Запрети

Юрио рвано выдохнул, смотря на Отабека, который стоял в тени на противоположной стороне катка. Сейчас Плисецкий, в замужестве Алтын, должен был демонстрировать свою показательную программу. Он специально приподнял руку, чтобы это заметил муж, и на счастье поцеловал широкое обручальное кольцо, на что казах широко улыбнулся и сделал то же самое, поджимая губы в улыбке. Сейчас его никто, кроме Юры, не должен был видеть. И это радовало, ведь этот альфа принадлежал только Плисецкому, и больше никому. Особенно сильно их принадлежность друг другу была заметна где-то две недели назад, когда у Юрия началась течка и он вел себя как последняя похотливая сучка, почти не давая своему альфе отдыха. Сказать, что Отабек тогда за ту неделю устал, — ничего не сказать. Он безумно любил свою «русскую фею», поэтому был готов ради нее на все. Даже трахать его 24 на 7, и, кстати, Алтын совершенно не уставал. Сколько сцепок и оргазмов они пережили за ту неделю? Очень много. Тогда Юре пришлось выпить где-то пачек восемь противозачаточных, чтобы в таком раннем возрасте, а точнее в свои 20 лет, не уйти в декрет, который длился бы, как у свинки, а именно — четыре года. Русский тигр боялся, что потолстеет, потеряя тем самым всех своих фанатов и шарм, а также может забыть все движения и прыжки, как и случилось с япошей. Они еще не разговаривали о детях серьезно, но для себя они решили, что не будут их заводить ближайшие лет пять, пока оба не добьются колосальных результатов на катке. А вот кацудон и кидок, который Виктор Никифоров, уговаривали молодое семейство, но все попытки были тщетны. У них у самих был ребенок, но это не остановило Юри, чтобы он продолжал откатывать личные, а иногда и совместные со своим альфой, программы. Правда, все же одно время Кацуки сидел дома, ведь сначала надо было выносить чадо под сердцем, а потом года три, пока он не начнет все понимать, просидеть дома. За эти четыре года, что Юри не выходил на лед, он совершенно забыл базовые элементы и прыжки. Но зато Виктор каждый год участвовал в финале Гран-при и в некоторых других соревнованиях, откуда почти всегда выходил победителем. Только уже сейчас победителем на Гран-при был Плисецкий, что вызывало гордость у его ангелочков и негодование у фанатов Вити. Русский котик всегда зарабатывал за короткую программу большее количество баллов и обходил своего бывшего кумира всегда на несколько сотых балла, как когда-то обошел кацудона. А на третьем месте можно было всегда видеть Отабека, который старался ради Юры, но все же иногда портил прекрасные прыжки, за что ему и снижали победные баллы. Но в этом году семейство Алтын одарила удача, и Юрий вместе со своим любимым мужем понизили Виктора до третьего места. Они были безумно счастливы, а Юри первое время на них негодовал, но потом они все помирились и все вместе ели кацудон. А сейчас Юрий выехал на середину катка. Оправив дизайнерский розовый пиджак с длинным вырезом на нижней части, открывающим спину, когда он катался или совершал прыжки, Плисецкий поправил прядку, спадающую на лицо. Парень легким движением руки спустил на глаза очки, отжатые у мужа, и встал в стойку, ожидая начала композиции. Где-то с трибун громче всех кричали Никифоровы, которые впервые привели сына посмотреть на фигурное катание. Все время они приговаривали ему, что сейчас будет выступать дядя Юра, и малыш Александр ждал этого с нетерпением. Когда Плисецкий вышел на лед, ему показалось, что он услышал громкие подбадривающие крики крестника, от чего улыбка стала еще шире и самоувереннее. Он не боялся чего-то забыть или оступиться. Во-первых, он все помнил идеально, а во-вторых, рядом те, кто поддержат его в любом, что только могло с ним произойти. Прозвучали первые аккорды песни, которую ему подобрал Отабек. И, конечно, Юра был безумно благодарен ему за это, ведь та очень точно подходила под характер котика, раскрывая его для всех с новой стороны. Почти все судьи видели его как прима-балерину или человека, познавшего агапэ, любовь к ближнему. Но никто из них, кроме казаха, не видел этого… Что же… Сейчас Юрий начнет, и из него вырвется тот демон, который много лет сидел в нем. Он был словно бог. Вроде безобидная внешность, но то, что сидело внутри Плисецкого, действительно заставляло застывать кровь в жилах. А сущность его была алчной, требовательной и, о, черт, охуенно сексуальной. Когда Отабек впервые увидел то, что придумал Юра под его дорожку, то, будем честны, на катке, который они специально приватизировали для себя на час, лед начал таять от того, как там было жарко. Плисецкий был слишком горяч. Так, что у Отабека аж пот проступил на лбу, когда Юра подъехал к нему, чтобы выкинуть очки, а после дать мужу сорвать со своих тонких и длинных пальчиков перчатки. С катка Алтын вышел с выпуклостью в районе паха, но Юра быстро удовлетворил любимого. Но домой они оба ехали молча, перебирая в голове все свои извращенные мысли друг о друге. А ночка выдалась еще жарче, чем тот час на катке. Правильно, на то она и ночь. Юра поиграл со своими фанатами, немного приспуская пиджак, оголяя острые плечи, покрытые прозрачной кожей. Все его косточки можно было пересчитать, если бы Плисецкий только разделся. Кстати, ночами, когда Юрка спал в толстовке Беки, а так он спал почти всегда, альфа любил забраться под нее пальчиками и начать перебирать ребра парня, смотря на то, как он смешно морщил милое умиротворенное личико и пытался как можно быстрее избавиться от этой пытки, ведь котенок безумно боялся щекотки. Отабек на это лишь смеялся, находя это занятие очень смешным. Но все же вернемся к богу сексуальности — Юрию Плисецкому, который сейчас демонстрировал свою показательную программу. Накинув пиджак обратно, Юрий начал раскатываться по катку, набирая нужную скорость, постепенно пробуждая того монстра, которого видел Алтын на его тренировках. И вот они, долгожданные прыжки Юрия Плисецкого с поднятыми руками. Да, за эту программу ему не ставили баллов, но все же не надо было терять формы, ведь за поднятые руки дают больше баллов во время исполнений коротких или произвольных программ. Ведь именно благодаря этому приему он однажды победил Кацуки, у которого тренером был сам Никифоров, в финале Гран-при в Барселоне. Ему тогда было всего пятнадцать, но уже в этом возрасте он подавал огромные надежды всем, кто хоть когда-то связывался с ним в качестве наставника, тренера или спутника жизни. Русский кот никогда не боялся экспериментировать с прыжками или движениями, и это было его главным плюсом. Зал взрывался бурными аплодисментами, тем самым показывая своему новому молодому кумиру, что он просто бомба, подбадривая его. Шпагат в воздухе стал его коронной «фишкой», ведь мало кто из мужчин мог в принципе сесть на шпагат, хотя карьера фигуриста требовала это. Но Плисецкий это сделал слишком высоко, чтобы даже самый бездушный человек начал буйно аплодировать и громко кричать, ведь для простых людей это было чем-то немыслимым. А вот и переход на вторую часть программы, на которую были запланированы прыжок, комбинация прыжков, комбинации шагов и чудесный прокат на коленях, который был гипер сексуальным в исполнении Юрия Плисецкого. Отабек, к которому подъехал молодой фигурист, стоял у бортика в своей фирменной кожанке и слишком вызывающе смотрел на Юру, желая как можно быстрее лишить его перчаток. Но сначала кот снял с себя очки и кинул их куда-то в трибуны, даря одной из многочисленных верных фанаток. Быстрыми, но нежными движениями рук, казах стянул с его ручки одну из перчаток, скаля зубы. Юрий же смотрел на него свысока. Так же, как и требовалось ему для исполнения своей роли сексуального демона. Незаметно для многих, Алтын поцеловал пальчики омеги, а после резко стянул с него вторую перчатку, ухватившись за нее зубами. Юра лишь усмехнулся на это, как и должно, а после на бешеной скорости умчался от любимого. Он со всякими финтифлюшками проехал до середины катка, а после лег на колени и поехал вперед. Майка задралась, оголяя впалый живот и выступающие острые ребра, которые так и просвечивались сквозь его прозрачную кожу. Кажется, зрители встали, чтобы продолжить ему кричать, хлопать, только теперь и топать. Юра вновь усмехнулся на это, а после, встав, сел на поперечный шпагат и вновь поехал, только теперь к противоположному бортику. Отабек нервно кусал губы. Когда Юра был рядом, то он слышал его тяжелое дыхание, а ведь впереди несколько прыжков. Два четверных и тройной. Он боялся, что Плисецкий мог оступиться и тогда упасть, чем убил бы все это прекрасное выступление. И вот она. Комбинация прыжков. От скорости у Юрия в глазах уже все плыло, что он почти ничего не видел. Обычно его номера были более нежными и плавными, поэтому к такому Юрий не привык. Тем более, когда он подъехал к Отабеку, возбуждение накрыло его волной. Он был таким страстным, таким хищным. Его можно было сравнить со львом, царем зверей, ведь он всем своим видом показал, что именно он доминирует над этим зеленоглазым богом. Юра сделал первый прыжок — четверной сальхов. Только он приземлился, как основное колено, на которое он чаще всего упирался, подогнулось немного не так. Было больновато. Кажется, Плисецкий заработал какую-то травму колена. Следующим был тройной флип, который омега выполнил слишком высоко и перекрутил из-за колена и возбуждения, съедавшего его медленно, но верно. И вот он приземлился, но неудачно. Плисецкий, потеряв равновесие еще в прыжке, полетел на твердый, как камень, лед прямо спиной, а после послышался звонкий хруст, который, кажется, услышал каждый на этой трибуне. Вмиг глаза Юрия заволокла неизвестная темная пелена, а по телу потекло приятное тепло, хотя почти голая спина лежала на холодном льду. Сознание покинуло его тело, а после Юра отключился, полностью уходя из реальности. Все, кто был тут, громко охнули, что последним услышал омега. После течки у него был слишком слабый организм, поэтому, после такого сильного удара, мозг парня отключился. Он будто уснул. Отабек быстро подъехал к любимому и поднял его на руки, крепко прижимая к себе. Он был предельно аккуратен, ведь боялся повредить какие-нибудь кости, а Юра сто процентов что-то сломал. Плисецкий дышал и это радовало, хоть его дыхание и было довольно слабым. Алтын аккуратно перекинул его длинную руку через свою шею и вместе с ним поехал к выходу с катка, чтобы передать любимого опытным врачам. Сердце казаха трепетало от волнения, ведь с ним могло произойти что-то поистине серьезное. Никифоровы уже спустились с трибун и пошли туда, куда в итоге подбежали медики, и куда приехал Отабек с их Юрио на руках. Юри безумно волновался за друга, так, что на его глазах появились слезы. Виктор сразу же обнял мужа, забирая из его рук Сашу. «Все будет хорошо», — шептал альфа, гладя своего омегу по волосам, целуя его милое личико. Отабек же в это время помогал врачам, чтобы тем было легче хоть как-то осмотреть Юрия. Он аккуратно стянул с его ножек туго натянутые коньки, и это стало большим, что он мог сделать для него, ведь медики после этого погрузили Плисецкого в карету скорой помощи. Омеге требовался рентген всего тела, который могли сделать только в больнице. Алтын сразу же поспешил в раздевалку, чтобы хотя бы переобуть коньки и поехать следом за скорой. Никифоровы остались ждать его, потому что Виктор, впрочем, как и Юри, понимал, что сейчас Отабек мог вытворить все, что только можно, а может и нельзя, было придумать. Он двумя быстрыми и резкими движениями стянул с себя коньки. Руки ужасно дрожали, что Отабек решил не завязывать кроссовки, понимая, что на это потратить где-то полчаса, а они дорожили каждой секундой. Альфа быстро собрал вещи своего мужа в свою спортивную сумку, кидая их как попало, а после выбежал из раздевалки на улицу, где его ждали Никифоровы. Они молча сели в машину Виктора и, пристегнувшись, поехали в больницу, в которую повезли Юрио. Говорили же, что коты всегда приземляются на лапы. Почему сейчас это не сработало? Почему именно этот котик приземлился с такой высоты на спину? Почему? Сашка в пути взял казаха за палец, чуть сжимая его. Он хотел показать дяде Беку, что он не один, и они помогут ему. Юри в это время о чем-то тихо разговаривал с Виктором. Даже со стороны было видно, что у Кацуки дрожали руки от страха. Да, такими огромными друзьями япошка с русским котом никогда не были, но отчасти они любили друг друга. Вспомнить, как Плисецкий впервые выступал на взрослом Гран-при в свои 15 лет. Кацуки ведь тогда набрал высший балл за произвольную программу, побив рекорд Никифорова. И тогда Юрию пришлось выкладываться на своем выступлении на все 200%. Он слышал, что свинка хотела забрать золото и навсегда уйти из фигурного катания, но кот не позволил ему сделать этого, забрав золото и оставив кацудону серебро. Они приехали в больницу где-то минут через сорок, потому что большую часть времени простояли в пробках. Как только они останавливались, у Отабека непроизвольно сжимались руки в кулаки, да так сильно, что костяшки становились идеального белого цвета. В эти моменты он отпускал ручку Саши, боясь навредить ему. Чем-то он был похож на Юру. Такой же молчаливый и действующий, когда что-то происходит. Такое поведение любимого Отабек заметил давно, когда у Алтына умер кот. Его Юра видел и даже подружился, ведь и у Плисецкого был такой же питомец. Тогда Отабек был морально убит, ведь он рос с котом почти с самого рождения. Юра ничего не говорил. Он просто был рядом и крепко обнимал любимого, приговаривая, что у него есть он, и, конечно, они не купят такого же котика, но найдут похожего. Омега ему это обещал. Отабек сразу же побежал к стойке регистратуры, где стояли милые девочки-омеги. Алтын тяжело дышал, но в упор смотрел на них, мысленно задавая вопросы. Он ртом ловил воздух, пытаясь заговорить с ними нормально. Не то чтобы у него были проблемы с дыханием, нет. Просто о себе давали знать волнение и паника, съедавшие казаха изнутри. Но тут к нему подошел высокий статный мужчина лет сорока. Он осмотрел фигуриста сверху вниз сквозь овальные очки, а после улыбнулся ему, что побудило в Алтыне ярость, и он вновь сжал кулаки. — Вы Отабек Алтын, верно? — врач подошел к нему чуть ближе, доставая из кармана какие-то черные бумаги, похожие на снимки рентгена. Это они и были. Сзади альфы уже стояли Никифоровы и внимательно слушали, что говорил мужчина их другу. — Это рентген вашего супруга, — врач подошел к парню и показал ему несколько фото отдельных частей тела. Отдельно голова, ноги, руки и тело. — Мы нашли только переломы некоторых конечностей, потом растяжение связок коленного сустава и трещину в одном из полушарий. Если она серьезная, то вашего мужа ожидает амнезия, мне очень жаль, а еще…- доктор достал последний снимок. Это были тазобедренные косточки Юрия, только очень близко. Мужчина ткнул пальцем в маленький выступ где-то в середине. — Это — эмбрион, — Юри громко всхлипнул, а после крепко прижался к Виктору, тихо плача. Внутри Отабека все задрожало. — Не волнуйтесь. Срок очень маленький, тем более он еще среди тазобедренных костей, которые и защитили его, — альфа тяжело выдохнул, в упор смотря на доктора, вытягивая из него приговор Юрия. — Он впал в кому. Слишком сильный был удар. Его жизнь поддерживают аппараты. С малышом тоже все будет в порядке. На определенном сроке мы подключим еще один аппарат, который будет стимулировать его нужными питательными веществами. Волноваться нечего. А сейчас извините, мне надо уйти, — мужчина пожал Отабеку руку, отдал ему снимки и удалился. Взгляд молодого фигуриста был прикован к тому самому снимку, где он увидел эмбриона. Виктор отпустил Юри и подошел к Алтыну, крепко обнимая его. Следом с объятиями накинулся Кацуки, а потом втиснулся Сашка. Они говорили свои поздравления. Но, кажется, Отабеку было все равно. Не то, что все равно. Голова сейчас с трудом все понимала. Ему требовался отдых. Он перенервничал. Главное, что Юрио жив, а с остальным они справятся. Отабек даже с трудом сейчас понимал, что у них с Юрой будет малыш. Вроде, он должен был показывать безумный восторг, но нет… Он лишь широко улыбался, а после аккуратно уселся на стул в зале ожиданий, прижимая к своей груди фото внутренностей Юрия. — Мы станем родителями, — горячо выдохнул он, представляя, будто бы рядом, на расстоянии вытянутой руки был его маленький Юра, в животе которого развивалась маленькая жизнь, созданная из двух половинок. Одна была от Юрия, а другая — от Отабека. Но рядом было семейство Никифоровых. Кацуки тихо плакал от счастья, Виктор пытался успокоить его в своих объятиях, а Сашка просто обнимал их. Скоро и семья Алтын будет такой же. Было решено, что сегодня они поедут домой, ведь часы приема уже закончились. А вот завтра Отабек уже точно решил для себя, что приедет к Юрию, даже если у него будет миллион невыполненных дел. Он пообещал это самому себе перед тем, как лечь спать. Где-то под его боком пригрелся мягкий и пушистый котик Юры, который обычно спал в ногах у хозяина. Отабек аккуратно подтянул кота к своему лицу и прикрыл глаза, крепко обнимая зверя, ведь обычно на его месте был другой котик. Он нежно чмокнул его в мокрый нос, поглаживая спинку, а после провалился в сон, который был полностью посвящен этому дню.