, коль моё материнское сердце не способно сердиться дольше трёх минут, но я всё держу её и не отпускаю. А Скай, воспользовавшись моментом, решила добить меня окончательно. — Мам, я прилетела, чтобы сказать, что ухожу. Сказать, чтобы вы больше меня не искали…       Ошалев от услышанного, отпрянула от дочери и в недоумении уставилась на неё. — Ты научилась летать? Отец сотню лет учил тебя, и всё безуспешно. А ты сама сумела? — Нет, не сама. Меня научил Сэм. Я люблю его. — Кого, Скайлер? Сэма?       Тон дочери в миг стал раздражительным. — Да, Сэма! — Того Сэма, который… ангел? — Скай закивала в подтверждение. — Это с ним ты сбежала на неделю, не оставив нам с отцом ни весточки? Ты хоть представляешь, что с нами было? — Нет, судя по её влюблённому выражению лица и блеску глаз, не представляет. Эта девчонка своими выходками в могилу нас сведёт! Если не Рэнна, так меня —точно! — И где вы всё это время пропадали? Чем были настолько заняты, что не нашли времени сообщить нам, что ты в порядке?       Скай с мечтательной лыбой на всё лицо беззаботно пожала плечами и ответила: — Учились летать…       Приехали! От отсутствия слов я в шоке облокотилась о колонну позади себя. Как же так вышло, что с воспитанием сына у меня практически не возникает трудностей, а вот дочь задаёт мне жару уже который десяток лет? Мы с Николасом понимаем друг друга без слов, на интуитивном уровне. А со Скайлер у меня нескончаемая холодная война. Что и где я упустила? А может, и не упускала вовсе, и это просто унаследованный нрав её обожаемого папочки? Её кумира, авторитета и самого любимого родителя во вселенной?.. А что? Скайлер — демоница, Рэнн — демон. Вот пускай он и разбирается с ней, раз уж у них понимание друг друга на уровне, который нам — эльфам — не понять.       Грозно глянула на безрассудно смелую дочь и, как представила, что будет, если Рэнн прознает о её очередной выходке, внутри всё похолодело. Вот как так получается: косячит она, а холодеет у меня? — Так, — как можно суровей скомандовала я, — ты сейчас же сотрёшь со своего лица эту влюблённую улыбку, примешь крайне покаянный вид, и мы пойдём радовать твоего отца новостью о том, что ты наконец-то нашлась. И чтоб не слова об ангеле! Скажешь, что заблудилась в лесах… Арнорда, когда неожиданно летать научилась, — с нажимом рассерженно процедила, — САМА научилась! — Этому ты меня учишь, мама? Врать папе?       Нет, она ещё и упрекает меня! Совесть вдруг проснулась перед родителями? Не поздновато? — А не соврав, Скайлер, ты никак не выкрутишься из ситуации, в которую вляпалась. Ты хоть знаешь, что с тобой будет, если папа узнает, что его дочь — демоница, которая унаследует его Тартас — влюбилась в ангела?.. — А он узнает, мам! Я всё рассказала ему в письме! — Каком письме? — В том, которое сейчас лежит у него в кабинете, на столе.       Дочь с вызовом глянула на меня — засранка и не думала смягчать удар для отца. Решила рубить с плеча и сжигать мосты? Чтоб мы все сгорели в гневном огне Короля Тартаса?! — ТЫ ЧТО НАДЕЛАЛА? — я не сдержалась и зашлась на неё в попытке вразумить. — Если он узнает, то убьёт нас обеих! — Пускай знает! Я хочу, чтобы все в этом мире знали, что я люблю Сэма и скоро он станет моим мужем! — Отец, как и твой дед, никогда не допустит, чтобы мужем будущей Королевы Тартаса стал ангел! — Я стану его женой, мама! Стану! — говорит так безапелляционно, словно одержимая. И мне знакома вот эта её одержимость в глазах. Сама ею заболела, когда захватила в плен одного неугомонного демона, а после отдала ему своё сердце. Это помешательство, которое все красиво называют «любовью», не спутать ни с чем. Скайлер не успокаивалась и всё продолжала свою пылкую тираду: — И более того, мама, однажды я стану Королевой Тартаса! К тому же у вас нет больше других кандидатур. Николас правит Арнордом, а я после папы взойду на трон Тартаса.       Осознав серьёзность намерений Скайлер, я невольно опустилась на скамью позади себя и глухо выдала осевшим голосом: — Тогда, родная, тебе придётся отказаться от своей любви. Твои папа и дед…       Не дав мне договорить, она импульсивно выпалила: — Это мы ещё посмотрим, мама! Посмотрим!       Отдалённо раздался приглушённый, но отчётливый крик Рэнна «СКАЙЛЕ-Е-Е-Р!». Со Скай мгновенно слетела вся бравада, и она, присев подле меня на корточки, принялась нервозно сжимать мои ладони. Свирепого вопля Рэнна испугалась не я одна. Настрой дочери из воинственного перетёк в крайне удручённый, затравленно-отчаянный. И я спросила то, что и так уже было ясно: — Скай, ты, правда, написала отцу такое письмо? Совсем обезумела?       Моя малышка поднесла мою ладонь к своей щеке, ласково потёрлась о неё и вкрадчиво произнесла: — Нет, мама. Я просто выросла и нашла свою любовь.       Три минуты спустя, после того, как Скайлер в спешке расправила свои чёрные, как смоль, крылья и взметнулась в бескрайнее синее небо, в моём кабинете раздались тяжёлые шаги, а после злобное «‎Где она?!».       Судя по внешнему виду, Рэнн пребывал не просто в гневе, а в беспросветной ярости. Я же, решив, что уже поздно отнекиваться, осторожно ответила: — Улетела. — Что-о-о? С ним?       За столько лет совместной жизни я всё-таки научилась усмирять вспышки гнева самого упёртого демона Тараса — моего мужа. Обычно я как можно крепче вжимаюсь в объятия любимого, тихо шепчу ему в шею что-то успокаивающее и не выпускаю из своих рук до тех пор, пока он не соглашается обсудить всё спокойно. Однако сейчас явно не тот случай, и я решила сказать всё как есть. — К нему. — Как? — Король Тартаса и, по совместительству, самый любящий отец этого мира в недоумении уставился на меня. — Он научил её летать. — УБЬЮ!!!       Это всё, что мне удалось расслышать, так как далее Рэнн с разбега сиганул из окна, не переставая браниться и проклинать ангела. За сотню лет брака я уже привыкла к вот таким вот его эпичным уходам из окна, поскольку каждый раз спустя несколько секунд любимый обязательно появляется, парящим высоко в необъятном небе.