За спиной каждого праведника

Октябрь в этом году туманный, серый, промозглый. Снейп появляется внезапно – черным силуэтом в дверном проеме подвала, где мы прячем серверы, – и обездвиживает нас. Помещение освещено лишь слабыми отблесками огня, подогревающего мои котлы, и тремя компьютерными мониторами, над которыми склонились Невилл, Ханна и Чжоу. Нас всего двенадцать человек. Это все, что осталось, чтобы вести подпольную борьбу против настоящей армии, тоже тайной, но не в пример более сильной. Брат и сестра Кэрроу захватили Хогвартс, а слабые руки Фаджа трясутся на штурвале Министерства. Его единственным достижением стало назначение влиятельного заместителя. Сам Фадж теперь отсиживается в своем роскошном офисе и не высовывает нос, стараясь избежать участи Дамблдора и поцелуя дементоров, более-менее свободно парящих по коридорам Министерства благодаря снисходительности замминистра Долохова. В отличие от его предшественников, Долохова нельзя упрекнуть в пренебрежении к безопасности Волшебного сообщества: он действительно принимает меры для улучшения благосостояния населения. Пятьсот восемьдесят авроров из шести сотен были срочно отправлены на материк для ведения важной войны против садовых гномов. Судя по просочившимся новостям, каждого аврора прикрепили к одному из садов – и так по всей Европе, – эффективно отрезав блюстителей порядка друг от друга… и от нас. Тех, которые остались, мы избегаем: Кингсли посоветовал. Мелкий (и не очень) криминал – еще одна проблема, над устранением которой наш дорогой замминистра работает не покладая рук: он ежедневно призывает «подпольные группировки» заключить перемирие и утверждает, что нехватка авроров не имеет никакого отношения к «кризису». Официально борьбы против режима не существует. Люди более-менее продолжают жить своей жизнью – пока что. Все знают о нас, но вступить в наши ряды решаются лишь очень немногие. Остались только мы да несколько сочувствующих лавочников, лекарей, владельцев баров... единицы хороших людей, пытающихся не лишиться головы, помогая нам. Мы умны и изворотливы, а еще на нашей стороне этот внутренний огонь – огонь отчаяния. Подвал, в котором мы встречаемся и работаем, остался со времен Ордена Феникса, и никто не изменил защитные чары, хитроумно сплетенные вокруг этого места Снейпом в те дни, когда ему еще доверяли. Если честно, я подумывала об этом и даже обсудила возможные варианты с Роном и Энтони. Однако мы решили ничего не говорить остальным, потому что подвал мог пригодиться Снейпу в качестве последнего убежища, если Министерство или Пожиратели смерти загонят его в угол. Разница между этими группами становилась все менее ощутимой, но у каждой из них были свои причины преследовать (двойного? тройного?) шпиона. Как бы то ни было… Снейп успел обезоружить нас всех, связать и свалить кучей у стены быстрее, чем мы разглядели, чье лицо скрывается под маской Пожирателя. – Печальное зрелище, – говорит он едко. Я узнаю этот голос, и какая-то доля моего страха испаряется, уступая место настороженности другого рода. – Отряд Дамблдора, как обычно, все проспал. Жалкие пешки, беспомощные и недисциплинированные. Ума, как вижу, не хватило даже на смену чар после того, как я покончил со старикашкой. Если бы я не была связана, то отвесила бы себе подзатыльник. Или попыталась бы обосновать наши действия. Или отвесила бы себе подзатыльник за то, что надеюсь объяснить хоть что-либо – Снейпу. Он неспешно осматривает содержимое наших котлов, и я вздыхаю с облегчением, когда он замораживает один из них чарами стазиса: в зелье для защиты от проклятий именно сейчас надо добавить корень асфоделя, чтобы целая неделя корпения над котлом не пошла насмарку. Мы тщетно пытались достать асфодель несколько месяцев, и буквально пару дней назад Рону улыбнулась удача: он смог выторговать несколько корешков на черном рынке – ссохшихся и посеревших, но это было лучше, чем ничего. Постепенно мы становимся специалистами по выживанию с тем, что есть под рукой. Снейп принюхивается, помешивает зелье… потом пробует его и тотчас же плюется. – Грейнджер, Грейнджер… Если это лучшее, на что вы способны, то мы должны благодарить Мерлина за вашу непривлекательность. Будь вы чуть менее страшной, и один из этих щенков мог бы по глупости жениться на вас и умереть в муках от вашей стряпни. Не то чтобы я был против, но должны же быть границы жестокости, вы не находите? Или вы позволили этой жалкой пародии на червя приблизиться к котлу? – Он кивком указывает на Невилла, который каким-то образом смог перевернуться на живот и пытается ползти к рубильнику, обесточивающему серверы. Снейп замахивается ногой, и носок тяжелого сапога покрывается кровью. Невилл падает на землю без сознания. В наступившей тишине слышно, как кто-то мучительно сглатывает. Снейп переводит взгляд на светловолосого Ансельма Диггори – совсем еще мальчишку – и криво улыбается, заметив его тщетные попытки подняться с пола. – Ну же, ну же, разве мало того, что ваш братец погиб ни за что, оказавшись всего лишь сноской в трагикомичной истории Мальчика-Который-Жил-Недостаточно-Долго-Чтобы-Кому-Либо-Действительно-Помочь? Хотя… если ваша мамочка все еще такая же, какой я ее помню по школе, то неудивительно, что вы предпочтете смерть здесь жизни в ее доме. – Снейп покачал головой. – Из нее получился бы первоклассный Пожиратель. Может, еще не поздно. Я замолвлю за нее словечко перед Темным Лордом. Он выбрасывает мой асфодель, достает из складок мантии свежий корень – сочный, ярко-красный, полный бесценного молока – и начинает уверенными движениями резать и крошить его. У Снейпа с собой даже серебряный стержень! Я печально усмехаюсь, когда ловлю его презрительный взгляд, брошенный в сторону моего самодельного стержня для помешивания: когда-то это был медный посеребренный нож из свадебного сервиза моей бабушки, но я молотком придала ему нужную форму… более-менее. Взяв мой изуродованный нож облаченной в перчатку рукой, Снейп пренебрежительно швыряет его в сторону Голдстейна. Энтони мог бы наклонить голову, но тогда удар пришелся бы по Чжоу. Поэтому он не наклоняется. Теперь по его щеке течет струйка крови, хотя до этого он был единственным, не пострадавшим во время нападения, – вероятно, благодаря знанию дзюдо. Нож будто сам по себе тут же возвращается к Снейпу, который неторопливо подходит к нам, ухмыляясь. Собрав притупленным лезвием каплю крови со щеки Диггори, Снейп наклоняется к Ханне и Чжоу и гладит их лица тем же ножом с выворачивающим внутренности эротизмом, добавляя кровь из их разбитых носов к багряной смеси. Так он обходит нас всех, с жестокой улыбкой на губах поглаживая и дразня каждого. Пэнси приходится хуже остальных. Она ошиблась, думая, что ее прошлое на факультете Снейпа и его расположенность к чистокровкам дадут ей преимущество. – Вы собираетесь расправиться с нами так же, как с Дамблдором? – спрашивает она нагло и с оттенком заигрывания, когда приходит ее черед. – Если вы говорите о смехотворных остатках вашего «Отряда», то, возможно, мне действительно следует так поступить. Убийство Дамблдора было актом жалости к калеке. В вашем случае можно успокоить свою совесть так же. – В зеленоватом свете мониторов и отблесках огня осунувшееся лицо Снейпа кажется маской монстра. – Я подумаю об этом. Он наотмашь бьет ее по лицу, а потом прямо на лезвии смешивает пальцем в перчатке нашу кровь и аккуратно добавляет ровно семь капель в котел. Зелье шипит и дымится. Судя по запаху, некоторые из просроченных ингредиентов сейчас полезут из котла своим ходом. Я мысленно пинаю себя: неужели никто не мог раньше объяснить мне насчет свежей крови? И что это за синий порошок? На одном из экранов начинает мигать сигнал тревоги. Подойдя ближе, Снейп рассматривает сообщение, но ничего не трогает. Приведя Невилла в чувство, он сажает его перед компьютером: – Вы примете надлежащие меры, Лонгботтом, и опишете их мне с предельной точностью. Невилл смотрит на экраны, потом на нас, останавливаясь взглядом на Эрике Четра. Эрик – старший брат магглорожденной Чарити Четра с Рэйвенкло, которая погибла во время первого же нападения на Хогсмид. Мы приняли его в свои ряды за граничащие с волшебством хакерские способности и глубокую ненависть к тем, кто убил его маленькую сестренку. Я всегда думала, что ему было место в Хогвартсе: у некоторых чистокровок магии меньше, чем у Эрика, и никто не называет их сквибами. Рон мне еще тогда по-деловому разъяснил, что слова «сквиб» и «чистокровка» в одном предложении просто не употребляются. Указывая на Эрика, Невилл говорит, хоть опухшие окровавленные губы плохо слушаются: – Это он, сэр. Он понимает в компьютерах. Я лишь помогаю. Слова полны тихого героизма. Он мог бы с легкостью запудрить Снейпу мозги: Невилл чувствует себя в маггловской сети как рыба в воде, незаметно манипулируя такими сложнейшими аспектами жизни волшебников, как дальность действия портключей и координаты для аппарации. Это возможно благодаря магнитным полям растений. Эрик помог с программированием, я – с формулами, но гениальная идея и специфический опыт принадлежали Невиллу. И именно эта его работа позволяет нам хоть немного уравнять шансы в войне. Я знаю наверняка: сама видела результаты. – Какой-то грязнокровка и тут тебя обошел, а, Лонгботтом? К тому же грязнокровка без капли магических способностей. И почему я не удивлен? – Снейп поворачивается к Эрику: – За компьютер! – Путы вокруг молодого человека исчезают, и он нерешительно подходит ближе. Эта ночь стала одной из самых длинных на моей памяти, но оказалась лишь прелюдией к другим, которые маячили впереди. Сгрудившись у стены, мы молча наблюдаем за тем, как Снейп методично допрашивает Невилла и Эрика о работе наших программ. В результате он предлагает более простой и надежный способ отслеживания точек аппарации, используемых Пожирателями, основанный на низкочастотном магическом сигнале Метки. Некоторое время спустя он освобождает нас от веревок и показывает жестом, что мы можем возвращаться к своим обычными делам. Я до сих пор не знаю, почему мы доверились ему той ночью, почему ни один из нас не высказался против такого вмешательства. Может, это из-за практически осязаемых уз, сразу же возникших между ним и Эриком. Или из-за того, как зелье Снейпа будто вдохнуло в нас жизнь после нескольких голодных месяцев. До восхода осталось совсем ничего. Снейп поднимается на затекшие ноги и отвешивает нам презрительный полупоклон: – Благодарю за ценную информацию, для которой я собираюсь найти самое удачное, – тут он мрачно ухмыляется, – применение. Когда вы в следующий раз соберетесь посвятить кого-либо в свои самые сокровенные тайны, не поленитесь сначала убедиться в надежности этого человека. – Он обводит насмешливым взглядом наши лица. – Вы же понимаете, что я иду к Темному Лорду с докладом… Снейп аппарирует, несмотря на магическую границу вокруг подвала, и мы несколько секунд просто глупо смотрим друг на друга, но в следующее мгновение все срываются с места. Мы несколько часов обследуем каждый закуток в поиске следилок, затем меняем защитные чары и разбегаемся по норам, ожидая нападения Пожирателей, которого так и не происходит. Потихоньку мы начинаем снова пользоваться подвалом. После того, как Снейп «навестил» Ансельма, Ханну, а потом и меня в наших норах, мы возвращаемся в убежище на постоянной основе, возвращаемся к нашей нормальной ненормальности жизни. В течение следующих недель Снейп иногда заносит ингредиенты для зелий и издевается над нашими защитными чарами, пока мы не просим его наложить новые. Странным образом после этого мы чувствуем себя отчасти в большей безопасности.