FUCK ME, DADDY

— Чимин, почему ты так отпирался, но в конце концов полюбил Юнги? — Он лишь смог диктовать свои правила, — сколько бы раз мне не задавали этот вопрос, я всегда отвечал на него одинаково, с легкой улыбкой на лице. Юнги напомнил мне, какого быть омегой. ©Чимин

После пышной свадьбы, пару месяцев вместе, скандалов на ровном месте и горячих примирений, парни наконец понимают, что жизнь, которую можно провести вместе не такая уж плохая. Пусть иногда серая печаль полностью затмевает голову, но позже все равно злость и обиды проходят. Жизнь становится окрашена в яркие краски, от которых хочется щуриться и невольно улыбаться. Юнги стал более уверенным в себе, Чимин всегда помогал и не перегибал палку. Хоть и бывают моменты, когда Пак со своей излишней материнской заботой носится по всему дому в поисках зонтика. Может, это выбешивает лишний раз. Но Мин не может не улыбнуться, когда его любящий муженек относится к нему с такой заботой. Альфа нужен ему, и наконец понимает, как вести себя соответствующе. Мелкий наоборот, относится трепетно, замечает каждую мелочь, отчего ссоры чаще всего из-за его шальных глупостей. Малыш не знает как лучше, поэтому и метается из стороны в сторону, боясь, что он надоест своему возлюбленному. Пак уже настолько привык, что после года, проведенного вместе, души не чаял в альфе, но черту старался не переходить. " — Юнги-я, почему ты так долго задерживаешься на работе? — омега стоит в коридоре, сердито постукивая ножкой. — Потому что я работаю до поздна, а пришел позже всего на семь минут, — тот лишь устало стягивает пиджак. — Нет-нет, знаешь, за семь минут можно много чего сделать. — Ты же знаешь, что я не такой быстрый, — Мин ухмыляется, но когда видит сердитый взгляд на себе, все колкости отпадают, а усталость сгребает все его кости в одну кучу. Парень скорее уходит в свою комнату, избегая разговора.» Чимин слишком привык, он стал слишком открытым, но в то же время более черствым, как любовник. Юнги потерял ту страсть и химию, которая была в самом начале. Чим становится лучшим другом, который слишком сильно волнуется. Вот это театр. Но Мин не знает, что мелкий лишь не знает как подступиться. Он не знает и не знал, как ведут себя мужья. Поэтому в быту хохочет, по-дружески по плечу хлопает, стараясь не замечать намеков старшего. А чуть какой подозрительный повод находит, сразу в лоб. Чимин думает, что в фильмах всегда так делается. Фильм — это как сказка, тогда почему бы не жить, словно в сказке? Только вот Юнги таких причуд не понимает и старается не забивать голову. Вроде хорошо, когда парни смотрят какую-то комедию под теплым пледом, но так же плохо, когда любимая омега даже не пытается обнять, погладить. — Чимин, — как-то в одну из глубоких ночей спросил Юнги, зарываясь в темные локоны, — я тебе хотя бы нравлюсь? — Ну…— протянул тот в ответ, а старший даже не заметил, как белые омежьи щечки сильно покраснели, — да. После этого Мин начал подозревать, что Пак не питает влюбленности, он просто привык, и видит в альфе хорошего друга, или еще что хуже, родного брата. От таких мыслей передергивало. И даже сейчас, когда они обручены, спят в одной кровати полтора года, и все вроде бы так, как хотелось, но что-то не то… Не то, что был в первые месяцы. Юнги не может приобнять омегу, руки сами остаются на месте, а глаза прикрываются. Парень понимает, что так продолжаться не может и нужно решить проблему сейчас. «Как же я ненавижу тебя, почему надо было рождаться таким сложным.? Или вредным и противным? А, Чимин?» — думал он когда набирал смс-ку своему вечному другу Хосоку. Слова любви так же застряли в темной макушки, конечно, альфа любит своего маленького придурка. Юнги тоже не легкий человек, но если этот Пак хотя бы создает видимость зайчика, то в душе он тот еще волк. Мин же с самого начала медведь, покрытый медом. От таких мыслей стало смешно и сон накрыл парня с головой, даже не давая возможность заметить, что пришел ответ от Хоби со словами:"Ты совсем сдурел?! Зачем так поступать?! Я не хочу!» Но его мнение слушать никто не собирается и на следующий день Мин принимается к выполнению плана. Лучи яркого солнца падают мальчишке в глаза, он не сразу понимает, что еще не спит, когда проводит руками по прохладным простыням в поисках тепла. Как всегда, Чимин привык просыпаться один. И он даже не знает плохо это или хорошо. Прошла уже половина лета, а у этих двоих словно и не было выходных. Даже когда Пак решился взять отпуск на месяц, Юнги лишь пожал плечами. Как всегда. Пусть омега ложится и просыпается один. Мальчишка вяло встает и идет на кухню готовить завтрак. До него поздно доходит, что сегодня должен придти Тэ. Как же брюнет завидовал этой парочке. Помогают друг другу, копят на дом и постоянно трахаются. Маленькие зайчата-скорострелы. Не успел парень засунуть кусок бутерброда в рот, как в дверь начали настойчиво трезвонить. Пришлось идти открывать, вяло переплетая ножками. На пороге был Тэ с бутылкой вина и улыбкой до ушей, Чим невольно улыбнулся в ответ. — Опять с бутылкой? — брюнет задал риторический вопрос, и ответа конечно не получил. Друг прошел в дом и плюхнулся на пуфик. — Я все время хочу застать вас вдвоем, но как не прихожу, ты всегда один, — он надул губы, — скажи, Чим-чим, у вас опять что-то случилось? — Да не, — парень в ответ мотнул головой, — вроде все хорошо, но все черно-белыми моментами. — В смысле? — Забей, — отмахнулся омега и поставил два бокала на стол. Так и прошла попойка, которая вошла уже в традицию. Тэхен приходил каждую пятницу, и неважно когда, рано утром, днем или поздно вечером, но всегда приходил. Ким отлично понимал, что от скуки спасает только он, и от этого становилось по-своему грустно. Рюмка за рюмкой, открытие за открытием и Пак достает коньяк. Бутылка за бутылкой и понеслась. Парни остановились только тогда, когда силы оставались лежать на диване и еле-еле шевелить губами. — А вы не думали о маленьких деточках, Чимин-и? — Тэ пьяно хихикает и пронзает брюнета странным взглядом. — Нет, ты что, — Чим даже почти протрезвел, —у Юнги в голове только одна работа, а у меня в голове… «Он.» — А у тебя ветер, — смеется омега и икает, — но знаешь, мы хотим с Чонгук-и малыша или малышку, но только когда купим домик для нас троих. — Это очень мило, — сухо ответил Чимин, прикусывая пухлые губы. У этих двоих есть совместные мысли, они строят планы на будущее. Черт, они просто вместе и составляют идеальную пару. А потом оба смолкают, потому что кажется засыпают. — Тэ, позвони Чонгуку, чтобы он тебя довез до дома, — Пак еле встает на ноги и треплет друга за плечо. Тэ разлепляет глаза. И через пятнадцать минут приезжает Чонгук, в объятья к которому летит радостный и пьяный Тэхен. Чимин облокачивается об дверь, наблюдая за обменом милостей. Кажется, его сейчас стошнит. — А где Юнги? — Чон бьет по больному и Пак больше не может сдерживаться. — В пизде, — кратко отвечает он и идет в свою комнату, оставаясь наедине с самим собой. После ухода друзей Чим скверно лежал на кровати, витая в облаках. Почему они с Юнги не могут добиться взаимопонимания, если вроде любят друг друга. Вроде… Тэхен и Чонгук классные, как внутри, так и снаружи. Казалось бы, что эти влюбленные прошли вместе самое страшное, а сейчас души друг в друге не чают. Парни ведь и раздельно потрясающие, а вместе составляют нечто удивительное и вдохновляющее. Они словно зайчики, покрытые лучами солнца и какающие цветочками. Омегу передернуло, но когда он подумал чуть глубже и интимнее, ему захотелось грызть ногти. Как, наверное, охуенно эти зайчики проводят время вдвоем. Ребенка вон хотят. Эх. А Юнги что? Он ничего, думал про себя брюнет, как вдруг послышалась приятная мелодия на телефоне Чимина. , На мобильном высветилось глупое:"Любимый», но в трубке вдруг послышался приятный тембр друга семьи, Хосока: — Минни, у вас все хорошо с этим? — Да, — после скверной паузы отозвался брюнет, — а что-то случилось? — Просто Юнги заказал себе пару шлюх, и вообще не послушал мои моральн… — Где вы? — Пак чуть-ли не кричал, сдерживая порыв злости и слез, — я спрашиваю, где вы, черт подери? — Извини… — Я сейчас приеду и набью вам всем лица! Говори! — Успокойся, — промямлил Хоби, сам не зная того, что лишь подлил масла в огонь, — Юнги наверное не видит твоей готовности, понимаешь? Он думает, что ты его не любишь, ведь… — Так, блять! — орал парень, уже натягивая куртку, — я выхожу! — Пш пш пш, — после дебильного шуршания в трубке Хосок отключается, громко цокая. Юнги дурак. И он сам это прекрасно знал, когда стоял перед дверью, почесывая затылок. Нельзя было спросить у Чимина напрямую о его мыслях? Видимо нет. Мин шарахается, когда его чуть-ли не сшибает его же омега со слезами на глазах. А дальше все словно в тумане. Крики омеги, конечно, он не поверил, что это лишь какая-то там проверка. Чимин вообще не понимает, что произошло и за что он этого заслужил. Омега затаскивает альфу в дом, громко хлопая дверью. Раньше они ее чуть не снесли при бурной течке, потом Чим убивал ее взглядом, когда ждал Мина после работы и постоянно засыпал. Страсть прошла, а дверь еле живая. И только сейчас, когда Чимин кричит сквозь пот и слюни, кажется, что в отношения вернулась прежняя страсть. — Почему у нас все через жопу, Юнги?! Что в отношении к тебе я делал не так?! — нервы маленького мальчика сдали. Все, что накопилось за полтора года вылилось наружу и омега никак не мог сдержать порыв. Юнги лишь слушал, задумчиво прикусывая губу. Как же он был не прав. Не одному ему казалось, что в последнее время что-то испортилось. С каких пор все это началось? Из-за чего.? Когда первые совместные месяцы жаркой влюбленности превратились в бытовую обыденность? Юнги лишь не хватало открытого супруга и полного доверия со стороны младшего. — Чим, я просто люблю тебя и не знаю, что чувствуешь ты, — твердо сказал старший, перебивая растерянную речь омеги, — я хочу, чтобы ты был моим, и ты знаешь о чем я. Речь казалась Юнги эгоистичной, но правдивой. Чимин замолчал и опустил влажные глаза в пол, он не нашел ответа и прекрасно понимал, что именно имел ввиду его супруг. Альфа любит своего малыша с ног до головы, так любит, что боится делать глупые поступки. А сейчас сделал нечто дурное, что задумывал очень давно, и кажется, для них обоих это обернулось не лучшей стороной. Разве мог он изменить своему любимому солнышку? Омега шумно вздохнул и Юнги похлопал того по плечу, после чего ушел в свою комнату, громко шаркая ногами. Парни спят раздельно, мальчишка уходит в прихожую и почти всю ночь думает, листая ленту новостей в телефоне, где, как назло, выставлена новая фотография Чонгука и Тэ. В голове всплывают правила «входа в дом к Мин Юнги», которые сейчас кажутся смешными, но с другой стороны очень даже действенными… — Какой же я дурак, — вздыхает Чимин, прикрывая усталые глаза. Он наконец понимает, что с Юнги жить сложно, а без него невозможно. Наступает утро, и Юнги уже хочет идти извиняться, ведь перегнул с той дебильной проверкой. Конечно, Пак не придет первым, не скажет ласковых слов и не полезет обниматься. Мальчишка же упертый, а Мин скучает. По тем временам, когда они без слов могли подарить друг другу самые счастливые и жаркие часы. Альфа встает с кровати и уже подходит к двери, как вдруг, она резко открывается с громким хлопком о стенку, парень даже пошатнулся от неожиданности. Но неожиданнее стало то, что он увидел собственными глазами. Рот открылся в изумлении. Чимин стоял в белье, стилем садомазо, которые обтягивал шикарное тело легкими лентами и веревками. В руках парень держал наручники, а на голове был забавный ободок с ушками. Накрашенные глаза в смоки-айс метались из стороны в сторону, пока не поймали на себе темный взгляд шоколадных глаз альфы. Тот облизнулся. Юнги довольно хмыкает, когда наблюдает за неловкими движениями сексуального супруга, но когда парни смотрят точно друг на друга, старший вообще охуевает. — Трахни меня, — вырвалось с пухлых губ, когда мальчишка протягивает наручники и в мгновение ока приближается, горячо шепча, — трахни меня, папочка.

***

Спустя пять лет, когда семья обзавелась двумя малышами, а также уютом и супружеской любовью. Сегодня намечался совместный ужин, где будут родители обоих сторон и друзья семьи. А сейчас, занимаясь готовкой, Чимин и Тэхен что-то активно обсуждали, между тем, уплетая заготовки. — Мин Чимин, подай пожалуйста рис, — зовет друг, а потом улыбается своим мыслям, — никак не привыкну к твоей фамилии, мне кажется, тебе не идет. Минни фыркает и Тэ получает сначала подзатыльник, только после чего рис. — А тебе не идет огромный живот, — омега указывает пальчиком на животик с ребенком у друга, — со сперматозоидом Чонгука. — Айщ! — Тэ раскинул руки в стороны и показал язык, — у тебя у самого такой же был и даже два раза! Негодяй! Парни заливисто смеются, продолжая готовку. Чон Тэхен и Мин Чимин даже спустя пять лет не привыкли к новым фамилиям и до сих пор дурачатся, словно им по шестнадцать, те ведь еще мальчишки. Когда собираются отцы Юнги, родители Чима, Хосок и Чонгук, все уже разложено на столе. Не хватает лишь одного человека. Самого долгожданного и любимого для Чим-чима. Он звонит мужу. — Ну ты где? Все уже заждались, — затрепетал омега. — За памперсами гонял, — устало ответил старший, — второй достал обсираться, когда я уже научусь пеленать? — Риторический вопрос, — смеется омега, — и хватит называть детей первым и вторым. У них же имена есть. Кстати, Югем начал говорить что-то более членораздельное. — Больше похоже на арабский мат. — Уйди, — Чимин смеется, — ах, да, не забудь заехать за присыпкой, папочка. Омега совсем забыл, что находится в зале с родственниками. Но на его фразу Намджун кивает. Папа Сокджин вместе с отцом Чимина лепечут:"Конечно», после чего слышится заливистый смех Хосока и Тэхена. Чонгук еле сдерживается, чтобы не захохотать вместе с ними. Чим быстрее сматывается в комнату к детям, пока самый настоящий папочка тихо смеется в трубку телефона. — Конечно заеду, малыш, — после недолгой паузы щебечет альфа, — люблю тебя.