Сквозь тернии

      Девушка ещё раз слабо дёрнулась под ним и издала какой-то сдавленный, болезненный стон, когда он покинул её тело.       Выглянувшая из-за низких облаков луна внезапно залила комнату светом, словно прожектор – театральную сцену, где только что разыгрался финал кровавой драмы. Тисэ, неловко взмахнув руками, поднялась со смятой постели. Глаза у неё были какие-то застывшие и пустые, в них (он увидел это только сейчас) стояли слёзы. Девушка дрожащими руками попыталась одёрнуть подол порванного платья, прикрывая наготу. По внутренней стороне бедра зазмеилась кажущаяся чёрной в лунных лучах тонкая струйка крови, смешиваясь с мутно блеснувшим семенем.       Странно переставляя ноги, будто сломанная кукла, Тисэ направилась к выходу, покачнулась, отмахнулась от протянутой для поддержки руки и удивительно ровным, лишённым интонаций голосом объявила: «Мне нужно в ванную».       Хлопнувшая вдалеке дверь ванной комнаты словно включила разом окружающую действительность. На Элиаса обрушилась целая лавина ощущений: ночной холод (окно было распахнуто), оглушительный стрекот сверчков в саду, таинственный скрип рассыхающихся половиц старого дома, далёкий звук льющейся воды. Вместе с восприятием действительности пришло понимание, ЧТО он только что сделал. Он причинил боль доверчивой Слэй Бэги, взял её силой, не спрашивая согласия. Как он мог ранить этого хрупкого феникса из-за глупой ревности? Почему она не сопротивлялась? Почему не оттолкнула?       Ужаснувшийся собственной бесчеловечности (это он-то, который никогда не был человеком) чародей рванулся вслед за ученицей, на ходу приводя в порядок свою одежду. И остановился перед дверью в ванную. Ворваться в комнату, опять напугать, нарушить её покой? Или оставить её там одну переживать случившееся в одиночестве? Совершенно растерявшийся, он решил пока просто подождать. Когда шум и плеск воды затихли, он тихонько постучал в дверь.       - Тисэ, я могу войти? – Тихо спросил Элиас.       - Да, - ответ прозвучал всё так же бесстрастно, сказанный совершенно не свойственным порывистой и энергичной Слэй Бэги тоном.       Девушка стояла возле зеркала, завернутая в короткое полотенце и причёсывала мокрые волосы. На бедрах и предплечьях – там, где грубые мужские руки хватали её, прижимая к кровати, проступили яркие красные следы, обещающие к утру превратиться в полноценные синяки. Множество царапин, мелких, но наверняка болезненных, покрывали плечи, руки, даже по нежной коже щеки тянулась красная нить.       Внешнее (такое чуждое ей!) спокойствие ученицы и эти отметины – неопровержимые доказательства случившегося – снова вывели чародея из равновесия. Но на этот раз его злость и ненависть были направлены на самого себя. Издав хриплый вой, он упал на колени перед Тисэ, хотел взять её за руку, но сам же в ужасе отшатнулся – он не имеет на это права!       - Почему ты не остановила меня?       - Всё в порядке, я принадлежу тебе и за право жить в этом доме вполне могу стерпеть некоторые… неудобства.       Чародей ошарашено уставился на девушку. Она не издевалась и не лукавила. Она правда считала, что, заплатив за неё баснословные деньги, он получил право ей распоряжаться. Глупая жертвенность и стремление отдать последнее, лишь бы быть нужной и полезной приобрели совершенно неслыханные масштабы.       - Тисэ, прости. То, что я сделал – непростительно, я не должен был тебя ни к чему принуждать. Ты свободна, ты можешь уйти, и я никогда не посмею тебя искать. В кабинете в верхнем ящике стола деньги – забирай все. Не забудь, что у Сета всё ещё хранится твоя доля от продажи… Разреши только залечить повреждения – мне нестерпимо думать, что тебе больно.       На это предложение свободы Тисэ слабо покачала головой, но ничего не ответила и молча смотрела, как маг встаёт с колен, протягивает в её сторону затянутую в перчатку ладонь и бормочет заклинания. Вокруг тела Слэй Бэги появилось бледно-розовое свечение, под его воздействием с рук и ног сошли красные следы, а промежность наконец перестала саднить. После этого Эйнсворт развернулся и вышел из комнаты.