paternoster

180610;

- Сегодня собрание старостата, - говорит Яньцзюнь и изнеможенно валится на диван. Тренировка по квиддичу затянулась на три часа, так что теперь на Яньцзюня без жалости не взглянешь. Линон отрывается от учебника по трансфигурации и глядит в стену. Идти на собрание не хочется - ему нужно дописать доклад по магловедению, - но если не явится, Чжу Чжэнтин - вечный староста мальчиков - не слезет с него до самого Рождества. Кроме доклада есть еще одна причина, по которой посещать подобные сходки Линону не хочется, но гордость слизеринца не дает в этом признаться даже самому себе. Ю Чжанцзин - староста пуффендуйцев, - последний человек, которого Линон хочет видеть. И это не потому, что на зельеварении их ставят в пару, и Линон чувствует себя идиотом каждый раз, когда Ю Чжанцзин к нему обращается с какой-нибудь просьбой. Ю Чжанцзин - грязнокровка, и в этом вся беда. Ю Чжанцзин заставляет Чень Линона ненавидеть свою голубую кровь, и это проблема. Старосты уже в полном сборе, когда Линон, поправив очки, входит в класс. Чжу Чжэнтин натягивает на лицо приветливую улыбочку, но верить слизеринцу - себя обмануть. Ю Чжанцзин сидит в уголочке, сразу за Цай Сюйкунем - старостой Гриффиндора, - и грызет яблоко. Мантия сбилась на бок, галстук повязан кое-как, а к щеке прилип листок алихоции. Гневные взгляды Чжэнтина его нисколько не смущают. Линон занимает свободное место у двери. У него практически получается не смотреть на Ю Чжанцзина. Чжэнтин начинает собрание, посвященное предстоящему празднованию Хэллоуина. Линон делает пометки, чтобы ничего не забыть, тогда как Ю Чжанцзин, доев яблоко, принимается с интересом разглядывать класс. Ни Чжэнтин, ни Хэллоуин его, кажется, совершенно не интересуют. После собрания, когда Линон уже собирается переступить порог класса, его останавливают робким касанием к руке. - Я лишь спросить хотел, - улыбаясь и растягивая привычно слова, говорит Чжанцзин и смотрит на Линона снизу вверх, - ты уже сделал домашнее по зельеварению? Хочу посмотреть, что у тебя получилось по формуле. - Сейчас? - Линону противно от того, как холодно и надменно звучит его голос, но говорить иначе давно не получается. - Было бы неплохо. Линон пожимает плечами и позволяет Чжанцзину следовать за ним до гостиной Слизерина. - Как у вас тут жутко, - тянет Чжанцзин, оказавшись внутри. В гостиной ни души - ребята давно разбрелись по спальням, - так что под потолком горит лишь один светильник. Его свет разливается над столом, остальная часть комнаты утопает в зеленоватом полумраке. Линон всегда оставляет свои бумаги на общем столе - никто не рискует притронуться к ним без надобности, - потому быстро находит нужную тетрадь и протягивает ее Чжанцзину. Тот благоговейного трепета перед записями высокородного слизеринца не испытывает, так что небрежно проглядывает тетрадь, находит нужное задание и быстро проверяет формулу. - Вот здесь поправь. - Он тычет пальцем в расчет калган-травы в формуле доксицида. - Ты же видишь, что взял слишком мало? Ты этим ни одного докси не выведешь. Линон смотрит на Чжанцзина, не дыша. У Чжанцзина огромные глаза, белая кожа и нежные губы. От него потрясающе пахнет яблоками и липовым медом, и Линон, повинуясь порыву, снимает с его щеки листочек алихоции. Чжанцзин вздрагивает и отрывается от тетради. Линон выше него прилично, и Чжанцзину приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Линон безумно хочет его поцеловать. Это, должно быть, настолько очевидно, что Чжанцзин сам к нему тянется, стает на цыпочки и, прикрыв глаза, позволяет их губам встретиться. Один раз они уже целовались - в конце пятого курса, после матча по квиддичу, - но пообещали друг другу об этом забыть. Забыть же этот поцелуй у них вряд ли получится. Линон слишком трепетно обнимает, Чжанцзин слишком жарко отвечает; тетрадь, трепеща листами, беззвучно опускается на пол. Над головой гаснет последняя лампа.