Запрети

Отабек проснулся рано утром, потому что одному спать было очень холодно. Где-то под боком так и мурчал Пушистик, котик Юрия, показывая казаху, что в этой ситуации он остался не один. Коту, который вырос с этим парнем, безумно не хватало своего любимого хозяина. Конечно, после того, как Юрий переехал к Алтыну, прошло года четыре, так что кот теперь считал и Беку своим хозяином. Только вторым, кем когда-то для него был дядя Коля, дедушка Юры. Точно. Надо ему позвонить, ведь, наверняка, это все уже показывали по новостям, и тот теперь ужасно волнуется за внука. А ведь у старика слабое сердце. Отабек пошел в душ, подбирая с полки шкафа черную толстовку с тигром. Ту, в которой обычно спал Плисецкий. Алтын поднес толстовку к носу и глубоко вдохнул воздух, ведь этот предмет одежды пропитался божественным запахом его маленького омеги, которого не было рядом. Он аккуратно сложил ее, укладывая на стиральную машинку, а после зашел в кабинку, включая воду. Прохладные, еле теплые, струи воды смывали с Отабека все плохие и настраивали парня на хорошие мысли, которые целиком и полностью были прикованы к Юрию. В голове то и дело всплывал его вчерашний образ бога секса, которым он предстал перед многочисленными фанатами. Отабек, выйдя из душа, сразу же надел на себя свою толстовку, некогда перешедшую на постоянное владение к Юрио, а после обратил взор карих, почти черных, глаз к зеркалу. Предмет одежды немного жал в плечах, но это было обоснованно. Ее Отабек купил четыре года назад, когда они с Юрой уже были вместе. В тот год они вместе участвовали в Гран-при, который проходил в Японии, жаль, что у них больше не было таких совпадений и пересекались они всего лишь в одной из шести стран. Плисецкий рассказывал Отабеку обо всем, и о том, как приехал туда за сбежавшим Виктором тоже. В тот момент они прогуливались по торговым рядам, и Юре на глаза бросилась толстовка с тигром. Опять. Только размеров Плисецкого не оказалось, только для Отабека. И купили они себе две одинаковые толстовки одного размера. Примерно года два назад, сразу после свадьбы, парни переехали сюда. Местоположение у квартиры было замечательным, а картины из окон так и завораживали. Ведь с одной стороны, как грибы, рос яркий мегаполис, от вида которого так и рябило в глазах. А с другой был городской парк, в котором гуляли почти все. В нем росло много деревьев, и эта мягкая и тихая зелень всегда успокаивала парней своими песнями, которые пели листочки вместе с прохладным, но таким приятным, ветерком. Конечно, виды были прекрасны. А вот ремонт оставлял желать лучшего. И тогда семейство Алтын решило, что раз это их дом, то они должны сделать все сами. «Мужик сказал — мужик сделал,» — именно под таким слоганом они начали работать. Все делалось достаточно быстро. Последней, где они делали ремонт, была гостиная. В тот роковой день, когда Отабек и Юрий клеили обои, они оба надели те толстовки с тиграми. Но из «кровавого» боя с клеем и бумагой они вышли не так, как зашли. Омега нечаянно разлил на себя клей, который потом не смогли отстирать ни в одной прачечной, а ведь он так ее любил… Тогда Юра был ужасно подавлен, ведь из-за своей неуклюжести лишился самой прекрасной вещи в своем гардеробе. К слову, уже в то время толстовка Отабека немного надавливала ему на плечи, ведь за (на тот момент) два года он, естественно, накачался, от чего плечи стали чуть шире. Решение, как осчастливить мужа, пришло очень быстро. Утром, когда Юра пошел в душ, Отабек поменял то, что он взял с собой, на свою толстовку, оставив Плисецкому только боксеры. На улице был октябрь, а в домах отопления не было, поэтому стоял собачий холод. Конечно, Юра не вышел бы в одних трусах из душа, ведь это грозило простудой, а у него, как и у Отабека, который лечил бы его, тренировки. Вдохнув запах своего и только своего альфы, Юра все же надел его толстовку, вертясь перед зеркалом в полный рост. Казалось, что толстовка Отабека ему шла больше чем та, которая была в обойном клею. Алтын отдал ему эту вещь навсегда, хоть и так любил ее. Но ничего. Потом, когда они вновь поедут в Японию, он купит себе новую. Вспомнив это, Отабек впервые, после того происшествия, улыбнулся. Конечно, фантазия стала сразу пририсовывать рядышком Юру, точь-в-точь, как он выглядел вчера. Того самого бога секса, внутри которого находится маленькая жизнь. В отражении они были вместе. Отабек нежно обнимал его за живот, переплетя свои пальцы, а Юра обнимал любимого за шею, даря ей свои поцелуи. Обычно по утрам они вместе принимали душ, если, конечно, кто-то из них не спал. Мозг, видимо, до сих пор не хотел принимать это, ведь Алтын представлял, что сейчас быстренько приготовит завтрак, вернется в спальню, а там мило сопит Юра, носом уткнувшись в подушку Отабека. Но нет. Юра, конечно, спал, но не тут, а в больнице под множеством оборудований, поддерживающих его жизнь. По привычке Отабек приготовил завтрак на двоих, который поделил с ним Пушистик. Их кот ел абсолютно все, находя человеческую еду в качестве деликатеса. Юра частенько делился с питомцем своей порцией, иногда не в силах съесть все, ведь обычно Алтын готовил очень много и вкусно. Конечно, у Алтына и желудок был больше, если он еще и добавку съесть мог, но не у Юрия, чье тело перестало меняться еще в подростковом возрасте. Позавтракав, Отабек натянул на себя черные джинсы с порванными коленями, вспоминая, как их когда-то порвал Юра. На деле Плисецкий вел себя, как малое дитя, но его так не хватало. Без него было слишком хуево на сердце, и другими словами это состояние просто не передать. Альфа поехал в больницу, куда еще вчера вечером привезли Юру. Тот мужчина, который сказал ему, что с Плисецким, отвел казаха к нему в палату, а после удалился. Отабек аккуратно присел на край кровати, беря супруга за руку, переплетая его прохладные длинные пальчики. Отабек посмотрел ему в лицо, на котором лежала прядка из его челки, которую они так и не смогли убрать в пучок. Сколько же вчера стилисты намучались с имиджем русского фигуриста. То ему не нравилось, то не подходило под костюм, но примерно за полчаса до выступления идеальный лук все же был подобран. Алтын сразу же отметил, что в следующий раз возьмет средство для снятия макияжа, чтобы стереть боевой раскрас с мужа и увидеть его естественную красоту, от которой все были без ума. Нащупав в кармане джинсов заколку, он убрал и эту прядь волос с лица Плисецкого, делая его полностью открытым и беззащитным. Бека, прикрыв глаза, провел пальцами по скуле Юры, вспоминая, как иногда заставлял эти милые впалые щечки краснеть. Интересно, сколько Юра еще пробудет в таком состоянии? Да, даже суток не прошло с того момента, но ночи хватило на то, чтобы Отабеку уже надоело жить. Ведь без Юры, этой ходячей палитры, жизнь казаха будто бы потеряла все свои краски, которыми раньше была полна. Все стало однотонным, серым и перестало привлекать внимание альфы. Алтын аккуратно приподнял руку Юры и прижался к ней щекой, вновь прикрывая глаза. Другую руку он положил на животик омеги, ведь там развивалась маленькая жизнь, подаренная ими двумя. От всех мыслей, которые посетили голову казаха, заслезились глаза и покраснели щеки. Отабек поднял голову, смотря в потолок, чтобы не заплакать. Он уверен, что Юра бы держался и был сильным, а он тут нюни распустил. Так нельзя. — Эх, Юрка… зачем ты перенес тот четверной на вторую часть? Знал ведь, что не справишься. Не послушался… Зачем? — тихо спросил Отабек, гладя его по щеке, замечая, что в некоторых местах у Юры был стерт макияж. И верно. Как только он вчера упал, то отключился не сразу. Сначала была очень сильная боль, но он не кричал. Он плакал, и именно поэтому в некоторых местах тени были размыты. И как Отабек не заметил этого сразу? Он облизнул свой палец и легкими, почти мимолетными движениями стал стирать подтеки косметики на лице мужа. — Я уверен ты и сам об этом не знал, но врач все рассказал. Он сказал, что мы будем родителями, здорово, правда? — альфа провёл рукой по животу омеги, все так же смотря в его умиротворенное личико. Он был сейчас таким милым, беззащитным и хрупким. Безумно хотелось услышать его насмешливый голос, утверждающий, что это всего лишь шутка, или хотя бы заглянуть в такие любимые и яркие голубо-зеленые глаза, которые всегда светились счастьем. — Юра, главное очнись. Остальное не важно. Мы справимся со всем, — Отабек поцеловал тыльную сторону его ладони, а после вновь прижался к ней щекой, вдыхая почти ушедший естественный запах омеги. Он пах цветущей вишней, от чего у Алтына просто голову сносило. Вдруг в дверь кто-то постучал, заставляя Отабека на миг оторваться от лица мужа. Прочистив горло, он сказал, что дверь открыта, а после продолжил, как и было до этого, гладить и целовать Юру, надеясь, что он чувствовал это. И он действительно чувствовал. Правда этот голос… Он не знал чей он. Юра стоял посреди какого-то поля, чем-то похожего на каток, только без бортиков. Он был бесконечным. Куда ни посмотри — конца нигде не было видно. Все поцелуи и поглаживания отдавались приятным теплом и легкими покалываниями, и Плисецкому это нравилось. Голос он слышал будто сквозь толстую бетонную стену. Слишком тихо и приглушенно, но то, что он называл его имя отрицать нельзя. Это Юра услышал четко. Но кто это говорил? И откуда он доносился? И главное, где сам Юра? Что это за место? Это был тот самый врач, который стал постоянным для Юрия. Он подошел к пациенту и начал внимательно всматриваться в его лицо, пытаясь найти хоть что-то, что поменялось. Но ничего не произошло. Юрий как был неподвижен, так и был, и лишь писк аппаратов нарушали идеальную тишину палаты, чем уже начинали давить на слух. Доктор жестами показал, что Отабеку следует встать с края кровати Юрия, и грозно посмотрел на казаха. — Вы, наверное, не знали, но в больнице с теми, кто в коме, у нас могут находиться не более двух часов в неделю. Ваши уже закончились. Ждем на следующей, — усталым голосом проговорил медик, который, видимо, устал это повторять для таких, как Отабек. Для тех, чей смысл жизни попал в такое непонятное состояние, как кома. Не решаясь спорить с мужчиной, парень на прощание вновь поцеловал ладошку Юрия, а после вышел из палаты, понимая, что вернется не раньше, чем через неделю, за которую мир вокруг совершенно перестанет существовать без Юрия, который и был его миром, в котором жил Отабек. Казалось, что он больше никогда не вернется в этот мир и останется в этой серой, вонючей и грязной дыре. Точных вещей, которых знал бы альфа, не было, а смыслом стала надежда на то, что Юра скоро вернется. Стянув с плеч белый стерильный халат и выкинув его в мусорку, Отабек опустился на лавочку рядом с больницей, доставая из кармана джинсов неприятно вибрирующий телефон. Действительно, эту новость уже крутили абсолютно везде, а Алтыну приходили миллионы сообщений, чтобы он держался и надеялся на лучшее. Отабек достал сигарету, поджег ее и зажал губами, вдыхая сизый дым и наполняя им легкие. Курить он никогда не хотел, но это было единственным способом, как он мог снять с себя стресс. Бывали же моменты, когда пациенты долго не выходили из комы, и врачи просто отключали аппараты жизнеобеспечения. Алтын боялся, что врачи могут поступить с Юрой так же. Докурив, Отабек быстро сел в машину и поехал домой к коту. Они остались друг у друга вдвоем, а тот, кто раньше их сцеплял, ушел на время. Они справятся. Они покажут всем, что они смогут справиться без Юры. Да, они оба были убиты горем, но ведь Плисецкий еще жив, и отчаиваться все равно рано. Все могло обойтись. Должны же быть те, кто верит и надеется, что Юра проснется как можно скорее. И они были. И с тех пор старались держаться вместе — Пушистик и Отабек. Зайдя в квартиру, он скинул с ног кроссовки и прошел на кухню к зверю, который статно сидел на подоконнике и ждал человека. Услышав шаги, Пушистик обернулся, как бы спрашивая: «Ну, ну что там?». Отабек подошел к окну и начал чесать котика за ушком, настраивая и его, и себя на серьезный и эмоциональный разговор. Кот в ответ мог лишь мурчать, но и этого пока хватало чтобы кошки, скребущиеся на душе у казаха, на время замолкли. И Пушистик ему в этом помог. Отабек так и улегся спать, как и прошлой ночью, в обнимку с Пушистиком, который согревал его тело и душу. Без Юры даже ночи стали длиннее и намного холоднее, что безумно не нравилось ни альфе, ни их милому питомцу, который и вовсе не отходил от Алтына ни на шаг и всегда тёрся у него в ногах. Теперь все ласки доставались исключительно животному, что, безусловно, было ему по душе. Беке то и дело приходили разные СМС от разных людей, которые соболезновали ему о том, что произошло. Чувствовалось, что им не все равно, и это радовало. Наверное, полночи Бека провел за телефоном, отвечая на все сообщения друзей и даже некоторых фанатов. Во-первых, парня замучала бессоница, и он хотел хоть как-то скрасить скучное ночное время, а во-вторых, он хотел таким образом узнать, сколько неравнодушных людей осталось. И их было поистине очень много. Так же он немного попереписывался с Кацуки, ведь они уже были в Японии, где у них были разные часовые пояса. Свинка прислал ему голосовое сообщение, где казах услышал голос Саши, который желал, чтобы Юра быстрее оправился и встал на ноги. От этих слов на душе действительно стало намного легче, а в глазах наконец-то появился сон. Бека, прикрыв глаза, так и уснул с телефоном в руках, забыв, что его надо зарядить. И только тогда, провалившись глубоко в царство Морфея, он понял, как сильно устал за этот день, хотя почти ничего не сделал. Он устал морально. Утром Отабек проснулся поздно с мешками под глазами и мутным взглядом на окружение. Он почему-то туго соображал, а мысли спутались в один большой клубок, который бы распутывали очень долго. Он первым же делом пошел под душ, где ледяные струи вроде как настроили его на привычный лад, возвращая к здравому уму. Ведь, наверняка, это все было из-за того, что Юры не было рядом уже вторую ночь. Не было того, к кому можно было крепко-крепко прижаться и забыть совершенно обо всех проблемах, ведь вместе они — сила, и обязательно вместе со всем справятся. Но здесь была немного иная ситуация. У них были проблемы, которые полностью сгрузились на плечи одного Отабека. А ведь ему так не хватало этой моральной поддержки, которую мог дать только Юра. Ну зачем он сделал это? Приведя себя в порядок, Отабек прошел на кухню. Поставив телефон на зарядку, ведь ему могли прийти сообщения от очень важных людей, которые могли бы рассказать о чем-то хорошем. Альфа надеялся на это. В его случае надежда была единственным, что могло действительно чуть облегчить душевные терзания парня. В этот раз на завтрак был любимый пирог Юры с черникой и мятой. Раньше казах терпеть не мог эту ягоду, но когда впервые они вместе с омегой испекли этот пирог, то она мигом стала самой любимой у Отабека. Альфа заготовился так, что совершенно не заметил, как телефон начал разрываться от звонков. А потом и от СМС. Но, загрузив изделие в духовку, Отабек как будто включил слух и услышал трель звонка. Но только он подошел к устройству, как звонок отключился. Краем глаза он успел заметить надпись Мама. Интересно, что ей надо было так рано, ведь обычно она звонила по вечерам. Он уже пропустил пару десятков звонков от матери и столько же сообщений, что значило, что она хотела действительно что-то очень важное. Отабек быстро разблокировал телефон и зашел в сообщения, потому что не хотел сейчас с ней разговаривать. То, что он увидел, шокировало парня. Телефон выпал у него из рук, а после послышался звук битого стекла. Как она могла такое написать? Как она могла такое сделать? У него в голове это просто не укладывалось. Рука как-то сама потянулась к ящику, где обычно лежал алкоголь. Взяв из него бутылку элитного виски, Отабек сделал прямо из горла пару больших глотков. Алкоголь приятно потек внутрь, ласково обжигая глотку и горло теплотой. На языке остался вкус приятной горечи, которым отдавался виски. Услышав оповещение вновь, Алтын легким движением руки поднял телефон, вчитываясь в сообщение. А после аппарат со всей силы полетел в стену. Что же его так взбесило? Слова матери, отправленные в этом СМС. Мы у вас в городе. Завтра утром едешь в ЗАГС. Ты разводишься