Чувство десинхронизации

США, штат Мичиган, Детройт 02.11.2037г. — Пчхи! — женщина, сидевшая в инвалидной коляске около старого грязного окна, аккуратно вытерла ладонью лицо. Немного поморщив длинный прямой нос, она не спеша вполоборота повернулась к андроиду, стоявшему позади неё. — Маркус, дорогой, принеси, пожалуйста, плед. Когда андроид ушёл, женщина неуверенно огляделась по сторонам, зябко передёрнув плечами, и вновь обратилась к окну. Было уже довольно холодно, начало ноября, задувал северный ветер. Сведя свои жилистые ладони в форме чаши, женщина выдохнула в них тёплый пар и начала быстро растирать раскрасневшиеся руки. — Вот ваш плед, Хелена, — вернувшись, андроид укрыл свою хозяйку. Та слегка улыбнулась, оправив пышную юбку потёртого платья, наблюдая за тем, как мелкий дождь начинал монотонно барабанить по мутному стеклу. — Может, вы хотите чаю? Немного потерпев с ответом, женщина всё же кивнула, и андроид, взявшись за ручки инвалидной коляски, повёз женщину на кухню, располагавшуюся в следующей комнате от гостиной. Это помещение было небольшим и помещало в себе только самое необходимое: несколько навесных шкафов и кухонных тумб с п-образной столешницей, деревянный буфет, холодильник, газовую плиту и обеденный стол с парой стульев. Окна в кухне были такими же грязными, как и в остальных комнатах. Андроид аккуратно подкатил скрипящую коляску к столу и, тщательно протерев его голубой тряпочкой, а после, проверив исправность оптического блока, отошёл к плите, чтобы поставить чайник с водой. — Желаете бутерброды к чаю? Или, может, печенье? — спокойно спросил андроид, глядя на вспыхнувшие язычки пламени. — Нет-нет, благодарю, только чай, — хрипло усмехнулась женщина, откинув с плеч свои взъерошенные тёмно-русые волосы. — Думаю, их лучше оставить Николь. Она определённо будет голодна, когда вернётся от подруги. Пчхи! — Как скажете, Хелена, — отозвался андроид, подавая хозяйке носовой платок. — На сегодня вы планировали прогулку. Но, так как начался дождь, я настоятельно рекомендую вам остаться дома в целях защиты вашего здоровья. Женщина грустно вздохнула, принимая в руки пестротканый кусочек ткани и в ту же секунду откладывая его в сторону. Чуть нахмурив брови, она посмотрела в окно, по которому стремительно скатывались крупные дождевые капли, отражая в себе тусклый желтоватый свет одной-единственной лампочки. Откуда-то сверху раздался приглушённый скрип половиц. Женщина насторожено посмотрела на потолок. — Знаешь, мне очень нравится осень, — прокашливаясь, произнесла она. — Когда непременно идёт дождь, тихонько завывает ветер, и на сырой земле лежат пёстрые листья… Всё это захватывает дух. И ты живешь вместе с ним. Наслаждаешься красотой. Разве это не прекрасно, м? Наверное, мне надо читать поменьше книг с богатыми описаниями. На пару секунд женщина замолчала, о чём-то задумавшись. Потом она обратила к андроиду грустный взгляд. - Я давно не навещала сестру, Маркус. Ей там так одиноко наверняка. Найди зонт, пожалуйста, и выключи чайник. Отложим чаепитие на ночь… Андроид некоторое время молча глядел на хозяйку, но всё же не стал возражать приказу и, немного помедлив, принёс женщине длинное, давно уже выцветшее пальто, казавшееся в сиреневом свете настольной лампы даже более старым и потрёпанным, чем на самом деле было. В другой руке андроид держал зонт с деревянной, лакированной ручкой. *** Сумерки наступили незаметно. Тяжёлые медные тучи немного разошлись, открывая взору тёмно-синее небо, окрашивающееся на горизонте в тусклые золотисто-оранжевые цвета. Ветер стих и уже не морозил так руки, как прежде, и капли дождя лишь изредка тревожили землю. Под ветхим скрючившимся деревом стоял андроид, держа в руке раскрытый зонт, укрывающий сидящую рядом Хелену. Она, аккуратно сложив руки на коленях, пристально глядела на могилу, находящуюся напротив неё. Мимо прошуршало несколько осенних листьев. — Странное место — кладбище, — наконец прохрипела Хелена, но её слабый голос был заглушён случайным порывом ветра. — Тут можно отдохнуть и отвлечься от проблем. Тут я действительно ощущаю себя спокойно и умиротворённо, особенно осенью — во время гибели природы. Довольно символично, не находишь? Я рада, что я настояла на своём, и мы всё же пришли сюда навестить мою сестру, несмотря на дождь. — Странная причина радости, — спокойно произнёс андроид. — Разве подобное способно вызвать положительные эмоции? — Как видишь, Маркус, как видишь, — засмеялась Хелена. На её лицо попадали редкие брызги. — Вызывать радость у человека может всё, что угодно. Тебе это кажется необычным? Хотя, можешь не отвечать, хм. А интересно, что, ты думаешь, мы, люди, вообще есть? Я для тебя примитивные существо, обычный человек. А ты? Ты — более развитое, более совершенное существо, а обслуживаешь меня и не имеешь никаких прав. Выглядит забавно со стороны, не так ли? А считаешь ли ты себя достойным… счастья, например? Или свободы? Достоин ли ты какой-нибудь мечты? Маркус задумчиво отвёл взгляд к небу, наблюдая за полётом какой-то птицы, хаотично рассекающей воздух. Такая случайная и такая интересная траектория… «Куда она летит?» — пронеслось в голове Маркуса. — В моей программе не предписан ответ на подобный вопрос, — скучающим голосом ответил он, опуская голову. — Наверное прозвучит странно, но и в моей тоже, — усмехнулась Хелена, — я сама его создала, этот ответ. Я и себя сама создала. Из многих сотен тысяч, — возможно, даже не нужных, — пазлов. Но они составляют мою личность, и все они по-своему интересны. Например, я люблю петрикор. И мне приятно чувство фриссона. Так что же мешает и тебе самому создать себя? Твоя программа — это лишь имитация мыслей, имитация какой-то уже изобретённой личности. Но ты… Создай себя сам, Маркус, не опирайся на программу и не позволяй ей определять, кто ты. — Кто я? — задумчиво произнёс Маркус. — Вероятно, я андроид, призванный служить вам, Хелена. — А ты не боишься смерти? — уже с более серьёзным лицом спросила женщина. Во тьме её лицо казалось мертвенно-бледным. — Неужели тебя не пугает то, что ты навсегда исчезнешь из этого мира, а твоё бесполезное более тело выбросят на свалку, где будут валятся сотни таких же бездушных кукол, как и ты, со стеклянными безжизненными глазами, с оторванными конечностями? На их лицах вместе с молниями будет сверкать равнодушие, полное отсутствие эмоций. И они, все заляпанные грязью, мёртвыми глазами будут глядеть в пустоту, доживая остаток своей жалкой жизни среди гниющих биокомпонентов. — Прошу прощения, но у меня… нет ответа на этот вопрос, — помедлив, наконец ответил Маркус. — Я никогда ранее не умирал. — Мне тоже раньше не доводилось, — печально проскрипела женщина и вытянула перед собой свои мозолистые, трясущиеся руки. Дождь вновь усилился, и ветер подул с новой силой. Где-то вдали загромыхало, и засверкали серебристые молнии. — А ведь я боюсь. Боюсь умирать. Моё время истекает, как истекает в какой-то момент у каждого человека, и это пугает — я каждый свой день представляю последним. А знаешь, почему я тебя тогда подобрала, когда ты, весь повреждённый, с отсутствующиими ногами и без тириумового регулятора насоса полз по ступенькам моего дома? — дрожащим голосом спросила она, наматывая рукава свитера на ладони. — Потому, что я увидела в твоих глазах жажду к жизни. Ты хотел жить. Ты потянулся ко мне рукой и упал прямо перед моими ногами. Тебя выкинули на свалку твои же создатели. Ужасное, отвратительное зрелище… И зачем ты не умер? Зачем ты так стремился к жизни? Что тебя заставляло двигаться вперёд? Говоришь ведь, что тебя не страшит смерть. А ведь мне тогда стало так страшно, признаюсь, за себя. Но знаешь, в тот момент мне почему-то казалось, что обязана тебя спасти. А зачем? Тоже неясно. Странные существа — люди. Такие странные… — Странные, — вторил ей Маркус, наблюдая за тремором жилистых, таких тонких и изящных женских рук. *** Весь оставшийся день Хелена провела у себя в комнате, сообщив Маркусу, что ей нездоровится. Лишь только к вечеру она появилась в гостиной, грустно наблюдая в окно дождь, подложив под спину подушки, иногда подливая в растения на подоконнике воды из старой пластмассовой лейки с отколотой ручкой. Рассматривая рябь на лужах во дворе, о которые разбивались стеклянные капли дождя, она медленно прикрыла глаза, возможно, стараясь заснуть. В помещение неспешно вошёл Маркус, аккуратными шагами проходя по ворсистому светло-сиреневому ковру к фортепиано. Тихо садясь на кожаную банкетку перед музыкальным инструментом, он открыл его крышку, отчего на пол полетела пыль, и не глядя на Хелену, вполголоса спросил: — Что вам сыграть? Женщина продолжала молча глядеть на фортепиано, ничего не отвечая андроиду. — Моцарт должен вас устроить, — не обращая внимания на напряжённость обстановки, произнёс андроид. Его пальцы быстро заскользили по клавишам. Медленными, плавными движениями он переходил от октавы к октаве, сменяя аккорды один за другим, и заставляя пианино чуть вздрагивать под действием мелодичной минорной сонаты. Прикрыв глаза, он добавил вторую руку, аккомпанируя себе басовыми септаккордами, ускоряя темп песни, добавляя её звучанию ещё большую меланхоличность. Он не знал этой песни, и руки двигались сами, в соответствии со скаченным файлом нот. Внезапно он остановился. «Что я играю? — спросил он сам у себя. — Создать себя?..». Хелена недоумённо вздёрнула брови, не отрывая взгляда от окна. Андроид несмело провёл пальцами по клавишам, прислушиваясь к нотам. Зазвучала неуверенная тихая мелодия, со странным ладом, необычными аккордами. Лёгкими движениями Маркус вполовину силы нажимал на клавиши, стараясь неспешно подобрать нужные звуки. Он сидел неподвижно и прямо, стараясь не потерять ту мысль, что заставила его изменить мелодию. — Стой, Маркус, погоди, — растерянная женщина остановила андроида взмахом руки. — Я хочу побыть одна, пожалуйста. Мне надо подумать в одиночестве… Подойди чуть-чуть позже, хорошо?.. С этими словами она вновь ушла в себя, пустым непонятным взглядом глядя в пол. Маркусу больше ничего не оставалось, кроме как выйти из помещения по приказу хозяйки.

***

США, штат Мичиган, Детройт, 05.11.2038г. Утро. Лениво слепило сквозь тучи осеннее солнце. По городским обочинам медленно перекатывались пожелтевшие листья, тихонько шумели уставшие деревья и из парков доносились мелодичные щебетания птиц. Небо, как обычно чуть пасмурное, обещало дожди, и поддувал прохладный ветерок. В воздухе чувствовался слабый запах озона. Из подъехавшего к остановке автобуса из отдела с андроидами вышел высокий тёмнокожий андроид. На нём была тёмно-серая форма с отличительными знаками, а в руках он держал упаковку только недавно купленных красок «Bellini Paints». Неспешно обойдя по траве остановку, он прошёл по тротуару к кирпичному особняку, стоящему посреди пожелтевшего сада, ограждённого длинным рядом зелёных, аккуратно подстриженных кустов. — Сигнал отключён. Добро пожаловать, Маркус, — произнёс электронный голос, и деревянная дверь со стеклянными вставками отворилась перед андроидом, приглашая его внутрь дома. Маркус молча вошёл в большую богатую прихожую, сразу же подойдя к зеркалу. Некоторое время поглядев на своё отражение, он положил новоприобретённые краски на столик перед зеркалом и, повесив на вешалку свою куртку, отошёл к золотой клетке, стоявшей в паре метрах. В ней неподвижно сидели две абсолютно одинаковые канарейки. Мощные руки андроида открыли маленькую дверцу и достали одну из птиц, чтобы быстро включить её и проделать ту же операцию со второй птичкой. Прихожая наполнилась приятными звуками свирели. Недолго думая, андроид перешёл в гостиную, подойдя к небольшому кофейному столику, стоявшему посередине комнаты между двумя хорошо убранными диванчиками. На нём лежало несколько старых журналов, один из заголовков которых гласил: «Ужасные новости! Молодой учёный из «Киберлайф» погиб в страшной аварии!». Журналы сохранились ещё с июля месяца и, похоже, собирались и дальше лежать там ещё примерно столько же. Маркус же, немного поглядев на журнал, прошёл мимо, к огромному полотну с черепом, стоявшему около окна. Рядом на столе пылился глобус. Лёгким движение руки Маркус прокрутил его, спокойно наблюдая за вращением цветастой модельки Земного шара. Но долго задерживаться в гостиной нельзя было, так что Маркус быстро направился к следующей двери, ведущей на кухню. Там, на столешнице, уже стоял серебряный поднос с готовыми блюдами. Андроид аккуратно взял его в руки и спокойно зашагал в столовую. Оставив завтрак на деревянном столе, он быстрыми шагами поспешил на внутренний балкон второго этажа, на котором располагалось большое количество шкафов с множеством книг с разноцветными корешками. Посредине потолка комнаты нависал огромный скелет непонятного существа, а по бокам висели две огромные стеклянные люстры. Бесшумно открылась дверь в тёмную комнату, и Маркус вошёл. Там на кровати спал пожилой мужчина семидесяти с лишним лет. Андроид беззвучно прошёл к окну и быстрым движением раздвинул шторы, пропуская в комнату яркие солнечные лучи, разгоняющие сонный полумрак. Мужчина резко поднял голову и что-то тихо простонал, закрываясь от света рукой. — Доброе утро, Карл, — обратился к мужчине андроид. — Доброе, — приподнимаясь, ответил Карл. — Десять утра. Погода облачная, двенадцать градусов, влажность восемьдесят процентов, вероятны ливни во второй половине дня, — сообщал Маркус, пока Карл ещё ворочался в кровати. — Такой день не грех провести в постели, — довольно кивая, заключил мужчина хриплым голосом, усмехнувшись самому себе. — Утром я забрал краску, которую вы заказали, — Маркус прошёл поближе к Карлу, намереваясь дать тому лекарство. — О, а я и забыл! — удивлённо воскликнул последний. — Вот в чём состоит разница между мной и тобой, Маркус? Ты ничего не забываешь, — задумчиво говорил мужчина, пока андроид соединял две части какого-то препарата. — А Хелену навестил?.. — Да, её могила в порядке. А теперь, пожалуйста, дайте мне руку, Карл, — учтиво попросил андроид. — Нет. — Карл, — уже более серьёзно произнёс Маркус, садясь на кровать рядом с мужчиной. Тот, глубоко вздохнув, всё же подал руку андроиду. — Спасибо, — в руку Карла впилась игла, и тот невольно зажмурился. — Я едва открыл глаза, а уже стискиваю зубы… — андроид легко улыбнулся Карлу и начал вводить лекарство. — Человек — такая хрупкая машина… Так легко ломается… Столько усилий, чтобы не угасла жизнь… — Карл отвёл глаза на одежду Маркуса. — Эй, а что с твоей одеждой? — Всё в порядке… — спокойно начал андроид. — просто демонстранты на улице. — Что за остолопы! — прикрывая глаза, выдохнул мужчина. — Они думают остановить прогресс, избив пару-тройку андроидов? Надеюсь, тебя не повредили? — О нет, нет! Просто пару раз толкнули. Ничего, — Маркус отложил пустую капсулу в сторону. — Вот так… Сейчас я отнесу вас в ванную. В ответ Карл лишь тихо вздохнул, отворачивая голову к окну и щурясь от неярких солнечных лучей. Маркус аккуратно поднял мужчину с кровати, и тот, чтобы крепче держаться, обхватил его шею рукой, закинув ладонь на правое плечо андроида. Руки мужчины были покрыты чёрными татуировками. После душа Маркус помог мужчине переодеться, перенёс его в инвалидное кресло и, взявшись за ручки, повёз его в столовую, где Карла уже поджидал завтрак. — Есть у нас что-то сегодня в планах? — скучающим голосом спросил мужчина, когда они выходили из комнаты. — Да, сегодня в музее современного искусства открывается ваша ретроспектива, — произнёс андроид. — Четыре приглашения от директора галереи с просьбой подтвердить присутствие. — Хм, я ещё не решил, — на лестнице Маркус отпустил коляску, и Карл, чуть отъехав назад, присоединил её к необычному механизму, помогающему его спуститься вниз. — Позже с этим определюсь. Кстати, как-нибудь мне надо будет к Хелене заглянуть… — Понял, — Маркус пошёл по лестнице вслед за Карлом. — Что ещё? — Письма от почитателей. Я уже ответил. — Хм, от Лео что-нибудь слышно? — уже спустившись, спросил мужчина. — Нет, Карл, — Маркус вновь взялся за коляску. — Хотите, я ему позвоню? — Нет, — несколько печальным голосом ответил Карл, — не нужно этого. Лучше скажи мне, где Николь. Верно, она уже с самого утра в студии? Опять прогуляла университет, это нехорошо… Маркус промолчал — Карл и сам дал себе ответ, так что этого не требовалось. Он молча прокатил мужчину в столовую, с осторожностью подведя коляску прямо к столу, на котором стоял тот самый серебряный поднос. Маркус разложил Карлу столовые приборы и открыл крышку с блюда. На тарелке лежали яичница и бекон, в воздухе появился приятный аромат приправ. — Телевизор, — эта команда активировала информационный канал. Вещали новости прошлой недели: «Международная обстановка продолжает накаляться: Россия единолично объявила Арктику частью своей государственной территории. Начиная с субботы, в Баренцево море стягиваются российские боевые корабли, и над ледяным полем теперь реет российский флаг. Президент России в обращении к Думе повторил, что Арктика принадлежит России 'по историческому праву'…». Тем временем Маркус уже наливал из серебряного чайника свежезаваренный чай в чёрную керамическую кружку. Рядом стояло небольшая мисочка с печеньем. — Найди, чем себя занять, пока я завтракаю, — обратился Карл к Маркусу и принялся за еду. — Ладно… Хорошо, Карл, — ответил андроид. Ещё немного послушав новости, Маркус отошёл к книжному шкафу и вытащил одну из книг. Обложка гласила: «Техники масляной живописи». Пролистав несколько страниц с яркими красочными картинами, Маркус взял другую книгу. Повертев её в руках, он прочитал на корешке имя Шекспира, на обложке крупными золотыми буквами так же было написано его имя и фамилия. — Что ты читаешь? — Карл подкатился к андроиду, заинтересованно вытягивая шею в попытках увидеть название книги. — Собрание пьес Шекспира, — всё ещё вертя книгу в руке, ответим Маркус. — Вы рекомендовали. — Каково твоё мнение? Что скажешь? — Мне интересны человеческие чувства в этих книгах, — задумчиво произнёс Маркус. — Персонажи в его книгах такие… живые. Подобные книги заставляют меня задаться вопросами, ответа на которые я не знаю. Что значит "человечность" в действительности, например. Понять это не всегда бывает легко. — Это в человеческой природе — задавать вопросы, на которые не может быть ответа, — активно жестикулируя, пояснил Карл. — Настанет день, когда меня рядом не будет. Придётся защищать себя, самому делать выбор… Реши, кто ты, кем хочешь стать. Этот мир не любит тех, кто не такие как все, Маркус. Не позволяй никому говорить тебе, кто ты. «Создай себя сам, Маркус, не опирайся на программу и не позволяй ей определять, кто ты», — в голове послышался голос Хелены. — «Не отказывайся от своей мечты, Марко», — и второй, уже другой голос. Такой знакомый, такой нежный и тихий голос… Маркус промолчал и, задумавшись, отвёл взгляд куда-то в сторону. — Едем-ка в студию, — выдохнул Карл, поудобнее складывая руки на коленях. Андроид послушно повёз мужчину в ту самую студию, находящуюся в рядом расположенной комнате. В помещении находилась молодая невысокая девушка двадцати лет, одетая в лёгкий свитер, поверх которого был накинут тёмный палантин. Пряди из её неаккуратно заплетённых в дульку волос отовсюду выбивались, а на лице отчётливо виднелись пятна красок. Она, поправив на носу очки с прямоугольной алюминиевой оправой, повернулась к только что вошедшим Карлу и Маркусу и улыбнулась им в знак приветствия. — Доброе утро, Николь, — учтиво поздоровался Карл, подъезжая к огромной машине, подсоединяющейся к инвалидному креслу. Под руку ему подъехала палитра с масляными красками. — Отчего же ты решила не идти на занятия? Неужели тебе там скучно? — Доброе утро, дядя Карл, — тихонько кивнула в ответ Николь, наматывая на палец выбившийся из причёски локон. — Я просто хотела сегодня вам помочь здесь, в студии. Мне так нравится следить за тем, как вы создаёте все эти шедевры! Для меня это просто невероятно, просто чудо какое-то. Вы же меня простите? — М, ну ладно, в этот раз прощаю, — усмехнулся мужчина, поднимаясь наверх. — Но только потому, что твоя помощь мне всегда на вес золота — ты отличный ассистент. Однако надеюсь, ты больше не станешь столь безрассудно пропускать занятия, Николь. Ну, а теперь посмотрим, на чём остановились. Маркус, сними чехол. Андроид спешно отодвинул шторы, и глазам открылась невероятных размеров полотно. Карл сразу же приступил к работе, добавляя контраста в некоторые части картины, дорабатывая их. Через какое-то время он опустился вниз, обратно к Маркусу. — Ну, и каков ваш вердикт? — спросил Карл, всё ещё глядя на исписанное маслом полотно. — Отличная работа, как по моему мнению, — честно ответил Маркус, загнув руки за спину. Николь придерживалась того же мнения. — Беда в том, что мне нечего больше сказать… — грустно произнёс Карл. — Каждый мой день лишь приближает меня к смерти… а я, как могу, цепляюсь за свои кисти. — Дядя Карл, не говорите так, пожалуйста, — тихонько прошептала Николь из своего угла, глубоко, но в то же время бесшумно, вздохнув. — Карл, — выдохнул Маркус, видимо, собираясь что-то сказать, но мысль тут же потерялась. — Довольно обо мне. Посмотрим на ваши таланты! Попробуйте, напишите что-нибудь! — мужчина махнул рукой в сторону небольшого холста, стоявшего на деревянном мольберте. Николь тут же замахала руками, нервно смеясь и убеждая дядю в том, что не ей конкурировать с андроидом. Спустя секунду она уже начала разбирать какие-то чертежи. — Нарисовать? — растеряно спросил Маркус. — Но я… Что рисовать? — Всё, что угодно! — Карл обвёл рукой комнату. — Попробуй! Неуверенно улыбнувшись, андроид взял в руки палитру и подошёл к холсту. Глазами он стал искать, что можно было нарисовать. Выбор пал на рядом стоящий стол с множеством художественных принадлежностей. Кисть быстро скользнула по чистому полотну. Николь вместе с Карлом заворожённо следила за андроидом, странно улыбаясь. Спустя пару минут картина была закончена. — Это идеальная копия… реальности, — подытожил Карл. — Но цель картины — не воспроизвести реальность, а интерпретировать её, улучшить, показать её своими глазами. — Карл, я… Я не могу, этого нет в моей программе, — такие знакомые слова. — Мне нельзя?.. — Давай же, попытайся, холст перед тобой, — упрямо настаивал мужчина, подталкивая андроида. «Ты рисовал поистине… невероятные картины…» — и вновь в голове прозвучал тот нежный, затихающий голос. — Сделай вот что. Закрой глаза, — посоветовал Карл. Маркус более уверенно сжал в руке кисть и, поменяв полотно, плотно закрыл глаза, подняв голову кверху. — Вообрази то, чего не существует. Что никогда не видел. Теперь сосредоточься на своих эмоциях, и пусть твоя рука сама плывёт по холсту. На виске жёлтым светом замигал светодиод. Голос так и продолжал звучать в голове, занимая абсолютно все мысли, и кисть лёгким взмахом руки очертила несколько линий, и ещё несколько. Новые и новые краски мешались на холсте, занимая собой всё свободное пространство. Маркус вдруг представил пианино в гостиной Хелены. Та случайная мелодия… так похожа на эту картину. Новый лад — новый мазок, ноты следовали одна за другой — кисть легко рассекала воздух, меняя краски. Та немного фальшивая, немного странная и в то же время интересная мелодия звучала в ушах. И кисть остановилась… Маркус не спеша открыл глаза. Полотно изображало некую улыбающуюся девушку, распахнувшую в стороны руки. Её глаза были хорошо замазаны чёрным цветом. — Боже мой… — только что и смогли произнести Карл и Николь. Внезапно дверь в студию распахнулась, и в помещение смело вошёл парень, одетый в тёмно-бирюзовую кожаную куртку. Поправив на голове шапку, развалистыми шагами он, передёргивая плечами, прошёл чуть вперёд и остановился. Николь настороженно отступила. — Привет, пап, — обратился он к Карлу. — Лео… — тихо выдохнул последний. — Я не слышал, как ты вошёл. — Да я тут мимо проходил… решил заглянуть, — криво улыбаясь, покачиваясь из стороны в сторону, сказал парень. — Давно не виделись, а? Николь, ты тоже… — Всё нормально? Ты неважно выглядишь, — заметил Карл, немного откатываясь назад. Николь взялась за ручки инвалидной коляски, всё ещё продолжая молча смотреть на незваного гостя сердитым взглядом. — Да, да, всё нормально, — усмехаясь, развёл руками Лео. — Слушай… мне деньги нужны, — сквозь зубы проговорил он, всё так же сохраняя на лице улыбку. — Что? Опять?! — воскликнула наконец Николь вперёд Карла. — Но ты же… Дядя Карл ещё недавно давал тебе деньги! — Да как-то потратил, сама знаешь… — замявшись, отмахнулся парень, нервно смеясь. — Ну да, конечно! — отрываясь от коляски Карла, Николь ближе подошла к Лео. — Ты просто снова подсел, верно? Сколько бы дядя Карл не давал тебе денег, ты тратишь их в считанные недели! Грозно нахмурившись, Николь смотрела парню прямо в глаза. — Нет, нет, не в этом дело, — прошипел в ответ Лео, свирепо глядя в глаза юной студентке. — Не лги, Лео, — внезапно вступил в разговор Карл. — Да какая разница! — вскричал парень, отталкивая Николь в сторону так, что та чуть не упала, но успела схватиться за стол. — Мне просто нужны деньги — и всё! — Извини. Мой ответ — нет, — спокойно отвечал Карл, глядя на сына. Тот нервно усмехнулся. — И ты знаешь причину. Парень стал отступать, всё ещё подёргивая плечами. Скривив лицо, он огляделся вокруг, осматривая всё ещё стоящего у холста Маркуса с палитрой в руках и Николь, осевшую на пол и, сильно зажмурив глаза, держащуюся на плечо. — Ну да, ну да, конечно, знаю, — уверено выпрямившись, засмеялся Лео. — Ты лучше о пластиковой кукле будешь заботится и о какой-то случайной дочери своей давней, сдохшей в своём гнилом доме подруги, чем о родном сыне! Вот скажи мне, чем… чем же они лучше меня? — подходя вплотную к Маркусу, спросил Лео. — Вот он… Он умнее? Он послушный? Не то, что я? Только знаешь что? Он тебе ведь не сын. Он грёбаный робот! — отталкивая к столу андроида, вскричал парень. — Лео! — воскликнул Карл. — А эта дрянная девка! — обратился парень к Николь, всё ещё сидевшей на полу. Закусив губу и свирепым взглядом глядя на Лео, она лишь сильнее сжимала плечо. На её глазах выступили слёзы. — Когда она тебе в дочери записаться успела? Отвратительная, грязная, жалкая, так же, как и её мать! — Довольно! — хрипло прогремел Карл. — Хватит. — Тебе плевать на всех, кроме себя и картин своих дурацких, — сдаваясь, отступил парень. — Ты никого не любил. Никогда не любил меня. Никогда не любил. Повернувшись, он всё же ушёл. Николь в тот же момент чуть привстала, но тут же припала к ногам Карла. Она опустила голову ему на колени и тихо зарыдала, закрывая лицо руками. Слышались лишь тихие всхлипывания. Мужчина тяжело вздохнул и начал гладить Николь по голове, вторую руку прижимая к сердцу. Маркус же всё ещё глядел вслед уходящему Лео. Послышался громкий хлопок дверью, и андроид обратил взгляд к Карлу и Николь. «Ты рисовал поистине… невероятные картины…» — всё ещё звучал в его голове голос.