За спиной каждого праведника

Патрик и Ариэлла мертвы. Неделю назад, после вечера обвинений, пререканий и слез они сбежали от нас в мир магглов. С тех пор мы изучаем список семикурсников Хогвартса в поисках новых рекрутов и подумываем принять в свои ряды британского диссидента, недавно бежавшего из Дурмстранга при невыясненных обстоятельствах. Он связался со мной и передал рекомендацию от Виктора. Сам Виктор стоит во главе небольшой группы, действующей в кишащих вампирами лесах Болгарии и регулярно портящей жизнь чистокровкам с фашистскими наклонностями. Я скучаю по нему, как взрослые скучают по компоту, который последний раз пили в садике… То есть когда помнишь, что любил компот больше всего, но не уверен, как вкусовые рецепторы отреагируют на приторный вкус много лет спустя. Чжоу ходит бледная и заплаканная с тех пор, как ее бойфренд нас покинул, и занимается по тренировочной программе Снейпа с таким рвением, будто от этого зависит ее жизнь. В принципе, мы все стараемся, но иногда все-таки даем слабинку… Однако Чжоу работает так упорно, как я в свое время перед экзаменами. А еще она повсюду, как хвостик, увивается за Снейпом. Мне все равно. Время от времени он остается у меня на ночь – уже шесть или семь раз с того памятного вечера после Битвы на опушке. Мы достигли несколько странного взаимопонимания: он мой наставник, а я его отдушина и тихая гавань… Хотя иногда он обращается со мной, как с бойцовой собакой – животным, которого дрессируют для пролития крови. Однажды он сделал мне подарок – или, по крайней мере, попытался: небольшой амулет из черного камня с красным алмазом. Вещица была завораживающе прекрасна, но я невольно отдернула протянутую руку, когда почувствовала, какой холод исходит от украшения. – Бери, не бойся, – сказал тогда Снейп. – В него вплетены чары, забытые столетия назад. Амулет настолько могуществен, что сможет уберечь тебя от многих боевых проклятий. Особенно хорошо он защищает от ранений грудной клетки, поэтому в этой области я полагаюсь почти исключительно на него. Много людей пожертвовали жизнью, чтобы заполучить этот амулет. – Тогда оставь его себе. Думаю, ты нуждаешься в нем больше, чем я. – Слишком занятая тем, чтобы выглядеть достаточно циничной, я не подумав добавила: – Что мне действительно нужно, так это красный кулончик, который Беллатриса сняла с меня во время Битвы за Хогвартс. – Не думал, что ты такая сентиментальная. – Снейп глянул в мою сторону, и я пожала плечами. – Тебе не понять. В кулоне спрятаны чары, с помощью которых можно вернуть воспоминания моих родителей обо мне. Без этих чар я для них не существую, будто меня никогда и не было. Поддев пальцем подбородок, Снейп запрокинул мою голову, чтобы заглянуть в глаза, и я почувствовала проникновение его разума в мой: время совершенствовать окклюменцию. Не то чтобы я ему не доверяла, просто некоторые вещи слишком личные, чтобы делиться ими… А делиться моей любовью к родителям с человеком, презирающим это чувство, мне и подавно не хотелось. Когда Снейп покинул мой разум, я была почти уверена, что он ничего не заметил. Он продолжал смотреть на меня со странной улыбкой, которая появлялась у него крайне редко: в ней и насмешка, и мольба, и вызов, а еще отголоски такой всеобъемлющей тоски, что я бы расплакалась, увидев это выражение на лице любого другого человека. Наконец он пожал плечами и проговорил: – Как хочешь. Тогда я оставлю тебе амулет по завещанию. – Ну уж нет! Я тебе что, жена? И вообще, ты еще нас всех переживешь… после того, как сдашь отряд ВДМ. – Мы тогда продолжили подтрунивать друг над другом, а потом перебрались на диван, а потом немножко умерли, будто готовясь к настоящей смерти. Но теперь, в подвале… Из-за взглядов, которые бросает на него Чжоу, я подозреваю, что остальные ночи Снейп проводит с ней, но это меня почему-то совсем не волнует. Может, он закаляет ее так же, как закаляет меня; может, просто не отказывается от любого доступного удовольствия. Или он рассчитывает на то, что знание об этой его… неверности… заставит меня остаться на темной стороне навсегда? Я провожу слишком много времени за подобными размышлениями, так что, возможно, мне на самом деле не все равно. Как бы то ни было, в последние недели ситуация там, снаружи, обострилась. Ни дня не проходит без стычки, без потерь на нашей стороне или на стороне врага. Программа, которую разработали «Нев и Сев» (так можно назвать молочный бар для задротов, ха!) вместе с Эриком, указывает на повышенную активность Пожирателей в двух точках: на печально известной опушке (после Хэллоуина там будто из-под земли выросла деревушка из палаток темных волшебников) и в одном из пригородов Лондона, на расстоянии аппарации от Министерства. Зло наступает. Наши противники отрабатывают боевые приемы, нападая на семьи магглов все чаще и обычно с летальным исходом. Каждый из нас тоже тренируется и становится лучше – то есть все меньше заслуживает звания «человек». Темные нашептывания Снейпа не перестают бешено плясать в моей голове… и по меньшей мере один раз я остро чувствую удовольствие, прикончив раненого Пожирателя во время схватки. Мне кажется, к концу войны я перестану нравиться самой себе… если доживу до этого дня. Напряжение не покидает нас. Мы с Роном и Энтони проводим в подвале бессчетные часы, пытаясь выработать стратегию и сделать из тринадцати юнцов, одного непонятно кому преданного шпиона, пятерки авроров и дюжины учителей армию, способную пойти против сотни готовых на все Пожирателей, во главе которых стоит истинный безумец, заручившийся поддержкой дементоров. Смешно до слез, не правда ли? Плюс интересная переменная – весь оставшийся Аврорат, который может с одинаковой вероятностью помочь нам или пойти против нас. Так что мы не высовываемся из подвала, совершенствуем наш план и постоянно тренируемся. Невилл и Эрик работают над Устройством. Ханна и Чжоу превратились в смертоносных, крайне эффективных дуэлянток; они отвечают за добычу провианта и остальных необходимых вещей. Рон с Ханной – все еще замечательная пара. Мы все понимаем, что наши потуги безнадежны, но трудимся не покладая рук, потому что достойны победы. Эх… Энтони морщит свой голливудский лоб и сразу становится похож на Эйнштейна: – Этот план может сработать, – говорит он, – только если нам как-нибудь удастся посеять панику, нанести удар по самой верхушке организации… Мы все смотрим на карту опушки с палатками, составленную благодаря Устройству и полученной от Снейпа информации. Вдруг Рон ухмыляется: – Или мы попросим Снейпа пойти немного дальше и просто кокнуть Вол… Сами-Знаете-Кого на одной из их сходок. И почему нам это раньше в голову не пришло? Мы переглядываемся и невесело смеемся, но мой мозг не перестает работать… натыкаясь на неожиданную идею. – Это ваше Устройство, – начинаю я медленно. – Для засечения магической подписи оно ведь анализирует в том числе и защитные чары? В реальном времени, так? – Точно, – отвечает Рон. Он поджимает губы, будто говоря, что не привык объяснять мне очевидное и что мне пора переходить к гениальной части. Поэтому я перестаю сдерживать поток слов: – Почему Снейп до сих пор не напал на Вол… на ВДМ? Если профессор, конечно, в действительности на нашей стороне. Потому что магическая броня ВДМ состоит из обычных защитных чар и второго слоя, который постоянно меняется, так что никто не знает, как именно выглядит защита ВДМ в каждом конкретном случае. Но что если у Снейпа будет доступ к этой информации? Тогда мы теоретически сможем организовать молниеносное нападение. Я вижу, что они загорелись идеей, и в наступившей тишине сумасшедший план разворачивается перед нашими мысленными взорами. Да, успех возможен, но что если Устройство преждевременно обнаружат? Опасность настолько велика, что эту затею можно смело назвать бредовой. Ну а вдруг? Вдруг получится? Сколько времени понадобится Снейпу рядом с ВДМ, чтобы проанализировать чары, и как он сможет считать результаты анализа с прибора, находясь среди десятков Пожирателей? Как настроить Устройство на физиологию Темного Лорда, отчасти человеческую, отчасти… не пойми какую? Успеет ли Снейп воспользоваться секундной брешью в постоянно меняющейся магической броне? Мы подзываем Невилла, объясняем ему нашу идею и, усевшись за стол рядом с серверами, всерьез начинаем прорабатывать детали. Через некоторое время распахивается входная дверь, и мы все слышим необъяснимо высокий и полный ярости голос обычно такой спокойной Полумны: – У вас не было никакого права! – она чуть ли не переходит на визг. – Вы хуже трехголового наргла! Вы… вы… Отряд только что вернулся со спасательной операции: нам стало известно о нападении на маггловский бар, и Луна, Снейп, Ансельм, а также новый член нашей команды вызвались помочь. Новенького зовут Эразм Вингерт, он с Хаффлпаффа и к тому же один из семикурсников, которые тогда сражались вместе с нами на опушке. Я тоже не отказалась бы от седьмого курса в Хогвартсе, только вот в последние годы он служит лишь для того, чтобы держать юных волшебников под присмотром Пожирателей подольше. Все пришедшие кричат на Снейпа, который и ухом не ведет, снимая боевую экипировку. – Что случилось? – Чжоу встает между Снейпом и остальными, готовая защищать своего… покровителя? друга? любовника? – Твой папик, – взрывается Ансельм, и мы никогда еще не слышали такой ненависти в его голосе, – сдал Патрика и Ариэллу своим дружкам-Пожирателям. Они вырезали обе семьи. В живых никого не осталось. Мы получили сообщение от Ариэллы, когда отбивали нападение на бар, но не смогли оказаться у нее вовремя… – Выговорившись, Ансельм складывается пополам и становится похож на маленького ребенка, который едва сдерживает слезы. Мы все готовы расплакаться – то есть те из нас, кто не рычит на Снейпа. Чжоу резко поворачивается к нему, но при виде выражения на лице Пожирателя невольно сбавляет обороты. – Северус, это же неправда… Скажи мне, что это неправда. – Не припомню, чтобы позволял вам обращаться ко мне по имени, – поднимает бровь Снейп. – И конечно же это правда, – продолжает он с холодным безразличием. – Эти двое наивно полагали, что могут вернуться к своему жалкому существованию среди грязнокровок и оставить вас погибать за свободу магглов и волшебников. Они заслужили такой конец. Долю секунды спустя он уже стоит спиной к стене, держа нас под прицелом своей палочки и угрожающе рыча: – Каким, по вашему мнению, образом я заполучил место по правую руку от Темного Лорда, чтобы снабжать вас точнейшей информацией и раз за разом спасать ваши жалкие шкуры? Думаете, я шептал ему на ушко милые дерзости и выгуливал Нагайну? Включите мозги, бесполезные святоши! Снейп видит по нашим ошарашенным лицам, что из собравшихся только Чжоу все еще готова бросить в него заклинанием, и, опустив свою палочку, начинает мерить шагами подвал, не выпуская Чжоу из поля зрения. – Моя задача – докладывать Темному Лорду о том, чего никому не удалось разузнать. Например, где скрываются участники вашего жалкого кружка для дошкольников. Хотя, возможно, вы бы предпочли, чтобы я выдал ему местоположение этого подвала? Или вашей квартиры? Или вашей? – при этом он переводит взгляд с одного члена Отряда на другого, но не на Рона и не на меня. Затем Снейп останавливается перед Чжоу и берет ее за локоть, чтобы она оказалась к нему еще ближе. К моему сущему разочарованию, я должна признаться себе, что чувствую укол ревности. – Я же разговаривал с мальчишкой после того, как вас исцелил. Объяснял ему, что пути назад нет и что дезертиры не выигрывают войн. Я даже предложил ему другой выход – менее опасный, но все еще полезный для нас. Однако он и слышать об этом не хотел. А потом, – Снейп пожимает плечами, – эти двое решили от вас уйти и сделали это без капли благородства. Да, я говорю о благородстве! – шипит он в мою сторону, когда я не могу сдержать смешок. – Это понятие мне не чуждо, хоть себя я им и не обременяю. Мальчишка даже отказал мне в последней услуге, так что… – Так что вы взяли правосудие в свои руки, – заканчивает Рон таким холодным тоном, что я резко поворачиваюсь к нему. Мой лучший друг выглядит… как Снейп, чье лицо в ответ медленно искажается леденящей душу улыбкой, из-за чего я невольно вспоминаю опушку и все ужасы, с которыми этот человек живет каждый день… которыми он живет. Лучше бы уж он хмурился. – Это не правосудие, Уизли, а стратегическое мышление. Вы же хотите, – тут он начинает наступать на Рона, – чтобы я и впредь сообщал вам о новейших планах Темного Лорда? Хотите ведь?! – кричит Снейп ему в лицо, но сразу же успокаивается и резко отворачивается, отчего полы мантии взмывают вверх. – Это цена, которую приходится платить: иногда и другой стороне необходимо давать важную информацию. Ваши дезертиры подвернулись очень кстати. Темный Лорд знает, что я время от времени заглядываю к вам на утренники. Мне было достаточно сказать, что я поддерживаю постоянный контакт только с мальчишкой и поэтому не в курсе домашних адресов остальных. Поймите, Уизли: они все равно перестали быть союзниками, когда дезертировали, и превратились в ходячую угрозу для единства вашего очаровательного кружка, в дурной пример для подражания; в доказательство того, что не всегда можно положиться друг на друга. К тому же они в любой момент могли начать разбалтывать ваши секреты – либо ради спасения своей шкуры, либо ради сомнительной наживы. Короче говоря, они были проблемой, а стали стратегическим преимуществом. – Для вас, – тихо говорю я. Моя рука все еще чувствует дрожь вцепившейся в нее Ариэллы: «Только не бросай меня здесь, Гермиона… Не бросай меня!» – Для вас тоже. В крови этих двоих не было ни капли преданности... Снейп смотрит на меня в упор, и я вспоминаю, что недавно спрашивала его насчет усиления свойств залежалых ингредиентов с помощью крови, как он сделал тогда, в первый раз. Его ответ оказался неожиданным: – За усиление свойств отвечает не кровь, а синий порошок. Кровь же укрепляет связь между людьми, которые выпили зелье. Вот, оказывается, зачем он тогда взял у всех нас по капле! Однако… – Вот только твоей крови в зелье не было, – с подозрением сказала я, на что он лишь рассмеялся. – Я профессиональный предатель, или ты забыла? Фокус с кровью действует только на тех людей, которые с самого начала были друг другу верны. Кроме того, – тихо добавил он, – мне не требуется укрепление связи. И с тех пор мы больше на эту тему не заговаривали. Между тем Чжоу выходит из ступора: – Как ты только мог?! Как ты мог так меня подставить? После всего, что между нами было… ты же держал меня в своих объятиях и говорил… – И что же я говорил? Что вы прекрасны? Что заслуживаете большего, чем этот подонок? Я все еще не изменил своего мнения. – Снейп обращается к Чжоу, но смотрит на меня. Я снисходительно улыбаюсь в ответ: «Давай-давай, – говорит мой взгляд, – этим ты не делаешь мне больно». Я чувствую себя как пожилая, усыпанная бриллиантами дама, наблюдающая после сорока лет брака за своим мужем и его новой «конфеткой»: снисходительность снисходительностью, но поводов для радости мало. Снейп недобро улыбается Чжоу, и у меня внутри все холодеет: я не раз видела это выражение на его лице. Он собирается причинить ей боль. – Но неужели вы хотите мне сказать, – с обманчивой мягкостью продолжает он, – что все это время продолжали любить своего Патрика? Что я был для вас лишь утешительным призом? Наверное, вы предпочли бы, чтобы я пожертвовал своей жизнью, а не жизнью предателя, сбежавшего от вас? Но разве мой поступок был хуже решения оставить Грейнджер на опушке с дементорами, которое дало вам возможность аппарировать в Хогсмид? И разве вам требуется напоминание, что именно вы предложили ее кандидатуру? – Довольно, – прерываю его я. – Оставьте ее в покое. Снейп отворачивается от Чжоу, которая чуть ли не оседает на пол, однако он еще не все сказал: – Может, было бы лучше сдать Темному Лорду всех вас, оставшихся здесь для борьбы? – Снейп величественно обходит помещение, чуть ли не наступая на бессильно прислонившуюся к стене Чжоу. – Не забывайте, что у вас нет выбора. Вы не можете дезертировать. Жизнь каждого из вас равноценна жизням всего Отряда. За исключением меня, разумеется, – с усмешкой добавляет он, – потому что я намного более важен, но моя жизнь не стоит ни гроша. А вы, – продолжает вдалбливать в наши головы Снейп, – это одно тело и одна душа. На вас может повлиять только то, что произойдет с одним из вас. Неужели это и есть та причина, по которой Снейп не добавил в зелье каплю собственной крови? Это настолько интересное открытие, что я не могу думать ни о чем другом. Рон делает шаг вперед. Он серьезен, лицо не выдает эмоций, только спина напряжена. В этот момент я люблю его даже больше, чем обычно, всей душой, и чувствую силу этой братской любви между нами, незапятнанной тем, чем я занимаюсь со Снейпом. При этой мысли я допускаю ошибку: я смотрю на Снейпа… и он смотрит на меня… вглубь меня. – Не переоценивайте свою душу, Грейнджер, – говорит он. – Мне всегда казалось, что ваш чертов идеализм подвигнет вас на любые жертвы ради общего блага. От его приторных слов у меня начинают ныть зубы, но Рона колкости Снейпа оставляют равнодушным: – Если вы так деловито распоряжаетесь жизнями других людей, то как насчет того, чтобы поставить на кон свою? – Я ведь только что пел соловьем о цене собственной жизни и том, что, тем не менее, переживу вас всех. Какие еще могут быть вопросы? – говорит Снейп, поднимая бровь, но Рона это не смущает. Он объясняет Снейпу наш сумасшедший план: подобраться как можно ближе с Устройством и использовать его, чтобы найти прореху в постоянно меняющихся защитных чарах ВДМ. Снейп садится за стол и внимательно слушает. – И это вы называете планом? – через минуту он усмехается и начинает указывать нам на недочеты, так что мы принимаемся за работу всерьез. Да, мы помянем Патрика и Ариэллу, но позже, потому что знаем: нас будет некому поминать, если не найдется, наконец, средства от этой опухоли, против которой мы боремся, но не побеждаем. Чжоу, как и Ханны, нигде не видно. Через некоторое время Снейп поднимается из-за стола: – Что ж, пора пожинать плоды моих безнравственных решений, – ухмыляется он. – Я вернусь, когда узнаю что-нибудь стоящее. – Бросив мне мимолетный взгляд, Снейп оставляет наше укрытие. *** После этого мы с неделю не видим его, а затем Снейп возвращается к прежнему «расписанию», заглядывая к нам каждые два-три дня. Он приносит ингредиенты для зелий, выматывает нас тренировочными дуэлями и обсуждением стратегии, оставляет о себе крайне неприятное впечатление – и снова исчезает. Иногда он приходит с подарком – местом запланированного нападения Пожирателей или магическими подписями их новых рекрутов. Однако он никогда не говорит нам, какую информацию предоставляет другой стороне и знают ли Пожиратели о том, что он все еще видится с нами. Снейп пропадает регулярно, но каждый раз возвращается. Однажды он заходит и, как обычно, рассказывает о том, что удалось выяснить, а потом смотрит на меня и говорит: – Беллатриса была сегодня особенно хороша. На ней было бросающееся в глаза украшение – красный кулон… – Как ты только можешь это терпеть, – спрашивает меня Чжоу позже, когда мы остаемся одни. Со дня нападения Пожирателей на Патрика и Ариэллу она больше не хочет иметь со Снейпом никакого дела, даже не разговаривает с ним. – Вы же вместе, но он все равно хвастается перед тобой другими любовницами! – Мы с ним не пара, – пожимаю плечами я, думая при этом о кулоне и невероятных способах снять его с ведьмы… за исключением банального убийства. – И, честно говоря, мне все равно. На самом деле мне почти все равно. Мы с Эриком, Роном, Энтони и Невиллом работаем над Устройством как сумасшедшие, просто потому что оно кажется нам единственным нашим шансом. Мы даже начинаем варить Оборотное, чтобы Рон (или кто-то другой) смог выдать себя за Снейпа и совершить нападение на ВДМ. Ночи напролет мы улучшаем серии заклинаний, которые помогут каждому из нас сражаться эффективнее и безопаснее. И я не могу перестать думать о том, что мне еще придется убить Беллатрису. И все это время – почти три месяца – Снейп то появляется, то исчезает, то возвращается снова. Однажды он заходит в бар, где мы с остальными ждем Рона, Ансельма и Полумну, потому что договорились показать им новые функции Устройства. Чтобы скоротать время до прибытия друзей, мы демонстрируем эти функции Снейпу: помимо анализа защитных заклинаний в реальном времени, о котором мы пока не решаемся говорить всерьез, у прибора есть множество других интересных возможностей. – Получается, – пытается объяснить Невилл, – что расходящиеся от волшебников магические волны можно превратить в контролируемые сигналы, как нам инстинктивно уже удалось сделать это с растениями, а потом вы, профессор Снейп, изолировали химическую составляющую этих волн, а потом Гермиона и Эрик опять помогли с уравнениями и программой, так что сигналы стали отслеживаться на экране, а потом… – Как я понимаю, – усмехается в свой стакан с огневиски Снейп, – у любителя обнимать деревья слишком тонкая душевная организация для того, чтобы марать руки настоящей борьбой. Вы можете только манипулировать графиками да уговаривать растения вырастить шипы, если поблизости находится Пожиратель смерти. Очень по-мужски. Вашей матери было бы стыдно за вас, будь она еще жива. Да, ее в результате вые… кхм… довели до состояния овоща – неважно кто, – при этом гримаса на лице Снейпа дает понять, что он был в числе «тех», – но она, по крайней мере, боролась. Отважно, лицом к лицу. Спросите своего папеньку, – бросает он Пэнси. – У него должен был остаться шрам после того вечера. Или, вернее, после одного из вечеров: потребовалось немало сил, чтобы сломить дорогую Алису. Снейп неспешно отпивает виски, будто не заметив вытянувшиеся лица Невилла и Пэнси и то, с каким ужасом они смотрят друг на друга и на него. – Так что развлекайтесь и дальше со своими приборчиками, – говорит в свой стакан Снейп. – Кто знает, сколько у вас осталось на это времени. Эрик смотрит то на одного из нас, то на другого, пытаясь восполнить пробелы в истории, на которой – несмотря на которую – выросли все мы. И ему, как обычно, достаточно пары намеков, чтобы понять, что произошло. Поудобней перехватив свой стакан с огневиски, он швыряет его в лицо Снейпа. Мы все срываемся с места, чтобы защитить Эрика от Снейпа, а Пэнси – от Невилла, и во всей этой неразберихе Устройство падает на пол. Мы в шоке замираем. Разве что Снейп, которого не смущает смесь из осколков стекла, крови, слизи и огневиски, капающая с его огромного носа, поднимает Устройство и осматривает его со всех сторон, покрывая в процессе алыми разводами. Невилл подскакивает, чтобы забрать у него прибор, но колеблется долю секунды, не решаясь коснуться измазанной поверхности. Снейп, рассмеявшись при виде такой щепетильности, моментально накладывает на Невилла Остолбеней. Пэнси падает на колени рядом с обездвиженным телом, чтобы хоть как-то помочь, но отдергивает руку, заметив, как Невилл смотрит на нее. Первый раз с начала нашего знакомства я вижу Пэнси на грани слез. Устройство выглядит неповрежденным, но издает странное пищание. Снейп берет его с собой и говорит: – Успокойтесь, я постараюсь сегодня его починить. Ни один из вас все равно не способен на это. Мы все еще слишком шокированы, чтобы выдавать какие-либо возражения. Вероятно, Рон мог бы что-нибудь сказать, но он все еще на задании с Ансельмом и Полумной. Снейп провожает меня домой в оглушительном молчании. Когда мы заканчиваем проверку защитных чар, он толкает меня на диван. – Слушай внимательно, – говорит Снейп. – Война близится к концу. Скоро произойдет большое сражение, и я хочу, чтобы у тебя был мой амулет. Помимо этого тебе нужно будет сварить зелье с асфоделем, добавить в него вашу кровь и напоить им всех, особенно Невилла и Пэнси. Темный Лорд попытается использовать историю, которую я вам сегодня рассказал и в которой, кстати, нет ни капли лжи, против вас, чтобы Невилл предал Пэнси и, соответственно, весь ваш отряд. Так что заставь их помириться, и как можно быстрее. – А как же ты? – спрашиваю я. – Обо мне не беспокойся. Я буду именно там, где обязан быть. – Судя по его самодовольному тону, Снейп собирается отсиживаться в какой-нибудь норе. Хотя кто знает? Может, он просто хочет, чтобы я так думала. – Мне не нужен амулет. И вообще, я тебе не верю. – Этого от тебя и не требуется. Запомни главное: зелье, тренировки, пропитанные от проклятий плащи. Поднявшись с дивана, он увлекает меня за собой, прислоняется спиной к двери и сжимает меня в объятиях. Моя голова покоится на теплом плече, его руки нежно поглаживают спину… Он зарывается носом в мои волосы и делает глубокий вдох. Однако секундой позже происходит резкая перемена, и я рада, что не успела расслабиться. Грубый акт длится не более пяти минут, лицом к двери. Я чувствую себя как шлюха, разве что Снейп еще и рвет в клочья мою одежду, оставляя на теле следы, которые так быстро не затянутся. – Отвратительно. Хорошо хоть, что не пришлось за это платить, – говорит Снейп, застегивая ширинку. – Иначе я бы потребовал возврата денег. Он отодвигает меня от двери и даже не помогает подняться, когда я, запутавшись в болтающихся на щиколотках джинсах, после двух неуклюжих прыжков все-таки падаю на пол. Снейп лишь перешагивает через мои ноги и отбрасывает в сторону висящий на двери запасной плащ, который придется теперь носить взамен порванного им. Так, посреди ночи, темная тень выходит из моей квартиры – и больше не возвращается.