Сквозь тернии

      За ужином Слэй Бэги и Силки оказались вдвоём. Девушка извинилась за отсутствие своего фамильяра и сказала, что у того появилось срочное дело, про чародея же решила ничего не выяснять. Она улыбалась своим мыслям и даже не обратила внимания на встревоженный вид Серебряной хозяйки...       Повеселевшая Тисэ вернулась в комнату, когда уже стемнело. Рут такой молодец! Может и ей стоит быть посмелее и, по крайней мере, перестать прятаться от Элиаса, ему, наверное, это обидно и неприятно.       В спальню уже проникли ночная прохлада и темнота – луна пряталась за облаками, по комнате скользили, переплетаясь, неясные тени. Вдруг тьма ожила, обрела смутные очертания чёрной широкоплечей фигуры, увенчанной витыми рогами. Над головой девушки во мраке вспыхнули два зловещих красных огонька.       - Элиас! Почему ты здесь? Что-то случилось?       - Где ты была?       От его тона веяло холодом почище, чем от открытого окна. Девушка даже не знала, что он может так говорить.       - Я была с Рутом, потом… - Договорить Тисэ не успела.       - С Рутом? – Этот звук уже больше напоминал яростное шипение.       Элиас сдерживался изо всех сил, чтобы не выбежать на улицу и не оторвать зарвавшемуся псу голову прямо на глазах у Тисэ. Она начала избегать чародея, заметив повышенное внимание к себе, а после происшествия в библиотеке и вовсе стала превращаться в невидимку, за неделю двух слов ему не сказала! Всё-таки его вид ей противен. Он предлагал ей и дома использовать свою человеческую личину, если ей так будет проще с ним общаться. «Не нужно, пожалуйста, – ответила тогда девушка, - это какое-то совсем чужое лицо, мне хочется видеть тебя настоящим». Она готова была привыкнуть к нему, но мальчишка-фамильяр оказался более приятной компанией.       Слепая ревность накрывала с головой, Эйнсворт уже не видел растерянного лица ученицы, перед глазами стоял какой-то красный туман.       - С Рутом? Великолепно! Ты избегаешь меня, даже в глаза не смотришь, но к Руту такого отвращения не проявляешь, хотя он тоже не человек!       Реакция Тисэ на его слова чародея уже не интересовала, он с трудом балансировал на грани реальности, где-то между своим обычным видом и одной из сумеречных форм. Элиас швырнул растерянную Слэй Бэги на кровать. Кажется, она что-то протестующее пискнула, но он её уже не слышал. Он раздвинул ей ноги и встал между ними на колени, чтобы она не могла свести их опять. Платье дёрнул вверх, оголяя живот и рёбра. Бельё разорвал одним рывком. Девушка сделала неуверенное движение, пытаясь прикрыться, но Эйнсворт придавил её руки к кровати и, кажется, пустил в ход терновые плети, чтобы зафиксировать их в этом положении. Впрочем, она больше не делала попыток отстраниться или оттолкнуть его, только судорожно вцепилась в покрывало.       Окружающий мир уплыл куда-то в сторону, звуки и запахи перестали ощущаться. Туман ярости и долго сдерживаемого влечения полностью закрыли так недавно обретённые человеческие чувства. Чародей просто взял то, что считал принадлежащим ему по праву.       Тисэ даже не успела испугаться. Она чувствовала и понимала своего учителя куда лучше, чем он сам. Дикий приступ ревности был вызван её глупой игрой в прятки на протяжении последних дней и сценой на закатной лужайке – невинной по сути, но двусмысленной в глазах обиженного чародея.       Он купил её, когда она по недомыслию ввязалась в эту историю с собственной продажей. Дал ей дом и семью. Делится своими знаниями и окружает заботой, пытается продлить её столь бесполезную жизнь. А что дала ему она? Какую пользу принесла? Чем вообще может расплатиться за всё?       Если он хочет её – пусть забирает, она и так принадлежит ему. Она была готова отдать за него свою жизнь, а уж девственность – и вовсе пустяк, не стоящий торга. Собственные чувства можно пока отложить подальше, свой долг она выплатит без возражений.       Правда, обжигающий стыд всё же настиг её, когда она почувствовала, что он задирает на ней платье и срывает трусики. Тисэ попыталась прикрыться, но Элиас как-то по-звериному рыкнул и больно придавил её руки к кровати сначала своими руками, а потом колючими побегами терновника.       Глаза уже привыкли к темноте, но света в комнате было так мало, что она различала только силуэты окружающих предметов, не более. «Пожалуй, лучше совсем не смотреть», - подумала девушка и закрыла глаза.       Она почувствовала влажное чуть шершавое касание (язык?) на внутренней поверхности бедра, а потом на промежности. Было не страшно, но как-то унизительно. Звякнула пряжка ремня, тяжёлое тело навалилось сверху, выбивая из легких воздух, и одновременно девушка почувствовала, как что-то рваными толчками входит в неё, причиняя тупую боль. Хотелось завизжать, сбросить с себя тяжесть, оттолкнуть. Но она только зажмурилась покрепче и стиснула зубы. Пусть будет так, как он решил.