paternoster

180613;

В Штатах дороги бесконечные. ЧенЧен смотрит в окно фургона, на проносящиеся по трассе одинокие фуры, вбирает в себя пыльный дух пустыни и лениво вздыхает. На улице за тридцать, и ртуть в столбике термометра неуклонно ползет вверх. Постель разобрана, простыни влажные и горячие, но ЧенЧену так сонно, что вставать и менять белье нет ни сил, ни желания. Он перекатывается на живот, вытягивается всем телом и закрывает глаза. За раскаленной обшивкой фургона шуршит гравий. Дверь отъезжает в сторону, впускает в салон горячий воздух. - Сколько можно валяться? - На матрац рядом с ЧенЧеном падает запотевшая жестянка с вишневой шипучкой. Кровать пружинит под весом чужого тела. Футболка ползет вверх, оголяя спину. Холодные от напитка губы прижимаются к пояснице. ЧенЧен зарывается лицом в подушку и глухо стонет. Шорты спускаются к бедрам, и губы прикасаются к ягодице. Поцелуй крепкий, болезненно-сладкий. - С ума меня сводишь... Кеды со стуком падают на пол. Линькай целует плечи ЧенЧена сквозь мятую ткань футболки, пока не добирается до шеи. - Не сейчас, - стонет ЧенЧен и дергает капризно ногой. Он дико хочет трахаться, но сонливость и безбожная жара пересиливают. Линькай смеется ему в шею, целует влажно за ухом и вытягивается рядом. ЧенЧен поворачивает к нему голову и улыбается. Он уверен, что более непохожих людей, чем они двое, во вселенной не сыскать, но им так хорошо вместе, что на вселенную можно и наплевать. Линькай открывает жестянку и протягивает ее ЧенЧену. Мимо проносится междугородний автобус. Пыльный ветер врывается в опущенное окно, ерошит волосы, щекочет потную шею. Солнце отражается от металлического бока банки, светит в глаза. ЧенЧен жмурится и делает первый, самый кусючий, глоток. Напиток на вкус как его любимые сигареты, и ЧенЧен мысленно вздыхает, ибо Линькай с первых дней знакомства запретил ему курить. Линькай вообще маленький тиран и обожает все запрещать, но ЧенЧен так его любит, что готов смириться со столь отвратительной чертой его характера. - Пей, пока не нагрелось. - Линькай подбирается ближе и липкими от вишневого сока пальцами оглаживает бок ЧенЧена. Взгляд темный, выжидающий. ЧенЧен смотрит ему в глаза и напрочь забывает о напитке. В глазах Линькая - красная аризонская пустыня и раскаленная добела дорога. В глазах Линькая - бесконечность Фань ЧенЧеней и утопающее в небесной вышине солнце. Соединенное вместе, оно рождает особенную магию - магию свободной любви, и это именно то, чего ЧенЧен всегда хотел.