Девиант

— Шах и мат. — Мне кажется, ты мухлюешь. — Мне кажется, ты играть не умеешь.       Артур мрачно посмотрел на Топу. Отрешенно и расслабленно сидевший всю игру андроид поймал его взгляд и ехидно ухмыльнулся в ответ. Собственно, всерьез обвинять в шулерстве обученную (и подключенную к интернету) машину было бы смешно. Глупо. По-детски. Очень хотелось. Артур даже обычный компьютер в шахматы обыграть не мог, можно было бы давно понять и смириться с тем, что ему не дано. Он даже не любил эти чёртовы шахматы, но… Обычный компьютер не напоминал тебе о проигрыше при каждом удобном случае!       Как объяснил однажды Топа, подобный механизм поведения был заложен в экспериментального андроида-учителя с целью подстегнуть ученика. Артур, которому метод унижения никогда не помогал, а только тянул на ещё более глубокое дно, подозревал, что андроид над ним издевается. Топа оказался не таким уж ангелом, как Артуру показалось в самом вначале: наглый и вредный, он непостижимым образом заполонил собой все пространство, хотя вещей при нем не было. Он обожал спорить и влезать с непрошенными комментариями (чаще всего полезными, но как же хотелось придушить советчика!), имел на все свое мнение, и упорно пытался приучить Артура к здоровому питанию и режиму сна. Периодически лез убираться в квартире и перекладывал вещи так, что Артур ещё три дня ничего не мог найти.       В то же время он был невероятно интересным собеседником и не менее хорошим слушателем. У Артура, конечно, были друзья. Дима, Алена, Марина, Ян, Валя… Но все они были заняты своей жизнью, проектами, отношениями, и поболтать даже по телефону удавалось редко. Валька и вовсе жил в другой стране, встречи с ним были редким, во всех смыслах дорогим удовольствием. Теперь и Марина переехала, а с ней Артура разделяло не только расстояние, но и одна тайна…       Артуру до безумия не хватало простого человеческого общения. Зануда-андроид не только заставлял его нормально питаться (он хотя бы сам готовил эту полезную еду и мыл потом посуду, иначе бы Шарифов не выдержал), но и мог поддержать разговор на любую тему. Топа жил у Артура уже полтора месяца и несмотря на то, что видеть его лицо иногда было очень больно, Шарифов чувствовал себя так, будто ему одиннадцать лет и к нему на ночёвку пришел лучший друг: лёжа на полу и рассматривая звёздное небо (храни Господь тех, кто придумал проекторы), они болтали до поздней ночи. Плевать, что эта ночёвка длилась уже несколько недель — Артур никак не мог наговориться. Рассказывал о себе, о своих фантазиях и мечтах, о своей работе и оборвавшейся учебе в университете, о прочитанной недавно книге Хокинга и о гробе на колесиках. Вот так, до хрипоты и полного изнеможения, он мог говорить раньше только с Валей. У него как будто появился ещё один… Друг? Идеальный друг, который всегда рядом, обладает схожими интересами, но не всегда с тобой согласен, с которым можно вести серьезную научную дискуссию, а можно спорить в духе «Сам ты лох». Который… Перечислять можно было бесконечно. — Ты можешь считать, что ты тут самый умный, — начал Артур, откидывая назад челку. Надо постричься, машинально отметил он. — И будешь даже прав, пожалуй. Но однажды я обставлю тебя, имей в виду. — Ну, спешить мне некуда, я подожду.       Топа лениво растягивал слова и явно подначивал противника, всем своим видом показывая что ему ничего не стоит одержать очередную победу. И что победой он выигрыш у Артура даже считать не будет, слишком просто все было. Но Шарифов уже успел выучить этот приём и старался лишний раз не попадаться. А единственным ответом, пришедшим ему в голову, было оскорбление: — Железка охреневшая. — Я тоже тебя люблю. — Андроид растянул губы в ехидной ухмылке, но увидев, как побледнел Артур, растерялся, замигал желтым. — Я что-то не то сказал?       Вот оно. Главным недостатком этого отдельно взятого андроида, одним махом перечеркивавшим все плюсы, было полное внешнее сходство с Женей. — Н-нет… Все нормально. — Нихрена не нормально. Артур резко встал, не заметив, что случайно опрокинул доску и кружку с чаем. Шахматы с грохотом разлетелись по полу, но звон в ушах заглушал все прочие звуки. — Я сейчас.       На подгибающихся ногах, чудом минуя стены, Артур добрел до ванной комнаты и дрожащими руками запер дверь. Какое-никакое личное пространство слегка отрезвило его. Парень опустился на пол прислонился лбом к холодному кафелю. Черт. Черт-черт-черт. Самая обычная фраза, которую при нем произносили тысячу раз его друзья и знакомые, послужила мощнейшим триггером от того, кто обладал жениным лицом. Сколько раз он слышал от Марины или от Димы: «Как же я тебя люблю, Артурка!»? Разве не ругала его шутливо Алёна: «Я тебя, конечно, очень люблю, но хоть пару ягодок от килограмма черешни можно было и оставить!»? Как часто рассуждал о несовершенстве русского языка Валя: «Любоў і каханне — гэта розныя рэчы, як можна іх не адрозніваць! Вось я цябе люблю, але гэта ўсё яшчэ не гейства, а шчырае мужчынскае сяброўства». Сколько раз он слышал слово «любовь» в отношении себя и реагировал совершенно спокойно, без лишних мыслей в голове? И вот сейчас эти слова заставляли его рыдать, скорчившись на полу ванной. Просто потому что кто-то, их произнесший, как две капли воды похож на Женю.       А ведь Попадинец за время их не таких уж и коротких отношений ни разу не сказал этого. Не было ни одного признания в любви, даже самого банального и незамысловатого. Сколько раз сам Артур шептал «Люблю-люблю-люблю»… Когда стонал от наслаждения в умелых руках любовника, когда прибегал к нему с учёбы или подработки, когда слушал, как Женя играет на гитаре… Кажется, не было такого момента, когда Артур не сказал бы своего «Люблю». Почему он не замечал, что ответом ему служит лишь тишина?       Артур поудобнее устроился на полу. Он закутался в толстовку и свернулся клубочком, словно закрываясь от всего мира. Только щека и босые ступни, по-прежнему соприкасающиеся с кафелем, оставались связующей ниточкой между Артуром и реальностью. Слезы высохли, неприятно стянув кожу. Истерика сменилась спокойствием. Ему было почти хорошо.       Кажется, Артур задремал (или просто глубоко ушел в свои мысли), потому что стук в дверь и громкий голос андроида услышал не сразу. — …Тур. Артур! Если ты не отреагируешь в течение минуты, я выломаю дверь! — А? — Шарифов с трудом пошевелил затекшей ногой. От кончиков пальцев до бедра пробежали мурашки. — Живой я, живой. — Тебе требуется медицинская помощь? Мне взломать замок, или ты сам откроешь? — Не надо ничего ломать! — Артур представил объяснения с квартирной хозяйкой и ему стало страшно.       А может и правда не было ничего, кроме секса без обязательств, удовлетворения физиологических потребностей, как кричал в самом конце Женя, игнорируя слезы на лице испуганного Артура? Может, он слишком серьезно все воспринимал? Может, нафантазировал то, чего не было? — А может ты просто мудак? — спросил Шарифов у отсутствующего здесь Жени. Кажется, он впервые согласился с Валей, который с тех самых пор, как узнал об этой истории, силился втолковать Артуру, что тот ни в чем не виноват, а Женя просто использовал его. Концепцию невиновности жертвы применить к себе упорно не удавалось. До сегодняшнего дня. — Что? — послышалось из-за двери. — Ничего, это я сам с собой. — объяснил Артур обеспокоеному андроиду. — Сейчас умоюсь и выйду.       Он встал, пошатываясь. Облокотился на раковину и зачем-то взглянул в зеркало. Отражение не спешило радовать неземной красотой: лохматый, зареванный, весь какой-то бледный и осунувшийся. В мешки под глазами впору было прятать всех инопланетян, чупакабр, ГМО-эксперименты и другие секреты правительства. Не в зоне пятьдесят один же, в самом деле! — Чахоточный шик! — ухмыльнулся Артур и плеснул в лицо ледяной водой. Стало мокро и противно, но зато окончательно пришел в себя.       Артур вышел из ванной и столкнулся нос к носу с Топой. Поспешно зажмурившись, он объявил: — Всё потом! Никаких объяснений и разговоров по душам, мне нужно многое обдумать и переосмыслить, а его… В смысле, твое лицо сейчас будет только мешать. Ничего личного, просто не попадайся мне на глаза хотя бы до вечера. Вон, робот пылесос стоит, обсудите с ним противоречие первого и третьего закона роботехники.       И не дожидаясь ответа прошел мимо Топы в комнату. Шахматы были убраны, вымытая чашка вернулась на свое законное место. Ничто не напоминало о недавнем срыве. Артур взял со стола телефон и упал на диван. Закутался в плед. Нашел нужный номер в телефонной книге, нетерпеливо нажал.       Спустя бесконечно долгую минуту гудков раздался знакомый голос: — Спадзяюся, гэта нешта важнае, бо ў мяне дэдлайн. — Ва-алечка, ты щас умрёшь. — Артур заерзал, устраиваясь поудобнее. Разговор предстоял долгий. Валины дедлайны можно было смело хоронить.