Родная

      Василиса стойко ждала Норта и обещанной помощи. Ждала минуту, час, два — она времени и не замечала. Горы плыли перед глазами в знойном мареве, зато кости в теле ломило будто от смертельного холода. По зеленой долине у горы, на которой она сидела, носились, будто серые мухи, люди. Видно, ее появление произвело немалый переполох.       Василиса тогда сдалась и закрыла глаза. Все. Нет больше сил терпеть эту муку.       Очнулась она в кромешной темноте — не было ни намека на освещение. Девушка размяла спину, все еще лежа, подвигала ногами и руками. Слава Древним Часам, жива! Почувствовав прилив жизненных сил, Василиса захотела спустить ноги на пол, но поняла, что спускать их, собственно, некуда — она и так лежит на полу.       Тогда она попыталась встать, и это получилось сразу, будто не было ее ран и того ужаса… Даже вспоминать не хочется! Она принялась искать свои туфли в темноте, но вместо них наткнулась на деревянную дверную ручку и тут же потянула ее на себя. Дверь выходила в такой же, как комната, темный глухой коридор. Моментально забыв о туфлях, Василиса на носочках засеменила по коридору, который все никак не хотел кончаться. Только через минут пять, когда она уже плюнула на осторожность и побежала, громко топая, показалось окошко.       За окошком садилось солнце, бурно росла сочно-зеленая трава, громоздились зеленовато-синие столовые горы в еловых шапках. Надо же, Василиса и не заметила ослепительной красоты этой местности раньше! Хотя когда, на самом-то деле? Она же была ранена и еле как передвигала ноги.       Насмотревшись в окно, Василиса подставила под лучи уходящего солнца свое тело. Да, как она и предполагала, раны зажили и даже шрамов почти не осталось. Платье на ней было все то же, что в тот роковой вечер… И вот она опять обо всем вспомнила! Страшная тягучая горесть схватила Василису, и она, повесив плечи, поплелась дальше по коридору без былого энтузиазма. Девушка совершенно не знала, что ей делать и как быть, но следовала своему жизненному девизу: пока есть куда идти — иди. С этой мыслью она дошла до заваленной битыми глиняными горшками расширенной части коридора.       — Ник, сынок, давай быстрее, не хочется упустить важных новостей, — послышался неизвестно откуда голос старшего Лазарева. Мгновенно Василиса расцвела. Она уж было успела подумать, что потерялась в бесконечном коридоре. Только вот откуда идет этот голос?       — Пап, думаешь, они нашли Диану?       — Не знаю, не знаю… — тяжело вздохнул Лазарев-старший, и больше голосов слышно не стало.       В Василисе смешивались разные чувства. Она одновременно шарила глазами по коридору в поисках выхода и одновременно думала, о чем же говорят Ник и его отец.       Вдруг с небывалой силой Василиса принялась раздвигать горшки, повинуясь мимолетной обнадеживающей мысли, которая все же оказалась верной — под горшками обнаружился каменный лаз, по которому девушка спустилась в очередной коридор, только теперь освещенный факелами. Где-то далеко раздавались шаги неминуемо уходящих от нее Ника и Лазарева-старшего. Василиса отчаянно побежала за ними, стараясь не шуметь и не приближаться слишком близко — лучше пока скрыться и разузнать обстановку.       Ник и его отец привели ее к выходу из странных коридоров, где уже собралось немало народу. Только тут Василиса вспомнила, что владеет часодейством и тихонько накрылась крыльями, приобретая невидимость.       — Я не опоздал? — спросил Лазарев-старший у всех собравшихся. Подобравшись поближе, Василиса узнала в них много знакомых лиц — Ниру и отца — вспоминать о них не хочется! — Черную Королеву, Миракла, Мендейру, Диару Дэлш и еще нескольких часодеев, чьи лица она смутно помнила, но ни имени, ни чего-либо еще назвать не могла.       — Не опоздал, — хмуро ответил ему тот самый полузнакомый мужчина. Василиса мучительно вгляделась в черты его лица. Вот-вот и она бы вспомнила его имя, но тут подала голос Диара Дэлш:       — Не думаю, Константин, что Нику стоит тут оставаться.       — Он скоро уйдет, да, Ник? — с нажимом спросил у сына Лазарев. — Мы просто вышли вместе.       Ник недовольно глянул на отца, но все же побежал дальше, на улицу, где у горизонта маячило несколько детских фигур. Василиса предположила, что это ее друзья. Жаль, конечно, что им тут всего-то по пятнадцать — и Ник, и Норт, по крайней мере, выглядели на пятнадцать — а ей сейчас уже девятнадцать.       Тем временем собравшийся у выхода из пещеры странный совет продолжал молча и тревожно чего-то ждать. Василиса медленно подобралась поближе, уместившись на высоком камне за спиной Миракла, и стала разглядывать лица присутствующих. Никогда она не видела их настолько сосредоточенными и даже немного растерянными. Да и в целом взрослые выглядели неважно. Во-первых, все были одеты в дольно странную, грубую одежду, кое-где даже порванную и зашитую тысячи раз. Во-вторых, почти все ходили без обуви, будь то Лазарев, которому по сословию приходится ходить без обуви, или будь то отец, всегда выбиравший себе лучшие кожаные ботинки. Ну, а в-третьих, на лицах без исключения всех залегли тяжелые черные тени, фигуры осунулись, а кожа была неестественно бледной даже у Диары Дэлш.       Василиса поежилась. Да что же такого произошло?       Она, как Время, понимала, что попала в одну из вероятностей прошлого (только-только они с Фэшем стали изучать тайное часодейство и эту тему), но не могла представить, отчего ее друзья и семья могли оказаться в таких условиях. Может, взорвался вулкан и они тут единственные выжившие? Или прошлое отошло от реальности так давно, что причину установить невозможно?       Василиса еще раз припомнила принцип работы вероятностей прошлого. Вот есть главное прошлое — корень. Вот есть будущее — листва. Вот есть настоящее — ствол. Вероятности на дереве — ветки и их очень и очень много. У каждой вероятности своя листва, но общий корень. А ствол — то, что является источником ветки. Для Василисы этот раздел был очень сложным, и она абсолютно забыла, что же делать, если тебя занесло в вероятность и ты не знаешь как из нее выбраться.       Задумавшись, она поздно заметила, как вдруг оживились взрослые, а детские фигуры на горизонте забегали и завертелись. С неба к горе приближалась черно-белая точка, становившаяся все больше и больше, пока не столкнулась с зеленью долины и пока Василиса не различила, что же это за точка. С длинного белоснежного тонкорога спустилась ее мама.       У Василисы перехватило дыхание, и она не придала значение тому, что у других людей рядом тоже. Как же это Лисса может быть жива, раз рядом с ней, с Василисой, сидит Нира, тоже живая и невредимая?! Только немного отойдя от шока, Василиса заметила, как странно выглядит Лисса. Она единственная из всех женщин, которых сегодня видела Василиса, была одета в штаны, широкие с множеством карманов, в большую для ее маленького крепкого туловища льняную рубашку и сапоги. Наверно, Василиса бы расхохоталась над видом матери, если бы руки ее не были в чем-то густом и алом, а лицо не было так сурово.       Среди взрослых наступила минута тяжелого, тоскливого молчания. Потом вдруг разрыдалась Нира.       Никто не встал, чтобы помочь Лиссе стянуть с тонкорога три, очевидно, тяжелых мешка и сумку, с которой на Остале обычно ходят почтальоны. Она сама дотащила их до входа в пещеру, поставила перед отцом Василисы и вдруг вытащила из сапога кинжал. Все вздрогнули.       — Получай! — резко выкрикнула она под пораженные взгляды присутствующих и распорола один мешок. — Вот тебе твой хлеб, братец, ешь на здоровье, не подавись.       Никто не мог ничего ответить. В голову Василисы закрадывались страшные догадки, но она старалась их отодвинуть подальше и сосредоточиться на диалоге.       Нортон-старший встал с камня во весь рост. Ему, видимо, было не очень уютно держать свою шею на уровне женской руки с кинжалом.       — Я тебе сочувствую, — равнодушно ответил он, пожимая плечо Лиссы. — Сочувствую.       Нира еще пуще разрыдалась, а все остальные женщины спрятали глаза, натянув платки пониже на лоб.       — Себе посочувствуй, — грубо сорвала руку Огнева со своего плеча Лисса.       — Не смей уходить, — грозно предупредил он.       — А кто-то уходит? Кто уходит?! Я стою, как всегда, и выслушиваю, что же ты мне скажешь, дорогой мой, хотя ты никогда ничего не говоришь. Ты трус, Нортон.       Отца Василисы совсем не смутило оскорбление. Он ласково попросил Ниру успокоиться, зато с Лиссой говорил суровее:       — Где и кто?       Лисса не собиралась отвечать, что-то отыскивая в своей сумке.       — Лисса, пожалуйста… — подала голос Диара Дэлш. Василиса помнила, что ребенком она подмечала красивый громкий голос феи, но теперь его будто и в помине не было. Можно даже сказать, что Диара стала шептать.       — Да какая вам всем разница? — сердито смахнула волосы со лба Лисса, отчего они перепачкались кровью. — Это был мой напарник. Мой, а не ваш! Это я должна рыдать!       — Так порыдай, мы не против, — вдруг усмехнулся Нортон-старший.       — Нарываешься?       — Успокойтесь оба!       Черная Королева, как всегда, пришла на выручку вовремя.       — Лисса, раз уж мы тут все тебе доверяем, ты должна нам доложить абсолютно все, — жестко сказала она. — Мигом.       — Ладно! Хорошо! — развела руками Лисса. — Это было тут, рядом. Мы остановились, потому что тонкорог совсем издох, а они подобрались ночью. Завязалась бойня, его ранили.       — Тебя не ранили? — резко прервал ее Огнев.       — Нет, — сдавленно ответила Лисса. Из-за неожиданного вопроса Нортона она вдруг потеряла былой настрой рассказывать. — Словом… Я ничего не могла поделать, правда, — в ее голосе уже звенело отчаяние. — Правда. Я ничего не могла поделать и… Это правда. Честно.       Никто ничего ей не ответил. Лисса теперь перестала казаться разгневанной и суровой. Она просто была женщиной, у которой убили друга.       — Они близко, — прервала тишину она. — Совсем близко. Нам пора уходить.       — Второй раз за год?! — пораженно вздохнула Нира, наконец, совладав со слезами. — Мы не можем!       — Это почему это? — фыркнула Черная Королева. — Можем. Мы готовы к зиме в любых условиях.       — Намекаешь на подъем выше в горы? — задумчиво протянул Нортон-старший.       — Именно, — кивнула она. — Еда есть, шкуры есть. Там-то до нас никто не доберется, и мы проживем те дни, что нам отсчитаны.       — Подумайте о детях, — укоризненно ответила ей Нира. — Половина из них там заболеют и умрут, а у меня не бесконечный запас трав. И так весь золотосвет спустила на этого горного найденыша.       — Горного найденыша? — словно очнувшись от оцепенения, переспросила Лисса. — Что за найденыш?       — Да девчонку нашли в горах, раненую, — махнул рукой Нортон-старший. — Худая, бледная и знает моего сына по имени. Ну тот и вступился за нее, ухаживал целыми днями, а потом мы оттащили ее в самую дальнюю пещеру. Вряд ли выберется.       — Бедняжка, — горестно покачала головой Нира.       — Веселые новости, — фыркнула Лисса. — Что-то еще?       — Ты можешь идти и отдыхать, — ответил Огнев. — Мы обсудим новости.       — А что еще обсуждать? — тяжело вздохнул Константин. — Лучше вернуться к своим делам. Вечером все обсудим, когда Лисса соберется с мыслями.       На минуту взрослые погрузились в тяжелое угнетающее молчание. Василиса абсолютно запуталась в ситуации. Что еще за «они», которые убили товарища ее матери? Почему присутствующим, сильным часовщикам, приходится бежать от них?..       И тут она прозрела. Да ведь ни у кого нет часовых браслетах на руках! Они живут без часодейства!..       — Так, ладно, — резко прервала тишину, а заодно и Василисины рассуждения, Нерейва. — Нечего тут околачиваться. Все за работу! И, Нира, проверь найденыша. Если она уже умерла, то надо вытаскивать труп и поскорее, чтобы не завоняло.       С такими словами небольшой совет (хотя Василиса не совсем понимала, что это вообще сейчас было) разошелся. Нира, повинуясь словам свекрови, направилась вглубь пещер, откуда пришла Василиса. Девушка быстро последовала за ней.