Чувство десинхронизации

США, штат Мичиган, Детройт, 17.06.2037г. Глухой протяжный звон раздался в пустом коридоре. Раскрылись двери лифта, выпуская на лестничный пролёт двадцатого этажа молодого мужчину в лёгкой чёрной ветровке. Протяжно зевнув, он поправил лямку рюкзака и приложил руку к сенсорной панели входной двери квартиры под номером «121». Через секунду та отъехала в сторону, впуская его внутрь четырёхкомнатной квартиры. Тяжело вздохнув, мужчина неспешно перешагнул порог, щелчком пальцев включая в прихожей тусклый желтоватый свет. В момент он снял туфли, откинув их куда-то в угол. Ветровка свалилась на пол вместе с рюкзаком, но последний был сразу же утянут в зал, на диван, стоявший посередине помещения. Резким и быстрым движением хватая джойстик с полки и включая телевизор и приставку, мужчина сел на ковёр и спиной облокотился о диван, одной рукой устало доставая из рюкзака пачку чипсов и баночку содовой. Внезапно раздался дверной звонок. Мужчина вздёрнул одну бровь и медленно отложил джойстик на ковёр, вставая с пола и подходя к двери. Сняв блок, он отошёл чуть назад. На пороге перед ним стояла невысокого роста женщина с пепельно-серыми волосами. Знакомый прищур изумрудных миндалевидных глаз заставил мужчину невольно вздрогнуть. — Добрый вечер, Катрин, — тихо поздоровался он, отводя взгляд. Незваная гостья улыбнулась, но ничего не ответила. — Так, может, пройдёшь внутрь? — отходя в сторону, мужчина неуверенным жестом пригласил женщину в квартиру. — Спасибо, что пригласил, — усмехнувшись, отозвалась она, заходя в прихожую. Мужчина спокойно снял с неё лёгкую серую курточку и повесил на вешалку. — Как у тебя дела? Вижу, ты неплохо устроился в Америке, — женщина косо взглянула на ветровку, лежавшую в углу. — Может, хочешь чаю? — словно бы не обратив на её слова внимания, сухо спросил мужчина. В ответ Катрин лишь молча кивнула, и мужчина повёл её на кухню. Усадив гостью за небольшой ротанговый столик с запачканным стеклом, мужчина быстро вскипятил в электронном чайнике воду и уже через несколько минут подал на стол белую керамическую кружку на маленьком блюдце с чёрной каёмочкой. Сам же мужчина садиться за стол не стал, оставаясь стоять напротив женщины и опираясь на спинку стула. — Как дела на работе? — женщина кинула в чай пару кубиков сахара из небольшой коробочки, стоявшей на столе, и, обращая свой добрый взгляд прищуренных глаз к мужчине, спокойно улыбнулась. Тот же, в свою очередь, не торопился отвечать. Мысленно он до сих пор пребывал на ковре у себя в зале, неспешно опустошая пока ещё полный пакет чипсов и дожидаясь обновления игры. Особого желания разговаривать с кем-либо у него не было. И если честно, его не было ещё с самого утра. — Ты прости, Марко, что я наведалась столь поздно и столь… неожиданно, — улыбка Катрин виновато исказилась, и она отвела глаза в сторону. — Моё присутствие, надеюсь, не очень тебя… тяготит? — Нет-нет, всё в порядке, — спешно замахал руками Марко. — Просто я… задумался. Я совсем не хотел обидеть тебя. Так о чём ты спрашивала? — Да ничего такого особенного, — усмехнулась Катрин. — Что обычно спрашивают при встрече: «Как дела?» — вот… Как долго они не виделись? Примерно два года. Внешне она почти совсем не изменилась, но выглядела какой-то уставшей. В волосах кое-где пробивалась едва заметная седина, а под глазами появились небольшие морщинки. Прошлый, всегда весёлый взгляд лучистых глаз теперь потух, вместе с тем задорным огоньком, и движения женщины стали несколько более скромными и сжатыми. Но характер остался абсолютно прежним: всё такая же кроткая и простодушная, такая заботливая. — Ну, вроде, у меня всё нормально, — неуверенно ответил Марко, потирая затылок. — Работаю охранником картинной галереи, постепенно выплачиваю кредит за эту квартиру, на выходных выбираюсь в парк и, конечно же, рисую, когда есть время — ничего особенного, как видишь. А ты сама-то как? — Кажется, я старею раньше положенного, — задумчиво произнесла Катрин, проводя ладонью по волосам. Уголки её губ заметно дрогнули. — А мне ведь всего тридцать лет. Всё так же работаю воспитательницей в детском доме. Да и квартиру снимаю там же, где и раньше… В моей жизни вообще мало что изменилось за эти два года. — А разве это плохо? — Да не то чтобы очень, — вновь озаряя лицо улыбкой и потирая переносицу, ответила женщина. — Просто иногда у меня появляется ощущение, что я живу прошлым. И это так… так забавляет, если честно. Я даже для разнообразия стала больше читать книг — настоящих, не электронных; больше времени в последнее время уделяла работе; перестала общаться с людьми… Но знаешь, мне даже стало легче от этого. Смешно, верно? Мне столько всего тебе надо рассказать… Мужчина глубоко вздохнул и, отзеркалив улыбку Катрин, решил всё же сесть за стол — он чувствовал, что этот вечер будет долгим. Откинувшись на спинку стула, Марко молча слушал Катрин, в какой-то момент даже перестав вникать в смысл её слов. Тихим голосом она что-то ему рассказывала, покручивая в руках уже пустую кружку и иногда поднимая от неё взгляд, чтобы убедиться в том, что Марко её слушает. Видимо, это был первый раз, когда она столь открыто и откровенно с кем-либо разговаривала в последнее время. — … и я не думала, что вообще когда-нибудь вступлю в подобную организацию, по правде говоря. По сути, конечно, всё, чем они занимаются — устраивают митинги. Говорят, что большинство — это те, кто потерял работу из-за андроидов. Представляешь? Людей заменили этими… Вот почему они протестуют. — Уволили, значит? — устало усмехнулся Марко, прикрывая глаза и скрещивая руки на груди. Он пропустил бóльшую часть рассказа Катрин, но почему-то именно эта его заинтересовала. — А мне кажется, они сами в этом виноваты. Ну, а ты-то сама зачем туда вступила? — Я против того, чтобы в детских домах воспитателей заменяли андроиды, — твёрдо заявила женщина. — Машины не смогут… Они не способны!.. Ты же меня понимаешь? — Эм, да, конечно, я тебя понял, — тихо ответил мужчина. Женщина ненадолго замолчала. Но через какое-то время отставила кружку в сторону и широко улыбнулась. — Сегодня у нас собрание! — радостно объявила она. — Хочешь пойти со мной? Хотел бы Марко отказать. Но ответ сам сорвался с губ. — Конечно. Думаю, там будет интересно, — мысленно же он уже крутил пальцем у своего виска. Его вообще мало волновали андроиды. Жить-то ему они не мешали, да и рисовать тоже. — Правда? — она вскочила со стула, подходя к нему и хватая его руки в свои. Её глаза светились от счастья, как и раньше… — Тогда!.. тогда давай пойдём вместе? — Д-да, это… хорошая идея, — вымученно улыбнулся он в ответ. *** Медленными размеренными шагами Марко шёл по тускло освещённой фонарями улице, стараясь идти в ритм музыки, звучавшей в наушниках, и рядом с ним бок о бок неторопливо шагала Катрин. Мимо постоянно мелькали серые прохожие, — некоторые с андроидами, — и над головой изредка слышался приглушённый грохот проезжающего с пассажирами поезда. Небо уже успело затянуться слоистыми полосами мрачных, свинцовых туч, и подул прохладный ветер. Постепенно становилось душно, чувствовался пока ещё слабый запах слякоти. На дороге ярким зелёным светом загорелись полосы пешеходного перехода, и Марко, взяв Катрин, рассматривающую до этого лужи под ногами, за руку, скорым шагом перевёл её на другую сторону улицы. Вдоль этой улицы стояли несколько забегаловок, освещаемых изнутри тёплым желтоватым светом, и парочка кофеен, из которых тянулся приятный тонизирующий аромат молотого кофе. — У нас ещё много времени, — внезапно остановила женщина Марко, схватив его за рукав ветровки, — а место назначения всё равно тут за поворотом. Может, зайдём и выпьем кофе? ***  — Эспрессо и латте с сахаром, если можно, пожалуйста, — чётко продиктовал Марко заказ официантке. Та молча записала всё в блокнотик и, неудачно сымитировав улыбку, удалилась к барной стойке. Марко и Катрин сидели в углу, за небольшим деревянным столиком с изогнутой опорой. Заведение было далеко не из лучших, но выглядело довольно уютным в тусклом свете настенных светильников. Работниками же, как и полагается подобным дешёвым кафешкам, были андроиды. — Милое местечко, верно? — Катрин улыбнулась, глядя на нарисованный акварелью горный пейзаж в тоненькой рамочке, висящий на стене. — Только андроиды вид портят… — Как скажешь, — отмахнулся Марко, глядя в окно и рассматривая редких прохожих, изучая каждого в своей особенной расслабленной, но проницательной манере. Его взгляд остановился на молодом парне в серой однотонной рубашке, аккуратно заправленной в строгие брюки-скинни чёрного цвета. Он одиноко стоял на остановке, засунув руки в карманы и зябко ёжась на осеннем ветру. Однако в какой-то момент внезапно выпрямился и, перейдя дорогу, исчез из виду. — Слушай, а ты до сих пор хочешь… хочешь стать… — последние слова потерялись у Катрин на губах. — Художником? — усмехнувшись, закончил за Марко её предложение. Катрин виновато отвела глаза. — Я понял, что не могу. Но знаешь, карандаш так и не смог выпустить из рук… Мужчина принял поднос с напитками из рук подошедшей официантки, и она, вновь безуспешно попытавшись улыбнуться, ушла обратно. Катрин быстро забрала свой латте. — Мне кажется, это из-за чувства вины. Или долга. А, впрочем, и так: от чувств вины и долга, — заключил Марко, как-то криво улыбнувшись. — Не достоин я своей мечты, вот и всё. Отец словно в воду глядел. — Ты не прав, — спокойным и мягким голосом возразила Катрин. — Я уверена, он бы гордился тобой сейчас. Не отказывайся от своей мечты, Марко. Мужчина глубоко вздохнул, собираясь с духом. Он понимал, что его ответ вызовет отнюдь не восторг. — Нет, — твёрдо заявил Марко. — Я уже всё решил. Женские руки медленно опустили стаканчик с латте на стол. — Вот как, — тихо произнесла Катрин одними губами. Тонкими длинными пальцами она сжала стаканчик и улыбнулась. — А мне нравились твои картины. Очень жаль. — Прости. Просто я никак не могу смириться. Смириться с… — Марко глубоко вдохнул, поджав губы и нахмурив брови, и устало потёр переносицу, так и не закончив. Между ними повисла пауза, которую никто не осмеливался нарушить. Долгая и напряжённая. Можно было даже услышать приглушённое шуршание андроидов у бара. — Я понимаю, Марко, — упавшим голосом наконец выдохнула Катрин. — Просто немного грустно. Ты рисовал поистине… невероятные картины… В тот же момент она медленно, прикрыв глаза, припала к стене, движением руки случайно опрокидывая стаканчик с латте. На белых штанах Катрин стали распускаться кофейные пятна. — Катрин!.. — испуганно вскричал Марко, вскакивая со стула. Выйдя из-за стола, мужчина внезапно пошатнулся, замахиваясь рукой, словно бы пытаясь схватиться за воздух. В глазах потемнело, и голова шла кругом, а ноги предательски дрогнули. — Ка… трин…

***

— Ты всего лишь машина. Только имитация жизни. Робот сочинит симфонию? Робот превратит кусок холста в шедевр искусства? — А Вы? Я, робот (I, Robot)

США, штат Мичиган, Детройт, 21.05.2038г. Конан стоял на балконе, опираясь на металлические перила, зажав сигарету между указательным и большим пальцами правой руки, как бы пряча ее в ладони. Глубоко затянувшись, пропуская в лёгкие никотин, парень опустил голову и выдохнул тонкую струю белёсого дыма себе же в ладонь. — Добрый вечер, Доктор Хейз, — послышался сзади голос. — Я не помешал вам? Надеюсь, у вас найдётся ещё одна сигарета и для меня? — рядом с Конаном встал средних лет мужчина, одетый в простоватую серую майку и джинсы. Его волосы были собраны в аккуратный пучок сзади, а виски и затылок тщательно выбриты. Учёный с опаской взглянул на мужчину, но всё же достал из кармана халата пачку, отдав незнакомцу последнюю сигарету. Тот благодарно кивнул, усмехаясь. — Хм, могу я прикурить от вашей сигареты? — мужчина медленно приблизился к учёному с сигаретой во рту, но тут же рассмеялся, когда Конан стал отстранятся от него. — Не беспокойтесь, я просто шутил. У вас не найдётся зажигалки? Парень неуверенно протянул мужчине небольшую сенсорную зажигалку. Незнакомец аккуратно провёл пальцами над поверхностью фитилька, и вспыхнуло пламя, маленьким голубым огоньком освещая ладонь мужчины. Поднесённая сигарета тихонько зашипела, и вслед за этим нос уловил тонкий запах табака. — Вы даже представить себе не можете, насколько я рад наконец-то встретиться с вами, Доктор Хейз. Я наслышан о ваших экспериментах над людьми, — спокойным голосом произнёс мужчина, вдыхая воздух через сигарету и тем самым разжигая её. — Удивительно, как много энергии вкладывают люди в создание своего подобия. Вот скажите, вы же это делаете ради чего-то? Или всё же… от скуки? — Я… К чему это? — нервно поднеся сигарету в губами и сделав очередную затяжку, Конан закашлялся. — Ну, вы пытаетесь создать бездушных кукол, наделённых сознанием, — продолжал незнакомец. — А зачем вам это надо? Сильно ли они будут отличатся от нас в случае успеха вашего эксперимента? Впрочем, не исключено, что и провала... Только не поймите неправильно. Мы ведь сами, по сути, являемся просто одной большой ошибкой, вы так не думаете? Человеческое сознание — просчёт эволюции. Иронично. Создания, которых, по законам природы, быть не должно. Поглощены иллюзией индивидуальности и запрограммированы на мысль о том, что каждый из нас — личность. В таком случае ответьте мне, чем же от нас будет отличатся робот, вышедший из-под контроля? — Что вы несёте? Чего вы от меня хотите? — спросил парень, ошарашено глядя на мужчину. - Какого чёрта вы внезапно тут появились и теперь загружаете мой мозг размышлениями об этой ерунде? Не знаю кто вы, но поговорите об этом с Маргарет. — О, она хороший собеседник, согласен. Замечательная женщина!  — просиял незнакомец, всплескивая руками. — Она хорошо сказала тогда: "мы не живём, а выживаем". Глубокая мысль. Вся эта иллюзия жизни, которую мы её придумали для себя так же, как и понятия о дурном и хорошем, — этого не существует. Есть только то, как мы сами решим назвать всё это. И все так хотят быть добрыми! Начинают уничтожать какое-то абстрактное, иллюзорное зло. — Не понимаю, к чему вы ведёте, но не вижу ничего плохого в желании стереть зло, — со смешком обратил внимание учёный. — А что бы делало твое добро, если бы не существовало зла? Да и не всё то зло, что кажется плохим нам, — улыбнулся незнакомец, затягивая сигарету и выдувая дым мощной струёй. — Мы видим то, что хотим видеть. И верим в то, во что хотим верить. Поверь, весь мир — это один большой свод иллюзий, созданных людьми. Человек со всеми его идеями праведной жизни — сам не реален. Даже вы сейчас мучаете себя иллюзиями. Вам не страшно? Повисла пауза. Конан крепко сжал губы, выдыхая дым через нос. С горечью он стал рассматривать собственные кисти: запястья явно похудели, кожа на тыльных сторонах ладони казалась истонченной и бледной. Он вытянул перед собой руки, растопырил пальцы — нет, пока еще не дрожат… и сколько осталось этого «пока»? Неужели он действительно всё это время лишь тешил себя ложными мечтами, в процессе просто истощая себя? Это… — … действительно пугает, — наконец произнёс парень, опуская руки на перила. — Пугает то, как вы настойчиво лезете ко мне с этим бредом. — Знаете, вы довольно молоды для учёного, — внезапно отметил мужчина. — Мы не вечны, но не стоит об этом сильно беспокоится, верно? Люди умирают каждый день. Как знать, может, и вы уже завтра проснётесь мёртвым. Конан выронил из руки сигарету. — Что вы только что имели в виду?.. — настороженно спросил он. — Ох, не подумайте ничего лишнего, — улыбнувшись, торопливо замахал руками собеседник. — Просто... разве вас не пугает смерть? Если не своя, так чужая. Хотя, думаю, вы ещё привыкнете. Но что вы думаете об андроидах? Они могут бояться смерти, куклы? Или, может, любить? Чувствовать? Вы ведь ставите эксперименты ради ответов на эти вопросы, вам должно быть интересно. А всё же, как это не справедливо: в мире есть вопросы, на которые ответов нет, но ответов, на которых бы не нашлось вопросов, не существует. Доктор, вы когда-нибудь любили? Конан удивлённо взглянул на мужчину. Последний спокойно улыбался, докуривая сигарету, наблюдая за тем, как на горизонте уже сгущаются грозовые недовольное рокочущие тучи. — Виноват, но мне никогда не доводилось задаваться подобными вопросами, — честно ответил парень, нахмурившись и отведя взгляд. Из кармана на груди он достаёт ещё одну сигарету, немного помятую, и дрожащим руками зажигает её. — И не верю я в эти глупости. Любовь — это не что иное, как примитивный и унизительный химический процесс. Мозг реагирует на симпатичного нам человека, и, как результат, выделяется гормон фенилэтиламин, гормон заинтересованности. А после, если мы полностью удостоверяемся, что наше увлечение взаимно, в кровь поступает один из самых сильных гормонов — допамин, вызывающий тот любовный экстаз, который мы также испытываем в пылу романтической влюб… — Умоляю, не заставляйте меня зевать, — остановил его жестом руки мужчина. — Вы смотрите на любовь с научной точки зрения, и я вас не могу винить. Вы учёный, так что это логично. Но разве всё это не является той же глупостью? По вашей теории, андроиды не способны любить, — и верно, откуда бы у них взялись эти гормоны, — но вы же буквально пытаетесь заставить их чувствовать. Вы рушите свои же убеждения. Если следовать им, то, получается, сейчас вы занимаетесь абсолютно пустым и бессмысленным проектом. Из этого я посмею предположить, что не так уж вы и консервативны в этом плане. Но я понимаю, вам сложно будет сейчас это признать. Нужно время. Впрочем, есть в чувстве любви кое-что действительно ужасающе отталкивающее. Это боль. Люди добровольно разрушают себя. Конан умолк, вновь перегибаясь через перила, теперь уже как-то облегчённо выдыхая сигаретный дым. — Моё ли это дело, кто там кого разрушает? Моя задача: доломать лично себя, — расхохотался он. — Точнее, это не то чтобы прямо-таки задача, но следствие. И теперь, когда «Киберлайф» запретили мне ставить эксперименты на людях, а сам я израсходовал последних подопытных ради очередной неудачи, у меня на это дело больше времени. — У вас забавные мысли, Доктор, — усмехнулся мужчина. — Мне приятно ваше общество, и я бы непременно пообщался с вами подольше, если бы только время позволяло: к сожалению, мне пора, дела не ждут. Так что прошу меня извинить. Познакомимся как-нибудь в другой раз. Может, завтра, а может, в другой жизни ещё. Мало ли. С этими словами мужчина аккуратно стряхнул с сигареты пепел лёгким постукиванием пальца и повернулся к выходу с балкона. — А пока пусть компанию вам составит Коннор, — открывая дверцу, незнакомец пропустил на балкон андроида. Это был среднего роста мужчина с такими же тёмно-каштановыми, идеально зализанными назад волосами, из которых на лоб выбирались лишь несколько прядок. Одежда же была довольно необычная для андроида: тёмные свободные джинсы, белая рубашка, поверх которой был надет полуформальный пиджак c неоновой повязкой на плече, и аккуратно завязанный на шее чёрный галстук. На груди андроида с правой стороны красовалась белая надпись «RK-800». — Изначально я решил создать его по вашему образу и подобию, но позже немного отошёл от этой идеи по ходу. Ненамеренно, но как факт. В общем, считайте, что это мой вам подарок. Используйте его… с умом. Удачи вам в продвижении проекта, Доктор Хейз. Прощайте. *** США, штат Мичиган, Детройд, 26.07.2038г. Экстренные новости с основного информационного канала в США: «Здравствуйте, в эфире утренние новости, в студии Форд Форстер, и начинаем с печального сообщения: сегодня ночью в Дюссельдорфе в страшной аварии погиб молодой учёный из небезызвестной всем компании под названием «Киберлайф». По пока ещё неподтверждённым данным авария произошла на пересечении улиц Шадовштрассе и Лисэганштрассе. Некоторые СМИ Германии сообщают, по словам очевидцев, что двадцатитрёхлетний Конан Хейз, сидя за рулём легкового автомобиля, выехал на перекрёсток на зелёный свет, и именно в этот момент в него на огромной скорости врезалась иномарка. В результате сильного удара обе машины превратились в груду искорёженного метала. Учёный погиб на месте, виновник ДТП серьёзно пострадал. На место происшествия в считанные минуты подоспела служба спасения, а на том участке моментально образовалась внушительная пробка. Движение затруднено и в эти часы…»