Дьявольский договор

Боруто готов от отчаяния вгрызаться в свою руку, ведь иначе он точно сорвётся. На тебе висит бремя, до скрежета зубов тяжёлое. И на любое распространение тайны наложено табу. Твои друзья уже напряженно смотрят в твою сторону, думая, что ты болен. Но ты болен, да. Они правы, только даже не догадываются, чем. — Мицуки такой чудесный. Только появился, а уже завоевал любовь многих в школе, — слышит Боруто, когда его голова с громким звуком удара приземляется на парту. — Говорят, его даже город знает, ведь он абсолютно везде. Помогает, вежливый, начитанный, будто аристократ! Общаться с ним — одно удовольствие, такой собеседник на дороге не валяется. Боруто поднимает голову. В его глазах читается усталость. Капилляры лопнули, из-за чего некоторые зовут его «Терминатором», что звучит забавно до определённого момента, пока нервы ещё не слетели с катушек. Под глазами залегли сине-чёрные синяки. И его трясёт, потому что он не выспался и даже не поел. Озноб настолько сильный, что его замечают одноклассники, но не решаются спросить. — Я смотрю, ты слюни по нему пускаешь, — насмешливо констатирует Боруто, признавая, что не растерял свою способность язвить. Чоу-Чоу оборачивается и хмурит свои тёмные брови. Ей определенно не нравятся такие язвы, но Боруто как-то всё равно. Он… ревнует. — А ты единственный, кто ещё не признал Мицуки как отличного человека! — отзывается Васаби с дальней парты, наблюдавшая за всем по-тихому, словно кошка. «Отличного человека…» Губы Боруто изгибаются в ухмылке. Настолько двусмысленной, что некоторые шарахаются, словно по выражению лица осознают ту страшную тайну, которую он держит внутри. — Он просто чертовски… нет, даже дьявольски добр к вам, не так ли? — и Боруто готов рассмеяться. Это действительно забавно. «Ох, вы даже не представляете, какой он добрый…» Мицуки входит бесшумно, однако все уже пожирают его глазами. Боруто тоже лениво переводит взгляд, и на губах у обоих мелькает жуткая улыбка, но её никто не замечает, продолжая пялиться на парня, пока тот не здоровается со всеми. Боруто больше не слушает ни восторженного шёпота, ни ответов Мицуки неторопливым тоном на вопросы, ни грязных обсуждений за спиной, состоящих в основном из «будь он моим парнем, я бы…» Теперь он поглощён своими мыслями. Под рёбрами стучит все ещё живое сердце, и он бы вырвал его самостоятельно, чтобы отдать ему, но не выйдет, ведь сознание он потеряет раньше, чем вручит орган. Боруто стал таким всего полтора месяца назад, когда пришёл новенький. Все сразу же его полюбили, даже Боруто проникся к нему симпатией, пока этот странный парень не открыл ему то, что стало страшным мучением. — Ты милый, — говорит как-то Мицуки, а его глаза светятся янтарем в сумерках. — Не хочешь заключить сделку? — Ч-что? — только и шепчет Боруто разбитыми губами, видя всех своих обидчиков в бессознательном состоянии. Мицуки буквально раскидал их по всему переулку, стоило тому лишь взмахнуть рукой. Тогда это казалось диким, потому что… Да потому что! Какой вообще человек способен на подобное? Боруто невольно улыбается краешком губ. В его руках что-то огромное, то, что не знает ни один человек. То, что не ведало человечество. До встречи с Мицуки его чуть ли не каждый день ловили отморозки. Оставляли синяки, едва не сломали ребро, трещина долго заживала. И условия сделки толкнули Боруто согласиться. Подобное никак нельзя упускать. — На тебе проклятие. Сглазили дурака, — смеётся Мицуки, а после осторожно касается пальцами шеи. И Боруто замирает, боясь, что тот схватит и начнёт душить. Силы определённо неравны. Но Мицуки осторожно водит указательным пальцем, гладит, чувствуя теплую плоть, и сходит с ума от такой дозволенности. Этот момент настолько интимный для Боруто, что от обжигающих холодным огнём прикосновений ледяных пальцев к его горячей коже он чувствует горящие щёки вместе с так называемыми бабочками в животе. Ноги подкашиваются, Боруто делает резкий шаг назад. Это заставляет Мицуки очень насторожиться, и он поспешно убирает руку, ломая хрупкое мгновение. — Есть всего одно условие. Ты будешь обычной приманкой для сбежавшей нечисти. Раз на тебе проклятие, неприятности быстро прилипнут к тебе. — Что на мне? — Удивительно, что тебя беспокоит только это… Я в свою очередь обязан охранять тебя. Это всё. Боруто смотрит исподлобья, и ему на мгновение кажется, что Мицуки — двинутый, сбежавший из психлечебницы, или под чем-то. Но те отморозки прямо сейчас не представляют никакой опасности, и в этом виноват именно этот парень. В пустой голове вдруг появляется мысль, окончательно вытесняя отрывки слов Мицуки — Что ты такое? — с интересом спрашивает Боруто. Глаза Мицуки светятся загадкой, он и сам одна сплошная тайна. Парень отвечает не сразу, взглядом изучая Боруто, словно раздумывая, правильно ли именно с ним заключать такую сделку. — Демон. Просто отвечает он, что Боруто вздрагивает. Не только потому, что страшно, но и от нарушенного молчания. Стоит отступить на шаг назад — и хрупкое доверие разобьется. А было ли оно вообще, это доверие? — М-мои примитивные инстинкты велят делать н-ноги, — лепечет Боруто, боясь заглянуть в опасную глубину золота. Так они и познакомились. Демон, который виноват в том, что вся нечисть, принявшая облик людей, «населяет» человеческий город и устраивает беспорядки. И человек, который приглянулся этому демону. Контракт для Боруто был настолько болезненный, что тот невольно содрогается до сих пор, вспоминая тот момент. — Для заключения временного договора нужна печать на твоём теле. И она довольно-таки болезненная. Ты согласен вообще? — в глазах Мицуки отражаются смешинки, которые очень напрягают Боруто, но он уже так далеко зашёл, что бесполезно делать шаг назад. — Да, — с придыханием отвечает, а после глаза широко распахиваются, когда Мицуки берет его за подбородок и приподнимает. На губах демона — ухмылка. Зловещая, даже кровожадная, что внутренности скрутило тугим жгутом, а холодный пот залил спину. Чужие губы — ледяные, как и пальцы, — касаются незащищённой шеи, под кожей которой бьётся жизнь, и её так легко прервать. Но Мицуки не может, поэтому осторожно целует, чувствуя напряжение и страх Боруто, а после и дрожь. — Не кричи. Боруто не успевает сообразить, когда жгучая боль пронзает плечо (ну хоть не шею), а после резко прикусывает внутреннюю сторону щеки. Металлический привкус моментально наполняет рот. Даже в воздухе витают его нотки. По руке струится чистая кровь, пока на плече формируется странный рисунок в виде шести клеверных лепестков. Тошнота подкатывает к горлу, перед глазами плывёт. И Боруто настолько плохо, что он откидывается на стену в этом грязном переулке и тяжело дышит, пытаясь не уплывать и оставаться в сознании. Получается плохо. Или вообще не получается… С тех пор всё стало настолько сложно, что Боруто опять-таки готов откусить свой язык. Много лжи. И на душе очень плохо, неуютно, хочется равновесия. Но этот секрет, который он носит, заставляет ещё больше склоняться и прогибаться под пункт, придуманный самим Мицуки на ходу. Никаких разглашений. Полная конфиденциальность. Всю славу парень забирал себе, чему Боруто был рад, ибо ещё не готов раскрывать свой секрет. Каждую полночь Мицуки брал его за руку. А после аккуратно прижимал к себе, стискивал в объятиях и вываливался вместе в окно, чтобы родители не догадались о ночных приключениях их сына. Всё равно нелюдимый не покидает границ комнат. И эти секунды были для Боруто настоящим смущением и трепетом, потому что прижимал его Мицуки явно бережно, стараясь не навредить. И он, все ещё смущенный и счастливый, шёл по тёмным улицам, когда уже давно никто не ходит. Давно введен комендантский час в связи с пропажами и убийствами. Думают, маньяк. На деле — хуже. А Мицуки был рядом, чувствовал его полностью, словно прижимал к себе. Он наблюдал, ожидая появления врага. И боялся не успеть из-за своих собственных мыслей по поводу мальчишки. Враг появляется неожиданно и сразу же нападает со спины на Боруто, но Мицуки быстрее — его рука принимает удар, одежда рвётся в клочья, а белую кожу вспарывает толстое лезвие. Вполне человеческая кровь хлынула струей, заливая остатки рукава. Боруто пригибается из-за инстинкта и смотрит округлившимися глазами на обычного человека с ножом в руках и едва не валится с ног, потому что его глаза, устремленные на Боруто, говорят о чем-то неприличном, что замечает и Мицуки. Все происходящее было не более двух секунд. Мицуки выпадом ударил того ногой, и враг отлетел, столкнувшись с асфальтом. — Педофил и маньяк, — бросает Мицуки, смотря на побеждённого. — Он… — Человек. Боруто удивлённо смотрит на того ублюдка и на Мицуки, а после судорожно дышит, понимая, что слишком невезуч, раз так притягивает к себе таких уродов. И сейчас очень рад, что не сбежал тогда с криками, а согласился на сделку. А сейчас он сидит в школе. Слушает учителя. И думает о сне. Потому что каждую ночь его обнимает Мицуки. Поимка нечисти затягивается на два-три часа. А после он возвращается домой, намереваясь лечь спать, но Мицуки, который временно проживает с ним (родители все равно не видят новый кактус), просто сам ложится с ним и считает нормальным, когда сгребает его в объятия, заставляя Боруто лишь захлёбываться от спокойного дыхания сзади и чувствовать мурашки с эмоцией, вызывающей приятное жжение в груди от мысли, что демон ему верит. Доверяет. Таким образом, спит он максимум два часа, после же продолжает свою овощную дневную жизнь. Но даже подобное никогда не сравнится с тем, что у него существование, отнюдь, не рутина. И этот секрет с каждым днём давит, потому что поделиться не с кем. А рассказывать о симпатии к Демону самому Мицуки как-то не очень хочется. Ему хочется верить, что парень испытывает к нему такую же привязанность не только контрактом. Старается увидеть намеки. В объятиях, во взглядах, которые пожирают; в словах, заставляющих смущать его. Но тех касаний после полуночи, когда его прижимают к себе во время сражений, ему настолько мало, что он готов сам начать действовать; но когда они оказываются в комнате, все желания испаряются, потому что загадочный янтарь светится, словно фосфор, и от него никуда не деться. Мицуки все видит сам. И знает. Но молчит. Боруто открыт до невозможности, ожидает хоть чего-то. Но пока что глухо. — Мицуки, ты ходил на какие-то курсы по боевым искусствам? Я недавно по телеку видел, как ты завалил грабителя. Восторженные голоса неожиданно вырывают Боруто из мыслей, и он смотрит в сторону своего «напарника». Мицуки пылает теплом, потому что смотрит прямо в голубые глаза Боруто. И парню как-то неуютно, потому что Демон впервые настолько пялится. Ведь в обычной жизни все знают их, как Мицуки-добряшку и молчаливого Боруто, что недоволен присутствием Мицуки. Идиллия. Вот только никто так и не знает их тайну. И никогда не узнает. Мицуки целуется классно. Потому что неожиданно Боруто заговорил об этом, решая проверить, что же это такое на самом деле. Когда к щекам прилипает кровь, Боруто хочет отстраниться, потому что так стыдно. Но его сильнее прижимают, кусают за нижнюю губу, и Демон ухмыляется, чувствует, как руки мнут складки его рубашки. Боруто вновь краснеет, когда поворачивает голову в сторону одноклассников и своего «приятеля». Или своего Демона. Так лучше. В помещении становится душно, и он готов выбежать прямо сейчас, чтобы не видеть этот насмешливый взгляд золотых глаз. В следующий раз отчаяние накатывает, когда Демон сообщает о том, что контракт скоро будет расторгнут. Вся нечисть поймана. Боруто дрожит, адски не хочет отпускать Мицуки. И раздирает свои губы зубами, чувствуя кровь, но втаптывает свою гордость в грязь. Цепляется за рукав рубашки, а после разворачивает к себе, крепко обнимая и целуя куда-то в ключицу. — Укуси меня. Я не хочу, что бы ты уходил, — шепчет Боруто, не отдавая отчёт своему бреду, крутившемуся на уме. — Я привязался к тебе. И Мицуки готов последовать за этим парнем куда угодно, потому что привязанность для Демона — выше любого чувства. Важнее любого долга. Поэтому зубы вновь вонзаются в плечо, и Боруто в эту секунду ощущает не только взаимность, но и счастье, которого ему не хватало.