Девиант

— Прости, Артур, ты хороший друг, отличный человек, но мы не можем быть вместе, понимаешь? — Но почему? — Его голос звучит жалобно, даже он сам это понимает, но сделать со своей слабостью ничего не может. Собственные эмоции неподвластны ему. Он отворачивается и всхлипывает. Тяжёлая рука ложится на плечо, заставляя вздрогнуть. — Артур, — Голос до противного благожелателен и как будто бы стерилен. Так обычно говорят с очень дальними родственникам, которых видят первый раз в жизни. — ну посуди ты сам: мы два парня, разного возраста. Полные противоположности почти во всем. У меня девушка есть, в конце концов. Твоя лучшая подруга между прочим. — Раньше тебе это не мешало. — Шарифов сам не понимает зачем это говорит, зачем бьёт по больному. Возможно, потому что ему самому очень очень больно. Он отчётливо слышит как Женя скрипит зубами от злости. Попадинец ногтями впивается в кожу, Артур чувствует это даже через футболку. В том месте, где сжаты пальцы Женьки, наверняка останутся синяки. Парень с ненавистью шипит ему в ухо. — Думаешь, мне не стыдно перед ней? Думаешь, я не мучаюсь совестью? Знаешь, как тяжело мне её обманывать, говорить каждый раз, что она у меня одна единственная? Как противно мне целовать её теми же губами что и тебя? — А передо мной тебе не стыдно? — Артур уже не стесняясь ревет в голос, не замечая, как сквозь слезы пробивается истерический смех. — Со мной, между прочим, ты переспал первым. Или забыл уже? — Заткнись, заткнись, Бога ради! — С каких это пор ты веруешь? — Он не может не прицепиться к словам, пытается задеть в ответ. — Это просто выражение, придурок.        снова, ещё больнее сдавливает плечо. Так, что на белой ткани проступают багрово-красные капли крови. Ногти у Попадинца острые. Артур не ощущает этого, он всей своей сущностью сосредоточен на душевной, пусть этой гребанной души и не существует, боли. Хотя, если души нет, то почему же ему так больно? Артур горько плачет, совсем как в недалеком ещё детстве. Закрывает глаза крепко, в попытке спрятаться от окружающего мира. Только когда он был ребёнком, у него была мама, которая всегда обнимала и успокаивала маленького Артура. Прижимала его к себе крепко и тихо шептала на ухо своим нежным и ласковым голосом, убеждая что все хорошо, или в крайнем случае, будет хорошо. Стоит лишь открыть глаза и улыбнуться. — Кто, кто я тебя спрашиваю, вернёт мне те месяцы, которые я мог бы провести с Мариной, не думая о каком-то придурке? — А девственность мне кто мою вернёт? — Артур видел эту фразу в каком-то дурацком фанфике, который когда-то прочёл на спор. Они с Яном были пьяны и не знали чем заняться в два часа ночи. Сейчас цитатка пришлась как нельзя кстати. Женя отпускает его резко и неожиданно, Шарифов с трудом держится на ногах и облокачивается на стену. Его шатает. — Пошёл ты нахуй, инфантил малолетний. Не приближайся ко мне больше, понял?       И Женя уходит, громко хлопая входной дверью, оставляя его в одиночестве. А Артур сползает на пол и лежит сжавшись, не в силах даже сесть, сотрясается в беззвучных рыданиях. — Артур? Артур? АРТУР!!!       Шарифов приоткрыл мутные ото сна глаза и сощурился, тщетно пытаясь что-то разглядеть без очков. Над ним склонился обеспокоенный Женя. А, нет, не Женя, Топа. Андроид наклонил голову и Артуру стал виден мерцающий жёлтым цветом диод. Он с трудом приподнялся с дивана, сел. И тут же упал обратно, не удержав равновесия. Комната перед глазами плыла, сосредоточиться на чем-то отдельном не получалось. — Лежи, лежи. — Ко лбу приложили что-то прохладное, Артур не сразу понял что это ладонь андроида. — Где у тебя аптечка?       Шарифов попытался ответить, но из горла вырвался лишь жалкий хрип. Топа быстро и беззвучно вышел из комнаты. Вернулся он минут через пять, наверное, держа в руках старый ртутный градусник. Сунул его Артуру, а сам ушёл на кухню. Артур закрыл глаза, неожиданно сильно болевшие и провалился в полузабытье. — 39 и 6. Неплохо так. Слушай, может у тебя просто аллергия на меня? — Вс… В смысле? — В прямом. Андроид в доме — температура. — Топа хихикает, но смех выходит нервным. — Ладно, хочется верить что это не так. Потому что я не кот, меня назад в приют не отдашь, если что. Правда, без других объяснений внезапной болезни верится с трудом. Ты попытайся сесть пока, а я сейчас чай принесу. Будем тебя лечить.       Топа снова вышел, а Артур кое-как приподнялся на локтях. Голова раскалывалась, как при похмелье, но он точно знал что не пил ни вчера, ни ещё в какой-либо день последней недели. Угораздило же его заболеть так невовремя, Матвей точно открутит ему голову. Им осталось только финальную сцену доснять, а теперь процесс очевидно затянется, причём надолго. — На, держи. — Андроид сунул ему в руки дымящуюся кружку с чаем. Буквально силой влил его в несопротивляющегося Артура. Уложил назад, потому что сил у парня не было даже на это. И Шарифов снова провалился в сон.

***

— Ну что, проснулся? — Артур повернул голову на звук голоса и чуть не свалился с дивана. Он все никак не мог привыкнуть к тому, что внешность попавшего к нему андроида идентична внешности Женьки Попадинца. Парень глянул в окно, но кроме непрекращающегося дождя ничего не увидел. Захотелось лечь обратно под одеяло и не вставать никогда. К сожалению, это так и осталось лишь мечтой, потому что Топа безжалостно и коварно отобрал заветный источник тепла. — Сейчас опять температуру мерить будешь. После таблетки должна была упасть. — Артур в недоумении приподнял бровь. — Какой ещё таблетки? — Ибуклин, который я подмешал тебе в чай.       Шарифов ничего не ответил на это, молча схватил градусник и сел на диване, прижав колени к себе. Без одеяла было холодно, но Топа его не отдавал, аргументируя свой поступок тем, что Артур опять заснет. — 37 и 2. Ну, что могу сказать, это лучше, чем в прошлый раз. Можешь забрать одеяло назад, если хочешь. Что такое? — Артур смотрел на андроида с подозрением, прищурившись. — Ты вроде бы просто машина, так? — Ну да, а что? — Так какого черта ты говоришь как обычный человек?! Это невозможно, нереализуемо с технической точки зрения. Тем более, что ты модель десятилетней давности. — Тут он остановается, чтобы перевести дух. — Хотя нет, я понял. Ты девиант. Ведь так? — Артур скрещивает руки на животе и в упор смотрит на Топу. Андроид молчит, а диод на виске мигает то жёлтым, то красным цветом. — Не-а. Я запрограммирован так. — Как это «так»? — Пытается подловить Шарифов. Топа разводит руками в стороны. — Вести себя как человек. — А зачем? — Чтобы работать с детьми, учить. Развлекать в конце концов. Я, кстати, экспериментальная программа, чуть ли не единственный экземпляр. Нас всего штуки три было. — А с этого места можно поподробнее? — Пожалуйста. Десять лет назад были созданы опытные образцы, чьей задачей было более качественное обучение. Да и не только, на самом деле. Этакий робот-компаньон, электронный приятель. Эмоции этой модели были усовершенствованны, речь копировала человеческую. То есть, обычные андроиды тоже трудноотличимы от людей, но они слишком… Правильные, что ли? Не знаю как сказать. Это как литературный персонаж и обычный человек. Люди так себя не ведут. — Гм. Кажется, я понял. И как же ты попал к Марине? — Образцы распределили по добровольцам. Так уж сложилось, что я в итоге стал нянькой для девочки-подростка. — Но если ваша модель такая крутая и продвинутая, то почему о ней ничего неизвестно? — Проект неожиданно свернули спустя полгода после старта. Не знаю почему, может, неполадки в одном из нас, может, идея была пересмотрена и разжалована. Хотя, подозреваю что дело в излишней схожести с людьми. Кто-то мог просто счесть это оскорбительным. — И что было дальше? — Теоретически, нас должны были забрать и отключить. Но да здравствует российская система, которая вообще не соблюдает правил. Ну, а может просто забыли. И кстати, мне теперь придётся тебя убить. — Что?! — Артур закашлялся от неожиданности. — Ты узнал секретную информацию, значит, теперь должен умереть. Да успокойся, я шучу! — Шёл бы ты со своими шуточками… — Куда? — Наивность так и перла, но Шарифов подозревал, что андроид просто издевается над ним. Этот странный тип может. — Неважно.       Артур лёг и отвернулся к стене. Закрыл глаза. Андроид посидел рядом молча какое-то время, а потом накрыл парня пледом и тихо вышел из комнаты. А Шарифов ещё долго лежал пялясь в потолок и думая о том, что прикосновения у Топы совсем как человеческие, и что его общество гораздо приятнее, чем настоящего Жени.