За спиной каждого праведника

Снейп не показывается всю неделю, в течение которой нервное напряжение отряда достигает критической отметки: наши инстинкты кричат о том, что до решающей битвы остается совсем немного времени. Мы бросаем все силы на добычу оружия и набор рекрутов, которые останутся у себя дома и будут помогать в случае уличных стычек в своем районе. А еще мы без конца тренируемся, сражаемся, беспокоимся… и начинаем собирать второе Устройство, потому что оригинал все еще у Снейпа. Мы ввязываемся в схватки с Пожирателями при каждой удобной возможности, стараясь не убивать, а брать в плен. Благодаря особому наставничеству Снейпа, я, судя по всему, эффективнее остальных могу проводить допросы; о подробностях лучше не задумываться. Однако я добиваюсь результатов и причиняю боль только с целью сбора информации. Кроме боли, в ход идут страх, унижение и… неважно. Чжоу тоже неплохо справляется, но она слишком легко теряет голову и позволяет себе увлечься процессом, хотя все отрицает, когда Невилл заговаривает с ней об этом. В любом случае, ее подход не помогает делу, и я достигаю лучших результатов. Поэтому Рон и Невилл решили, что главной по проведению допросов буду я. Я видела глаза Рона, когда он это объявил: обеспокоенные, потухшие. «Но на дворе война, и каждая крупица информации, которую удается добыть таким образом от бездушных садистов, может помочь нам сохранить бесчисленные жизни», – громко добавил он, будто пытаясь убедить самого себя. Кроме того, я всегда сначала спрашиваю по-хорошему… Чжоу не довольна их выбором, и мы не можем позволить себе потерять ее – как человека и как бойца. Помимо этого, укрепляющее зелье с асфоделем действует, поэтому каприз одного из нас кажется отряду важнее прав других людей. Так что время от времени, если мне кажется, что ничего интересного пленник мне больше не расскажет, и если он признался в достаточно отвратительных преступлениях, я зову Чжоу и прошу ее выжать из упрямца еще пару капель информации. Затем быстро покидаю камеру, чтобы не слышать криков… Но каким взглядом провожает меня Чжоу! Она по-настоящему благодарна… Иногда нам не терпится броситься в последнее сражение, чтобы свист заклинаний, крики и кровь очистили тяжелый воздух, которым мы дышим в последнее время, но потом мы задумываемся над тем, как нам придется бороться, и волнуемся… В принципе, нам не дает покоя наш план и результат предстоящей битвы, которая может перерасти в открытую войну, если нам не удастся отсечь голову гидре… Так что мы проводим еще больше времени, совершенствуя Устройство и вплетенные в него чары. Те, у кого есть семья, переживают за своих близких. Я пребываю в интересном положении, не зная, есть ли у меня еще близкие или нет, так что переживаю даже больше. Поэтому бросаю максимум сил на обдумывание того, как оказаться во время сражения как можно ближе к Беллатрисе – а значит, и к моему кулону. Я рассказываю о нем остальным, чтобы принесли украшение мне, если у них появится возможность заполучить его. А еще мы беспокоимся о Снейпе. Может, он уже ходил с Устройством к ВДМ. Может, он работает над стратегией с Темным Лордом так же, как с нами, посвящая его в наши тайны. В любом случае, мы отбрасываем идею проникнуть в логово монстра и напасть на него под Оборотным. Кроме того, мы меняем все боевые планы. Однако, несмотря на постоянную настороженность, некоторые из нас беспокоятся за Снейпа, а не только из-за него. Это выражается в непрерывных комментариях: «Наверное, все еще чинит Устройство, – шутит Эрик. – Или ушел в очередной запой, – отвечаем мы. – Да, он совсем перестал следить за собой, – ухмыляется еще кто-то. – Наверняка нашел в каком-нибудь борделе вечную любовь, – подмигивает Рон, и Энтони при этом не может не покоситься в мою сторону (я смеюсь, но внутри все сжимается). – Вот увидите: через неделю он вернется к своему грязному рабочему столу и будет снова рубить соломкой вонючие ингредиенты, – следует ответ». – Невозможно жить с этой неизвестностью! – жалуется Ханна, поливая свой магический меч специальным зельем и аккуратно начищая клинок. – Уж лучше бы его поймали и запытали до смерти. – Она морщит свой аристократический нос, вспоминая как правило исходящий от Снейпа запах огневиски пополам с несвежей одеждой. Не то чтобы это было хуже ее пачки сигарет в день. Но все мы так или иначе беспокоимся, поэтому каждый пытается найти его во время вылазок и на заданиях, а я не перестаю спрашивать о нем наших пленных. Мы постоянно озираемся, заходя в темные улочки, где поджидаем вышедших из баров облегчиться (или сделать что-то более отвратительное) Пожирателей… Это великолепно сочетается с нашей паранойей, ведь мы наверняка знаем, что за каждым нашим шагом ведется наблюдение. Ночи у меня теперь настолько однообразные, что даже плащ, который я надеваю на редкие вылазки, кажется надежным, хоть и холодным, защитником… почти как Снейп. Двумя неделями позже мы получаем записку с четырьмя пузырьками крови: «Меня не схватили. Действуйте по оговоренному плану. НЕ ПОЛЬЗУЙТЕСЬ Устройством». Мы начинаем торопливо проверять образцы крови, потому что если ВДМ решил, что Снейп предатель… Ко всеобщему облегчению, нам не удается найти никаких признаков того, что это ловушка. Помимо своей крови, Снейп прислал нам кровь Нагайны и Беллатрисы, а также какую-то слизь, которая, очевидно, течет в жилах ВДМ. Мы осторожно вводим данные в наше новое Устройство, потому что все еще есть вероятность, что Пожиратели раскусили Снейпа и заставили написать это послание; или же он сдал нас по собственной воле. Во время задания в деревушке, где Министерство прячет запасы летучего пороха, мы попадаем в схватку, в которой численность противников превышает нашу в пять раз. Сзади кто-то швыряет в меня проклятие – как раз когда я накрываю защитными чарами потерявшего сознание и кровоточащего на грязный асфальт Рона. Ансельм рядом со мной; Полумна с трудом отражает заклинания двух нападающих на противоположной стороне улицы. Мой плащ вспыхивает болезненно желтым светом и отбрасывает проклятие, глубоко раня двух находящихся за моей спиной Пожирателей. Полумна смотрит на меня, раскрыв от удивления рот. Я замечаю, что один из ее противников готов выкрикнуть следующее заклинание, и инстинктивно направляю на него свою палочку, даже не думая о каком-то конкретном проклятии. Из конца палочки вырывается ярко-желтая молния, которой я еще никогда не видела, и Пожиратели рядом с Полумной падают наземь – оба. Мы быстро расправляемся с остальными и возвращаемся в убежище со всем летучим порохом, который смогли унести, и все еще не очнувшимся Роном. Львиную долю пороха нам пришлось уничтожить прямо в деревне из страха, что Пожиратели начнут появляться там, где не следует. Что ж, людям придется некоторое время походить пешком. В подвале Энтони, сын двух врачей («Настоящих врачей, а не стоматологов», – поддразнивает он меня), исцеляет Рона, в то время как я лихорадочно обыскиваю свою одежду и наконец нахожу в подкладке плаща амулет Снейпа. К нему приложено послание: «Гермиона, раз ты нашла записку, то уже знаешь об амулете и его невероятной эффективности. Для успокоения твоей несговорчивой совести я снял с него те чары, которые вызвали бы у тебя возражения. Держи его при себе, иначе не сможешь отблагодарить меня». Я передаю амулет Энтони и Невиллу, которые сразу берутся за его изучение. Через несколько дней они мне его возвращают. – Это бесценный артефакт, и я действительно имею в виду «бесценный», – говорит Энтони, хмурясь. – Когда-нибудь мы сможем использовать его для нашей общей защиты, но пока что оставь его себе, потому что он был настроен именно на тебя. Амулет сам… позаботится… о защите остальных, если возникнет необходимость. Мне остается лишь поверить ему на слово, потому что на данный момент я не вылезаю из сложнейших расчетов, необходимых для массовой эвакуации гражданских из военных зон, и физически не могу проверить амулет еще раз. Так что я, против обыкновения, делаю то, что мне говорят, не задавая лишних вопросов. Мы тренируемся, планируем нападения, боремся. Через неделю, в воскресенье, к нам приходит еще одно сообщение: «В среду произойдет нападение на Министерство и Хогсмид. Не поминайте лихом. P.S.: Дамблдор, старый маразматик, был все-таки прав». Переглядываясь, мы пытаемся понять, что случилось. Снейп погиб? сбежал? предал нас? Я не могу не думать о постскриптуме, грезя о том, что это предназначенный для меня отголосок нашего разговора в ту первую ночь на моем диване. Если это так, то я получила самую романтичную записку, о какой только может мечтать женщина, – причем от Снейпа! Но зная Снейпа, его приписка на самом деле означает что-то совсем другое. – Хватит уже, – прерывает наши размышления Эразм – самый новый в Отряде, но далеко не самый глупый. – Нам лучше всего перестать ломать головы над сообщением и вернуться к тренировке. Лично мне она не помешает. – Он прав, – нараспев отвечает Полумна. Сегодня ее связь с окружающим миром кажется не самой надежной. – Надеюсь, он найдет дорогу к лучшей жизни. Его цвет все равно был странным: только посмотрите на этот желтый! Ему нужно опять включиться. Переглянувшись, мы пожимаем плечами и продолжаем тренировку. *** В понедельник вечером мы все сидим на полу подвала, наслаждаясь двумя часами отдыха после изматывающих тренировочных дуэлей, и пьем бодрящее зелье вместо того, чтобы поспать. – Выспитесь, когда умрете, – смеется Эрик и рассказывает нам о маггловских рок-группах, но легкость в его тоне искусственная, и мы знаем, что думаем об одном и том же (о постоянно невыспавшемся шпионе), но все равно старательно улыбаемся. – Интересно получается, – говорит Ансельм, выглядя в этот момент копией Седрика и наверняка вспоминая старшего брата. – Мы готовы умереть друг за друга, но не готовы оплакивать павших друзей… или исчезнувших… – Почему-то эта мысль кажется мне ужасно смешной, и я заражаю остальных истерическим хохотом. Для Пэнси, только что вернувшейся из туалета, картина выглядит более чем странно: мы не можем перестать смеяться; слезы текут по нашим лицам и капают в стаканы с зельем. Вместе с ними нас покидает невыносимое напряжение последних недель. – Нет, серьезно, – говорит Ханна, глянув на Чжоу с беспокойством и сожалением, – нам всем стало лучше после того, как Снейп сыграл в ящик. Ну, помянем. – Она в насмешливо-победном жесте салютует бокалом пива. Я хочу настучать ей по голове, но тут внезапно появляется он – черным силуэтом в дверном проеме подвала, – и от удивления мы не может сдвинуться с места. – Слухи о моей смерти сильно преувеличены, – сообщает Снейп. Он пытается вдохнуть, но в трахее что-то булькает. Значит, ранение грудной клетки. Теперь я готова настучать по голове ему. – Извините, что разочаровал, – добавляет он и падает на пол. – Может, слухи не преувеличены, а лишь преждевременны, – рычу я, срываясь с места раньше остальных. Однако Невилл оказывается рядом с ним первым. – Что… – Но у него не получается закончить предложение. Окровавленная рука Снейпа, дрожа, достает кусок покрытого темной слизью сморщенного мяса. – Что это? – выдавливает из себя Невилл. – Сердце Темного Лорда, – хрипит Снейп. – Прорехой в броне оказались чары, с помощью которых оно продолжало биться в умершем двадцать лет назад теле. Это лишь сердце вампира, вживленное в подходящую оболочку. Темному Лорду просто нужно было знать заклинание, чтобы заставить его биться… Заклинание менялось каждый день, как стражник. Благодаря Устройству… – Снейп заходится кашлем, и из его рта течет струйкой свежая кровь, – мне удалось предотвратить «смену караула»… притворился, что делаю массаж сердца… вырвал его… Темный Лорд мертв, по-настоящему… Принес вам, – продолжает он с трудом, – образец для Устройства, чтобы обнаружить все крестражи… Потом сожгите на всякий случай с чесноком. Будет пахнуть… как шашлык… Все равно не ешьте. Полумна выглядит ошарашенной, но все остальные смеются, пытаясь побороть рвотные позывы. Чжоу подбегает к камину, чтобы связаться со своей семьей в Лондоне. Ее отец – посол, он всегда узнает о таких вещах раньше всех. Минутой позже она возвращается, светясь от счастья, и внезапно становится опять похожей на саму себя до войны, до того, как ее лицо превратилось в каменную маску. – Он прав, он прав! Волдеморт умер! Всех призывают к борьбе, Пожиратели сдаются, кто-то напал на поселение темных волшебников на опушке… – Она смотрит на Снейпа – сначала со странным безразличием, а потом с жестокостью во взгляде. – Судя по всему, он всех нас спас и выбрал для себя благородную гибель… после того, как отправил на тот свет много наших. Что ж, помянем, – кивает она Ханне и направляется за снаряжением. – На улицах множество мелких стычек. Не хотелось бы пропустить все веселье, – бросает остальным Чжоу. Мы смотрим на нее с отвращением. Невилл, оправившись от оцепенения, на секунду покидает Снейпа, одним прыжком оказываясь рядом с Чжоу. – Ты что, с ума сошла? Мы же должны его спасти, неважно, чего это будет нам стоить. Ведь он герой! Он… – Невилл прав. – Эразм, Эрик и Пэнси сидят вокруг Снейпа защитным барьером. Ансельм, Рон и Полумна активно роются в медицинских запасах. Чжоу, пожав плечами, начинает выбирать снаряжение. Лежащему на полу Снейпу с трудом удается открыть глаза, и он молча, бесстрастно наблюдает за этой сценой. Его губы кривятся в едкой усмешке, но изо рта все еще течет кровь, поэтому наверняка сказать трудно. Может, это не усмешка, а спазм. Склонясь над окровавленной фигурой, Энтони осматривает раны, отодвигая в сторону насквозь промокшие складки мантии. – Нам придется его усыпить, – говорит он хмуро и подзывает меня. – Мистер Голдстейн, – хрипит Снейп насмешливо-учтивым тоном. Когда он пытается говорить, кровь хлещет еще сильнее. – Впервые я обязан согласиться с Минервой: у вас единственного в этой шайке есть хоть какое-то количество извилин. – При этом он пожирает меня глазами – огромными-черными-голодными-молящими, но о чем? Я опускаюсь на колени рядом с ним, подкладываю под голову сложенный плащ, беру его руку. Она бескровная и такая легкая, будто уже неживая, однако внезапно, хоть и слабо, стискивает мою. Потом бессильно опускается. Снейп закрывает глаза от боли. – Заткнитесь и дайте мне договорить! – Угрюмое лицо Энтони, потерявшее все признаки цивилизованности, практически касается носа Снейпа. И золотой мальчик, так гордящийся своей обходительностью в любых обстоятельствах, вдруг начинает злобно шипеть: – Нам не требуется ваше чертово зелье, чтобы понять, что вы один из нас! Я имел в виду, что вас нужно усыпить, пока Гермиона не достанет амулет, который вам, очевидно, нужно было носить самому, потому что чары были адаптированы под вас до того, как вы настроили их на Гермиону. Нам потребуется время, чтобы она смогла передать вам через амулет часть своей магической энергии. – Во время этого монолога Энтони регулярно тычет пальцем в окровавленную грудь Снейпа: он однозначно в ярости. – Вы должны были доверять нам, мы бы смогли вам помочь! Эти ранения были нанесены после того, как вы вырвали сердце, иначе у вас не было бы на это сил. Обязательно было искать новых приключений на свою тощую задницу? Снейп снова приоткрывает глаза и самодовольно ухмыляется. – Угадали! Хороший доктор, молодец. Жаль, что мне это уже не поможет. – Даже умирая, он все равно находит в себе силы на колкости. Энтони смотрит на меня, и я могу лишь глупо кивать: – Объясни, что от меня требуется. В это время подходит Рон и спрашивает Энтони: – Можно поговорить с ним полминуты, не подвергая его дополнительному риску? Кивнув, Энтони просит подождать. Он сначала объясняет мне, что делать с амулетом, и я приступаю сразу же. Рядом со мной Рон обращается к Снейпу: – Мистер Снейп… профессор. Послушайте. Я оставлю вас с Энтони, Гермионой и Полумной. Остальные… мы пойдем бороться. Вы подарили нам шанс на победу, сэр, да что говорить… вы практически выиграли за нас эту войну. Нельзя допустить, чтобы все это было напрасно. Вы сделали из группки испуганных юнцов настоящий отряд. Я хочу, чтобы вы знали кое-что еще, сэр. – Голос Рона звучит по-привычному отчетливо, но все слышат, что сейчас у него в горле ком. – Если мне не суждено вернуться, то вы должны знать, что я погиб с глубочайшим восхищением к вам в моем сердце, и с благодарностью. – Рон, милый Рон, такой чистый, и добрый, и решительный, и зачастую неуклюжий. Я бы побила его за одну только мысль о том, что он может не вернуться, но мои руки заняты переливанием энергии в амулет, так что я могу лишь злобно посмотреть на него. – Еще кое-что, – продолжает Рон. – Если вы не будете заботиться о моей Гермионе так, как она того заслуживает, я найду вас, даже если сегодня умру. Ну а если все-таки выживу, то надеюсь на регулярные приглашения в ваш с Гермионой дом. Мы все будем вас навещать, так что организуйте достойное количество еды. Это честное предупреждение, сэр. – Сглотнув, Рон поднимается с пола и подходит к мне, чтобы обнять. Он идет за снаряжением вместе с Ханной, и остальные следуют его примеру: обнимают меня и уходят. Каждый отдает честь Снейпу, не считая Чжоу. По лицу Эрика видно, что он собирается что-то сказать, но в результате только сглатывает, сжимает в своей руке белую руку Снейпа и тоже уходит. Они все идут сражаться на улицах, и я знаю, что мы с Энтони и Полумной присоединимся к остальным, когда удастся стабилизировать Снейпа – или если он действительно умрет. Потому что несмотря на силу амулета и талант будущего колдомедика, Снейп все еще умирает. Для его спасения потребуется чудо. Мы можем лишь делать все возможное и ждать. Наконец-то я влила достаточно энергии в амулет. Энтони убирает с ран погруженного в сон Снейпа прижатые к ним компрессы… разрывает окровавленными руками рубашку – то, что от нее осталось, потому что вся грудь больше напоминает кратер. – Он действительно умрет, – начинаю паниковать я. Вспоминаю все, что было между нами, что Снейп воспитал во мне свою преемницу, но все равно отчаянно хочу, чтобы он выжил. Не только для того, чтобы не скитаться одной по бесконечным долинам зла, которое он помог мне приручить… если я права и раньше это было его ношей. Отнюдь; я хочу показать ему обратную сторону того, чему он научил меня. Он же написал, что Дамблдор был прав. Может, Снейп согласится стать моим учеником, а может, и нет. Только не дай ему умереть… только не дай ему умереть. Энтони замечает что-то маленькое на шее Снейпа, хмурится и, вспомнив, где уже слышал об этом предмете, невозмутимо бросает его мне. Я ловлю, отчего мои руки покрываются багряными пятнами. Это мой красный кулон, теперь на новой золотой цепочке, принадлежащей, очевидно, Беллатрисе. Кровь Снейпа капает с него на мою одежду. – Самоубийство путем возвращения кулона, – рычу я. Думаю о своих родителях и перевожу взгляд на павшего волшебника. Он будто чувствует это и вопреки всему открывает глаза. Смотрит на меня почти что с добротой и снова закрывает их.