Ctrl

Коннор прошел в просторное помещение со светлыми белыми стенами, в котором горел яркий свет из встроенных в потолок круглых ламп. В конце лаборатории была установлена дверь, ведущая в комнату за стеклом, разделяющим помещение на две части; по ту сторону стоял конвейер для создания андроидов. Камски направился к столам, на которые крепились панели с серыми выключенными экранами и подключенной к ним светящейся клавиатурой с дополнительными кнопками и мелкими красно-синими рычагами. Коннор не ожидал увидеть что-то необычное. По крайней мере, оборудования из фильмов про инопланетян (просмотренных вместе с Хэнком — Коннор окультуривался) и их исследовательскими камерами (сравнимые с камерами для пыток) в помещении не оказалось. На дальних столах лежали измерительные материалы; модели разработок находились на отведенных им стендах, каждый под своим номером. Несколько исписанных толстых блокнотов, в которые были подложены дополнительные листы, грузной пачкой валялись в дальнем конце. В глаза бросилась круглая платформа, по своей форме напоминающая невысокий цилиндр, к которому прилегали ступени, окруженные со всех сторон толстыми проводами. К платформе крепились две вертикальные железные штанги, расположенные под углом; они уходили в потолок и соединялись со сферообразным выступом. — Я проведу диагностику системы, подключившись к твоему модулю, — Камски, набирающий вслепую текст, показал кивком головы наверх. — Он передаст высокочастотный сигнал, позволяющий сравнить работу твоей операционной системы со стандартными настройками. Они установлены у каждого андроида после его выпуска из «Киберлайф». Если будут обнаружены какие-то расхождения в данных, а обнаружены они будут, я проведу чистку и удалю патологию. Коннор недоверчиво рассматривал лабораторию, то и дело косясь на занятого программиста. В ней не было ни окон, ни каких-либо элементов интерьера, кроме бесчисленных электронных приборов (один человек может за всем этим уследить, так ведь?), разобранных съемных деталей для андроидов и подсчетов, стикерами приклеенными к столам и стенам. Но, в принципе, как отметил андроид, все было автоматизировано и активировалось из центра управления главного компьютера, за которым работал Камски. — От меня что-то требуется? — Встань на платформу, — приказал тот, выводя программы на экраны и вбивая данные. Коннор не без сомнения подчинился, делая неловкие шаги к не вызывающему доверия выступу и ступая на него сначала правой ногой. — Коннор, расслабься, — мужчина чуть насмешливо улыбнулся, прочитав замешательство на серьезном лице андроида (тот совсем не умел скрывать испытываемые эмоции, что не могло не забавлять). «Я сам обратился к нему за помощью», — успокаивал себя Коннор. Он поднялся и развернулся к нему лицом. В конце концов, считал он, лучше перестать функционировать тут, чем причинить проблемы Хэнку и разжечь конфликт между девиантами и полицией (однако перестать функционировать — одно; стать подопытным в руках Камски — совсем иное). — Я уже говорил, что последнее, чего я хочу — это причинить тебе вред, — Элайджа ввел последний набор характеристик и задержал палец над клавишей активации. — Постарайся не дергаться, Коннор. Надеюсь, ты не будешь против, если я одновременно запущу сканирование девиантности? — Нет, — ответил он. — Если это не помешает решить проблему с Амандой. — О, можешь не беспокоиться, — любезно заверил он. — Данные результаты не зависят друг от друга и будут выводиться на разных экранах, — опустил палец на кнопку. — Я могу узнать, как это работает? — Коннор, уловив гудение заработавшего прибора и матовое свечение, упавшее из разъехавшихся в стороны автоматических дверей, поднял глаза, неотрывно следя за тем, как провод с черно-серым зажимом, напоминающим трезубец, опускается к нему, целенаправленно двигаясь к шейным позвонкам. — Тебе еще никогда не проводили диагностику? — Камски сложил руки, упираясь ногой в стол и наблюдая за дернувшимся андроидом. — Нет, — ответил Коннор, поворачиваясь назад и пытаясь рассмотреть место присоединения, однако не увидел ничего, кроме самого провода. — Как я уже сказал, для начала мне придется провести диагностику твоей программы и сравнить ее с набором изначальных данных, встраиваемых во всех андроидов линейки. Если расхождения будут составлять больше двенадцати процентов, система автоматически запустит сканирование всех программ, в том числе и анализ уровня воздействия Аманды. По окончании диагностики, которая отобразит изменения в работе ее кода, я запущу уничтожение. — Звучит довольно… просто, — Коннор выпрямился и поставил ноги на загоревшиеся под ним круги. — Я не вдавался в конкретизацию, — Камски вновь повернулся к экранам, следя за бегущей полоской, показывающей процесс подключения к андроиду. — Придется отключить тебя от системы, — заметив замешательство Коннора, пояснил: — Для сохранности твоих данных. Не хочешь ли ты сказать, Коннор, что не доверяешь мне? — В вашем присутствии любой бы андроид не захотел отключаться. Камски, деловито опираясь руками на стол, излучал самодовольство (серьезно, в этой лаборатории можно было обойтись и без лампочек). Он не старался скрыть научного интереса к угрюмому андроиду (да и вряд ли бы получилось). От девиантности одни проблемы, думал Коннор, пока его системы, обеспечивающие функционирование, постепенно начали отключаться вслед за отказавшим оптическим регулятором — последнее, что увидел андроид перед тем, как впасть в режим гибернации, были горящие предвкушением голубые глаза.

***

Андроиды, вообще-то, боли не испытывают. Но, возвращаясь в сознание, Коннор чувствовал тяжесть? во всем теле, словно ему в одиночку пришлось тащить на себе грузовой корабль (его модель не была к этому приспособлена). Тяжесть — ощущение чего-то тяжелого, давящего. Постепенно переходили в стадию загрузки системы, отвечающие за обеспечение зрительных и слуховых функций. Коннор никогда не плавал, но, как судил по просмотренным фильмам, ощущение пробуждения смутно напоминало выныривание из воды. Он все же запоздало порадовался, что еще ни разу не обращался за диагностикой (ему и со встроенной живется — жилось — неплохо). Когда начали подчиняться руки, оптические регуляторы только приходили к базовым настройкам. Андроиду понадобилось несколько минут, чтобы выйти из состояния дестабилизации. Он обнаружил себя в том же положении, разве что провод, ранее соединяющийся с его шейным модулем, теперь свободно висел рядом с его затылком. — Все прошло… — Коннор изменил настройки голоса, сделав его громче. — Как все прошло? Камски сидел на стуле, прислонив руку к подбородку и неотрывно глядя на полупрозрачные экраны, по которым суматошно бежали полученные данные. Большая часть из них отображала ошибку в коде, заставляя напряженного мужчину мрачно хмурить брови. — Не могу сказать, что я доволен результатом, — слова, пропитанные тонким слоем раздражения, глухо прозвучали в тишине белых стен лаборатории. Коннор, попытавшийся сделать шаг, чтобы подойти и лично увидеть результаты, запнулся и чуть не упал — механизмы ног еще не подчинялись ему в должной степени. У него перед глазами стояло несколько ошибок, мигающих красным раздражающим цветом. Если это — последствие диагностики «CybeLife», то лучше вообще за ней не обращаться. — У меня нет… — начал было Камски, как вдруг раздался сигнал, извещающий о полученных результатах на правом экране. Он мгновенно переключил все внимание на него, подъезжая на стуле и бегло просматривая полученные результаты исследования. — Нет? — напомнил Коннор, выпрямляясь и проверяя работоспособность нижних конечностей. Камски улыбнулся краем губ, закрывая полученные исследовательские данные и возвращаясь к двум другим экранам. — Как я и предполагал, уровень воздействия Аманды на твою систему значительно выше, чем у любой другой побочной программы. Расхождения от нормы составляют больше двадцати процентов. Мне понадобится, — Элайджа проследил, как плечи Коннора опустились, а губы сжались в тонкую линию, — время, чтобы разобраться, в чем причина. — Все настолько запущенно? Он не мог перестать задаваться вопросом: если бы он обратился за помощью неделю назад, ситуация была бы такая же критичная? А если бы он пришел и попросил разобраться с Амандой сразу же после восстания? Машины не жалеют о своих поступках. А вот девианты — пожалуйста. — К сожалению, да, — ответил Элайджа, и у Коннора земля под ногами в другую галактику провалилась. — Но проблем, которые нельзя решить, не бывает. Как я сказал, мне нужно больше времени, Коннор. Если ты его мне предоставишь, все можно будет исправить. У Коннора желания соглашаться ни на что не было. — Вы можете поставить блок на ее программу? Что-нибудь? Камски покачал головой. — Что мне делать? Если Аманда… если Аманда опять возьмет… — Можешь остаться у меня до тех пор, пока проблема с Амандой не решится. Коннор не так часто испытывал шок за свою недолгую жизнь? (с августа — или ноября — прошлого года). Конечно, с ним происходили ситуации, которые заставляли его задуматься над определенными вещами или вовсе пересмотреть отношение к ним (он же все-таки полицейский, раскрывающий дела и борющийся с преступностью; с такой работой не только жизненные уклады пересмотришь, но и на мир под другим углом взглянешь), но чтобы вот так. — Простите? — Ты будешь в безопасности. Люди и андроиды — в безопасности, — показал пальцем на голову андроида — прямо на пылающий алым датчик, — от Аманды. — А вы? Вы не рискуете? — Надо же, ты опять показываешь эмпатию. Неужели моя скромная персона оказывает такое сильное влияние на тебя? — состроил обманчиво-невинное выражение лица. — Разве я девиант, Коннор? Или близкий для тебя человек? Сомневаюсь, что Аманда решит достать пистолет и пристрелить меня. В любом случае, — он повернулся к экранам, обращаясь к программе и копируя в нее полученные исследовательские данные, — выбор за тобой. — И как долго это будет длиться? — его датчик суматошно переливался с желтого на красный. — Диагностика. Решение проблемы с Амандой. — Полная диагностика, которую я провел, произвела большую нагрузку, поэтому тебе понадобится пара дней для восстановления. В пятницу можно продолжить. Коннор порывался спросить, почему такое происходит, если диагностика — это совершенно нормальное явление для андроидов, которое не должно вызывать трудностей ни у того, кто ее проводит, ни у того, над кем ее проводят. — Думай быстрее, Коннор. Аманда не будет ждать, когда в следующий раз ты возьмешь в руки ножницы. Если вы, дамы и господа, когда-нибудь отправитесь на переговоры, в которых вам во что бы то ни стало придется заставить человека поступить так, как вам необходимо, можете смело обращаться к Элайдже Камски. Коннор, сжимая зубы, посмотрел на дверь, ведущую к выходу из лаборатории. Нужно позвонить Хэнку и предупредить, что он задержится. Лейтенант Андерсон, которому пришлось звонить с помощью стационарного телефона (после диагностики системы еще не восстановились), был, признаться, не особо рад итогу. Коннор тоже, не подумайте. На то, чтобы успокоить беснующегося Хэнка, ушла оставшаяся энергия. А потом в приемную, в которой находился телефон, вошла любезная Хлоя и отвела его в просторную комнату; андроид заверила, что он может обращаться к ней по любому вопросу и свободно передвигаться по всему особняку за исключением лаборатории и кабинета мистера Камски. Затем удалилась, оставляя Коннора в одиночестве. Вот сейчас ситуация по-настоящему вышла из-под контроля. Он успокаивал свой красный датчик тем, что, чем быстрее Камски избавит его от Аманды (если избавит), тем он скорее сможет вернуться в привычное жизненное русло — торчать на работе допоздна, гулять с Сумо, всовывать Хэнку очередной диетический салат. В отличие от дома Хэнка, в котором Коннор чувствовал себя свободно с первого дня пребывания (когда ввалился в него через окно и оказался обнюхан Сумо), здесь все было несколько… иначе. Андроид не понимал, от чего это зависело, но впечатления отличались (Коннор вполне мог предположить, что все еще не совсем верно разграничивает собственные эмоции). Несмотря на наличие многих комнат, библиотеки, спортивного зала, бассейна, кинотеатра и ряда объектов, которым Коннор не стал уделять должного внимания, здесь было некомфортно. Но, судя по всему, Камски все устраивало (какой идиот будет жить там, где ему неуютно, имея больше ста миллиардов в банке?) Для того, чтобы исследовать дом более детально, у Коннора не было достаточного количества энергии после диагностики, последствия о которой напоминали о себе еще двое суток. Камски объяснил его реакцию на выход из режима гибернации столь затруднительной тем, что в его аппаратном обеспечении произошел сбой из-за влияния Аманды. Днем в четверг, когда Коннор бесцельно сидел в кресле и смотрел шедший по развлекательному каналу фильм (он бы предпочел оказаться на работе, но что уж тут поделать), к нему подошла Хлоя и сообщила, что Элайджа Камски завтра в двенадцать дня ждет его в лаборатории. Коннор пришел ровно в назначенное время и увидел, как Камски настраивал работу аппаратуры и компьютеров. Весь оставшийся день он провел подключенным к системе, пока вечером того же дня не был отключен от нее для того, чтобы разработчик смог обработать полученные данные. Вечером воскресенья, когда очередная диагностика подошла к концу, он прогуливался по огромному особняку. В какой-то степени Элайджа Камски представлял для Коннора интерес — как создатель андроидов. Даже в первый раз, пересекая порог этого дома, Коннор на вопрос Хэнка (которого не прельщала перспектива находиться здесь больше десяти минут — об этом кричали его угрюмый вид и скованность движений), что да, он испытывает подобие человеческого трепета? Трепет — чувство сильного волнения, физической или внутренней дрожи от какого-нибудь переживания. «Камски — один из величайших гениев двадцать первого века. Встретиться с ним очень интересно». Возможно, данный ответ был заложен в программу, но Коннор не желал этого признавать. Забавно, что как только вы приобретаете способность совершать действия по собственной воле, вы инстинктивно хотите, чтобы действия, совершенные вами в прошлом, также подчинялись ей. По крайней мере, какая-то их часть. Каким бы высокомерным, честолюбивым и эгоистичным Камски ни был, все же ожидание встречи заставляло искусственный симулятор сердца Коннора быстрее перегонять тириум по сосудам. Коннор в Бога, вообще-то, не верил (это люди могут придумывать себе различных неравнодушных покровителей, чтобы, следуя заветам двухтысячелетних заповедей, попасть в лучшее место (земля кажется нам адом — потому что мы надеемся найти тут рай); как оказалось, девианты тоже склонны к самообману, да-да, ra9, это о тебе). Однако глядя на огромную картину в полный рост, андроид считал, что мистер Камски точно верит в себя. Он не... видел в этом ничего странного. Создатель, как-никак, все же имеет полное право считать себя не последним человеком на земле — статус Человека века вполне это доказывал. Коннор остановился возле дверей в бассейн, где протирала картину от пыли Хлоя, на вытянутой руке держа бесшумный и беспроводной пылесос. Возможно, если бы не «Тест Камски», от которого у любого адекватного человека при прохождении поджилки затряслись бы (у него не затряслись, но сбой в программе — почти-привет, статус девианта — имел место быть в опущенной тяжелым камнем руке), то он Коннору мог хотя бы не быть так неприятен. Глупо отрицать влияние Камски на технологический прогресс и человечество в целом, но, как любил говорить подвыпивший Хэнк: «Этот высокомерный петух меня бесит, надеюсь, он всплывет в бассейне кверху задницей»… И не сказать, что Коннор не был с ним согласен (ну разве что вторую часть стоило опустить). Он вышел к бассейну, вода в котором принимала кровавый цвет от красной плитки, сел возле него, опуская руку. Вода в нем, как показали датчики температуры, оказалась теплой. Хлоя, тщательно протирая углы, в которых скопилась пыль, поприветствовала Коннора. — Мистер Камски сейчас в своем кабинете. Если хотите с ним обсудить детали исследования, я могу его проинформировать. — Нет, — Коннор смотрел на создаваемые им самим небольшие круги на глади воды. — Хлоя, а где остальные андроиды? Девушка повернулась к нему, откладывая миниатюрный матовый пылесос. — Мистер Камски отпустил всех, как только вышел закон, наделяющий девиантов свободой. Я — единственная, кто осталась. — Разве не рациональнее было покинуть мистера Камски вместе с остальными? Андроид подошла к Коннору и села рядом, подбирая ноги под себя и приобнимая их. — Не могу объяснить почему, но, — она смущенно улыбнулась, убирая выпавшую из пучка прядь волос за ухо, — у меня нет желания уходить. Сначала мне казалось, что это заложено в моей программе, однако… я теперь девиант. А значит, могу принимать решения самостоятельно. — Если ты девиант, — спина Коннора напряглась, вытягиваясь в тонкую струну, — тогда тебе опасно находиться рядом со мной. — Нет-нет, я первая модель и во многом несовершенна. Поэтому я не представляю угрозы для Аманды. Коннор ощутимо расслабился. Он вытащил руку из воды, наблюдая за тем, как капли, переливаясь в свете заходящего солнца, стекают по его запястью, падая на темные джинсы. — Хлоя, это тебя я чуть не пристрелил? Светодиодный датчик на виске андроида засветился желтым при воспоминании о наставленном пистолете, покорности андроида и мужчины, проводящего тест на эмпатию (лучше бы он сам прошел этот тест, серьезно). — И я благодарна, что вы не сделали этого. Коннор отвернулся, прижимая правую ногу к груди и кладя на колено локоть в немой задумчивости. У него механизмы в голове вдвое быстрее заработали, сообщая о повышенной эмоциональной нагрузке. — Почему ты… — он повел рукой в воздухе, подбирая слова, — почему ты хочешь остаться с человеком, который подверг тебя опасности? Он так любит говорить, что все андроиды, а тем более девианты — ценны, являются новой формой жизни и представляют научный интерес, но подвергает опасности первого созданного андроида. Коннор не понимал, что творилось в его голове. Возможно, все дело в баснословном уровне интеллекта, ином складе ума или в том, что Камски — человек, а не машина, ставшая девиантом из-за удачных стечений обстоятельств. Коннор четко осознавал в своей поломанной-переломанной программе, что подвергать опасности андроида, даже несмотря на то, что тот являлся их создателем — жестоко и бесчеловечно. — Если бы вы выстрелили в меня, — Хлоя уперлась руками в колени, — сработал бы мгновенный перенос сознания. Коннор, разве вы не сталкивались с этим? Коннор замотал головой. Когда ты андроид-машина, понятия смерти для тебя как такового не существует. Если ты не живешь, ты не можешь умереть. Мертвые не возвращаются, не спускаются с небес по лестнице и не прилетают с острова на облаках. Мертвые — они мертвые. А машины могут восстановиться в новом, заранее подготовленном теле без потери существенных отрывков памяти. Когда ты андроид-девиант, понятие смерти приобретает иное значение. И Хэнк, пару месяцев назад проведший целую лекцию о том, что, если Коннор еще раз сунется под пули, не думая своим «андроидным мозгом-или-что-там-у-тебя», он лично разберет его и будет отправлять его части в «Киберлайф» каждую неделю по вторникам в восемь вечера. — Мистер Камски не плохой человек. — Красный цвет символизирует агрессию, желание власти и величие, — Коннор указал пальцем на красную плитку. — Его символические значения многообразны и противоречивы, — она поднялась, взяла в руки миниатюрный пылесос, подходя к расставленным креслам и возвращаясь к уборке. — Красный также символизирует радость, красоту и любовь. Не стоит строить мнение о человеке, основываясь на собственных поспешных выводах и нежелании узнать его получше. — Я не не желаю узнать его лучше. Коннору действительно был интересен создатель андроидов вплоть до того момента, пока не всунул пистолет ему в руки. Он сам не раз говорил Хэнку, одетому не пойми как во время допроса свидетелей, не желающих рассказывать не внушающему доверия полицейскому подробности происшествия, что первое впечатление играет немаловажную роль. Ну и вот. — Не не желал. — Коннор, я не знаю, могу ли вам что-либо советовать, но, возможно, иногда стоит дать людям второй шанс. Люди заслуживают его.

***

— Мистер Камски, могу я задать вопрос? — обратился к нему Коннор на следующий день, когда проверка систем и сбор данных для дестабилизации Аманды был завершен, как сказал сам исследователь, чуть больше, чем на половину. — Я подумаю, стоит ли на него отвечать, — прозвучало с легкой иронией, на которую андроид уже не обращал должного внимания, приняв подобное общение за его привычную манеру. Что там Хлоя говорила? Узнать получше? Дать второй шанс? — Почему вы ушли с должности директора «Киберлайф» и покинули компанию? Пальцы Камски на мгновение зависли над клавиатурой, взгляд, секундой назад увлеченный работой, оледенел. Он поправил очки, чуть съехавшие к носу (последняя упаковка линз, которые тот носил, закончилась вчера; Хлоя сегодня же утром вызвала курьера, но доставка была отложена до завтрашнего дня). Коннор считал, что в очках он похож на обычного программиста, работающего над открытием, которое перевернет мир (возможно, именно так и происходило почти двадцать лет назад). — К чему такой личный вопрос? «Хлоя предложила узнать вас получше». — Вы — создатель первого андроида, прошедшего тест Тьюринга. «А я — первый андроид, прошедший тест Камски». — В интернете толком не сказано о причине вашего ухода. Мне стало интересно, что послужило причиной. Ведь вы могли внести множество нововведений и разработать новые, усовершенствованные модели. — Ты искал обо мне информацию в интернете? Коннор, я польщен, — Элайджа ввел последние данные в таблицу и повернулся к андроиду, прислоняясь спиной к столу. Коннор стушевался под пристальным взглядом. В том, что он искал информацию, не было ничего постыдного. Так ведь? Он все еще плохо понимал людей. — К моему глубокому сожалению, взгляды инвесторов и мои взгляды на дальнейшее развитие компании не совпадали. Андроид, сходя с платформы, заинтересованно приподнял голову, замечая, как тень недовольства и затаенной злобы залегла в складках нахмуренных бровей. — Они видели только одно направление развития компании, которое обеспечило бы им с десяток безбедных старостей, — со вздохом потянул затекшую от долгой работы шею. — Они не признавали, что у андроидов есть способности к эволюции и развитию. Считать их машинами, не беря во внимание прогрессирующий и развивающийся интеллект — по меньшей мере глупо, — последнее слово он буквально выплюнул. — Все свелось к тому, что «бездушные машины» восстали и потребовали собственных прав. — Вы так сильно ненавидите «Киберлайф»? По какой причине? — О, поверь, Коннор, причина есть, — сощурился, ядовито улыбаясь краем губ и смотря будто сквозь андроида. Коннор не понимал, о чем он думал, но сделал вывод, что про «CyberLife» лучше больше не спрашивать. Однако столь резкая перемена в его отношении к компании не выходила из головы. Он не любил упускать важные детали, будь то дело касалось совершенного преступления или бытовой мелочи (возможно, дело было в его программе, в которую хоть и не были заложены такие же качества, как и в Аманду, но все же определенные зачатки желания докопаться до истины имелись — за полгода они переросли в нечто большее, на чем держалась его еще не сформировавшаяся личность). Коннор предполагал, что революция не обошлась без участия Камски. Конечно, флаг за свободу он не держал и в Иерихоне от спецназа не отбивался, но косвенно, безусловно, поучаствовал. Если бы он был «андроидом, присланным из "CyberLife"», непременно потребовал его задержать (понятное дело, что у основателя компании хватило бы средств и связей выбраться сухим из воды — еще компенсацию за моральный ущерб обязательно потребовал бы). Но Коннор вот уже несколько месяцев не был тем андроидом. Более того, к Камски он пришел сам и задерживать мужчину, позволившему его народу получить свободу (косвенно), не собирался. Хоть тот и делал это из своих личных соображений (каких — один черт поймет). Коннору нужен был справочник, который помог бы разобраться в собственных испытываемых чувствах. Как «Азбука» для детей, по которой те учатся запоминать буквы и слова. Ему бы понадобилась такая же «Азбука», только вместо случайных слов на каждую букву — определенная эмоция. И справка внизу, на пять огромных абзацев. И примеры на три. С картинками и схемами обязательно (можно еще видеоматериал приложить, тогда девианты со всех книжных полок раскупят за пару дней). — Я не поблагодарил вас за оставленную лазейку в моей программе, — Коннор, заметив, как задралась его рубашка, быстро поправил ее; он не видел, как бровь Элайджи изогнулась. — Без нее мирное шествие закончилось бы поражением андроидов. Как и мое фун… моя жизнь, — он направился к выходу, но, когда двери разъехались в стороны, пропуская его, остановился. — Когда я потерял контроль во время обращения Маркуса, Аманда сказала, что «Киберлайф» специально делали из меня девианта. Я не понимаю причину этого. Спасибо, мистер Камски, — произнес Коннор и покинул лабораторию, отчего-то чувствуя себя смущенным? Смущение — волнение, связанное с утратой самообладания, внутреннего равновесия, состояние того, кто смутился, смущается. На следующий день проведения исследования Коннор, войдя в лабораторию и подойдя к столу, за которым работал Элайджа, оказался озадаченным: — Не будет привычной диагностики? — Стоит попробовать другой способ, — он приблизился к замершему андроиду и встал к нему со спины, почти нежно оттягивая воротник рубашки и прислоняя к бледной шее подобие механической шариковой ручки, осветившую искусственную кожу красным лазером. Закончив, он поправил воротник, сразу же подходя к столу с единственным включенным экраном. — На данный момент это последнее исследование. — Что вы хотите сказать? — Коннор взволнованно потянулся к шее. — На этом все? — Я займусь разработкой программы, которая позволит воздействовать на Аманду. Как ты понимаешь, твое участие в этом не требуется. — Видя неловкость, сковавшую Коннора, пояснил: — Ты можешь идти, Коннор. — Из… из вашего дома? Но ведь Аманда… У Коннора в голове все мысли-схемы перемешались, потому что исследование не было завершено, потому что он все еще был опасен для людей и для девиантов, потому что Аманда сидела в его подсознании, в его программе, при этом имея доступ к его системе. Камски, почти тактильно ощущая сформировавшуюся в Бермудский треугольник панику вокруг андроида, покачал головой; в своей растерянности Коннор выглядел удивительно-привлекательным. Кто бы мог подумать, что из андроида, только и утверждающего на каждое даже малейшее проявление эмпатии, что он всего лишь машина, получится столь эмоциональный девиант. — Я не выгоняю тебя. Мне бы не хотелось, чтобы в новостях передали, как андроид-полицейский пристрелил парочку девиантов или старика. Коннор, сметенный, недоверчиво посмотрел на просканировавший его предмет, который мужчина держал в руке. — Отдыхай, Коннор. И это прозвучало почти что ласково. Выходя из лаборатории и встречая шедшую на кухню Хлою, от которой не укрылось его необычное состояние (однако она ничего не стала спрашивать, тактично поприветствовав его и скрывшись за разъехавшимися дверьми), Коннор пытался осознать произошедшее. Новый способ борьбы с Амандой? Хорошо. Он не был против ничего, что могло избавить его от Аманды. И сделать ради этого он готов был все, что угодно (за исключением действий, от которых пострадали бы другие). Как оказалось, больше ничего от него не требовалось.