Навечно в грёзах

***

Амайя

      Арнорд мы вернули за двадцать минут. Каких-то двадцать минут, два десятка Высших демонов, возглавляемых Рэнном, двадцать наших эльфийских бойцов, спешно обученных временно стать десантниками, и Аваллон был взят за два десятка минут.       Когда я смогла встать на ноги и более или менее уверенно передвигаться, Вилан выполнил своё обещание, дал мне в распоряжение всю свою армию. Далее состоялось несколько военных советов, на которых мы бурно высказывались и решали, как же нам лучше вернуть Арнорд, и чтобы с наименьшими потерями. А, учитывая немногочисленную охрану алчного Дорласа, решение было принято единогласно.       Как только наш десант высадился на крышу дворца, ликвидировал охрану и захватил спящего в полдень в королевских покоях Дорласа, я лично вышла на городскую площадь. Вышла и тем самым показала всем присутствующим, что их Королева жива, вернулась в Аваллон и намерена жестоко наказать всех предателей.       Немногочисленный строй молодых ребят, что из военных бараков спешно направлялся в сторону дворца для защиты своего нового Повелителя, завидев меня, живую, в смятении замер. А уж после моего приказа сложить всем оружие и вернуться обратно в военный корпус и вовсе склонились и повиновались.       Новости о «воскресшей» и явно где-то разродившейся Королеве разлетелись быстрее штормового ветра, и я довольно скоро овладела контролем над государством. Ну, а после того, как наши бравые воины вернулись с победой из Тартаса, настроение масс и вовсе стало близко к эйфории. Старый порядок восстановлен. Все счастливы. Все, кроме предателей.       Участь приспешников Дорласа я доверила решать судьям и закону. А вот самого Дорласа мне хотелось наказать лично. Около недели он томился в сырой темнице в ожидании своего незавидного приговора. Боялся, трясся в предвкушении агонии и потихоньку сходил с ума. Ведь Дорлас наверняка помнил, как именно я совсем недавно поступила с любимым демоном, предавшим меня, и понимал, что уж его ждёт участь пострашнее. Отчасти и это было его наказанием. Первой его частью.       Ведь всю эту неделю я долго размышляла над тем, кто он есть. Кто такой этот Дорлас Оттон? С незапамятных времён — правая рука моего отца. Доверенное лицо, которому нельзя было доверять! Непомерные амбиции глупца выдали нам лишь последние его преступления. Но в чём он ещё повинен? Сколько всего успел сотворить этот ублюдок за столько-то лет? Боюсь, мы этого уже никогда не узнаем.       И всё же — Дорлас — кто он? До чёртиков жадный чиновник, посмевший вступить в преступный сговор с врагом и предать свою Королеву? Предатель доподлинно знал, что транквилизатор орков временно лишит меня магии, и его клятва верности мне перестанет действовать, развяжет ему руки. Ведь в ином случае эта самая клятва и убила бы предателя, как только он совершил бы преступные действия. Но предусмотрительный Дорлас заранее побеспокоился о своей шкуре и нашёл способ нарушить клятву, предать меня и при этом остаться в живых.       Дорлас — тщеславный и честолюбивый эльф, готовый на всё ради власти и того, чтобы перед ним преклонялись, стелились, особенно его прикормленные приспешники. Даже будучи Королём, этот клептоман по-прежнему продолжал воровать. И присвоил из государственной казны столько, что самому уже стало крайне сложно прятать награбленное.       Он не эльф. Он самое настоящее ненасытное животное! И, похоже, я знаю, какое он заслужил наказание.       В тот же вечер, когда меня осенило, Дорлас Оттон был отправлен на свиноферму в качестве обычного её питомца — свиньи. Да-да… именно таким и будет его наказание. Не казнь. Смерть — это слишком щедро. Не темница. Одиночество — это роскошь для такого, как он. Наш предатель, уподобившись животному раз, — до конца своих дней будет проживать на свиноферме в загоне вместе со свиньями. Жаль, конечно, этих благородных животных, что им придётся терпеть такую компанию, но что тут поделаешь. Отныне предателю запрещено ходить на своих двоих. Отныне он, как и все свиньи, должен передвигаться только на четвереньках. Спать Дорлас будет вместе с ними в загонах, кушать то, что и они едят. И кушать быстро, так как конкуренция, и в большой семье ртом не щёлкают. И гулять, а, точнее, пастись, он тоже будет вместе со свиньями. А по выходным мы организуем бесплатные экскурсии на свиноферму и все, кому интересно, как поживает их бывший Король, смогут за этим зрелищем понаблюдать лично.       Свиней на таких фермах, как правило, растят и хорошо кормят специально на убой. И для каждой из них, как бы это ни было печально, неминуемо настаёт тот день, когда под жалобными взглядами других свиней её ведут на скотобойню. Вот и наш Дорлас будет жить в ежедневном страхе, когда же поведут в последний путь его также, как тех, к кому он уже успел привыкнуть, возможно, дать имена и сдружиться. Пусть ждёт.       Ну, а Фарин — его любимица, огромная породистая собака, — она была отдана в хорошие руки.

***

( The Knight Who Was Taught to Save Dragons )       Несмотря на тяготы последнего года, жизнь в Арнорде начала потихоньку налаживаться. С демонами у нас, как никогда, воцарился мир. И даже больше! Наши расы наконец сдружились и перестали открыто враждовать. Воины, вернувшиеся с войны, и их семьи, друзья, родичи и новые товарищи с радостью обмениваются опытом во всех сферах: начиная от сельского хозяйства и заканчивая военным делом. Такое сотрудничество выгодно обеим расам, и оттого стало непроизвольным и непринуждённым.       Я же с Виланом тоже наконец-то нашла общий язык. Точнее, не так. Скорее мы сумели определить ту грань дипломатичного общения, когда мы оба наконец смогли позабыть о претензиях прошлого, не переходить на личности и вообще никак не затрагивать личные темы. Его женщина, Рэнн… Мы старательно избегали острых углов, в уверенности, что каждый сам должен разбираться со своими тараканами. Оттого и выходило у нас довольно продуктивное общение двух правителей, желающих лишь благ для своих государств.       Жизнь неминуемо текла. Кто-то жил по-старому, пытаясь собрать осколки прошлого израненными руками, а кто-то, хорошенечко залив свои кровоточащие раны спиртом, перебинтовал руки и зажил по-новому.       В числе последних были Дэйн и Лукреция. Ещё там, на войне, после гибели Хаэль, я велела другу позаботиться о молоденькой вдове Толмена и его двух детишках. Но кто бы знал, что он настолько буквально воспримет мой приказ? Этот балбес (иного слова подобрать попросту не могу) влюбился в безутешную Лукрецию, втёрся в доверие к её детям, а спустя какое-то время и к ней самой. Жизнь… она такая странная. Кто бы мог знать, что эти двое найдут утешение от потери любимых друг в друге? Да…       Но были и ещё двое в моём постоянном поле зрения. Не могли не быть. Офелия добровольно записалась в почти что круглосуточные няньки для Скайлер, пока я беспрестанно занималась делами государства. А Кирион, собственно, именно с этими делами и помогал мне. Помогал и сам не знал, что скоро женится. Вернее, знал, конечно…       Однажды, когда мы с ним в очередной раз погрязли в ворохе бумаг у меня в кабинете и безумно устали, он нервно отбросил длинную смету из канцелярии и громко и решительно заявил: «Я купил кольцо и сделаю ей предложение! Я люблю её!».       Ошалев от неожиданного объявления, я на доли секунд смолкла, а после прыснула со смеху. Расхохоталась так, что едва смогла себя остановить. Вернее, нет, так и не смогла. Позор мне! Кир безуспешно пытался выведать причину моего вопиюще неуместного поведения, а после и вовсе обиделся на меня и вышел. А я всё продолжала хохотать. Ага… купил кольцо…       Помнится мне, ещё около полугода назад ко мне в кабинет ворвалась обезумевшая от счастья Офелия и, кружась по просторной комнате в странном танце, радостно сообщила, что нашла купленное Кирионом кольцо. Буйствовала подруга минут пятнадцать, счастливо скидывала с моего стола бумаги и безуспешно пыталась втянуть и меня в свой победно-эйфорический танец вокруг стола. Танцам я сопротивлялась, как могла, но рада была за друзей всей душой. Безмерно. Они заслужили счастье.       А после, когда Офелия запыхалась и изрядно подустала, она озадачилась, — а где же в это время года достать тот самый, нужный ей шёлк для подвенечного платья? И банкетный зал заранее заказывать надо… Хорошие за год, а то и два бронируют. А может, прямо во дворце и справить? Я была не против. Зачем же ещё такой великолепный дворец?       Решив вопрос с дворцом, подруга срочно запереживала по поводу цветов. Они ведь должны быть обязательно заморские, а их ещё доставить как-то надо. И заказ наверняка заранее надобно сделать… И торт, и туфли, и столько ещё всего… В общем, закружило Офелию и завертело, да так, что уже дата назначена и гости — те, что близкие — по секрету уже приглашены. Ну, как? Им ведь тоже надо подготовиться: похудеть, платье найти и так далее…       Ох, и люблю же я мою Офелию! За этот её неугомонный нрав и люблю! Чтобы я без неё делала? Мой лучик солнышка.       В день неожиданного признания Кириона я всё же смогла совладать со своими смешинками и отправилась на поиски обиженного друга. А, найдя раскрасневшегося и взбешённого Кира на террасе, извинилась за своё недопустимое поведение, но причину его так и не выдала. Просто попросила друга сделать предложение поскорее. Желательно сегодня же. Кирион посмотрел на меня лукаво и с прищуром. Но всё же доверился мне и без лишних вопросов отправился домой, делать Офелии предложение.       А уже спустя неделю всё тот же Кирион, ожидая свою невесту под невероятной красоты аркой, усеянной цветами, прожигал меня ироничным, но укоризненным взглядом. За то, что знала о подготовках Офелии, но не рассказала ему, не выдала подругу тогда, на террасе. В волнительном ожидании своей невесты у алтаря красивый жених украдкой поглядывал на меня со Скайлер на руках и Рэнном рядом и знал, что всё. Всё, что было между нами, давно в прошлом. А ещё нам двоим чудом, действительно вселенским чудом, удалось остаться в доверительных дружеских отношениях. Не во врагах. Это дорогого стоит. Наша с Кирионом дружба действительно для меня дорогого стоит. Ведь он — по-прежнему самый надёжный эльф, который есть у меня на этом свете. Друг, брат, заместитель и просто СВОЙ в любой ситуации.       После, уже намного позже, друг откровенно признался мне, что в тот вечер, когда он сделал любимой предложение и увидел её реакцию, он осознал, что всё… С Офелией у него будет всё хорошо. Не так, как это было у нас. Иначе. Взаимно.       И даже тогда, когда он сам о том не будет в курсе, Офелия непременно обо всём позаботится. А зачем ему знать? Она, неугомонная, успеет за двоих подумать.       И всё-таки хорошая из них вышла пара. Правильная. Гармоничная.

***

(Hidden Citizens - I Ran (So Far Away))       Несмотря на сложности послевоенного года, урожай в Арнорде выдался на славу.       Люблю запах свежескошенного сена, связанного в тугие стога. Как проходит сбор урожая, я решила проконтролировать лично. Без предупреждения прибыла со Скайлер в отдалённую провинцию Арнорда и вот уже как неделю нахожусь в простой рабочей деревушке, среди таких тёплых душой и гостеприимных фермеров. Они, конечно, и без меня бы справились со сбором урожая, но, когда Рэнн покидает Аваллон, дворец без него становится таким пустым и холодным, и я сбегаю. Нахожу срочные, невероятно «важные» королевские дела подальше от столицы, забираю малютку Скайлер и уезжаю. А позже, по возвращении в Арнорд, наш мужчина обязательно находит нас. Находит везде, куда бы мы ни поехали. Вот и сейчас нашёл, правда, немного не вовремя. Я только вернулась с сенокоса, вся в пыли, и юбка задранная до колен… в общем, её бы постирать. Меня всю сейчас бы постирать…       Нетерпеливо вглядываясь в багровый закат, приложила пыльную руку ко лбу и прищурила слезящиеся от солнца глаза, чтобы полюбоваться подлётом любимого демона. А, как приземлился, я прямо такая — вся грязная — и кинулась к нему на шею. Рэнн закрутил меня в объятиях так, что я перестала доставать до земли, и жадно поцеловал, а после, неожиданно оторвавшись, спросил: — А Вы здесь Королеву Арнорда случаем не видали? А то она у меня ревнивая, — наигранно огляделся по сторонам, — ещё прознает, что я с чумазыми эльфийками целуюсь.       Нарочито обиженно стукнула кулаком в его крепкую грудь и поболтала ножками в воздухе. — Почему так долго? Обещал ведь на пару дней?       Ещё раз поцеловал и опустил на землю. — Как всегда, были напряги с Виланом. Но в этот раз обошлось без ссор. И ещё, — любимый загадочно улыбнулся собственным мыслям, — я наконец разобрался с давно не дающим мне покоя делом. Где Скай? — В доме, — указала в сторону опушки, — с Офелией.       Взявшись за руки, мы неторопливо двинулись в сторону избушки. — Айлин просила…       Бестактно перебила любимого: — Слышать о ней не хочу!       Рэнн нахмурился и, нагло проигнорировав мою просьбу, продолжил: — Просила повидаться с внучкой. Она много раз пыталась приехать в Арнорд, но её, в отличие от Вилана, не пропускали на границе. — Ещё бы… — я сердито буркнула.       Любимый всё не отступал. — В этот раз за неё просил и Вилан. Он нехило напрягается, когда безутешная Айлин ходит по дворцу словно тень. Она много раз писала тебе письма, но ты не отвечаешь. И бедная женщина не знает, как до тебя достучаться. — А не надо никуда стучаться! Она свой выбор сделала! Я свой — тоже. Моё решение окончательное.       Заметив, что я уже не на шутку взъелась и начинаю вскипать, предусмотрительный Рэнн не стал давить на меня и начал потихоньку упрекать уже в другом: — Ты — Королева Арнорда, а то и дело занимаешься работой простых эльфов.       Ну, началось… Может, мне не во дворце, а сразу в темнице запереться, чтобы ему спокойней было? — По-твоему, я должна сидеть во дворце безвылазно? — По большей части — да! Заседать на государственных советах, посещать военный корпус и выполнять другие свои королевские обязанности. — Ты сейчас о балах и приёмах для важных лиц? — Фыркнула, уловив ход его мыслей. — В том числе, Амайя!       Так, довольно! Остановила его за руку и собственнически обняла за шею. — Рэнн, любимый, поверь, я выполняю всё по необходимости, но не более того, что нужно. Не моё это. Никогда не было моим. Пышные балы, приёмы, наигранные улыбки и лицемерные пафосные речи…       Любимый демон саркастично сощурился. — Тебе бы ещё одну войну, чтобы не скучно, да?       Издевается? — Прекрати!       Я демонстративно скинула руки с его шеи и нервно зашагала дальше. — Ладно, не сердись. — Догнал и словил за руку. Остановил. — У меня для тебя подарок.       Я, всё ещё строя из себя непомерно оскорблённую особу, не удержалась и с интересом посмотрела на предмет, который он выудил из кармана формы, — коробочку размером с ладонь со стеклом на поверхности. А после достал ещё одну, точно такую же. Я в удивлении ощупала диковинные предметы. — Что это? — Это видео-няня из человеческого мира. Достать было сложно, но я старательный. Ради такого дела… — Какого дела?       Я, так и не поняв, какая няня и что это вообще такое, с любопытством посмотрела на Рэнна. — Пойдём скорее в дом. Я соскучился по Скай. И как только я наобнимаюсь с дочей, то непременно покажу тебе, как работает видео-няня. А ты мне покажешь, куда вы тут складируете сено. — Договорились.       Мы ускорили шаг в сторону дома. — И ещё, любимая… — замялся, тщательно подбирая слова, — ты, главное, не злись… — Рэ-э-энн? — предостерегающе произнесла, предвкушая от мужа очередное безумство. — У Джакларда больше нет столицы. На её месте теперь безжизненное пепелище. Хотел было вообще всё государство спалить до основания, да так, чтобы ни травинки не осталось, но Вилан не позволил. Говорит, провинции ему ещё пригодятся.       От услышанного я моментально задохнулась, впала в ступор и только и смогла, что машинально вопросительно повторить: — Рэ-э-энн?       Он же без крупицы раскаяния в голосе, явно гордясь содеянным, продолжил: — Да, вчера я лично сжёг столицу этого прогнившего народа к чертям собачьим за то, что твари осмелились пленить и издеваться над моей любимой и ребёнком. — Я в шоке, машинально плетясь за ним, просто не верила собственным ушам… — А ещё я-таки нашёл эту гниду, Берта. Помнишь такого? — Я, проглотившая язык, кивнула. Но Рэнн, захваченный эмоциями долгожданного возмездия, не обращал на меня внимания. — Так вот, родная, лучше тебе не знать, что я с ним сделал. Просто поверь на слово — ублюдок получил по заслугам!       Я всё же нашла в себе силы, чтобы, хорошо заикаясь от шока, промямлить в возмущении: — Мы… мы ведь договорились… Мы с Виланом ведь договорились пока не трогать Джаклард и его мирных жителей!       Тот, в ком я с трудом узнавала своего Рэнна, хищно оскалился, решительно ухватил меня, ошалевшую, за руку и, как ни в чём не бывало, потащил за собой к домику на опушке, цинично кинув напоследок: — Ты договаривалась с Виланом, родная, не со мной. У меня с орками свои счёты. Эти твари истязали мою женщину!

***

      Прошёл уже год, как мы с Рэнном поженились. Странная была свадьба. Как, впрочем, и сами молодожёны. Накануне мы просто решили, что в следующий понедельник в девять утра сходим и распишемся. А, когда настал этот солнечный день, мы без предупреждения ворвались в рабочий кабинет к главному судье и потребовали нас поженить. Старик недоумённо уставился на двух всполошённых безумцев, а мы… мы беспрестанно счастливо смеялись и в перерывах сбивчиво пытались объяснить судье, почему нам нужно именно сейчас и именно так.       В тот день на мне было простое белое, кружевное платье, а в русые волосы вплетены нежные незабудки, накануне подаренные женихом. Корону я не стала надевать. Ей нет места, когда сочетаются браком два равных, любящих друг друга существа. Рэнн же был в своей неизменной военной форме, так как только вернулся из Терказара, а сменить её у нас попросту не хватало времени. Боялись упустить судью.       Когда Рэнн надел мне на палец кольцо, я не почувствовала ровным счётом ничего. Птицы вокруг не запели, бабочки не взметнулись вверх. Ведь я давно уже была его. Точнее, всегда… я всегда была только его. А эти формальности… они нужны скорей для народа и Рэнна. Да, он у меня законченный собственник.       Вопреки всем стараниям судьи, клятвы у нас вышли тоже специфические, лаконичные и такие, какие могут быть только у нас. — Моя?       В ожидании ответа жених в нетерпении громко сглотнул, желая как можно скорее покончить с официальностью и накинуться на меня с поцелуем. — Твоя! Мой?       До боли в груди родной взгляд серых глаз на моих губах. —Твой!       Судья опешил с «пышности» наших клятв, а мы, не медля, словно два ненасытных подростка, сорвались в жаркий, голодный поцелуй.       Но, вопреки нашему обоюдному желанию, празднование бракосочетания Королевы Арнорда всё же состоялось. Позже. Тогда, когда о росписи узнала Офелия и её понесло. А я и не пыталась остановить. За последнее время Арнорд пережил немало горя и потерь, так пусть народ на улицах Аваллона и попразднует. Однако мы с Рэнном всё же настояли на своём и сократили официальные церемонии до минимума — величественно помахали рукой с папиной террасы, скромно поцеловались, и на этом всё.       После нашей росписи Рэнн так и не стал Королём Арнорда, ведь он является единственным принцем Тартаса. И, да, после долгих уговоров Вилана Рэнн всё-таки сменил фамилию Эйстэн — на Тррэг. Я же в свою очередь осталась на девичьей. Так того требовал королевский этикет Арнорда, а я и не стала возражать.       А вот по поводу фамилии нашей дочери были ожесточённые бои. Последняя рода Мелиан. Последняя рода Тррэг. Но я не могла не признать, что Скайлер — демоница. Этого не отменить. И в какой-то момент я сдалась. Согласилась дать дочери фамилию отца при условии, что мы с этим самым отцом будем очень стараться подарить Арнорду эльфа для продолжения рода Мелиан.       В будущем Королева Великого государства, а сейчас — самый очаровательный ребёнок на свете, наша Скайлер с внешностью истинного ангела нравом оказалась полностью в папу. Маленький неугомонный бесёнок, только начавший ходить, уже ловко манипулировал всеми вокруг. И если я всё же пытаюсь держаться до последнего и создавать хоть какую-то видимость дисциплины, то все мои потуги моментально рушит счастливый, безмерно любящий отец. Рэнн с невероятным азартом исполняет все прихоти дочери со словами, что теперь у него две женщины, которым он не в силах отказать. Именно поэтому непоседливая Скайлер совершенно не придерживается режима сна, питания и капризничает поболее других детей. Капризничает и требует маму в самый неподходящий момент. Хотя, может, я просто устала и все родители так говорят о своих детях? Наверное, так и есть.       Но мамой быть мне определённо нравится. Материнство необратимо внутренне изменило меня. Я стала более сдержанной, уже не так остро реагирую на то, когда всё идёт откровенно к херам. Я научилась импровизировать на ходу. Скайлер вынудила. Ведь у нашей очаровательной малышки как у Высшей демоницы тоже от рождения имелся специфический дар. Хотела бы я, чтобы это был мой щит, ну, или на худой конец умение Рэнна всё поджигать. Но всё куда сложнее. Интересней. Оказывается, наша Скайлер — демоница-хамелеон.       Обнаружили мы её редкий дар в момент, когда уже мобилизовали войско Арнорда на поиски пропавшей, а может, даже похищенной принцессы. В тот день Офелия буквально на пару секунд отвернулась от кроватки с засыпающей Скайлер, и та неожиданно исчезла из своей комнаты. И ни одна живая душа не задалась вопросом, откуда у малышки в комнате появился умилительный котёнок. Серый, пушистый, озорно скачущий за солнечными зайчиками, пробивающимися из окна. Все, абсолютно все, и даже родственники в Терказаре, искали годовалую малышку с тёмными, как смоль, волосами и карими очами. Помнится мне, именно тогда у меня появилась первая седина, а разгневанный Рэнн всерьёз собирался на этот раз спалить уже весь Джаклард.       С того злосчастного дня наша годовалая малышка без конца перевоплощалась во всё, что попадало в её поле зрения: слуг, животных, растения и предметы мебели. И находилась в определённом образе, пока ей не становилось скучно. А далее следовал новый образ. Предел нашего с Рэнном терпения настал, когда Скайлер незаметно перевоплотилась в спелое яблоко, а ничего не подозревающий Рэнн чуть не съел её. Потянулся за наливным, стоящим на краю стола фруктом, протёр его, разинул рот в укусе. Не на шутку испуганная Скайлер в миг стала собой, рухнула на стол и голосисто разревелась. В тот же вечер до чёртиков измотанные родители уникального ребёнка обратились к магам и временно сковали удивительный дар дочери.       Я знала, что с детьми жизнь определённо усложняется, но я никогда не предполагала, что на самом деле скрывается за этими словами. Усталость, недосып, невозможность распланировать хотя бы один свой день, а порой просто побыть наедине… На это жалуются все молодые родители? А мне всё это нравится! Так я ежесекундно чувствую себя нужной. Впервые за долгое время я перестала ощущать себя одинокой. Снова обрела семью. И мне совершенно не в тягость заботиться о моей малышке. Но есть в материнстве и то, что периодически заставляет моё сердце сжиматься в болезненной судороге, — вечная, нескончаемая тревога за своё чадо. Где бы Скайлер ни находилась и с кем, даже будучи в моих объятиях, меня, неврастеничку, никогда не покидает тревога за свою малышку, начиная от «сыта ли она в данный момент?» и заканчивая «каким будет её будущее?».       Рэнн с ироничной улыбкой успокаивает, что это всё гормоны и скоро мания «наседки» меня отпустит. А мне кажется, я и через сотню лет, и через две… никогда не перестану за неё переживать. Наверное, это и есть родительство…       Порой мне искренне кажется, что из меня выходит плохая мать. Думаю, это передалось мне генетически. Рэнн же, наоборот, он — прекрасный отец. Такой, что мне иногда кажется, будто Скайлер не первый его ребёнок и где-то в глубинках Тартаса у него ещё парочка имеется. То, как он с ней управляется, то, как в игровой форме приказывает ей, и Скай всё выполняет… Может, просто между ними двумя особенная связь? Связь двух существ одной расы. Не знаю. Но то, что Скайлер папина дочка, — это однозначно факт. Представляю, что будет, когда она подрастёт, и представляю, что ждёт её возлюбленного. Зная, какой Рэнн ревнивец, удачи тому смельчаку!       Дедушка Скайлер, хитрый лис, ленивый Вилан за минувший год не единожды пытался отречься от трона Тартаса в пользу сына. Пенсии ему, видите ли, захотелось. Но и Рэнна так просто не возьмёшь! Упирается. Не желает становиться Королём Тартаса раньше времени. Ведь тогда он ещё чаще станет пропадать в Терказаре, а мы ещё не насытились друг другом, если такое вообще возможно.       Мы двое очень болезненно переносим разлуку друг с другом. И эти его регулярные командировки в Терказар… А ведь это он пока всего лишь принц.       Уютными вечерами за камином мы не раз обсуждали этот вопрос и сошлись на том, что Рэнн станет полноправным Королём Тартаса лишь тогда, когда я смогу отречься от своего трона в пользу Скайлер и смогу наконец быть просто женой. Интересно, какой я могла бы быть женой, не будь я Королевой. Не знаю. Но Рэнн…       Бывают плохие мужья, бывают хорошие, а есть Рэнн. И я не представляю, каким мужем его можно назвать, ведь он до сих пор остаётся для меня самым непредсказуемым, несносным и одновременно надёжным мужчиной на свете. Весь этот год я любила его, изучала, постигала и пыталась отыскать дно на глубине его души. А его там нет! То ли потому, что душа безразмерно широкая, то ли потому, что она, родимая, постоянно в полёте. И, когда я рядом с ним, я тоже нахожусь в вечном полёте. Порой кажется, что в бездну, и мы вот-вот разобьёмся о каменистое дно. А порой парим под небесами, там, где забываешь собственное имя, сливаешься в одно целое и дышишь одними лёгкими на двоих. И я действительно счастлива в этом безумном хаосе под именем Рэнн Тррэг.       И, да! Я бросила наркотики окончательно! С момента, как забеременела Скайлер, ни разу не употребляла. Ведь смотреть наркотические грёзы, воспоминания, пусть и те, которые я выбираю лично, — это как в сотый раз перечитывать одну и ту же книгу. И пусть она о безудержном счастье и любви, но строки уже написаны и их не изменить. В грёзах я вынуждена проживать воспоминания по одному и тому же сценарию, без возможности что-либо поменять. В то время как жизнь вне грёз… жестокая, местами несправедливая, но такая непредсказуемая! Наяву у меня всегда, ежесекундно есть право выбора, есть возможность изменить что-то в лучшую сторону, есть возможность испытать что-то новое, неизведанное, то, чего нет ни в одних моих воспоминаниях.       Чёткое осознание данной истины ко мне пришло в момент, когда я впервые взяла на руки свою малышку, а Рэнн, находясь рядом и глядя на нас, счастливо-перепуганно улыбался. Это была неземная, самая настоящая, космическая эйфория! Безвылазно пребывая в наркотических грёзах, я бы никогда этого не испытала. В тот момент от этой мысли стало невероятно горько глубоко внутри. Именно поэтому теперь я не нуждаюсь в наркотических грёзах. Теперь я счастлива наяву. Да, может, не ежесекундно… Ежесекундно попросту невозможно, ведь я замужем за моим Рэнном. Но теперь я с уверенностью могу заявить, что обрела покой. Душевный, внутренний покой. Умиротворение при жизни.       Однако… «Они жили долго и счастливо», так обычно пишут во всех любовных романах по завершению? «Поженились и зажили душа в душу»? О-о-о… это точно не про нас с Рэнном! После свадьбы мы лишь развернули полномасштабные боевые действия нашей личной войны. Притирка — так, по-моему, это называется у других пар. Что ж, «притирались» мы громко, с ультиматумами и биением посуды, «притирались» так, что трясся весь дворец, а деликатные или, может, перепуганные слуги прятались по каморкам. Но после… как же мы мирились… (J2 feat. Keeley Bumford - Animal)       Рэнн. Он построил нам дом. Сам, своими руками, где-то в глуши непроходимых лесов Арнорда, там, где ещё не ступала нога эльфа. Эта деревянная хижина на опушке леса, на удивление, была оснащена всем необходимым для проживания. Она же стала нашим укромным местом, куда мы нагло сбегали, когда хотели побыть наедине и чтобы нас никто не нашёл. Эта хижина действительно стала нашим домом. Хотя, если учесть, чем мы там занимались большую часть времени, к слову дом можно смело приделывать приставку «траха».       Этот искуситель умел брать меня ещё до того, как ко мне прикоснётся, до того, как его губы накроют подрагивающие в предвкушении мои. Дьявол мастерски доводил меня до пика вожделения одними лишь словами. Он поразительно легко отыскивал в моём сознании скрытые потаённые кнопки и расчётливо жал на них… На те самые кнопки, при нажатии на которые тело без боя капитулирует и сдаётся, становится податливым, мягким и на всё готовым. А после Рэнн беспощадно пытал меня своей нежностью, утончённо дразнил меня долгими прелюдиями и этими искушёнными пытками нагло выдирал из меня хриплые откровенные признания ему. Те признания, которые я бы в жизни не осмелилась произнести вслух в здравом рассудке! Рэнн с маниакальным садизмом медленно и до отвращения осторожно доводил меня одними лишь пальцами до того состояния, в котором я начинала плакать от невыносимого желания разрядиться прямо на них.       «Терпи, Незабудка, терпи. И, если будешь послушной девочкой, я отдеру тебя так, что ты забудешь собственное имя. Я буду жадно любить тебя и иметь даже твою душу. Так что терпи…».       Рэнн однозначно меня наказывал. За что? Возможно, за его болезненные пытки в темнице, а возможно, и за то, что не взяла с собой на войну… Но самый родной мне мужчина жестоко истязал меня и приручал. Делал своей. Метил собой каждую клеточку моей кожи, и мне это нравилось. Ведь после любого кнута обязательно следовал и пряник. Кнут… Хм… И кнуты у нас тоже были. Мне нравилось всё, что он вытворял со мной, но я трусливо боялась в этом признаться. «— Что… что ты делаешь? Прекрати немедленно! — Прекратить? — Хищный оскал в сочетании с осевшим от вожделения голосом.       Непродолжительная пауза раздумий, и бойкий гул двух сердец на всю комнату. Обречённое: — Продолжай… — Рэнн… — М-м-м… — промычал, не желая отрываться от моей груди. А я, задыхаясь от собственной дерзости и вседозволенности: — Ненавижу тебя! За то, кем становлюсь рядом с тобой! — Тебе не нравится, что мы делаем? — спросил это таким саркастичным тоном, дьявол!       И ведь знает, что отвечу! Задыхаясь, всё же выговорила заплетающимся языком: — Нравится. За это и ненавижу! — Это не ненависть Амайя, это называется иначе…».

Конец.

***

Послесловие от автора

      Дорогие читатели, я безумно рада, что вы прошли весь этот путь со мной, прожили эту историю вместе с нашими героями.       Когда-то давно меня вдохновила на написание этого романа моя близкая подруга. Спасибо тебе, Юлёк, за то, что поверила в меня (ну, или сделала вид, что веришь))).       Почти все персонажи этого романа имеют свои прототипы в моей повседневной жизни. Оттого они вышли у меня довольно реалистичными.       Все темы, поднятые в этой работе, — невероятно близки моему сердцу. А иначе я попросту не взялась бы писать о том, чего не знаю. Искренне считаю, что не имею на это права.       Этой работой я хотела показать вам, что ни один мир не идеален, даже фэнтези. У всех нас свои характеры и судьбы, жизненные препятствия, которые мы, стиснув зубы, должны преодолевать. А в ходе преодоления ещё и умудриться чему-то научиться. Думаю, моим героям это удалось.       Амайя избавилась наконец от наркотической зависимости и поняла, что мир прекрасен и без грёз. Надо всего лишь остановиться, выдохнуть, оглядеться и начать ценить родных рядом.       Рэнн же, лично для меня, на протяжении романа вырос в настоящего мужчину. Поначалу беззаботный демон, беспрекословно исполняющий волю своего авторитетного друга, своего Короля. А по итогу — мужчина, способный пойти против всех во Вселенной ради любимой женщины, способный защитить её даже тогда, когда она сама этого не желает и гонит прочь. Это и есть в моём понимании — настоящий мужчина.       На тему персонажей можно долго рассуждать, и, я надеюсь, именно этим вы, мои любимые, и займётесь в комментариях.       Я лишь подмечу, что суть профессии автора заключается в том, чтобы передавать вам своё тепло через строки. И совершенно не важно, через каких героев и какой мир. Главное, чтобы после прочтения последней страницы у читателя в душе что-то встрепенулось. Что-то ценное, что-то своё.       Люблю вас!       Ваша Ева.