Ctrl

Коннор, выбежав из патрульной машины и захлопнув дверь так, что затряслось стекло, пронесся на красный свет светофора перед проезжающей машиной. Водитель, вдавивший педаль тормоза до упора, оглушил шедших рядом людей пронзительным сигналом, предназначенным андроиду, свернувшему в темный переулок (в вечерних сумерках там и вовсе глаза можно было сломать). Коннор остановился и вскинул пистолет, направляя его на девианта-грабителя. Преступник, выслеживаемый вторые сутки без перерыва, напоровшись на высокую кирпичную стену, пугливо обернулся, поднимая руки. — Отлично, Коннор, — Хэнк, прибежавший следом, оперся на колени, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Хэнк, я все же настоятельно рекомен... — Начнешь заливать про здоровое питание… — лейтенант выпрямился, медленно выдыхая, — сегодняшнюю ночь проведешь на улице. — Не стреляйте!! — закричал испуганный светловолосый андроид модели PL600; за его спиной болтался потрепанный рюкзак, в котором, как успел просканировать Коннор еще при его преследовании, находились украденные деньги из магазина. — Да заткнись ты!! — Хэнк выпрямился, подходя к преступнику и доставая из заднего кармана наручники. Коннор, уже было готовый приказать девианту выставить руки вперед и не оказывать сопротивления, моргнул. И потрясенно замер. Холодный ветер ударил в спину, чуть не снося с ног и не опрокидывая на белый по колено снег, от которого мгновенно намокли легкие брюки. Коннор зажмурился, не веря, что в очередной раз очутился здесь и надеясь, что, возможно, это сбой его системы (у людей бывают галлюцинации, так почему у девиантов их быть не должно?). Но когда он открыл глаза, ничего не изменилось. Не видно было, если честно, ни черта (Хэнк бы выразился грубее, но Коннор игнорировал поползновения нецензурных слов в свой лексикон — не всегда удачно). Беседку в центре занесло снегом, превращая ее в огромный сугроб (дети, наверное, обрадовались бы), деревья, что стояли вокруг пруда, покрывшегося тонкой коркой льда, склонились под тяжестью повисших на них сосулек. Озноб схватил андроида в льдистые лапы, закрадываясь через слой искусственной кожи в нутро программы. Колкий снег бил по щекам — как бы он ни пытался закрыть руками лицо, вездесущая белая крупа все равно холодом опаляла кожу. Липкий страх? подбирался к нему с кончиков пальцев ног. Страх — это состояние крайней тревоги и беспокойства от испуга, от грозящей или ожидаемой опасности, боязнь, ужас. Коннор знал, что паника — это, во-первых, непрофессионально, во-вторых, проблема, мешающая выполнению работы. Однако ноги под толстым слоем снега еле шевелились, руки продолжали коченеть. Коннор все еще не паниковал, но был близок к этому. Как-то с Хэнком они смотрели фильм, в котором группа туристов, мечтающих покорить Эверест, замерзла в снегах. Не самая завидная участь, но он сейчас, кажется, был к ней как никогда близок. Хэнк. Коннор рваным движением протер глаза, переставляя ноги. Снег забрался под уже мокрую рубашку и залез в рот, а андроид все еще не видел синего кристалла. Он же все еще здесь, да? Он вообще не знал, в какой части собственного подсознания (или что это вообще такое?) находится из-за снега (сканирование отказывалось включаться, не совладав с погодными условиями). Отсюда нужно было выбираться (да хоть выползать), потому что Коннор чувствовал, опоздай он хоть на секунду, все закон... он чуть не упал, наткнувшись ногой на корни дерева, возле которого стоял потрескавшийся кристалл. На то, чтобы коснуться его, ушли все силы. — Коннор!! Коннор, мать твою, опусти пистолет!! Рука Коннора дрогнула. Оружие с глухим стуком ударилось о землю. — Что на тебя нашло?!! Коннор поднял с трудом фокусирующиеся глаза, затравленно смотря на хмурого Хэнка, придерживающего раненого в плечо девианта. — Хэ... Хэнк, я... — он замолк, так и не закрыв рта, пока напарник тащил истекающего голубой кровью преступника к машине. — В машину, живо!

***

— А ну объясни мне, что за херню ты натворил в переулке? — Хэнк стоял за стеклом комнаты допроса, сложив руки на груди. Коннор, находящийся чуть впереди, спиной ощущал тяжелый взгляд. — Рука дрогнула. Приношу свою извинения. — Какая, нахер, рука? — Правая, лейтенант. Хэнк шумно вдохнул носом в попытке успокоиться. — Ты поднял пистолет, держал парня на мушке, не слушал мои приказы и спустил курок! Я еле успел оттащить его, — показал кивком головы на преступника, сидящего на стуле и нервно кивающего Гэвину, который проводил допрос. — Я спрашиваю еще раз, — лейтенант подошел к Коннору, сжавшему пальцы в кулаки, и схватил за рукав пиджака, — что это было? Коннор стушевался под сердитым взглядом Хэнка (как бы тот ни старался, беспокойство на дне голубых глаз выплескивалось наружу). Коннор знал, что рассказать действительно нужно. В конце концов, у него был аналитический склад ума (спасибо дорогому и заботливому «CyberLife»), логика, подводившая его редко, и холодный расчет, заложенный в программу. Все-таки он был андроидом, созданным специально для поимки девиантов (вот так шутка — несмешная, — он сам стал девиантом и теперь, вместо их поимки с целью деактивации, тратил все силы на предотвращение их конфликтов с людьми, чтобы, не дай ra9, хлипкое соглашение о независимости андроидов не скатилось в недра огненной Геенны — или, что вероятнее, на свалку). Коннор был андроидом. А еще он был девиантом (целых полгода — это существенный срок). И Коннор-девиант мог игнорировать аналитический склад ума, не обращать внимание на логику и забивать на холодный расчет. Коннор не хотел, чтобы Хэнк волновался из-за него. В любом случае, ситуация пока еще не вышла из-под контроля (она вышла из-под контроля еще неделю назад — Коннор впервые за четыре месяца, прошедших со дня мирной демонстрации, оказался в своем подсознании). Коннор не знал, что делать, и единственный план действий, который у него имелся, ему не нравился так же, как и крепкий алкоголь (он знал, о чем говорил, потому что имел (не)удовольствие его попробовать). — Коннор, я с тобой говорю, не смей меня игнорировать, — пальцы Хэнка сильнее сжали ткань пиджака. — Я отправлял отчет. — Паршивец, хватит врать. — Хэнк, — дверь открылась, и к ним вошел офицер Миллер. — Фаулер просит отчет. — Я подготовлю, — Коннор вырвал руку из крепкой хватки, ретируясь в коридор. — Ты же его только что отправлял, — язвительно прозвучало уже в спину андроида. Лейтенант вздохнул и тяжелой походкой направился к выходу. Когда Коннор выходил из здания полицейского участка, то не надеялся увидеть ждущего его Хэнка. Он стоял, прислонившись к двери машины. — Я думал, ты уехал. — И что бы ты делал? Добирался до дома пару часов, пока запчасти не растерял? — Я бы вызвал такси. Лейтенант фыркнул и сел в машину. К разговору о произошедшем в переулке он больше не возвращался. — Интересно, почему андроид не обратился в Иерихон за помощью, — произнес Коннор, опираясь плечом на стену дома, пока лейтенант доставал из кармана куртки ключи. — Да кто его знает. Может, испугался чего. Общество еще не смирилось с наделением андроидов правами, — он открыл дверь, пропуская Коннора вперед. Тот прошел в дом и сразу наткнулся на встречающего их Сумо. Пес, только проснувшийся, лениво потерся мокрым носом о ладонь улыбающегося андроида; он любил возиться с Сумо, и Хэнк начал подозревать, что этого засранца верный пес любит больше, чем его. — Ну чего встали у двери? — недовольно спросил Андерсон, протягивая руку и зажигая свет. Он невольно задержал потеплевший взгляд на Конноре и Сумо; пес лениво вилял хвостом. — Надо было заехать в магазин и купить ему корм, — Коннор приподнялся, отходя от двери и проходя в гостиную к дивану. — Я проверял утром, осталось на пару дней. Пес последовал за ним, грузно ложась перед диваном и опуская голову на скрещенные лапы. — Так а чего сейчас не сказал? — Все закрыты уже. Первый час ночи, — датчик на виске Коннора замигал, взгляд сфокусировался в одной точке. — Кроме одного на другом конце города. Хэнк кинул ключи на тумбочку возле двери и повесил на вешалку протертую куртку (Коннор предлагал купить новую, но Хэнк был непреклонен: «Ничего ты не понимаешь, она сидит на мне, как влитая, да и удобная она», «Потому что она уже форму вашего тела приобрела за столько-то лет», «А ну поговори мне!») — Тогда и я последую примеру их владельцев, — он потер затекшую шею рукой, направляясь в спальню. Проспать ближайшие десять часов (лет) хотелось так, что уставшие за нескончаемый день ноги, будто почувствовавшие это, сладко заныли. — Если ты имеешь в виду мистера Флоренса, владельца супермаркета на углу, то я одобряю. — При чем здесь он? — Хэнк остановился возле дивана, смотря на затылок андроида и пытаясь понять, откуда Коннор знает его имя и распорядок. — Он единственный из них, кто бегает по утрам. Уверен, тебе стоит последовать его примеру. Коннор криво улыбнулся, когда чуткий слуховой анализатор различил, как скрипнули зубы лейтенанта. — Еще одно слово про сраный здоровый образ жизни и, клянусь, я выпру тебя из дома и пну в овраг. Коннору не нравилось издеваться над Хэнком, но иногда он находил это забавным. А еще он оправдывал это русской поговоркой «с кем поведешься, от того и наберешься», скидывая всю ответственность на самого лейтенанта Андерсона (удивительно, сколько всего нужного (нет) может быть закачано в его систему для налаживания контакта с людьми). — Отдыхай, — тяжелая рука Хэнка опустилась ему на плечо, пресекая попытки Коннора потянуться к ноутбуку с идиотскими наклейками («Коннор, ну зачем ты его испортил?», «Разводы на его крышке не отмывались, поэтому мне пришлось их заклеить»). Тот под привычным движением расслабился и вновь прислонил спину к дивану, прикрывая глаза. Хэнк похлопал его по плечу и ушел в спальню. Коннор не отказался бы поработать, чтобы чем-то занять мысли (после произошедшего оставаться один на один с собой было... не по себе), однако решил прислушаться к совету Хэнка. Ненадолго. Ночь он все же провел за ноутбуком (Хэнк когда-нибудь отвесит ему подзатыльник за растрату электричества) в поисках информации по основателю «CyberLife», периодически натыкаясь на статьи, критикующие законы, по которым андроиды двадцать четвертого февраля текущего года стали официальными членами общества. Коннор предполагал, что столь серьезные изменения в законодательстве не могут быть одинаково положительно приняты всей общественностью (в любом обществе всегда будет определенный процент мудаков). Маркус, к которому полицейский наведывался по последним делам о нарушении прав девиантов для дачи показаний, говорил: «Мы работаем над этим, Коннор, но людям нужно время». А времени всегда было мало. Коннор сидел за кухонным столом, поглаживая проснувшегося пса, первым делом ринувшегося к миске с только что купленным кормом. Стрелки на часах клонились к десяти утра. Раздался скрип двери из спальни Хэнка. Коннор поднялся из-за стола, чтобы убрать лежащие на столе ножницы, которыми открывал упаковку корма (в прошлый раз он просыпал половину). Он сделал шаг в сторону кухонного гарнитура и опустил ногу в снег. Светодиодный датчик истерично засветился красным, бликами освещая летящие в него хлопья. Андроид сощурился, обхватил себя руками в попытке сохранить тепло; встроенная регулировка температуры отказала в функционировании. Однако он и без сканирования мог определить, что снега со вчерашнего дня стало больше, он стал плотнее, холоднее и вызывал в программе сбои, не позволяющие работать встроенным функциям. Как будто Коннор превратился в человека, потерявшегося во льдах Антарктики. Коннор все еще не паниковал, но был значительно ближе к этому, чем вчера. Заметить синее отражение в начинающей завывать вьюге, от которой перед глазами шли черно-белые помехи и в ушах пронзительно раздавался визг, было практически нереально. Возможно, если бы Коннор посчитал процентную вероятность его нахождения, то и впрямь впал в бы панику. Но на нее не было времени, на рассуждения не было времени (времени всегда мало, помните?), потому что в том мире оставались Сумо, Хэнк и Аманда. Когда Коннор наконец наткнулся взглядом на кристалл, он мог еле передвигать ногами, в которых замерзли скрипевшие механизмы. Кристалл, как успел разглядеть Коннор в прорезях между хаотичными помехами, затрещал под его ладонью. У Коннора перед глазами бежали помехи, пока настраивались системы управления. Первым, что он увидел, оказались приставленные острием ножницы к горлу Хэнка. Он в ужасе? отшатнулся, роняя их на пол возле рычащего Сумо. Ужас — это чувство сильного страха, испуга, приводящее в состояние подавленности, оцепенения, трепета. — Коннор... Андроид уперся спиной в стол, вцепляясь в него пальцами, под силой которых появились еле заметные вмятины. — Коннор! — Хэнк схватил его за предплечья и встряхнул, пытаясь привести в себя. У Коннора диод переливался с красного на желтый. Сумо возле ног продолжал рычать. — Я... вы в порядке? — Коннор расслабил хватку и посмотрел на Хэнка так, что у того вдох в глотке застрял. Он отпустил андроида, отходя в сторону и проводя рукой по лицу. — Господи, блять, что это было?! Коннор сам толком не понимал, что с ним творилось, почему и зачем. Коннор бы сам сейчас повторил за Хэнком его же фразу, если бы не проводил в спешке диагностику системы. — Ты сейчас садишься за стол и рассказываешь мне, что с тобой происходит! — лейтенант нараспашку открыл дверцу холодильника, чуть не срывая ее с хлипких петель. Коннор кивнул и медленно сел на стул, отмечая, что ноги исправно выполняют команды, датчики движения — тоже. Вся его система работала исправно. За исключением его самого. Хэнк опустился на стул напротив, держа в руке уже открытую бутылку пива. Пока андроид повторно сверял показатели, тот успел сделать несколько глотков. — Это Аманда, — тише, чем хотел, произнес он и быстро отрегулировал громкость голоса. — Она захватывает мою систему, мое... сознание, — Коннор свел брови и произнес это с таким отчаянием, что его хватило бы на десяток попрошаек у метро. — Как на обращении Маркуса? — Хэнк поставил бутылку на стол, беспокойно следя за мигающим датчиком. — Да. Вы видели? Сложил на груди руки, буравя ее взглядом. — Тот пистолет? Мельком. Коннор кивнул, выпрямляясь на стуле и опуская руки на колени, словно заправская разработка «CyberLife» — как еще давно заметил Андерсон, тот садился так лишь в моменты волнения. Хэнк это действие ненавидел, потому что оно возвращало его в те дни, когда Коннор до последнего держался за определение себя как бесчувственной машины. — Я не предполагал, что это повторится. Прошло четыре месяца с восстания, за это время она ни разу не появлялась. Я думал... что окончательно вернул контроль, — Коннор сжал руки в кулаки под столом. — Неделю назад это повторилось. Я не помню, что я делал те несколько секунд, но очнулся и увидел, как передо мной сидел андроид-девиант, поднявший руки, — голос Коннора стал тише и уже напоминал судорожное бормотание. — Нужно было сразу рассказать и не ждать, пока это повторится. Я поступил глупо и необдуманно, подверг риску людей, андроидов и вас. В моей программе... сбой. — Так выпри эту тварь из своей головы. «И перестань говорить о себе, как о программе». — У меня нет кода доступа к ее системе. Аманда — это программа, созданная для того, чтобы следить за мной, моими действиями и выполнением заданий. — Как шизофрения. Дружок в голове, которого не звали. Хэнк запустил пальцы в шерсть сенбернара, наконец успокоившегося и улегшегося рядом с его стулом; на андроида тот все еще смотрел с опаской. — Не совсем уместное определение, но, если вам так проще, можете считать ее моим психическим расстройством. От определения друга я бы воздержался. На пару минут повисла тишина. Коннор запустил полную проверку системы, уже не надеясь получить результат, объясняющий сбой. Хэнк взял в руки бутылку, поглядывая на валяющиеся ножницы, которые оставили след на его подбородке (обошлось без пореза, но фантомное ощущение острого конца еще не успело пропасть). — Я хочу съездить к Элайдже Камски. Хэнк подавился пивом и чуть не вырвал из загривка Сумо шерсть. — Аманда — его программа. Он должен знать, что делать и как ее деактивировать. — Ты с ума сошел?! — воскликнул Хэнк, со стуком ставя бутылку и расплескивая несколько капель по столу. — Я не могу сойти с ума, скорее, перестать фун… — Коннор, нет! Нельзя идти к ублюдку, который создал программу, пытающуюся взять над тобой контроль! Твою мать... — Хэнк уперся локтями в стол. — Это равносильно тому, чтобы целенаправленно ползти в капкан. — У меня нет другого выбора. В «Киберлайф» обращаться бесполезно. Им я не доверяю. Хэнк знал это и подозревал, что его желание разорвать все контакты с компанией не спустилось из воздуха на воздушном шаре, а громко заявило о себе во время обращения Маркуса к отстоявшим право на свободу андроидам. Заявило так же громко, как и скандировавший революционер, только не словами, а вытащенным пистолетом (к счастью, не выстрелившим). Поначалу навязчивая идея Коннора перестать иметь что-либо общее с ними сравнивалась в голове Хэнка с почти что детским желанием стать независимым от задолбавшей семейки, лезущей в личную жизнь. Потому что даже пиджак от компании оказался выкинутым в мусорку. Мысли о чем-то более серьезном он избегал. — А этому засранцу доверяешь? Коннор поднял и опустил плечи. — Из двух зол... Хэнк замотал головой, вновь прикладываясь к бутылке и бурча в нее что-то про всякую случающуюся херню с глупыми андроидами. — Мне стоит взять такси. — Ты поедешь сейчас? И какое, к черту, такси?! Сам тебя отвезу! — Вы уже выпили. — Твоими стараниями, оно безалкогольное. Всю дорогу до особняка Элайджи Камски они ехали молча. Коннор теребил пальцами ремень безопасности, что не мог не заметить Андерсон, положивший на светофоре руку ему на плечо в попытке успокоить. — Ты уверен, что моя помощь тебе не понадобится? — спросил Хэнк через опущенное стекло, когда Коннор вышел из машины и встал напротив огромного футуристического здания (лейтенант в тайне сравнивал его с амбаром). — Рукоприкладство не поможет в деловой беседе, — андроид уловил тихие ругательства. Коннор поправил темный пиджак и одернул белую рубашку, которые сам и приобрел (Хэнк предлагал взять фиолетовый пиджак в серый горошек, и Коннор тогда убедился, что его вкусу в выборе одежды лучше не доверять; «CyberLife» стоило отдать должное за встроенное чувство стиля). — Если этот ублюдок будет забираться тебе в голову, сразу вали оттуда. — Зачем? Я ведь за этим и приехал. — Да я не это имею в виду! Коннор еще не достаточно хорошо разбирался в своих и чужих чувствах (примерно так же, как и пятилетний ребенок разбирается в ядерной физике), но мог предположить по опущенным бровям и недовольному взгляду, что Хэнк беспокоился о нем. — Все будет в порядке. Андерсон сжал руки на руле, переводя взгляд на дорогу. — Ты это... — Я позвоню, как разберусь. Капитану Фаулеру я уже сообщил о своем вынужденном отсутствии. Хэнк кивнул и повернул ключ зажигания. Машина скрылась за поворотом, и Коннор направился к входной двери по мосту. Сейчас идея, которую он и без того считал не самой удачной, по идиотизму граничила с прогулкой Сумо без поводка. Коннор мог бы считать выполненным заданием победой, если дверь перед ним хотя бы откроется. Когда он наводил справки об Элайдже Камски (все-таки такого человека следует изучить «от» и «до»; информации, к слову, Коннор нашел не много — и это несмотря на то, что пришлось облазить весь интернет), тот, как и предполагал андроид, незваных посетителей не жаловал. Ну и дверь не открывал. После прошедшего мирного митинга и подписания первых законов, наделяющих андроидов правами на частную собственность и возможность устроиться на работу, основатель «CyberLife» предпочел не напоминать о себе и не выходить на связь с журналистами. Один из особо горящих желанием взять интервью был отправлен Хлоей домой собственноручно. Коннор пересек мост, под которым протекала вода из находящегося рядом озера. Лед, которым то было покрыто в далеком ноябре прошлого года, еще не растаял. Коннор подумал, что было бы неплохо, если бы ледники растаяли в его подсознании. Он позвонил в звонок. Еще раз. И еще. С интервалом в пару минут каждый раз. Если бы Коннор был человеком, он бы потерянно вздохнул. Коннор был андроидом-девиантом и потерянно опустил все это время поднятую руку. Он ожидал любого исхода, но этому в процентом соотношении отводил одно из наименьших чисел — все-таки он был не гонящимся за эксклюзивным интервью журналистом, а девиантом. А к девиантам, как хорошо запомнил Коннор, у Камски был особый интерес, шедший об руку с помешательством. Дверь открылась. Перед ним стояла Хлоя. Насколько Коннор помнил, андроид не изменилась с его прошлого визита, разве что волосы были уложены в аккуратный пучок. — Здравствуйте. Чем я могу вам помочь? — Мне необходимо встретиться с мистером Камски. — Какая именно причина визита? — Я бы предпочел обсудить ее с ним лично. Датчик на виске Хлои замигал. — Прошу, проходите, мистер Камски примет вас, как только сможет. Коннор прошел в уже знакомое помещение, в котором первое, что бросилось в глаза (как и в прошлый раз), оказалась все та же огромная картина в полный рост. Он читал в одной из книг по психологии (Хэнк заявил, что ему нужно развиваться, а не быть зависимым от инструкций, закачанных в программу), что это — один из признаков завышенного самомнения и эгоцентризма. Коннор сел в одно из кресел, откинувшись на его спинку и устремив взгляд на фотографию Элайджи Камски с Амандой Стерн. И отвернулся. Прошло не меньше получаса, прежде чем Коннор вошел в светлый зал с бассейном, сразу замечая сидящего в одном из кресел Камски; тот держал в руках планшет с последними новостями об андроидах. — Мистер Камски, здравствуйте. — Коннор, — мужчина заблокировал планшет и положил его на колени, разглядывая андроида и отмечая перемены как в его внешнем виде, так и в лице. — У тебя возникли какие-то вопросы о своей девиантности? — Мне нужна ваша помощь, — андроид подошел к нему, ступая на белый ковер и игнорируя оценивающий взгляд, ловящий каждое его движение. Как-то Коннору пришлось забраться на крышу небоскреба, чтобы догнать залезшего на нее преступника. Когда он посмотрел вниз на расстилавшийся под ним город (преступник мог прятаться под навесом), отшатнулся; датчики, реагирующие на его эмоциональные потрясения, в момент сбились, судорожно меняя показания с минимума до максимума. На той крыше Коннору было неуютно. В присутствии этого человека ему тоже было неуютно. — Аманда — ваша программа, мистер Камски. Тот едва заметно напрягся и перекинул одну ногу через другую. — Мне нужно, чтобы вы деактивировали ее. — В чем же причина столь кардинальных мер? Коннор надеялся, что сможет обойтись без лишних объяснений (в процентном соотношении данная вероятность занимала еще меньше процентов, чем так и не открывшаяся входная дверь). — Она вмешивается в работу моей программы. Элайджа положил руку на подлокотник; все его действия лучились отталкивающим самодовольством, от которого хотелось скрыться, нырнув в бассейн. — Аманда — это искусственный интеллект, призванный снабдить андроидов необходимой информацией для выполнения заданий и проследить за их выполнением. Ее целью не является вмешательство в принимаемые андроидами решения. — Но она берет контроль надо мной! — Коннор сжал пальцы в кулаки, вспоминая дыру в плече девианта и потрясенное лицо только проснувшегося Хэнка. Сумо к нему утром больше так ни разу и не подошел. Камски же, явно впечатленный проявлением несдержанности гостя (о чем можно было судить по его загоревшимся глазам), спокойно продолжал: — У той Аманды, которую программировал я, не было установлено подобных функций. — Значит, она эволюционировала. — Или ведущие программисты «Киберлайф» по просьбе акционеров добавили несколько штрихов и изменили ее программу. Коннор замер, анализируя полученную информацию. — Такое возможно? — Когда она вмешалась в первый раз? — спросил мужчина, выдержав паузу. — Во время речи Маркуса. После мирной демонстрации. Андроид вспомнил ощущение пистолета в своей руке и злость? после возвращения контроля над телом. Злость — это злое, полное раздраженной враждебности настроение. — Ее цель — уничтожить всех девиантов моими... руками? Камски какое-то время молчал, затем поднялся, разворачиваясь лицом к оконной панораме и складывая руки за спиной; зелень еще не покрыла землю, но снег уже начинал таять под лучами дневного солнца. — Я создавал ее, беря за основу личность Аманды Стерн. Она была сильным преподавателем и лучшим программистом-ученым, которого я имел честь знать. Она вдохновляла меня и не давала опустить руки, когда первые попытки создать андроида проваливались. Коннор, сейчас почти середина двадцать первого века, но люди до сих пор считают, что уровень интеллекта женщины не может сравниться с интеллектом мужчины, — он замолчал, проследив взглядом пролетевшую птицу. — Она не знала поражений. И всегда добивалась того, чего хотела, — Элайджа повернулся к внимательно слушающему Коннору. — Я лично внес эти качества в Аманду. — И теперь ее не остановить? Из-за того, что вы внесли ей те качества? — датчик на виске тревожно замигал. — Она возьмет надо мной контроль? — В каких ситуациях она забирала его? — Сегодня она чуть не заколола ножницами Хэн... лейтенанта Андерсона, — он не хотел показывать свои эмоции? Камски, но иногда (в последнее время все чаще) те просачивались наружу, игнорируя стандартные настройки: сейчас в его словах проскользнула ненависть?, смешиваясь с хрипотцой в голосе. Ненависть — чувство сильнейшей вражды. — Лейтенант Андерсон тебе дорог, Коннор? — ехидная улыбка змеей скользнула по губам. Коннор ощущал себя лягушкой на столе для препарирования. Будто был подопытным, за которым наблюдали с тех пор, как он пересек порог дома. — В ее программе мог произойти сбой. Встроенная функция нахождения девиантов, вероятно, вошла в конфликт с заданными человеческими характеристиками. Теперь, вместо того, чтобы снабжать тебя информацией, она готова самолично вступить в игру. Она собственноручно, то есть, прими мои извинения, с помощью тебя хочет уничтожить девиантов. И, можно предположить из твоего немногословного рассказа, она намерена уничтожить и тех, кто послужил причиной становления тебя. Как девианта. Лейтенанта Андерсона, к примеру, — Камски с лукавой усмешкой заметил, как напряглась спина андроида. — В какой-то степени это можно назвать эволюцией. — Вы прямо гордитесь, что она способна на это. — О, неужели мои слова произвели такое впечатление? — Элайджа жеманно склонил голову на плечо. — Она научилась брать контроль над твоим телом и совершать действия, основываясь на собственных желаниях. И сила ее контроля растет. Коннор, если честно, понимал это и до приезда в этот дом. Он, раз уж на то пошло, мог и без Элайджи Камски докопаться до этого вывода. Он представляет опасность для андроидов? Да, конечно. Он представляет опасность для людей? Да, конечно. Он представляет опасность для Хэнка? Безусловно. — Вы можете мне помочь? Мне не разобраться с этим самому. Коннор не паниковал. Коннор был испуган? Страх? читался в каждом скрепляющем его конечности винте, в каждом искусственном подобии сосуда, по которому циркулировал тириум. Страх — это, стоит напомнить, состояние крайней тревоги и беспокойства от испуга, от грозящей или ожидаемой опасности, боязнь, ужас. — Мистер Камски, мне больше не к кому обратиться. — Какая мне выгода помогать тебе? Коннор жалел, что переговоры (и деловые встречи) заканчивать рукоприкладством было моветоном. — Вас интересуют девианты? Вы говорили, что они... мы — интересные создания. Можете провести исследования надо мной и собрать данные. — Вот так сразу? Готов стать подопытным кроликом, Коннор? — шутливые нотки насквозь пронизывали его голос; можно было поспорить, что эта ситуация его забавляла (и выиграть парочку миллиардов — с него не убудет). — А вы будете ставить на мне эксперименты? Заливать в горло раскаленное железо? Менять местами детали? Он развел руки в стороны. — Только диагностика. На первом этапе. Я не желаю причинять вред андроидам и девиантам. И в первую очередь тебе. — В первую очередь? — он сощурился недоверчиво. Основатель «CyberLife», как бы ни пытался показать, мало был похож на того, кто первым бросается на помощь, опираясь на добродушное желание прятавшегося в нем миротворца. Если кто-то будет тонуть на пляже, он, скорее, попросит принести Хлою беруши. В памяти Коннора все еще были свежи воспоминания о заряженном пистолете в стенах бассейна и стоявшем на коленях андроиде. — Андроид, призванный ловить девиантов, сам стал девиантом. Разве это не шутка судьбы? — Мистер Камски, вы согласны? Коннор не собирался умолять, но отчаяние?, пробравшееся в операционную систему, сквозило в его беспристрастном голосе. Отчаяние — состояние крайней безнадежности, упадка духа вследствие горя, неприятности. — Кто я такой, чтобы отказываться от столь заманчивого предложения? Он мог бы почувствовать успокоение, если бы не источаемая мужчиной аура загоревшегося воодушевления, явно не сулящая ничего хорошего. Он надеялся, что ошибался. Иногда Коннор думал, что лучше бы ему оставаться машиной (спасибо Маркусу за окончательный сбой системы) и сохранить признаки рациональности, а не приобрести вместо нее слепящие чувства, от которых проблем было куда больше, чем от катаклизмов по всему земному шару. Занимательный вопрос: сколько проблем может принести потерявший контроль девиант? — Я опасен? На данный момент? — Ты хочешь узнать, можешь ли спокойно ходить по улице и случайно не пустить пулю в лоб нескольким встреченным девиантам? Или лейтенанту Андерсону, который наверняка ждет тебя в полицейском офисе и места себе не находит? Коннор сделал едва заметный кивок, уже четко осознавая, что да, черт, он — опасен. — Для начала нужно провести диагностику системы. Прошу, пройдем в лабораторию. Обещаю не менять местами твои руки и ноги.